Больше, чем равные

— Очако, подожди! — Изуку быстро ее догнал. Девушка не реагировала и двигалась в сторону женской раздевалки. Изуку продолжал идти за ней. — Пожалуйста, давай поговорим. Она резко остановилась, быстро смахнула слезы и глянула на обеспокоенного друга. — Дай мне успокоиться. Сейчас переоденусь, — Урарака всхлипнула, — и мы поговорим. А после забежала в раздевалку и хлопнула дверью. Изуку прислонился к стене, но стоять не мог. Тут же скатился и запустил ладони в волосы. Почему все так сложно? Если он не мог победить кого-то физически, то сильнее выкладывался на тренировках, продумывал новые трюки и стратегии. А что тут? Слишком много людей со своими мыслями и чувствами оказались повязаны, и угодить всем в этот раз было практически невозможно. Значит, у Очако тоже были к нему чувства? К Изуку? В это оказалось сложно поверить. Она всегда была рядом, поддерживала его и понимала. Да, поначалу он был уверен, что тоже испытывал к ней симпатию, но по факту она оказалась другой. Ему хотелось ее защищать, как и всех своих друзей. Хотелось видеть ее улыбку, как она развивается в качестве героя и исполняет свои мечты. Да, он смущался от некоторых ее слов и действий, но только потому, что никогда не был избалован женским вниманием и не знал, как себя вести. Каким же он был дураком, что раньше ничего не понял. В раздумьях он не заметил, сколько прошло времени. Очако вышла из раздевалки уже в школьной форме и с красными глазами. Мидория подскочил, но вдруг засмущался и растерял всю свою решимость. Теперь, когда он знал ее секрет, все должно было измениться. — Давай выйдем на улицу. Хочу подышать. Изуку кивнул и поплелся следом за уверенно шагавшей Очако. Они вышли из спортивного корпуса и пошли к общежитиям. Висело неловкое молчание, и оба старались не пресекаться взглядами. Очако свернула к заднему двору и аккуратно присела на первую попавшуюся лавочку. В каждом ее действии сквозило напряжение. Как только Изуку сел рядом, она неестественно выпрямилась, сложила ладони на коленях и, смотря перед собой, заговорила: — Да, Изуку. Ты мне нравишься. Уже довольно давно. Но твои чувства к Кацуки не были для меня неожиданностью. Разве что я до последнего надеялась, что ни ты, ни он до конца их не осознаете. И если я буду достаточно упорной, то смогу добиться взаимности. Но, судя по всему, уже поздно. Так что отныне я сдамся и больше не буду претендовать на место... Кацуки. Девушка выдохнула и немного расслабилась, откидываясь на спинку лавочки и впервые встречаясь глазами с Изуку. Он развернулся к ней корпусом. Ему показалось, что так она не сможет сомневаться в его словах, когда сказал ей: — Пожалуйста, прости за то, что был таким слепым. — Ну уж нет. Просто мои навыки скрытности обошли твою дедукцию. Они впервые за все время посмеялись. После чего оба погрузились в свои мысли. — Значит... могу тебя поздравить? Твои чувства взаимны? Изуку засмущался и почесал затылок. — Вроде того. Очако хмыкнула. — И какой он в отношениях? — Довольно заботливый. — Изуку немного подумал. — На самом деле в последнее время он сделал очень много хорошего для меня. Да и ты сама могла заметить, что он старается. Пускай и используя очень, гм, странные методы. — Да уж, — Очако фыркнула, в звуке еще оставались оттенки ее слез. — Но методы вполне в духе Бакуго. Погеройствовать так, чтобы все вокруг чувствовали себя идиотами. — Очако... — Прости, прости. Это ведь самое ужасное во всем произошедшем. Что он правда старается и становится лучше ради тебя. Кстати, как давно это все началось? Изуку запустил руку в волосы и встрепал их небрежным движением. — Сложно сказать. Если ты о моих чувствах, они были всегда. Но осознать, что я именно влюблен в Каччана, думаю, смог только в старшей школе. Когда мы начали сражаться на равных. И зависть от того, что у него было все, чего не было у меня, прошла. Я всегда верил, что Каччан на самом деле хороший человек, ведь мы росли вместе и имели похожие цели. Несмотря на то, что он столько лет на мне срывался, я не мог перестать восхищаться им, и продолжал верить в него. Очако вздохнула и подняла голову. Небо над ними стремительно темнело. — Эту часть я никогда не понимала. Чувства чувствами, но терпеть столько всего и верить — это как-то совсем нездорово. — Знаю, — Изуку усмехнулся. — Может, не зря Каччан называл меня чокнутым. — Так, а что было дальше? Как в итоге вы сошлись? — Не знаю, — Изуку опустил взгляд на руки, лежащие у него на коленях. Раскрытые ладони казались уязвимо пустыми. — Просто я стал замечать, что он смягчился, и его поступки вызывали во мне восторг. Когда он нашел меня в период одиночного скитания в поисках Все-За-Одного. Когда при всех попросил прощения. Да и он позволил проткнуть себе живот, защищая меня! Все в классе помогли мне. Учителя, другие герои, все меня вытащили и поддержали. Твоя речь на крыше, чтобы меня пустили в академию... Она была потрясающей! И при всем, что происходило, поступки Каччана не были для меня неожиданностью. Я просто каждый раз убеждался в своей теории. Но потом, когда сомнений в его умыслах не осталось, ко мне закралась мысль, что симпатия может оказаться взаимной. И если постоянно держать этот вариант в голове, то его действия и слова вписывались в эту картину. — Ты все-таки чертовски много думаешь. — Что есть, то есть, — Изуку перевел взгляд в сторону и почесал пальцем щеку. — Но хотя в его действиях читалась взаимность, ты же знаешь его. С ним нельзя спешить или давить, иначе он тут же взорвется. Во всех смыслах. Он столько лет не мог понять, что на самом деле не ненавидит меня, а видит конкурента. Представь, что с ним могло произойти, поторопись я и признайся вот так. Да он сначала бы убил меня, а потом себя после того, как осознал бы, что на самом деле это взаимно, и я снова опередил его. Урарака засмеялась. — Да, с этой стороны я не смотрела. Ситуация действительно патовая. Так что в итоге? Все-таки ты его опередил? — Конечно, — Изуку тоже хохотнул. Он был горд. — При всем моем уважении к Каччану, но с построением отношений с людьми у него проблемы. Был только один вариант, что он никого не убьет. Если он осознает все сам и сделает первый шаг. А я уже все остальные. Однако, если просто ждать, то не удивлюсь, если бы он понял это, когда мы оба завели бы семьи и нарожали детей. — Получается, давить нельзя, но и ждать тоже. — Именно. Тогда мне пришлось его подталкивать. И когда стало понятно, что он готов, я рискнул. — Взволнованный, Изуку придвинулся ближе и лихорадочно облизнул губы. — Помнишь, когда он угостил меня ужином и извинился за слова о том, что я боюсь, что меня превзойдут? Рассказывая тебе об этом, я опустил один момент. После ужина я признался. И он вроде как согласился со мной. — Вроде как? — Каччан тут же ушел. А потом у нас не было времени поговорить. Пока меня не ранили. В тот день, когда мы остались наедине, мы все решили. — Слушая тебя сейчас, понимаю, что у меня абсолютно не было шансов. — Прости. Но это не совсем так, просто... Очако покачала головой и слегка откинулась назад, на спинку скамейки. — Нет, это хорошо. Теперь мне легче. Это значит, что проблема не во мне. И я сделала все, что могла. Изуку встал и согнулся в поклоне. — Очако, пожалуйста, прости меня за все. И как уже сказал Каччан, ты очень для меня важна. Поэтому позволь остаться твоим другом. Урарака улыбнулась и тоже встала, потрепав его по волосам. — Конечно, Изуку. Кто еще сможет тебя выслушать и поддержать, когда Кацуки снова натворит дел. Мидория улыбнулся и протянул ей руку. Но девушка ее оттолкнула и обняла друга. — Всегда хотела это сделать в нормальных условиях, а не только спасая тебя от разбушевавшейся причуды. Изуку обнял ее в ответ. — Жаль, что не нашлось более нормальных условий. — В нашей жизни, думаю, нормальнее уже и не предвидится. Они постояли так с минуту, пока Очако не отстранилась. — Мне нужно будет время, чтобы все обдумать. Поэтому не обижайся, если я отстранюсь. Изуку подавил тяжелый вздох. Ему оставалось только верить ей и верить в нее, поэтому он кивнул: — Конечно. Урарака вздохнула, двинулась в сторону общежития. А потом развернулась и вскинула кулак. — Если он тебя обидит, просто скажи, и я запущу его в стратосферу. Изуку смущенно засмеялся. — Спасибо. Я это очень ценю. Дальше они двигались молча, наблюдая, как солнце прячется за горизонтом. Изуку проводил девушку до комнаты и неспешно направился к себе. Он решил сначала переодеться, прежде чем пойти к Кацуки. Впереди был еще один тяжелый разговор, а после бессонной ночи сил оставалось все меньше. К тому же, уже очень хотелось есть. Было бы странно сейчас пойти на ужин, посидеть там со всеми, а после уже идти спасать свои отношения. Как бы он ни оттягивал этот момент, а идти к Кацуки было необходимо. А Кацуки все это время действительно сидел и ждал в своей комнате. По возвращении в общежитие он опустился на пол, прислонившись спиной к кровати, и просто смотрел перед собой. Сначала не было ничего, но потом голоса вернулись уже с новой силой. "Кого ты хотел удивить? ", "снова все испортил", "ты не можешь ничего, кроме разрушений", "как бы ты ни старался, ты приносишь всем только боль". Дышать стало тяжелее. Кацуки потряс головой и попытался переключиться на что-то хорошее. Но шум все нарастал. "Это твоя натура — разрушение. Ты никогда не сможешь ничего построить". — Я смогу. — Кацуки сжал волосы и закрыл глаза. Собственный голос немного заглушил шум в голове. Как же хотелось снова что-нибудь взорвать, но в комнате это делать было опасно. Он резко убрал руки из волос, почувствовав, как активировалась причуда. Он успел буквально за секунду до того, как подпалил бы их. Теперь он смотрел на то, как его собственные ладони искрились и пытался сосредоточиться на свете, лишь бы больше не думать, не слышать, не чувствовать. — Красиво. — Кацуки вздрогнул и поднял голову. Изуку уже зашел и мялся теперь в дверях. — Твои руки всегда напоминали мне фейерверки, как на фестивалях. — Изуку перевел взгляд с рук на его лицо и неловко пожал плечами. — Я стучал, но, кажется, ты не слышал. — Ага. Входи, — бросил блондин слегка севшим голосом. Он и не заметил, как во рту неприятно пересохло. Изуку осмотрелся и выбрал кровать. Сидеть лицом к лицу было бы неловко, а так, возможно, они смогут поговорить откровенно. Он скрестил ноги и уставился на светлую макушку. Кацуки все еще смотрел перед собой. Прочистив горло, он же первым и подал голос: — Как все прошло? Неплохое начало. Изуку оценил. — В целом, могло быть и хуже. Очако сильная, и, думаю, наша дружба это переживет. Он видел, как Кацуки мялся. В небольшой паузе между их репликами он услышал все о его переживаниях. Но, если честно, предпочел бы услышать слова, а не собственные ощущения и догадки. Каччан не подвел его и в этот раз. — Слушай, я правда не собирался делать ей больно, поэтому и выбрал соревнование на скорость. А то, что она так узнала... Я не хотел. — Знаю, — Изуку неслышно вздохнул. — Она в любом случае узнала бы. И от подачи мало что зависит. Кацуки резко развернулся и посмотрел на него. Почему-то Изуку неприятно кольнуло то, сколько уязвимости было в его глазах. Он не привык видеть в них страх, а теперь не знал, что с ним делать. — Так ты не злишься? Больше всего Изуку хотелось бы его закомфортить. Но он решил ответить искренне. По его мнению, Кацуки этого заслуживал, и не имело значения то, понравится ли ему тон, который Изуку использовал бы. — Злюсь, но не на это. Во-первых, почему ты не сказал мне, что это вообще тебя беспокоит? А во-вторых, почему не сказал, что ты задумал? Кацуки выдержал ровно два удара сердца, прежде чем снова грустно отвернулся. — И как ты себе это представляешь, ну? "Изуку, меня бесит, что твои друзья не такие всепрощающие, как ты, и почему-то не перестали считать меня мудаком". Так, что ли? — Хотя бы так! — Кацуки фыркнул и сжал кулаки. — Но это лучше, чем молчать и делать все самому. — Кто бы говорил. Любитель всех спасать в одиночку. Изуку поперхнулся от возмущения. — Вот именно! На моем примере мог бы понять, что это ни к чему хорошему не приведет. — Да, я облажался! — Кацуки вскочил. — Прости за то, что держал тебя в неведении, что задел чувства Урараки, что заставил сомневаться в себе. Снова. — Он вздохнул и обратно опустился на пол, только уже лицом к Изуку. — Честно говоря, я импровизировал и видел перед собой цель только добиться ее прощения. И не заметил, как похерилось все вокруг. "Опять" ему уже не было нужды говорить. Оно и так ощутимо между ними повисло. Изуку уткнулся затылком в стену и уставился в потолок. Теперь он старался звучать спокойно и ровно. Им нужно было поговорить, а не устраивать сцены. Им нужно было друг друга услышать. — Отношения — это тот же бой. И если мы не научимся работать в команде, то проиграем. А в этом бою я так не хочу проигрывать, Каччан. Кацуки фыркнул снизу. — Ты знаешь мое отношение к поражениям, так что не сомневайся в нашей победе! — а после пересел на кровать, копируя позу Изуку, и прижался плечом к его плечу. По телу сразу пробежало приятное тепло. — Не могу поверить, — Изуку засмеялся. — Ты правда дрался за меня с Очако? Я вам что, принцесса? — Если это твое тайное желание, то можешь быть кем угодно. — Кацуки протянул руку и положил ее Изуку на колено ладонью вверх. — Так... Что ты думаешь по поводу всего этого? Изуку посмотрел в раскрытую ладонь и вложил туда свою, переплетая пальцы. — Пускай все получилось довольно странно, но получилось же. Да и я не могу не отметить твои намерения в целом и слова в зале. Это все похоже на какой-то сон во время температуры. — Изуку прижал руку подрывника к своему лбу и закрыл глаза. — Я так испугался, что ты передумал насчет нас и хочешь расстаться, что сейчас, хоть и зол, но счастлив, что оказался не прав. Кацуки улыбнулся. Изуку принялся целовать его ладонь, но тот стремительно высвободил руку и потер ей шею, смотря куда-то в пол. Изуку посмотрел на него, не в силах скрыть грусть, откинулся на стену и скрестил руки на груди. — По поводу этого, — сдавленно пробормотал Кацуки. — Почему я так отреагировал сейчас и раньше. И почему всегда игнорировал этот твой вопрос. Обещай не смеяться. — Серьезно? — Изуку усмехнулся и повернулся к нему корпусом. Но, столкнувшись с серьезным и смущенным взглядом, отпустил улыбку прочь. — Обещаю. Еще некоторое время Кацуки внимательно смотрел на него в ответ, пока собирался со словами и силами. А Изуку ждал. Ему хотелось услышать все, что Каччан приготовил. — Дело в том, что ты постоянно делаешь такие вот штуки, как сейчас. И все твои касания такие особенные, что у меня все внутри переворачивается. Я начинаю хотеть большего. Всего тебя, понимаешь? Но это ведь страшно. Мы парни, к этому нужно подходить ответственно, ведь все тут не так просто, как с девушкой. Это может быть больно. И как мы должны решить, кто будет сверху, а кто снизу? — Кацуки быстро пробежался по губам языком. Щеки залило нежным розовым оттенком. — Как только я об этом думаю, то слишком начинаю переживать. А когда я сильно эмоционирую, то могу не сдержать свою причуду. — Он горько выдохнул и посмотрел на свои ладони. Его голос ощутимо надломился, а Изуку стало еще больше грустно от этого. — Эти руки предназначены для разрушения. Я боюсь причинить тебе боль. Понимаешь? За свою жизнь я столько всего взорвал. Ты не представляешь, сколько простыней я подпалил, когда дрочил. Но это все вовсе не значит, что мне не нравится контакт с тобой. Когда он поднял голову, то наткнулся на совершенно красного Изуку, ошарашенно смотрящего на него. — Чего это ты. Изуку схватился за край футболки и одернул ее ниже. — Я даже не догадывался, что ты о таком думаешь. — Он совсем не мог собраться с мыслями, потому что в голове стояла картина, как Кацуки извивается в постели, сжимает в руках простынь, удовлетворяя себя. Он откашлялся и попытался вернуться к серьезному разговору, пусть даже голос дал петуха. — Конечно, я тоже много думал и читал об этом. И мне тоже страшно. Но ведь есть много других способов получить удовольствие, не заходя так далеко. Пришло время краснеть Кацуки. Изуку снова взял его за руку. — А по поводу твоей причуды, не забывай, что я не хрустальный. Не думаю, что сильно пострадаю от пары ожогов. Но, Каччан, — свободную руку он положил ему на щеку и заставил на себя посмотреть. Улыбка получилась нежной. — Я очень ценю, что сейчас ты открылся и заботишься обо мне. Мы сможем преодолеть это вместе. Это часть нашей борьбы. — Тогда тебе придется приготовиться к постоянным тренировкам. Ответить Изуку не дали мягкие губы, накрывшие его собственные. Он тут же ответил на поцелуй. Это было так мокро и так желанно, что оба растворились в ощущениях. Чтобы Кацуки никуда не сбежал, Изуку оседлал его бедра, зажав между собой и стеной, а руки закинул ему на шею. Подрывник не растерялся и разместил свои ладони у него на бедрах, от чего Изуку чуть не застонал от удовольствия. Руками они жадно изучали тела друг друга, как будто только об этом и мечтали раньше. Как будто ни о чем больше думать не могли, и это было так естественно и просто. Они настолько утонули друг в друге, что даже не услышали, как в комнату вошли. — Эй, Баку! Ты сделал... — Эйджиро застыл в дверях с тетрадью в руке и удивленно пялился на них. Изуку тут же отскочил к противоположной стене и так же удивленно уставился на вошедшего. Кацуки разочарованно выдохнул и бросил в Эйджи подушку. — Тупая ты башка. Стучаться не учили? — Простите. Я, кажись, не вовремя. — Еще как не вовремя, придурок. — Эээ... Это, типа, что сейчас было? — То, что касается только нас с Деку, с которым мы встречаемся. И если ты в кого-то из нас безответно влюблен, то у нас есть еще час для того, чтобы сразиться в тренировочном зале, а то его скоро закроют. После этих слов напряжение немного спало, и Изуку засмеялся. Эйджиро почесал в затылке, заметно расслабляясь. — Вы пьяные, что ли? А что меня не позвали? Изуку замахал руками в стиле мельницы. — Н-нет, ЭЙджиро-кун. Мы не пили. И это правда, что теперь мы вместе. Эйджиро вдруг весь засветился и протянул ему руку. Тот охотно ее пожал, хотя и чувстовал себя неловко. — Поздравляю! Наконец-то ты смог обуздать этого взрывного тормоза! — Ты че, нарываешься? — Ладони Кацуки заискрились. — Опять пришел просить списывать? Как думаешь, после того, что ты сейчас сказал, ты что-нибудь получишь? — Ну, Ба-а-а-куго! Я не хотел! Не заставляй меня вас шантажировать. — Мы ничего и не скрываем. — Изуку, а ты? — Против знаменитого умоляющего взгляда Эйджи мало кто устоял бы, это правда. Но у Изуку было одно маленькое преимущество. — Честно говоря, в последнее время было совсем не до домашки, так что не думаю, что смогу помочь, — сказал он. Подушку с пола он отправил обратно на кровать Каччана, пока ее случайно не затоптали. — Ну и ладно. Обратитесь потом еще ко мне за помощью, — заворчал Эйджиро и развернулся обратно к выходу. — Не буду отвлекать, э... голубки? Подушка снова полетела в него. Кацуки коротко рыкнул: — Проваливай уже, — впрочем, совершенно без злобы. Напоследок Эйджиро все же показал им язык. После того, как дверь за ним захлопнулась, парни глянули друг на друга и засмеялись. Кацуки успокоился первым и теперь пытался казаться недовольным. Но блеск в глазах выдавал его с головой. — А ты почему не закрыл дверь, задрот? — Я же не знал, чем все кончится! И то, что у вас с Эйджиро такие отношения, что он врывается к тебе без стука! — Ревнуешь? — Эту лукавую улыбку хотелось поцеловать еще много раз, но Изуку сомневался, что смог бы оторваться. — Не дождешься. О, и не мог бы ты не называть меня больше задротом? Раз уж мы вместе. — Прости. Я по привычке... — Кацуки осекся. Сам факт такой привычки задевал обоих. — Черт. Изуку расслабился и вздохнул. — Да ладно. Все в порядке. — Нет, не в порядке. Мне правда жаль. — Каччан, — Изуку заключил лицо блондина в ладони и наклонился за поцелуем. В этот раз совсем легко касаясь губами. Он почти сразу отстранился и томно посмотрел из-под ресниц. — Думаю, мне пора. — Момент совсем упущен? — Кацуки подвинулся ближе к краю кровати, зажал его бедра между своих колен и положил руки на талию. — Уже поздно. Завтра помогаю Ииде с патрулем. А я почти не спал сегодня. Не хочу терять реакцию из-за недосыпа. — Изуку улыбнулся. — Тц. Моим же оружием. — Кацуки встал и закинул руки ему на плечи. Изуку приобнял его за талию и прижался поближе. Теперь не было нужды говорить в полный голос. — Во сколько ты освободишься? — Не знаю, — Изуку тоже понизил голос. — Ближе к вечеру. — Слушай, послезавтра же у нас обоих выходной. Почему бы нам не сходить... Не встретиться в городе? — Что-то вроде свидания? Кацуки помялся немного, но все же кивнул. Изуку просиял. — Конечно. Я только за. Как будто он мог бы сказать ему "нет". Но Кацуки все равно заметно расслабился только после этого. Ухмылка вернулась на его лицо, игривая и провокационная. — А теперь побудь тут еще пару минут. Они одновременно потянулись друг другу навстречу и снова погрузились в поцелуй. Их движения уже не были такими отчаянно страстными, а скорее, нежными. Они чувствовали себя на своем месте, и с каждой секундой все страхи будто растворялись. В этот момент каждый понимал, что все только начинается.

***

Когда на следующее утро Кацуки вышел из комнаты, его уже ждала Урарака. — Привет. Я не займу много твоего времени. Просто хотела сказать, что тебе удалось добиться моего прощения, и я больше не буду стоять у вас на пути. Подрывник кинул на нее подозрительный взгляд. Девушка чересчур мило улыбалась. Для такого-то разговора. — Предлагаю заключить мир до того момента, как ты снова облажаешься. — Она протянула руку для рукопожатия. Ах вот оно в чем дело. Все нутро Кацуки подсказывало не трогать ее, но, что бы ни произошло дальше, возможно, он это заслужил. Поэтому он протянул руки и слегка сжал ее ладонь. — Я опрометчиво согласилась на твои правила вчера, но хотела ведь только одного, — Очако вздохнула. Кацуки почувствовал, как разом потерял весь свой вес и оторвался от земли. — Боевое искусство Ганхеда! Через долю секунды он уже лежал лицом в пол, прижатый коленом девушки, а его рука болезненно ныла от захвата. — Вот теперь мы квиты. Только посмей просрать доверие Изуку. В этот момент Эйджиро тоже вышел из своей комнаты, одетый в форму. Увидев их, он даже не предпринял попыток помочь Кацуки освободиться. Предатель хренов. — О! Так Урарака тоже в курсе? Девушка отпустила свою жертву и сразу отскочила на несколько шагов. Обворожительная улыбка украсила ее лицо, будто ничего не было. — Привет, Киришима-кун! Увидимся на занятиях, мальчики. Тут же она развернулась и помчалась к выходу. Кацуки быстро встал и отряхнулся, держа все свои ругательства при себе. Пришлось напомнить себе: "Ты заслужил, это заслужено, так тебе и надо". Мало помогало. Эйджиро пихнул его в бок локтем. — Ты даже не побежишь ее взрывать? — Шевелись. Мы опаздываем, — прорычал Кацуки, потирая потянутое запястье. Он двинулся вперед первым, как обычно. Где-то за спиной дерьмоволосый оценивающе замычал и щелкнул пальцами. Когда они поравнялись, лицо у него было гордое. — А ты правда повзрослел. — Заткнись!