Уродливая весна

      Странная незавершенность витала в воздухе. Странно жить в пустом дворе. Странно жить в пустой квартире. Странно жить пустой жизнью. Васе иногда казалось, что он тоже умер в 2010 году и с тех пор бродил по земле бледным призраком, с которым почему-то продолжали разговаривать живые. Такие же безутешные живые, как и он сам, но откуда ему было об этом знать? Каждый склонен преувеличивать свою печаль. Но у Васи ведь были объективные на то причины. Или нет?       Так или иначе, много лет было прожито. Разум разыгрывал перед ним один и тот же спектакль каждую ночь, и поэтому он растерял ощущение времени. Оно сворачивалось до одного дня и растягивалось до десятилетий. Вася никогда не знал, какой сегодня день и вечно забывал, какой идет месяц. Только два раза в год он мог назвать точную дату: в новый год и в день, на который у него было выставлено напоминание в телефоне. Много раз он порывался отключить будильник на 16 апреля, чтоб хотя бы один год прожить в полном отрыве от реальности, но разве ночь позволит ему забыть?       Совершенно разбитый и потерянный, он умудрился вылететь из ПТУ и сходить в армию, но даже она его не исправила вопреки надеждам отца. Работа на складе приносит ровно столько денег, чтобы хватало на оплату коммуналки и на хлеб с чаем. Холод ангара помогал расслабить затвердевший мозг, и Вася даже умудрялся дремать. На работе Женя оставлял его в покое. Наверное, потому, что был уже не так далеко — городское кладбище находилось через дорогу.       Редко Вася не мог найти сил прийти к Женьку в гости, посмотреть на его улыбающееся лицо, вырезанное из школьного альбома за девятый класс. Как же странно продолжать взрослеть и находить в зеркале новые признаки своей старости, а потом снова видеть подростковое лицо своего друга, нисколько не изменившееся за 7 лет. Вася уже и сам не знает свой возраст. Когда была жива мать, она называла ему число время от времени. Теперь только путем сложных вычислений он придет к выводу, что ему уже 24. Странное число. Странное время. Странная тишина в голове.       Сидя на подоконнике хорошо думается, особенно в такой день. Обычно он старается не вспоминать, чтобы хотя бы днем прошлое не трогало своими грязными пальцами его извилины. Все же как-то продолжили жить. Пацаны давно уже устроились. Гоша пошел в железнодорожники, Богдан со своей корочкой слесаря бьет татухи, Юра даже получил высшее, но таксует. Вася часто встречался со старыми друзьями, но новых у него за эти годы не прибавилось. «Ну и не нужно», думал он.       Сегодня он поборет свой главный ужас и столкнется лбом с тем, от чего всегда бежал — с воспоминаниями. Сегодня день его исповеди. Исповеди перед самим собой и тенью Евгения, преследующей его по ночам собственной персоной и наяву, напоминая о себе мелочами. Грозой и одуванчиками, запахом подъезда и вкусом сигарет во рту, майскими вечерами и нестертым номером телефона.       Он представил его перед собой, как живого: стоит сгорбившись у Васи на кухне, смотрит чуть исподлобья, будто ждет удара. Иногда он смотрел так, когда еще не успело отступить чувство опасности, исходящее, казалось, от целого мира, кроме Васи и его компании. Тогда нужно было хлопнуть Женька по плечу, тот чуть вздрагивал и мог наконец расслабить плечи и улыбнуться. Жаль, что он не может так же привести в чувства выдуманного Женьку, стоящего перед ним.       — Мы… давно не разговаривали, — чуть запнувшись произнес Вася, сидя на кухне в полном одиночестве.       — Получается, — в привычной манере ответила тень Жени. Это Вася тоже выдумал. Сказать по правде, Вася не был уверен, что до сих пор помнит его голос.       — Чувствую себя идиотом, — с тихим смешком выдал Вася, выдыхая сигаретный дым, — Тебя ведь и вправду не существует?       Тень Жени Солнцева кивнула. Васе было страшно снова выдумывать за него слова. Так ведь и с ума сойти можно.       — Я решил вспомнить моменты. В успокоительных целях, — он немного подумал, уставившись в стену. Образ Жени немного поблек, но тут же вернулся, как только Вася снова сосредоточился.       — Даже не знаю с чего начать, — признался он.       — Давай первое, что придет в голову, — подсказала тень Жени.       Вася закрыл глаза и сделал затяжку. Граница реальности и воспоминаний простерлась перед ним. Еще немного и его полностью затянет в омут минувших дней, откуда он вернется совсем другим человеком. Если вернется вообще.       — Ну, поехали.

13 мая, 2009 год

      Какая-то майская математика, 9 класс. Последняя парта у окна, «парта главных героев» по словам Юрца, который обитал в соседнем ряду. Нагретый солнцем Васька лежал на парте и спал. Сопение планомерно перетекало в храп, поэтому Женя, сидевший рядом, привел его в чувства уверенным тычком ручкой в шею. Вася от такого поворота событий резко вскочил и недоуменно посмотрел на Женю. Лицо его украшал отпечаток парты со всем ее рельефом. Женя покраснел, пытаясь не засмеяться.       — Ты че охуел?       — Я ничего не ел. Это ты охуел, у нас неделя без мата! — напомнил Женя и выдал Васе профилактический щелбан по уху. Тот от неожиданности согнулся, забыв об окружающем пространстве, и ударился головой об парту с характерным звуком. Класс засмеялся и черт знает сколько человек теперь смотрело на них.       — Все ясно, диагноз дуралей, — успел прошептать Женя до того, как математичка настигла их обоих.       — Тишина! — женщина «с параметрами тела подводной лодки», как когда-то заметил Вася, молниеносно оказалась рядом и просканировала окружение взглядом. Причина для конфликта обнаружилась через долю секунды.       — Почему учебник не открыт?! Серый, где твоя тетрадь?! — Берсерковна была страшна в гневе, но у дураков иммунитет.       — Ее собака съела, — с невозмутимым выражением лица ответил он. Красный отпечаток парты на лице выдавал в нем идиота, но он держался уверенно.       — Не смешно! Сколько можно повторять одно и то же, если уже конец года, то это не означает, что можно перестать учиться! Через две недели ГИА! С таким отношением ты через две недели пойдешь дворы мести!       — Ну, ладно, не собака. Я сам съел, — отмахнулся Вася. Женя сдерживал смех с такой силой, что у него заслезились глаза.       После этих слов в пятом кабинете начался сущий кошмар. Казалось, так Берсерковна еще никогда не кричала, но Вася, зная, что больше не вернется в эту школу после экзаменов, отказывался включать остатки совести. Устав слушать о том, какой он бездарный сопляк и неуч, замеченный в школьной форме всего два раза за год (вообще-то четыре!), он решил, что гениальным ходом в данной ситуации будет выход.       — А можно выйти? — спросил он, прервав пламенную речь преподавателя, от чего разозлил ее еще сильнее.       — Нельзя! — выкрикнула она, и вахтерша в коридоре поперхнулась чаем.       — А я все-таки пойду, я занятой человек! — с этими словами он встал и быстрым шагом вышел из класса, пару раз споткнувшись об стулья.       Женя молился Богу, чтобы Берсерковна не переключилась на него. Пока она кричала на Ваську, он судорожно листал учебник, старательно делая вид, что понятия не имеет, как так вышло. Она только грозно на него посмотрела и вернулась к объяснению какой-то математической темы, которой уже не вспомнить.       Женя никогда не обращал внимания на это, каждый раз думая «пронесло», но Раиса Борисовна на него действительно редко кричала всерьез. Пусть в школе и считалось, что у нее нет души, но на самом деле она жалела Женю. В школе у него была незавидная репутация среди учащихся, и учителя об этом прекрасно знали. Кто-то потакал издевательствам, кто-то их игнорировал, но у этой учительницы под маской машины-убийцы скрывалась сердобольная женщина, которая кормила котов у дома и не могла смотреть на подростковую жестокость.       Несколько минут спустя внимание Жени привлек стук в окно. По ту сторону стоял Вася с идиотской улыбкой. Его хотелось ударить, но его собственное лицо расплылось в не менее идиотской улыбке.       — Придурок… — вырвалось у Женька. Он забыл, что кроме него и Васи в мире существовали и прочие мелочи, вроде урока математики.       — Солнцев! — раздалось от учительского стола.       Остаток урока он провел у доски.

***

      Вася отхлебнул немного чая из кружки, которую 8 лет назад подарил Жене на день рождения. Грудь сдавило тоской. Где-то на краю сознания появился огонек чего-то теплого, но тут же погас. Лучше не отвлекаться.