Добрый дедушка мороз.

Братишкин и Хес скинули куртку с ботинками и в обнимку отправились к диванчику. Напротив висел телевизор с белой мишурой, возле пёстрая ёлка, свет от гирлянды которой окрашивал стены в разные цвета. — Хес, нам стоит начать репетировать. — Ну это пиздец, я слишком худой для Санта-Клауса. — Хесус тяжело выдыхает и жалостно притирается щекой к виску Вовы. — Но ты ещё пизже. — он хмыкает и чмокает в эту самую щеку. — Ладно, тащи этот цирк. — Лёша соглашается. Блондин хихикает, уходит в коридор, шуршит чем-то и возвращается с двумя большими пакетами, из одного торчит белая, пушистая борода, а из другого красно-белые колготки. Братишкин и на это пошёл, чтобы сестёр своих порадовать, тем более эти колготки ему большеваты, значит, особого дискомфорта не будет. — Пиздец. — заключает Хес и, хватая свой пакет, уходит на второй этаж. — я на второй, если что. — Хорошо. Я скажу, когда буду готов. Лёша кидает ношу на большой чёрный пуфик и по очереди вынимает костюм. Наверху лежали красные штаны с белой шерстью у щиколоток. Ниже сложенный, тоже алый тулуп, конечно же, шапочка со снежным помпоном и пышная белесая борода. Парень закрыл глаза, медленно выдыхая, скинул свои брюки и быстро запрыгнул в красные штаны. Мягкая ткань приятно касалась ног, и сама одежда выглядела неплохо. Дальше Хес накинул тулуп, затем шапочку, а вот с бородой он притормозил. Хес с интересом разблокировал телефон и, прижав к лицу седые волосы, всмотрелся в экран. — И правда дед. — он хмыкнул и наконец надел бороду с красной шапкой. — Вов, я могу идти? — Стоять, я только эти колготы ебучие натянул. — еле слышно кряхтит Вова и застёгивает тёмно-зелёный комбинезон. Братишкин, тем временем, успел напялить эльфийские уши и шапочку. Теперь стоит перед зеркалом шкафа, оглядывая себя со всех ракурсов. Ягодицы отлично обтягивались приятной на ощупь тканью. И ушки эти Вове, на удивление, очень даже шли. Тот кажется ещё милее — Хес, спускайся. — зовёт блондин и, разглаживая зелёный воротничок, в ожидании закусывает губу — ему интересно посмотреть на Хесуса-Санта-Клауса, и интересно как тот отреагирует на его наряд. Из-за лестницы вышел Лёша. И правда, тот точно не такой толстый, как настоящий Санта. Алые штаны вовсе упали бы, если бы на них не было завязочек. Тулуп тоже большеват. Но откуда же дети знают какого телосложения Санта-Клаус. Может, он совсем не пузатый, а накаченный дедушка с кучей тату на спине и руках, которые скрывает красный пиджачок. — Реально дед же. — Братишкин от смеха умирает, за живот хватается, а когда Хесус руки складывает и нос в обиде поднимает, хихикая, подходит к нему и обнимает. — Хули смеёшься? А сам-то не лучше. — старший разворачивается в руках Вовы и еле сдерживает улыбку. — Знаешь, а тебе даже идёт. — блондин хитрую улыбку давит и прыскает со смеху, ладонь на его грудь положив. — А, я понял, тебе деды нравятся. — Лёша сдаётся стискивает плечи парня в объятиях. — Мне не нравятся деды, но ты исключение. — Ну спасибо. — фыркает парень и, стянув свою бороду на шею, прихватил Вову за подбородок и поцеловал, совсем быстро — легко. — Всё, поцелуи потом. — Братишкин отстраняется от него и начинает рассказывать свою идею. — ну, думаю, по простому сыграем. Когда мы придём к детям, ты скажешь, мол, «Хо-хо-хо, я Санта-Клауса.», я тоже че-нить попизжу. — Так дети Деда Мороза ждут. — Верно. А скажи, что меня Санта-Клаус позвал, чтобы я помог тебе. — Ну ничего себе придумал. — Ага, а потом ты даришь детям подарки, их мама завтра привезёт, и просишь рассказать стишок. Потом, под каким-нибудь предлогом уходишь, и мы проводим время вместе. — Отличный план, мне нравится. А ещё мне нравится последний пункт. — и Лёша мычит, улыбается, губы пересохшие облизывает. — Тогда нам стоит закончить с этим побыстрее. — Вова тоже хмыкает, ладонь с груди на пах перемещает и быстро отходит. — Что ж, начинай. Хесус, который до этого крепко закусил губы, сделал глубокий вдох и натянул седую бороду повыше. Кажется, это был самый забавный в мире час. Хесус в этом костюме, да с мешком пустым и со словами «Хо-хо-хо, я Дед Мороз!» знатно развеселил Братишкина. Как только старший на это согласился? Когда у него что-то не получалось блондин слова приободряющие говорил и его щёки поцелуями покрывал, неприятно о бороду чешась. А Лёша только и ждёт когда всё закончится. Он считал, что только у него костюм глупый, хотя Вова в каких-то красно-белых колготках щеголяет и с эльфийскими ушами, как клоун, правда. Не дай бог таким на улицу выйдет, да он обратно не зайдёт. Не по-мужски шорты чуть выше половины бедренной кости заканчиваются. Вова, кажется, призывно глазками сверкает, в том же зеркале себя осматривает, а когда ловит взгляд Леши, губы кончиком языка облизывает и смотрит исподлобья. Ушки эльфийские и белые лохмы очень даже сочетаются. Но Хес хочет побыстрее отстреляться, да блондина поскорее обнять, увалившись на диван рядом, и смотря какой-то новогодний фильм. — Хес, соберись, ты перед детьми так же будешь? — командует Братишкин, зная, что Хесус хорошо играет роль, сидит на диване, закинув ногу на ногу и устроив руки на кожаной спинке — прям барин. — А сам-то? — Хесус заложил кулаки в боки, угрожающе шагая на расслабившегося парня. — Хорошо, тогда я за тебя скажу. — Вова чуть привстал, лукаво улыбнулся и руки на напряжённые плечи старшего положил, массируя — задумал что-то. — Добрый Дедушка Мороз нам подарочков принёс? — Я тоже самое... — и Лёшу нагло заткнули поцелуем. Таким нежным, ласковым, горячим. Даже в самую холодную зиму это тепло согреет. А Хесус только этого и ждал, руками в блондинистые волосы забирается, оттягивая немного, прядки между пальцами перекручивает и Вовины губы языком разнимает. От этих действий шапочки свалились с их голов и, когда парни попятились назад, к дивану, ногами прошлись по ним. Теперь уже колючая борода не приятно щекотала щëки и подбородок, а приносила дискомфорт и царапала нежную, выбритую кожу. Вова смекнул и, ухватившись за искусственные волосы, ловко перекинул их за спину парня. Лёша, как и хотел, плюхнулся вместе с парнем на мебель. Получилось так, что он оказался сверху. Вова сам прервал лобзание и, схватившись за ремешок тулупа, кое-как расстегнул его. Курточка медленно сползла с плеч. Да Братишкин губу закусил и во все глаза смотрел на это зрелище: Хесус сидит на его бёдрах, руками оперевшись на его колени, смотрит только на него и дышит загнано, рот в глухом стоне раскрыв. Блондин тулуп стягивает, а за ним и серую кофту. — Как я понимаю, я один голый буду? — Лёша губу закусывает, руки на грудь блондина перемещает и потирается пахом о таз Вовы. — Ну почему же? Поможешь мне снять этот ебучий комбез? — младший приподнимается, горячие ладони по-хозяйски на тощие бёдра кладёт и смеётся, когда Хес ушную раковину своим дыханием щекочет, расстëгивая тёмно-зелёный комбинезон. — Боже, колготки тебе не идут. — А что? Зато в целом выглядит пиздато. Но я бы посмотрел как они смотрятся на тебе, — парень скалится, сжимает его ягодицы, шею облизывая. — знаешь, как в порнухах, колготки на жопе рвут и ебут. — Вова, блять. — у него щеки алым горят, а в голове эта картинка вырисовывается, как блондин ласкает его бёдра, а затем жёстко рвёт ткань на заднице и… — ну и бред. — Конечно. — Вова не обращает внимания на румяные скулы и просто соглашается, зная о чем тот думает. Наконец, они в четыре руки стягивают с Вовы комбез и красно-белые колготки, что он остаётся в одних чёрные слипах. Хесус усмехается и, не спеша, будто дразня, стягивает свои штаны, которые тоже летят куда-то на пол. Он к лицу Братишкина опускается, целует в подбородок, по челюсти к шее языком проводит и прикусывает. Крепкие руки, тем временем, по спине перемещаются. Гладят лопатки, по позвоночнику скользят, чтобы старший ближе прижался. Добравшись до ключиц парня, Лёша улыбнулся и шмыгнул рукой к паху Вовы, невинно-невинно поцеловав в щечку и возобновив свои ласки. Вторую конечность он на грудь положил, пальчиками по ней водя, по розовым бусинкам. А блондин от этого мурлычет, словно кот и нетерпеливо в ладонь Хеса толкается, пальцами тощие бёдра сжимая. — Хес, заебал мои соски трогать. — ругается Братишкин, резко откидывая Хесуса от себя и меняется с ним местами, даже уши эльфийские спадают. — и скинь эту бороду ебучую. — Хесус прыскает со смеху, снимает бороду, откидывая в ту же кучку вещей. Лёша что-то добавить хотел, как его снова целуют, языком десна оглаживая, всё глубже толкаясь, верхнюю губу в рот всасывая. Старший мычит тихо, руками шею Вовы обхватывает и ближе прижимает, надавливая пятками на его поясницу. Хес вообще не волнуется, что весь следующий день тут с семьей Вовы будет, и развратные картинки вспоминаться начнут, увидя он этот тëмный кожанный диван. Зато вместе с ним. В ранее холодном доме стало слишком жарко, будто в бане. Пот капельками со лбов стекает, а нарядная ёлка всё пестрит своими красными огоньками, что щеки парней ещё алее становятся. На улице, наверное, снова песенки играют, в домах фильмы новогодние включены. Но только в одном здании сейчас мелодия из стонов, ахов, причмокиваний и занятие поинтереснее всяких фильмов. Братишкин уже ниже спустился, грудь поцелуями покрывая. Лёша не может терпеть, слишком хорошо, слишком тепло, а хочется ближе, глубже. Поэтому он кладёт ладони на Вовины плечи, толкает вниз. Намёк, конечно же, был понят, и блондин тихонько зацепил пальцами резинку серых боксёров, которые успели стать мокрыми в паху. — Я постарался? — ехидничает Вова и кончиками пальцев гладит сырой бугорок. — Перестань пиздеть уже. — Хесусу всегда не нравились разговоры Братишкина во время секса. Вот нужно же ему ляпнуть что-то, от чего старший тут же розовел, лицо ладонями закрывал, кусая губы. — Тебе же нравится? А когда круговыми движениями? — Младший смеётся и свободной рукой отнимает ладонь Хеса от прекрасной физиономии. — Скажешь что-нибудь? — Хватит медлить. — после этих слов он поддаётся тазом вперёд. Вова улыбается, наконец снимает мешающую одежду. Грубая сейчас ткань неприятно прокатилась по чувствительной головке, из-за чего парень пылко выдохнул и прикрыл глаза. Сжимая орган Хеса в руках, Братишкин кратко провёл средним пальцем между его ягодицами. Приятная щекотка тут же исчезла, и ладони переместились на бок. — Блять, гандоны в куртке, я щас приду. — Какого чёрта они, блять, в куртке? — Лёша сел, скрестив ноги и устроив руки в боки. А Братишкин тут как тут. Стоит, улыбается, держит в ладошке то, за чем убежал, прервав удовольствие. Хотя почему прервал? Сейчас всё возобновится. Вова неторопливо сел напротив Хеса так, чтобы его колено упиралось в бедренную кость, и потянулся вперёд, увлекая старшего в мокрый поцелуй. Кожаный диван уже не такой прохладный и, под лёгкий толчок в плечи, Лёша снова лёг. Блондин до невозможности худое тело ласками одаривает, затем отстраняется, облизываясь. Он плавно поднимается к лицу Хесуса, гладит блестящие от их слюны губы большим пальцем, надавливает на них и дразняще проталкивается в рот. — Отлично, молодец. А Хесу объяснения не нужны, он глубже конечности впускает, обсасывает, губами стискивает. От похвалы у него голова кружится и улыбка на лице вытягивается, а внизу живота приятный узелок завязывается. Если был бы котом, точно замурлыкал бы. Пальцы потихоньку вылезли изо рта. Блестящие такие, мокрые настолько, что паутинка слюны тянется, но быстро обрывается, ибо Вова уже пульсирующую дырочку массирует. Хесус кулак закусывает, свои модельные ноги разводит, чтобы им удобно было. — Хес, расслабься. — Братишкин змеем шепчет, бёдра тощие целует, прикусывает, колено облизывает, наконец-то палец в Хеса проникает. Он аккуратно на влажные стеночки давит, дабы им потом комфортно было. А Лёша колени к себе прижимает, губы закусывает, скулит тихо, а когда фаланга к внутреннему сфинктеру пробирается, спину выгибает и Вову к себе притягивает, в пухлые губы целуя. На этот раз Хесус сам целует страстно, слюняво. Возбуждение совсем в голову дало. Ему хотелось жёстче, глубже, до звёздочек в глазах, а Братишкин нежнее любит, аккуратнее. И Лёша поддаётся назад, резко насаживаясь на пальцы, вскрикивая. — Ты чего? Я ещё второй палец не добавил. — возмущается Вова, поскорее вынимая конечности — вдруг тому больно стало. — О Боже, Вов, продолжай. — Подожди немного. — блондин целует его в горячую шею, собирает слюну своими пальцами и приставляет к отверстию уже два. Надавливает на дырочку снова. Когда минует внутренний сфинктер, разводит пальцы в «ножницы» и проворачивает так, чтобы подушечки пальцев были напротив простаты, от чего Хес извивается, вздыхая громко. Фаланги наконец нашли комочек нервов. Вова это понял, ибо нащупал что-то выпуклое, и Хесус схватился за кожаный подлокотник, прикрыв глаза. Долго массировать простату Братишкин не стал, он так сказать, подготовил Хеса. Поэтому молниеносно стягивает свои мокрые трусы, разрывает голубой квадратик, раскатывает латекс по члену и выжимает остатки дополнительной смазки, что холодная жидкость стекает с гладких яиц на анус. Вова, губу закусывая, головкой размазывает лубрикант, чувствует, как сжимается дырочка в поисках чего-нибудь покрупнее пальцев. — Не тяни. — просит Лёша, ерзая. А Братишкин, в отместку, становится медленнее. Конечно, ему тоже не терпится, но поиздеваться над Хесом тоже нужно. Вскоре блондин не спеша вошёл, устроил ладони на исхудалых бёдрах, сжимая их в руках, когда головка полностью погрузилась в горячее нутро. Лёша же напрягся и обессиленно опустил ноги. Приятное чувство снова вернулось, и усталость появилась. Ну конечно, как не устать, если долгое время в поднятыми коленями лежать. Зато сердце от ласки горит, от горячих губ во всяких местах живот скручивает, и стоны из влажных уст вырываются. — Хес, расслабься, ты очень узкий, я не могу толкнуться. — Вова доброжелательной улыбкой сияет, гладит впалый живот, к манящим губам приникает и ладонь в волосы запускает, остатки башни ломая. Кажется, Лёша забывает о члене внутри и прижимает парня ближе. Языки сплетает, мычит в поцелуе, а Братишкин почувствовал, как расслабились мягкие стеночки, и толкнулся дальше. Кожа давно блестит от пота, волосы у каждого взъерошены, а губы раскрыты в тихом стоне. Вова уже ускорил темп, вдавливая тело Хесуса в несчастный диван. Удивительно, как они ещё не свалились с него. Лёша шею вытягивает, грудь приподнимает и навстречу двигается, что-то нечленораздельное бубнит. Блондин вскоре нужный угол находит и членом в простату тычется, прижав одну ногу Хеса к туловищу, чтобы тот ногами шибко не махал. А последний под громкие шлепки постанывает и во все глаза на Вову смотрит, замечает, как тот чёлку взмокшую одним движением поправляет, как его брови к переносице сходятся, и эти сильные руки, держащие хрупкие конечности, завораживают не менее сморщенного лица. — Ты такой милый снизу, и не подумаешь, что Деда Мороза играет. — скалится Вова, и Лёша от этой эмоции сознание теряет и глаза закатывает, потому что головка отчётливо в нервный комочек ударилась. — Быстрее. — еле выдавливал из себя Хес, прежде чем притянуть Братишкина за шею к себе. Блондин снова усмехается и правда быстрее становится, что бедный диван ходуном ходит. Ещё несколько сильных толчков и Вова ощутил, как задрожал Лёша. Удивительно, парень вообще не притрагивался к себе, но всё равно готов кончить, поэтому блондин зажимает его член у основания и вдалбливается дальше. — Я хочу чтобы мы кончили одновременно. — кряхтит Братишкин и целует его в лебединую шею. Хесус что-то бухтит возмущённо и не успевает что-либо сделать в ответ, как изливается себе на живот, облегченно вскрикнув и громко задышав. Значит, Вова тоже кончил. Он увалился прям на Лёшу с презервативом на члене — больно устал, чтобы латекс снять. Старший молча обнимает его и медленно потирается щекой о его щеку. Так и лежат молча, только сперма неприятно к животам липнет. — Вот Дедушка Мороз и подарочек принёс. — Вова смеётся, ложится возле Хеса так, что задница свисает, и размазывает семя по животу пальцем, а потом в рот тянет. — Фу, блять, Хватит кончу в рот совать. — Хесус краснеет, ищет глазами обо что можно живот вытереть. — Знаешь, захочу, хоть с живота слижу. — Братишкин глаза щурит и пальчиками от груди Лёши до мутной лужицы пробегается. — Долбоëб. — он находит чёрные штаны Вовы и вытирает сперму. — Ну ничего себе, а в чем я ходит буду? — В колготках, они тебе очень идут. — А говорил, что нет. — Наебал значит. Идём одеваться. — Хесус лыбится и чмокает Братишкина в потный лоб. — стоит в душ сходить, а потом спать. — Я сейчас пойду бойлер включу.