Васильковые и золотистые

— Наркоманки, блять, — вырывается у Лизы, смотря с надменностью на каждую из девочек. Она вытирает кровь с разбитой губы. — Да ты заебала! — кричит Михайлова, спешным шагом идя к стоящей Андрющенко. Набрасывается и начинает бить. И кричит, когда девушка её кусает за подбородок. Лизе не больно. Не больно, что Мишель и Юля побили. Физическое насилие на неё уже давно не действует, но и просто терпеть не хотелось. Сложно разобрать хоть какие-либо слова среди этого гула, в частности из-за крика Михайловой, который больше смахивал на крик свиньи, которую режут. Лишь один прокуренный голос выбивается из всей толпы. — Чё, голодная блять? — выкрикивает Кристина, пиная младшую. А вот от этого уже по-настоящему больно. Больно из-за Захаровой. Андрющенко с трудом встаёт с пола и направляется в уборную. Нет сил даже смыть чужую кровь с лица и рук. Хочется зарыдать от бессилия, упав на колени. Ледяной водой смывает всё и скатывается по стенке вниз, тяжело вздыхая и утыкаясь в колени носом. Слёзы, катящиеся по щекам обжигают нежную кожу. И хочется, чтобы в этот момент как всегда зашла старшая, но Елизавета понимает: теперь этому не бывать. И виновата она в этом сама, и от этого факта ничуть не легче. Возможно, было бы легче спихнуть вину на Крис и убедить саму себя в том, что невиновна, но это не в приоритетах девушки. Легко, конечно, просто сбежать от проблем, но нет. Плачет, потому что не может ничего другого. И казалось бы, зачем плакать ради человека, которого третью неделю знаешь всего лишь, но от осознания, что ты даже месяца с человеком не знаком ничуть не легче. Наоборот, на душе становится больнее и сложнее, потому что осознаешь, насколько ты немощен, раз за столь короткий срок времени уже страдаешь из-за этого человека. Невольно вспоминает, как так же плакала из-за Хиккана — становится ещё больнее, потому что, кажется, возвращается в то же состояние. *** Лиза спит в другом месте, потому что находиться с одноклассницами на данный момент ей просто опасно. Кристина только вздыхает, когда приходит время ложиться спать. Снизу сопит Мишель и хочется задушить её подушкой, да и вообще всех находящихся в этой комнате, чтобы остаться в полной тишине. Но с другой стороны — она останется в полном одиночестве. Наедине с собой. Наедине со своими мыслями и страхами. С грустью кидает взгляд на кровать, где спит обычно младшая. Сегодня её тут нет и неизвестно, когда появится. Раньше каждую ночь Захарова засыпала смотря на Андрющенко. Чёрт, она даже на спину была готова её смотреть и в большинстве случаев так и делала, но смотреть на пустую кровать уж больно не хочется. Хочется заглянуть в золотистые глаза и прочесть в них всё, что можно и всё, что нельзя. Старшая даже соскучилась по этим глазам. У неё будто ломка. Глаза Лизы — как грёбанная зависимость. Начинается всё беззаботно, а потом начинаешь тонуть в этом. В случае Крис — она тонет в её янтарных глазах, которые при истериках становятся зелёными. Девушка ещё давно заметила, что у Андрющенко глаза хамелеоны: она замечает каждую мелочь; очерчивает в мыслях каждую татуировку, смотря издалека; запоминает каждую укладку волос у Елизаветы. Старшая ещё и замечает, когда девушке больно. Хуже того то, что в последнее время младшей больно постоянно. Взгляд потухший, да и внешний вид в принципе желает лучшего: синяки под глазами, бледная кожа, кровавые губы. И Кристина замечает, что девушке больно, но ничего не может поделать. Потому что ей тоже больно. Больно от каждого сказанного слова Лизы. Больно от своих слов. Больно от всего происходящего. Но Захарова не из тех, кто покажет это на всеобщее обозрение. Она ведь не такая, она сильная, она и есть воплощение силы. Для других. Для себя Крис загнанный и запуганный уличный кот, который пытается показать себя устрашающим и грозным, а на деле — хочет лишь тепла и нежности. И никому она это не покажет. Старшая лучше на глазах других сделает Андрющенко больнее. И всё равно, что у Кристины сердце крошится от этого причинения боли младшей. Она ведь должна доказать всем, что сильная. Однако для себя она с каждым днём всё слабее и слабее. *** Лиза вновь через силу кое-как проходит испытания, более того — каким-то боком она выигрывает иммунитет, которым теперь может распоряжаться как хочет. Следующим вечером начинается вечеринка и младшая лишь тяжело вздыхает, вспоминая, чем закончилась предыдущая вечеринка. Однако эта на другую не похожа. Приходят девочки из других сезонов. — Ты не против? — спрашивает подошедшая Тина Франк, показывая наручники. — Давай, — слабо кивает Андрющенко, понимая, что Тина как раз из самых адекватных, к кому она вообще может быть прикована. С другой стороны к Франк прикована Идея и Елизавета лишь пытается не смотреть той в глаза, потому что даже рядом находиться со Сверчковой неловко после произошедшего на второй неделе. А сама девушка, наверное, этого и не помнит из-за залитого в себя алкоголя в тот вечер. — Давайте присядем? — не выдержав, всё-таки упрашивает Лиза и облегчённо вздыхает, когда видит положительные кивки. Устало садятся на диван, девушка начинает всматриваться в толпу, пытаясь найти там Кристину. Взгляд снова потухает, когда она видит, как старшая опять то трётся с Мишель, то пьёт. Больно смотреть на то, как девушка заливает в себя убивающий алкоголь. Андрющенко даже уже молчит про раздражающую глаза Гаджиеву, но губящий алкоголь — максимально плохо. К тому же, из-за этого ещё и выпереть могут. И даже не под конец недели, а уже на следующий день, ибо у Захаровой чёрная лента. Елизавета пытается забыться: алкоголем она не будет, но можно попробовать разговорами. Спокойно сидит и болтает обо всём на свете с Тиной и Идеей, уже позабыв о смущении. Все девушки вздрагивают, когда слышат грохоты и крики. Втроём подрываются и идут к месту, откуда эти звуки и доносятся. — Да пошли в пизду вы блять! — орёт Крис, опрокидывая стол и кидаясь бутылками в людей. Её пытается успокоить Мишель, но старшая не подпускает её к себе. — Крис, успокойся! — выкрикивает Лера. — Сама успокойся нахуй, или я вас тут всех успокою разом, — пиная лежащую бутылку, буркнула девушка. Лиза хмурит брови и глубоко вздыхает, когда видит состояние Кристины. В голове лишь одно — надо спасать. Она подходит к старшей и аккуратно берёт её за кисть. Андрющенко — единственная, кто осмелилась подойти так близко. Единственная, кто не побоялась. Единственная, кто понял, что Захарову надо просто успокоить. Она не боялась, что Крис её ударит. Младшая понимала, что моральный долг — успокоить и уладить эту ситуацию. — Пойдем, успокоишься, — шепчет на ухо Елизавета. И, если честно, она ожидала, что её оттолкнут или вмажут, но вместо этого девушка послушно идёт за ней. Заводит в уборную, в которой уже таится много воспоминаний. — Тебя могут выгнать, — вздыхает Лиза, закрывая дверь. — Блять, знаю я, — закрывая лицо руками, дрожащим голосом отвечает Кристина. — Пока что умойся ледяной водой, а потом расскажешь, что да как. Несмотря на то, что Андрющенко не считает благоразумным в принципе беседовать, слушать или что-то объяснять пьяному человеку, но старшая — большое исключение. Елизавета отворачивается, ходя по уборной туда-сюда и обдумывая свои дальнейшие действия. Пугается, когда видит краем глаза, что Захарова поднимает кулак, нанося сильный удар по зеркалу, разбивая его вдребезги. Младшая сразу же подбегает к девушке. — Ты чего, — голос подрагивает, — Тихо ты. Лиза обнимает за плечи и прижимает к себе, пытаясь успокоить. Слышит, как Крис всхлипывает и сама жмётся сильнее. *** Лиза трясёт ногой нервно, ожидая, когда придёт преподавательский состав. Было страшно за Кристину в первую очередь, потому что понимала, что есть, за что её выгнать можно прямо сейчас. А сама Захарова волнуется не меньше. Вслушивается в каждое слово Лауры Альбертовны и с каждым словом — сердце начинает биться быстрее. У обеих. — Ваше поведение на вечеринке было неподобающим. Кристина, вы это понимаете? — Да, я понимаю. Я жалею о том, что напилась, — не решаясь поднять взгляд, оправдывается Крис. — Вы попали бутылкой в одну из участниц прошлых сезонов. Вы могли убить человека. В стенах нашей школы такое не прощается, — подытоживает Лаура, — Прошу подойти к дворецкому и сдать свою брошь. К глазам подступают слёзы. У старшей ноги ватные, совсем не держат. Еле доходит к дворецкому, закидывая голову, чтобы не заплакать. — Я хочу потратить свой иммунитет, — поднимает руку Андрющенко. — Вы уверены в этом, Елизавета? — уточняет Татьяна, смотря с недоверием. Младшая уверенно кивает. — Хорошо, ваше право, — перекидывает взгляд на Кристину, которая стояла как провинившийся ребёнок, — Вы остаётесь в школе пацанок, но учтите, что другого шанса не будет. На лице расцветает мягкая улыбка. Захарова подходит к Елизавете, заглядывая в золотистые глаза, обхватывает руками за плечи и притягивает, медленно прикрывая глаза. — Спасибо, — шепчет на ухо прокуренным голосом. А Лиза только улыбается, робко обнимая за талию.