Case 143

      Юнги кажется всё произошедшее сюрреалистичным. Он в голове этот момент, как заезженную пластинку, на повторе крутит: незнакомец целится в Змея, и земля под ногами окрашивается кровью. Мин никогда в жизни не испытывал такую ядерную смесь чувств.       И конечно, как гром среди ясного неба, в отдел врывается разъярённый начальник, которому сообщили новость, что самого разыскиваемого преступника убили посреди белого дня, но это без подробностей, на глазах у всего отдела. Юнги старается оставаться спокойным, из-за всех сил держать уверенное и непоколебимое лицо, когда видит, как молниеносно заходит в его кабинет Пак Тэун. У мужчины на лбу появляются возрастные складки, брови съезжаются к переносице, а ноздри раздуваются от злости. Облажался впервые и по-крупному.        — Как это понимать? – Тэун яростно тычет в грудь полицейского. — Как ты такое допустил?!       Юнги молчит, ведь не знает, что на это ответить. Оправданий нет. Впервые в жизни ему не повезло, впервые оступился, даже не так, просто не ожидал, попался на уловку и теперь остаётся только отдуваться перед начальством. Единственную мысль, которая ему приходит в голову, он озвучивает:        — Это было подстроено, — он также не уверен в своём ответе, но поводов сомневаться в его профессионализме и компетенции нет.        — И ты не мог это предусмотреть?        — Нет, — выдаёт как само собой разумеющееся.       Юнги рад, что этого змеиного отморозка нет в живых, но беспокоит, что тот мог оставить за собой. Парень в чёрном появился из ниоткуда, был меток и быстр. Он явно знал, чего хочет, знал, что делает. Мину сложно что-то сказать в оправдание на это. Это лишь вызывает ещё больше вопросов. Казалось, что, избавившись от сорняка, не должно ничего быть, но в почве уже осталась примесь чего-то ядовитого, что влечет за собой всё больше последствий.       Кто он? Почему именно сейчас? Как и чем они связаны?        — Нашли стрелка? – Пак пытается переключить злость на что-то более значимое, но, получив ответ, только больше свирепеет:        — Нет.        — Как так?! – хватая за грудки, смотрит в глаза Юнги. — Если ты не найдёшь мне его, можешь попрощаться со своим постом.       У Мина уже болит голова, кишки скручиваются из-за голода, с утра на ногах, ни минуты отдыха. Он измотан и удивлен произошедшему не меньше. Но он единственный, на кого могут повесить всех собак.       Тэун смотрит с омерзением в глаза, отпуская Юнги, а затем, бросив взгляд на притихшего в углу Тэхёна, уходит из кабинета. Мин будто не дышал всё это время, просто отрицал свою вину в случившемся. Страшно жить так, как будто один неверный шаг и всё, чего достиг, летит к чертям. Ещё один промах, и он может стать никем. Словно все его заслуги и достижения до этого не учитывались. Потому что это ничто, по сравнению с тем, что он поймал самого опасного преступника и его же убили сразу после поимки. Значит, есть кто-то, кто также желал смерти Змею, либо знал, что того поймали и пришёл убить, чтобы тот не сболтнул лишнего? Хотя и эта теория странная. Змей еще та тварь, которая сожрет, но лишнего не скажет.       Сглатывая ком обиды, Юнги устало смотрит на Тэхёна, что стоял в стороне всё время и был в шоке от происходящего.        — Хоть что-то смогли узнать? – пытается найти зацепки, чтобы было с чего начать поиски. Иначе – дело дрянь.        — Ничего, – обречённо говорит Ким. — Мотоцикл скрылся. По номеру владельца не определили – фальшивый. Сам мотоцикл был выкинут в озеро на окраине города. Криминалисты изучают предмет на следы отпечатков, но пока тихо.       Одна новость хуже другой. Чувствует Мин, что это дело, как искать иголку в стоге сена. Но с чего-то следует начать. Например, опросить всех задержанных из подпольного клуба и обыскать ещё раз там всё. Он точно что-то упустил. Парень в чёрном будет скрываться, прятаться, но однажды он заявит о себе, в этом Юнги уверен.       Тяжело вздыхая, чувствуя большую усталость, Мин собирает вещи и говорит:        — На сегодня всё, можешь поехать отдохнуть. Завтра с утра поеду на место, обыщу всё ещё раз с Намджуном. А тебе предстоит допросить задержанных, расспросить о планах Змея и попробуй узнать что-нибудь об этом парне в чёрном.        — Хорошо, сэр, - говорит Ким, собирая вещи. Потом он немного мнётся на месте, в итоге решаясь спросить. — Знаю, что неактуально, но, может, хотите со мной пропустить по стаканчику соджу, чтобы лучше сегодня уснуть?       Соглашаться глупо. Не заслужил, да и настроения пить нет. А Тэхён сколько времени работает с Юнги, тот всегда был проницательным, видел, когда Мин задумывался глубоко, пытаясь найти выход, а порой видел, что тот уставший, и не побоится предложить свою помощь – подменит. Такой незаменимый человек нужен в команде, считает Мин.       Он смотрит с минуту на Кима, который жует губу, видимо, сожалея о предложенном, и выдает:        — Да, почему бы и нет.       Тэхён начинает весь светиться, как новогодняя ёлка, показывая свою квадратную улыбку, а Юнги только рад, что в столь трудное время может так порадовать своего молодого напарника, у которого еще гормоны бушуют, мимо проходит молодость, ведь тот целыми днями сидит за столом, исследуя и печатая документы, а то и бывает, внезапный вызов и мигом за командующим. У Юнги это всё давно прошло, он перестал искать в таких вещах вкус жизни, так как сейчас он ловит настоящее удовольствие от поимки преступников.       Мин соглашается, едет с Кимом в клуб, там они садятся за барную стойку и с тостом «не отчаиваться» выпивают по рюмочке.       Чувство опустошенности и даже безысходности приходит к Юнги с каждой пустой рюмкой. Он ничего не мог поделать, лишь готов был к побегу Змея, но никак к его внезапной смерти. Ему хотелось посмотреть тому в глаза, увидеть в них страх, неправоту, да хоть что-нибудь, кроме невозмутимости и надменности, но ничего из этого. Это бесит, заставляет сомневаться в себе. Юнги уверен, что выглядел в тот момент непрофессионально в глазах своих коллег, под действием шока встал, как истукан, и смотрел на то, как Змей прощается с жизнью.       И это лишь часть того, что раздражает, выворачивает Мина из себя. Змей насмехался, осмелился сравнить его с девушкой-грешницей, хотя Юнги всегда был чистым перед законом. Это было унизительно и не дает покоя до сих пор. Неужели Змей что-то знал о нём, о чем Мин сам не мог догадаться? Либо же это была простая уловка, в которую он попался.       Одна, вторая, третья стопки пустеют слишком быстро. Клубная музыка бьёт по ушным перепонкам, неоновый свет бликует, а в глазах лёгкое помутнение.        — Юнги, — зовет Тэхён. Вне здания он имел возможность и право обращаться к Мину по имени, без формальностей. — Хочу познакомить тебя со своим хорошим другом.       Юнги смотрит на подошедшего парня. Чёрные вьющиеся волосы, лёгкая, завлекающая улыбка, тёмная свободная рубашка и обтягивающие крепкие ноги брюки. Мин прошёлся взглядом сверху вниз по парню: слишком пьян, чтобы контролировать свои действия. Кто-то давно ему сказал, что блондины больше привлекают внимание людей, с тех пор и красится, но при виде этого парня, сделал вывод, что всё это бред, ведь перед ним стоял настоящий секс. Он с большой уверенностью мог сказать, что все девушки в этом клубе поедали незнакомца взглядами.        — Знакомься, это Чон Чонгук. Мы вместе учились в полицейской академии, только он бросил, а я закончил, — гордится собой и пьяно улыбается, уже поплыв от алкоголя.        — И чего так? — держа немного здравого смысла, Юнги продолжает незатейливый разговор.        — Не сложилось, — просто говорит Чонгук, садясь рядом. От него пахнет чем-то терпким, с запахом сигарет. Он просит у бармена принести ему того же, что и у друзей.       У Юнги нет друзей, кроме Ким Намджуна, его бы он назвал даже хорошим приятелем, приятным знакомым, а другом – только в крайнем случае. Когда всё время отдаёшь своей работе, просто не бывает свободного времени, чтобы спокойно посидеть с друзьями за приятной беседой. Хотя, о чем Юнги может разговаривать, разве что о том, как поймал одного преступника и как упустил его впервые в жизни.       Они пьют за знакомство, а потом парни начинают болтать о былых временах. Мин только пьёт, особо не вслушиваясь и не принимая бурное участие в разговоре. Через какое-то время становится слишком душно, что Юнги приходится покинуть своих знакомых. Он заходит в уборную, где музыка уже приглушена, и из-за разбитых ламп в углах комнаты темно. Мин подходит к раковине и ополаскивает лицо, пытаясь прийти в себя. Одна мысль хуже другой. Они не дают покоя, что даже алкоголь не помогает избавиться от них. Прохладная вода освежает, но не более.       Юнги облокачивается на бортик раковины и смотрит в отражение зеркала. Он видит себя, помятого и выглядящего намного хуже, чем час назад, и Чонгука, что зашел следом за ним. Не стесняясь, Чон достает из заднего кармана сигареты с зажигалкой и поджигает одну. Запах и дым быстро распространяется по всей комнате. Юнги с минуту смотрит на него, а потом подходит, чуть пошатываясь. Он забирает сигарету из его пальцев, и вместо того, чтобы потушить её, потому что в заведение запрещено курить, сам затягивается. Последний раз табаком он баловался еще в студенческие годы. Именно поэтому, вдохнув слишком много, начинает кашлять. Когда-то это приносило особое удовольствие, сейчас же это не вписывается в жизнь Юнги.       Чонгук забирает из пальцев Юнги свою сигарету и затягивается сам. Он смотрит на Мина так, словно видит того насквозь, или уже Юнги просто кажется, ему мерещится, будто есть в мире человек, способный видеть его душу также, как и убитый несколькими часами ранее Змей. От этого становится не по себе. Юнги облокачивается на стену рядом, восстанавливает дыхание и старается не смотреть в глаза новому знакомому. Глупо отрицать, что внешне его притягивает Чон, он обаятелен и аура вокруг него приятная, что даже дым, витающий в помещении, этого не скроет.       Он чувствует лёгкое прикосновение к своей руке, которое заставляет его взглянуть на Чонгука, без слов предлагающего затянуться по новой. Юнги не отказывается, он вдыхает никотин, но в этот раз меньше, чтобы привыкнуть к этому горькому вкусу. Пьяные и обкуренные стоят в уборной, и разговоры тут не нужны, потому что эта атмосфера уединения нравится обоим. Однако Юнги становится немного неловко из-за долгого молчания, поэтому он прерывает её первый:        — Если не полицейский, то кто?        — Флорист, — спокойно отвечает Чон, зажигая новую сигарету.        — Серьезно? — думает, что шутит.       Наверное, Юнги никогда не понять людей, которые поступают учиться на непростые профессии, такие как юристы, адвокаты, да и полицейские, а затем устраиваются по жизни теми, кому особого образования не надо. Он-то учился, жопу рвал, чтобы иметь сейчас то, что имеет. Но в моменте смотрит на Чонгука и понимает, что они два парня, курящих в мужском туалете, и их статус и достижения в данный момент ничего не значат.        — Да, тоже прибыльное дело, — также легко выдаёт Чонгук. Парень затягивается, его лицо спокойное, он уже явно под кайфом. Чон засматривается на Юнги, заинтересованный в нем. — Давай предположу, что ты тот самый босс, который руководит полицейским отделом на своем посте и даёт указания другим?        — Я тот, кто вместе со всеми пойдёт на абордаж, но только по моей команде.       После случившегося Мин считает себя не лучшим руководителем. Всё, что ему остается – это не облажаться ещё раз и найти ублюдка, который забрал его славу, унизил перед начальником и принизил в собственных глазах, заставил почувствовать себя ничтожеством.        — Это интересно, — выдаёт Чонгук, протягивая сигарету.       Юнги затягивается снова, облокачиваясь вновь на стенку, но уже не отводит взгляда. Ему кажется, что от усталости и выпитого алкоголя, готов лечь на холодном полу этой грязной уборной, и всё равно, что подумают другие. Ему нужно поехать домой, чтобы вырубиться и на утро прийти в себя. А лучше пройтись до дома пешком, чтобы проветриться, вдруг придет замечательная идея того, как поймать парня в чёрном. Слишком много мыслей о том, кого он не знает. Загадки всегда притягивали Мина, ведь самое приятное – это разгадать нечто неизвестное самому.        — Сколько времени? — интересуется Юнги.        — Почти полночь, — отвечает Чон, посмотрев на дисплей мобильного. – Куда-то спешишь?        — В кровать, — как-то само получается выдать такой безрассудный ответ.        — Один? – а такой вопрос нетрезвого Юнги застаёт врасплох.       Он смотрит прямо на Чонгука и по его взгляду и словам считывает там даже не намек, а открытое предложение провести остатки трезвости вместе.        — Самоуверенно, — считает Юнги, ведь откуда этому парню знать, что он в его вкусе.        — Я не услышал да, а значит вторая сторона свободна.       Чонгук медленно двигается к Юнги, чтобы встать прямо перед ним. Он вальяжно выдувает табачный дым, а затем тушит сигарету об стену, на которую облокотился Мин. Сложно отрицать то, что этот парень умеет притягивать к себе внимание, ничего не говоря, становится человеком-загадкой, которую хочется разгадать. Чон облизывает свои губы, и Юнги думает о том, какие они на вкус, однозначно горькие из-за сигарет, но, возможно, слегка сладкие из-за выпитых до этого коктейлей. Взгляд невольно падает на них, и этого достаточно малознакомому парню, чтобы прижаться к мужчине и впиться в его сухие губы. Не получая возражений, Чонгук напористо целует, показывая, как кипит молодая кровь, насколько он страстен и дик в своих желаниях. Юнги лишь под действиями алкоголя и манипуляций Чона млеет. Ноги уже не держат, поэтому сам теснее прижимается к Чонгуку, крепко взявшись за его плечи.       Это закончилось ничтожно быстро, что Мину кажется мало.        — Предлагаю продолжить в другом, более комфортном месте, – со сбившимся дыханием выдаёт Чонгук прямо в губы.       Юнги не возражает. Они идут в ближайший отель, чтобы там прямо с порога номера начать раздеваться догола, по пути в спальню дико целуясь, прижаться к каждой свободной стене и напороться на все углы, чтобы к утру остались синяки.       Юнги не осознает, насколько всё далеко зашло. Ему вставать на работу меньше, чем через шесть часов, чтобы поймать одного ублюдка, но все его мысли лишь о том, как искусно Чонгук расцеловывает самые нежные участки его кожи, что сразу покрываются мурашками. Чон умело растягивает Юнги, не дав сказать и слова, сразу обозначил свою позицию. И после, когда время перевалило за полночь, большой город спал, зная, что завтра ещё один рабочий день, два парня придавались ночным утехам.       Мин чувствовал, как с каждым толчком трезвеет, и вместо мыслей о работе, думал о том, как ему хорошо. Вместо обиды и злости приходили похоть и несказанное счастье. Когда он последний раз занимался сексом хоть с кем-нибудь? Это было ужасно давно, и даже его первые недолгие отношения, в которых было всё обоюдно, не сравнятся с тем, что над ним творил этот искуситель.       Окна в номере запотевали, а кровать скрипеть. Дыхание сбилось у обоих, руки сплетены, из-за опьяняющего чувства даже не слышно голосов. Юнги не помнит, как всё закончилось и как уснул. Но в памяти надолго останется то, как на пике соития он смотрел в глаза Чонгука, как те одурманили и манили. Ему кажется, он кончил только от одного дикого, удовлетворённого взгляда нового знакомого.       Весь день был словно американские горки: по началу – ночная слежка, поимка главного и ожидаемого преступника, разочарование от убийства не от своей руки и на конец, чтобы позабыть о плохом, является парень, который закрадывается в мысли и не собирается оттуда выходить до самого пробуждения.