Новенький, поцелованный солнцем

      — Все не то! — Хенджин скомкал очередной лист бумаги из-за неполучившегося Феликса, они заполонили весь пол. Вот уже несколько дней он не виделся с ним, не виделся тогда, когда один диалог мог исправить все. Будни шли медленно, словно в ожидании новой серии любимого сериала. Еще один штрих карандаша. Размазался. Пустая трата бумаги. Прежде Хенджин экономил на этих средствах открытия души, внутреннего мира. Лист даже самого маленького размера, в клеточку или линейку, может хранить в себе столько чувств. Но сейчас он хотел запечатлить любовь, ее физическую оболочку — Феликса. Как трудно не наградить его изображение ангельскими крыльями, кошачьими ушками, украшенными забавными кисточками. Он решил отвлечься на новости, что заполняли воздух звуками, заглушая агрессивные взмахи, которые уже не раз рвали листы. Как назло, говорилось о космосе, о солнце, расстояние с которым все увеличивалось. Слыша это, Хенджин не мог не ассоциировать себя с Землей. Сердце заполонило все тело, кажется, билось в каждой его точке. Получавшийся набросок намок от слез. Слезы. Он никогда бы не подумал, что их причиной станет тот новенький, бежавший от проблем. Сейчас Хенджину самому хотелось от них сбежать. В дверь постучали. В последнее время дом часто пустовал, миссис Хван была занята делами, ее муж, отец Хенджина, уже долгое время был в отъезде. За столь короткий промежуток времени комната творца заметно загрязнилась, всюду были разбросаны коробки от сока, крупная стружка от сточенных ножом карандашей, накопился и приличный слой пыли. Хенджин, почесав немытую голову, открыл дверь.       — Привет, Хе-е-ен... — Банчан замолк, увидев вид товарища, что не посещал школу всего неделю. Он был понимающим, потому не стал заострять внимания. — Ну что, как живешь? — Хенджин забрал предложенные пакеты. — Знаешь, учителя о тебе прилично волнуются, даже до меня информация дошла.       — Вот как. — Он пытался изобразить интерес.       — Как Феликс? — Банчан осмотрелся в поисках знакомого из Австралии. — Чтож, видимо, ты тоже не знаешь. — Он неловко почесал ладонь, постарался перевести тему. — Итак, как в семье Хван принимают гостей?       — Проходи. — Хенджин отложил пакеты и указал на свою комнату. Чан не стал церемониться, зашел почти сразу, нагнулся к бумажным шарикам.       — Рисуешь Феликса, ясненько. — Несколько набросков вернулись в прежнее состояние, разгладились в руках старшего. — Я тоже нашел человека, которого хотелось бы изобразить, да вот это не моя сильная сторона. Может, стоит песню написать, как считаешь? — Ответа не последовало. — Согласен, жизнь – сложная штука, у каждого свои мысли и переживания. Мы вряд ли друг друга поймём, ха-ха. — Из Банчана полился поток слов. Он, как и Хенджин, был склонен к тому, чтобы говорить, не подумав.       — Я просто не понимаю, к чему ты ведёшь. — Хозяин дома оценил скопившийся бардак, переключил взгляд на гостя. — Ты, как бы выразиться, хм-м?       — Нет-нет, не подумай. Просто я о вас обоих волнуюсь. Как друг. Оба замолчали. Хенджин пытался понять, не позарился ли Чан на его Феликса, тот, в свою очередь, думал, не сморозил ли чего лишнего, не обошлось и без мыслей о выпуске со школы. А не отчислят ли эту парочку раньше времени?       — Я его впервые увидел, наверное, месяца четыре назад, вот угораздило влюбиться сразу. Видел бы ты его хитрые глаза, этот парень действительно горит тем, что делает. Когда-нибудь и в моих глазах будет этот азарт! — Старший мечтательно теребил пояс брюк, поправлял зеленые носки. Это описание было столь размытым, что Хенджин снова невольно увидел в нем Феликса.       — Он... — Художник переваривал информацию, которую услышать от Чана было неожиданностью. Быть может, он пытается надеть на себя его шкуру, показать, как Джин выглядит со стороны? Глупость. — И что он делает? Заинтриговал.       — Ребячится. Этим он и зацепил. Тратить время на ерунду, живя в нашем мире – сильный поступок.       — Сильный поступок только для тебя.       — И все же ты меня понимаешь, я знал. — Банчан и ожидал услышать это с самого начала, подтвердить свою мысль. Он видит в возлюбленном себя, себя, не ограниченного рамками, свободного. Интересно, кто тот человек. Все ещё открытая после прихода Чана дверь отворилась. На этот раз это была мама, все еще уставшая, как и на протяжении предыдущих дней.       — Не ожидала увидеть у нас дома ещё кого-то, кроме Ликса. — Миссис Хван тоже называла его "Ликс". У Хенджина возник вопрос: примет ли она их возможные отношения, а не только дружбу? "Отношения" – что это вообще такое? Обмен любезностями, совместным быт и интим? Или нечто большее? А нужно ли Хенджину это "нечто большее"? Разве сейчас все плохо, разве его не устраивает? Лучше бы он дальше портил бумагу, не усугубляя ситуацию и свое состояние. «Феликсу наверняка хуже, — Хенджин махнул головой, перестав жалеть себя, — не я сейчас нахожусь у незнакомца, не зная, что будет дальше.» Он и не заметил, как в квартире стало на одного человека меньше. Хенджин хотел гадать, кто же объект воздыханий Банчана, но не выходило. Столько вариантов развития событий крутилось в голове. «Не буду же я вечно грустить по Феликсу», — он принялся за уборку, это было меньшее из того, что входило в его возможности. "Как ты?" — отправилось сообщение контакту, подписанному просто "Феликс", почему Джин не сделал этого прежде? Неважно, сколько спишут денег со счета за эти пару слов, их вес может быть для Ли колоссальным. Мытье полов затянулось в ожидании ответа. Felix – Все хорошо, Джинни, ты как? Предпоследнее отправленное Хенджином сообщение напрягало, но оба старались не смущаться. Это ведь всего лишь три цифры!

Hyunjin

– Решил прибраться. Ты бы испугался, увидя этот бардак. Просто ужас.

Felix – Фу, ну и грязнуля. Их диалог был легким, не напрягал. Зато оба были спокойны. Все в порядке. Разве не это цена счастья?

Hyunjin

– Мне не терпится поговорить с тобой лично, Ликс.

Felix – НЕ ПУГАЙ!!!!:(( На лице невольно появлялась улыбка. Хенджин прикрыл лицо, будто кто-то мог увидеть это глупое поведение влюбленного. Он все еще держал швабру, которая, по всей видимости, уже высохла. Пришло еще одно уведомление, последнее за сегодня. Felix – Завтра увидимся. Обещаю. Завтра в три на старом вокзале. 143.