Новенький, поцелованный солнцем

Большой монитор, клавиатура без единой пылинки – набор любого учителя. Обычно к нему прилагается стул, похожий на офисный, школьная парта, может, размером чуть больше. Дальше уже на вкус: индивидуальные календари, цветы, различные папки. Хенджин не знал, куда деться, находясь в кабинете классного руководителя. Феликса о своем внезапном решении он не оповестил. Было стыдно, обнадеживать друга не хотелось, ставить в курс – тоже.       — Рассказывай. — Запыхавшаяся женщина лет сорока села на стул, оперлась на его ручки. — Зачем пришел?       — Там у Ли Феликса, новенького... — он сглотнул.       — Вот пусть сам и приходит. — Она была понимающей, но сегодняшний день, видимо, не выдался.       — Да нет, послушайте, это правда важно! — Учительница была вся во внимании. — Сам он никогда не скажет.       — А что ему скрывать?       — Понимаете, его дома мама бьет, сделайте с этим что-нибудь! — Не могу же я вот так, на пустом месте, отправить к нему домой нужных людей. — Классная руководительница теребила колпачок ручки. — Пусть придет, покажет побои. Это для начала. А там уже видно будет. И с мамой его нужно пообщаться. — Она увидела ошарашенный взгляд Хенджина, немного помолчала, продолжила. — Да, с мамой не надо лучше связываться, знаю о ней не по наслышке. Ребенка еще переведут опять.       — Неужели вы не можете поверить на слово?       — Я-то могу, но не мне решать.       — Скажите, что видели синяки, все будет хорошо.       — Хван Хенджин, в чем проблема позвать Феликса ко мне в кабинет? У меня нет причин тебе не доверять, мне лишь нужно убедиться во всем лично.       — Я не хочу расстраивать его еще больше. Ему дома достается, школа станет лишь напоминанием.       — Подумаем, что можно будет сделать, иди домой, пожалуйста. Отсутствие четкого вердикта расстраивало. Но это было единственным, что может сделать Хенджин. Его никто не просил, он прекрасно это понимал, но вот так бросить кого-то на произвол судьбы – верно? Дни и школьная рутина шли мучительно медленно. Хенджин ждал вестей от Феликса, но ни один их диалог даже косвенно не коснулся темы избиений. "Джинни, теперь меня не тронут!" — как же он хотел услышать эту фразу. Что заставило его надеяться? Уже пару дней назад он посетил кабинет классного руководителя, не предупредив Феликса, рассказал про домашнее насилие. Вердикт не был обнадеживающии, но одно пророненное слово пролило свет на ситуацию. "Опять..." — как оказалось, причиной перевода Феликса не была никакая учительская строгость. Его мама стала врагом номер один. Женщина, как ей кажется, имеющая право на все. Ничего не менялось, пусть на Феликсе и не появилось новых побоев – он был прилежен. «Может, тот случай все-таки единственный?» — посещала Хенджина мысль. А меняет ли это что-то? Через неделю он и вовсе забыл про вселенную учителем надежду. Попытки, на его взгляд, восприняты не были.       — Сколько муки сюда пихать? — Феликс, ставший частым гостем в доме Джина, держал ситечко. Они собирались приготовить пирог по случаю... без случая. Почему бы не порадоваться мелочам жизни?       — Да фиг ее знает! — Хенджин пытался аккуратно вылить крем в пакет. Для этого этапа было рановато. Поместив розоватую субстанцию, он взялся за ножницы, аккуратно отрезал кончик. — Бля-я-яха-а-а! — Дырка оказалась большевата.       — Джинни, ты что творишь?! — Он посмеялся, отчего мука разлетелась и попала прямо в нос. — Кхе-кхе, ну ничего, без крема будем!       — Да мы что-нибудь написать же хотели. — Хенджин поник. — А как теперь?       — Раз так хочешь, заново делай. — Феликс вернулся к приготовлению теста. — Мне кто-нибудь скажет, сколько надо чертовой муки?! Они плясали на кухне больше часа, а то и двух. К счастью, зрителей у процесса не было. Наконец, нечто, отдаленно походившее на пирог, оказалось в духовке. Наполнителем было все содержимое холодильника: какие-то варенья, джемы. Кремом, который постепенно приобретал желтоватый оттенок, было выведено "В новую жизнь с", на продолжение, очевидно, не хватило.       — Каждый сам подставит что-то актуальное для себя. — Феликса это не смущало. — Главное – вкус! — На него и правда возлагались самые большие надежды. Через минут сорок интуиция подсказала: блюдо готово. Хенджин взял зубочистку, как ему сказала по телефону мама, и проткнул сладость. Она оказалась сухая, пора вытаскивать.       — Подождем, пока остынет. — Хенджин отмахнулся от щенячих глаз Феликса, что готовился вот-вот напрыгнуть на пирог. Так они и поступили, но время было уже позднее. Оценить их совместное творение здесь и сейчас Ликс уже не мог, потому вернувшаяся с работы мама Хенджина завернула ему несколько кусочков домой... На следующий день Феликса снова не было в школе. «Отравился что ли?» — По окончании уроков Хенджин собирался навестить то самое футбольное поле. Глядишь, повезет. Кстати об учебе, с ней отношения наладились: Хенджин перестал маяться ерундой, влился в процесс, по возможности, подтягивал и ныне отсутствующего. Поодаль от школы Феликса не оказалось, Джин решил пройтись до, предположительно, адреса его проживания; разузнал он его по чистой случайности. Зелёные ветви качались из стороны в сторону, мимо пробегали животные, их хозяева, дети, вернувшиеся со школы. Среди них был и Джин, с портфелем на спине, с грязным от капель пакетом. Вот уже около получаса он стоял у подъездов. На что надеялся? Не знал и сам. Свет в окнах был выключен, сторона была солнечная, в нем надобности не было. Это усложняло процесс нахождения квартиры Ликса; кто сейчас дома сложно было даже предположить. Квартиры с котами на подоконниках отмелись сразу. Однажды Хенджин и сам хотел стать обладателем пушистика, но помешала аллергия.       — Ты мой сталкер или тайный поклонник? — Феликс подкрался со спины, пока Хенджин пинал камни в раздумьях. Удивлены были оба.       — Что?!       — Ты чего тут, говорю.       — А-а, это ты! — Хенджин вздохнул и схватился за сердце. — Ты меня так доведешь, не пугай.       — Ты стоишь у меня под окном, около моего подъезда, а пугаю тут я?! — Он засмеялся, что есть мощи. Хенджин посмотрел на его руки; в них был мусорный пакет, за этим он, наверное, и вышел.       — Ты чего в школу не пришел?       — Где-то я это уже слышал. — Феликс покрутил мусор на пальце, — его содержимого видно не было — поставил на скамью неподалеку, затем приподнял штанину. Снова синяк; темноволосый уже и не скрывал факта избиений.       — Не хочешь к классной сходить? — Голос Хенджина был холоден, он сдерживал слезы.       — Было, проходили, не катит.       — В этот раз прокатит! — Ему удалось убедить Ликса. На следующий день он, во всей своей красе, сидел в кабинете классного руководителя. Она наконец получила подтверждение слов Хенджина, несколько раз кивнула, отошла "на звонок". Теперь-то, надеялись оба, провинившиеся получат по заслугам.