Больно не будет

Мне было двадцать восемь. И это были лучшие годы моей молодости. Отслужил в армии, продлил контракт, да и бросил это поганое не благодарное дело. Это по телеку, в новостях, все героически пафосно. Защитник страны и тому подобное. На самом же деле, платили копейки и никаким светлым будущем даже и не пахло. И я решил, что надо двигаться куда-то дальше, найти работу, которая приносит удовольствие и хорошие бабки. И я нашел. По старому доброму знакомству. Меня приняли тренером в крупный Ньй-Йоркский клуб. Я любил волейбол. Любил его скорость, точность, логику. Да, без стратегии там и шагу не сделать. Это тебе не примитивный футбол, где двадцать два огромных мужика бегают за одним мячиком, в одну сторону и в обратную. Да-да, признаю, я скряга. Но в свое оправдание я могу заявить, что искренне пытался проникнуться этим видом спорта. Увы, не вышло. И так, волейбол. Чистая страсть в полете. Но до звания тренера я отработал добрые четыре года. А продержался всего полтора. Признаю в этом была и моя вина. Помню стояло жаркое лето. Один из решающих матчей юниорской сборной. Если мы победим, то выйдем на национальные. Моя мечта. Мои ночные грезы. Хотя с ночными я, конечно, загнул. Я уже говорил, что поганый человек? Повторюсь на всякий случай еще раз. Я действительно поганый человек. На тот момент в моей команде было порядка двенадцати человек. Молодые крепкие парни. Кроме одного. Стиви. Его около года назад, перед катастрофическими событиями, привел друг. Бродяга Барнс. То ли ему было неохота ходить в одиночку на секции, то ли он хотел расшевелить своего друга. Не знаю его мотивов, да и это сейчас уже не важно. Важно то, что его белоголовый друг был абсолютно бесполезным малым. Невысок ростом. Слаб руками, не способный нормально принять мяч, не то что подать его. И двигался, как деревянный. А еще слаб здоровьем, ибо от короткой пробежки задыхался так, словно находился под водой. И как настоящий тренер, кем я и являлся, я хорошенько взялся за его перевоспитание. Дисциплина у меня была жесткая, с этим невозможно поспорить. Отдать Стиви должное, он втянулся быстро. Я видел огонь в его глазах, его стремление стать лучше. Он, конечно, отставал от остальной команды, но старался за десятерых. И мне это нравилось. Как бы я не отрицал, но мне нравилось в нем все. Мне нравилось смотреть, как он занимается на тренажерах, обливаясь потом в три ручья. Как пересиливает себя. Как облизывает соленые от пота губы и жадно пьет прижавшись к горлышку бутылки, задрав голову к потолку. Как не успевает глотать воду и та, не умещаясь в его крохотном ротике, стекает по шее вниз, к груди. Как это исчадие ада смотрит на меня, сверкая глазами и пылая кончиками ушей. Я хотел откусить ему ушко. И это было не нормально. Неправильно. Его родители платят мне деньги, чтобы я сделал из него человека, спортсмена. А я только и могу что запрещать смотреть на него в раздевалке, во время разбора стратегии. У него был впалый живот. Как у недокормленной дворняжки. Узкая грудная клетка и несоизмеримые к ней широкие плечи. А еще на его теле не было волос. Совсем. Кроме головы, конечно. Нет, я не подглядывал за ним. Просто случайно заметил. И это было странно, ведь парнишка уже прошел пубертат. Ему было семнадцать лет. Тело неокрепшего парнишки, а взгляд взрослого серьезного дядьки. Он неодобрительно качал головой на грубые шутки сокомандников. И требовательно смотрел на меня, приколачивая взглядом к паркету. Мол "Кто из нас тренер? Угомоните их. Неужели не видите как пылают мои щеки?". О, я прекрасно видел. И прекращал, ведь те чувства, что роились в моей груди, с каждым днем становились меньше похожи на отцовские. Я плохо помню этот матч десять лет назад. Помню мы проигрывали, но одержали победу каким-то чудом в третьем периоде. Нам с трудом удалось урвать преимущества в два очка. А все благодаря малышу Стиву. Именно его коварная подача от сетки ввела соперников в заблуждение и заработала нам решающий бал. Мои двухметровые оболтусы радовались как дети. Да и я вместе с ними. Мы разнесли всю раздевалку. Швыряли футболки, прыгали кружком, да то и дело обнимались вопя во весь голос кричалки. Богом клянусь, я не заметил того момента, когда сжал Стиви в объятьях отрывая от пола. Но я помню его пылающее лицо. Запах его пота. И как нас ударило статическим разрядом тока. Это все от того, что я сильно его прижал к себе и наши синтетические футболки...сконектились. Да я чуть сам не сконектился. Стиви был близко, его открытые губки манили, я чувствовал, как он дышит. В моих руках. Под полным моим контролем. Я наигранно радостно улыбнулся и опустил его на пол. Не помню, что я тогда пробормотал команде, прежде чем сбежать в коридор. И это было единственным верным решением. Если бы я еще только не вернулся туда. В эту гребаную раздевалку. В ней на удивление было тихо. Похоже все уже вернулись домой. И я был уже готов развернуться и уйти, как неожиданно услышал жуткий звук. Он был похож на всхлип. Я обернулся, но раздевалка по-прежнему была пуста. Подозрительно взглянул на дверь ведущую в душевую. Только не говорите что там засел какой-то пубертатный подросток. Почти угадал. -Малыш Стиви? Мальчишка сидел на полу в дальней кабинке. Он обхватил своими жилистыми, благодаря тренировкам, руками ноги, прижимая те к груди. Лицом уткнулся в колени. Но стоило ему услышать мой голос, вздрогнул от неожиданности. На меня смотрела бездна тихого океана. Глубокая, неизведанная, таившая в себе страшные секреты и опасность. Его лицо было покрыто красными пятнами невыплаканных слез. -Кто обидел моего мальчика? Слова вырвались сами собой и вот я уже беспомощно стою перед ним на коленях. В моих руках его лицо. А в моем голосе приказ. "Не смей ничего от меня утаить". Но сильный мальчик Стиви молчал, лишь морщил свой хорошенький носик, пытаясь взять свои эмоции в узду. Кончиками пальцев оглаживаю его скулы. Утешаю как могу. Хочу спасти его, сам не знаю от чего. Наверное от меня же самого. Я должен был уйти. Схватить мальчишку за руку и вытащить его на улицу. Усадить в автобус и увезти к чертовой матери, подальше от стадиона. Но я молчал. Мне впервые в жизни не хватало решимости пошевелиться. Пропасть в этом омуте глаз или же отречься навсегда. Но храбрый мальчик Стив был смелее меня. И безрассуднее в силу своего возраста. Он подался вперед, ухватился своими длинными пальцами за мою футболку, притягивая ближе. И ткнулся своими губами в мои. От изумления я распахнул глаза еще шире. Видел, как парень передо мной жмурится от страха. Наши губы сжаты и это даже поцелуем не назвать. Опускаю свои ладони на его плечи. Господи, да этот щеночек дрожит. Боится, что я оттолкну его и льнет еще ближе, всем своим естеством. И я не могу сдержаться. Я целую его. По-настоящему. Обхватываю его пухлые губки, что размыкаются в облегченно-судорожном выдохе. Скольжу языком внутрь, наконец пробуя своего мальчика на вкус. Сладкий - как ванильное мороженое. Он пытается мне отвечать, неумело тыкаясь языком куда попало. Это забавно и я улыбаюсь сквозь поцелуй. Он такой милый. Невинный. Его ладонь накрывает мой пах. Перед глазами яркая вспышка света. Мои бедра инстинктивно дергаются вперед. Хочу, чтобы неуверенная рука сжалась сильнее, крепче. Еще. Мои ладони вновь на его щеках. Я целую его жестче, требовательнее. Углубляю поцелуй и кажется что мой язык уже полностью у него во рту. Но мне мало. Мальчишка стонет и от этого еще сильнее срывает крышу. Я не слышу звук расстегивающейся ширинки, лишь долгожданное облегчение. И снова я сжимаюсь, как натянутая пружинка. Стив одними кончиками пальцев робко оглаживают низ моего живота, над самой резинкой трусов. Не знаю чем бы это могло закончиться, если бы не голос директора. -Рамлоу?! Я отскакиваю от парня, как ошпаренный. Директор Фьюри пораженно замер в дверях. Разочарование и стыд поглотили душевую комнату. Слова застряли в горле и лишь одно осознание. С того места не видно Стива. А мальчишка уже поднялся на ноги вслед за мной. Протягиваю руку и затыкаю его рот ладонью. Пусть остается за этой стенкой. И пусть молчит. Пусть этот позор заклеймит только меня. Я заслужил. Застукан в душевой со своими учеником. Мои штаны приспущены, демонстрируя черную ткань боксеров. Футболка задрана. Я чувствую, как мое лицо пылает от стыда, а губы по блядски распухли и блестят от слюны. Я обречен. Это четко читается во взгляде директора. -Немедленно в мой кабинет. И он уходит не дожидаясь ответа. А я стою около минуты, не смея нарушить тишину, и повернуть голову к своему....партнеру. Я чувствую влажный жар его губ на своей ладони. Стив загнанно, испуганно дышит. Вот его пальцы скользят по моей руке и я тут же отстраняюсь. -Иди домой. Голос словно и не мой вовсе. Не знаю, кто был виноват в той ситуации. Стив, который пробудил во мне зверя. Я почти тридцатилетний мужик, не совладавший со своим телом. Или злобно ухмыляющийся тренер Адамс, что стоял в коридоре и сверкал на меня взглядом. Мог ли это быть заговор Стива и этого гандона, что давно уже точит зуб на мое место главного тренера? Но поверить в то что святая простота Роджерс мог так подставить меня? Вина была полностью на мне, и я принял ее со всей ответственностью. Хотя бы репутация Стива не пострадала. Меня уволили по собственному желанию. И за это спасибо. Я знал что Стив, искал со мной встречи. Караулил меня возле стадиона, и даже как-то узнал адрес где я живу. Но я не хотел с ним говорить. Не мог посмотреть ему в глаза. А еще я ждал повестки в суд от семьи Роджерсов. За домогательства к их несовершеннолетнему сыну. Но никаких исков так и не последовало. Вернулся в армию. Похоже это единственное на что я способен. А после меня нашел Старк. Миллиардер с прибабахом, которому потребовался личный отряд охраны. Платил он прилично, а что еще для счастья надо?