Гермиона Грейнджер и поиски идеального пениса

Гермиона на секунду задумалась о спальне. — Подожди! Это было слишком интимно. Приглушённый свет, мягкие простыни. Место, где обнажённый Малфой, вероятно, регулярно дрочил и делал множество других вещей, которые она определённо не представляла себе. Гермиона боялась, что потеряет свою объективность. — Здесь есть кабинет или… — Её внутренности сдавило в предвкушении, и она сглотнула, позволив себе на мгновение прикрыть глаза. — Мы могли бы сделать это в библиотеке? — Ты хочешь, чтобы я показал тебе свой член в библиотеке? — Там подходящая атмосфера. Это место для исследований. — Она кивнула, чтобы придать весомости своим словам. — Пожалуйста, скажи мне, что это всё не невероятно изощрённый способ взглянуть на редкие тома. Серьёзно, Грейнджер. Тебе просто нужно было попросить. — Это не так, но… Правда? Ты разрешишь мне осмотреться там? Может быть, в другой раз, когда не будет такого важного проекта? — Грейнджер, заверяю тебя, мою библиотеку видело больше людей, чем мой хер. — О. Наверное, да. Внезапно библиотека тоже перестала казаться хорошей идеей. Потому что, как абсолютно всем было известно, Гермиона любила библиотеки. Любила со всей пылкой страстностью, которая обычно предназначается возлюбленным. Ей нравился запах и успокаивающий звук переворачивающихся страниц. Она любила книги и тишину, а также время от времени позволяла себе некоторые эротические фантазии, представляя, как её прижимают к книжным полкам мужчины с мягкими светлыми локонами, холодными серыми глазами и совершено идеальными длинными гладкими стволами. Безымянные, безликие мужчины, совсем не похожие на Драко Малфоя, доставляли ей много-много оргазмов, шепча на ушко гадости. — Прекрасно. Значит, учебная атмосфера. Следуй за мной. Сердце выпрыгивало из груди, когда она шла за ним по коридорам. Предвкушение настолько поглотило её, что ей даже в голову не пришло думать о том, что она пережила здесь ранее, пока Малфой не повернулся к ней, обхватив пальцами её запястье, и не посмотрел ей в глаза. — Закрой глаза, Грейнджер. — Зачем? — Тебе не захочется увидеть эту часть дома. Она была перестроена, но… — Он замолчал. Гермиона чуть было не отказалась, потому что закрывать глаза в такой непосредственной близости к темницам Малфоев было совершенно бесполезно (честное слово, ну какой уважающий себя член общества имеет темницу в своем доме?). Но он умоляюще смотрел на неё до тех пор, пока она не выполнила его просьбу, закрыв глаза и глубоко дыша, чтобы сдержать панику, внезапно сдавившую лёгкие. Страх исчез, когда он мягко подтолкнул её вперёд, положив одну руку ей на спину. Она чувствовала тепло его тела, и это дарило ощущение безопасности. Гермиона с удивительной ясностью осознала, что уверена — он не сделает ничего, что может навредить ей. Возможно, ошибочно, но она доверяла ему. Это было неожиданно. Малфой сказал ей снова открыть глаза, когда толкнул внушительную, богато украшенную резьбой деревянную дверь, жестом приглашая её пройти вперёд. Гермиона могла сосчитать, сколько раз в своей жизни она действительно лишалась дара речи, когда её непрерывный мыслительный процесс останавливался под натиском невероятной красоты либо ужаса. Либо странного сочетания того и другого. Она забыла абсолютно все слова, когда взмахом руки Малфой зажёг лампы на стенах и столах своей библиотеки, отбрасывающие мягкий свет на полки тёмного дерева, простирающиеся до самого потолка. Здесь было так много книг. Бесконечные ряды с массивными томами в кожаных переплётах, рукописными дневниками, свитками и картами. Было очень легко убедить себя, что его библиотека требует не меньше её внимания, чем он сам. Гермиона подумала, может, ей теперь не так уж и нужно смотреть, что там прячется у Малфоя в штанах. Возможно, его библиотеки было вполне достаточно, чтобы обеспечить ей сексуальное удовлетворение на добрых несколько недель. — Где бы ты хотела меня? — легко спросил он, прервав её благоговейный трепет. Он снял свой пиджак, повесил его на ближайшее кресло и встал перед ней в ожидании, все его черты заострились в тусклом свете. Отсутствие пиджака мгновенно привлекло её внимание к проступающим под рукавами рубашки жилистым мускулам на руках. — Наверное, будет легче, если ты будешь стоять. — Он был очень высоким. Малфой остался на своём месте, держа руки в карманах брюк и глядя ей в глаза. — Когда будешь готова. — Точно. Да. — Она глубоко вдохнула и открыла свою сумку, доставая из неё ежедневник и перо, и положила их на один из столов. — Просто, ну знаешь. Для особых отметок. — Он кивнул. — Ладно, я готова. Она сложила руки в ожидании, сохраняя, как ей казалось, профессиональную дистанцию между ними. — Я полностью в твоём распоряжении. — Тогда, ты не мог бы… — Она показала на его промежность. Её щёки, которые до этого уже были тёплыми, теперь могли обогреть небольшое помещение. — Пожалуйста. Бери. — Брать? — Её голос сорвался. — Да. — Я не… — Если ты хочешь что-то изучить, тебе придётся сделать усилие, Грейнджер. Румянец на её лице начал сползать на шею. — Ты не мог бы просто дос… — Нет. — Малфой! — Я настаиваю. Если только ты не хочешь найти другой образец. — Нет! Нет, я… — Он определённо проверял её решимость. Она не струсит. — Я могу это сделать. — Конечно, можешь. С тобой ничего не случится. — Его голос звучал мягко, даже ободряюще. — Верно. Она могла это сделать. Не было ещё такой проблемы, с которой она не справилась. И она не позволит пенису Драко Малфоя стать тем, что разрушит её великолепную репутацию. Она не доставит ему такого сомнительного удовольствия. Ни за что. Гермиона выпрямила спину и сделала шаг вперёд. Она осторожно подошла к нему, неуверенно протянув руку, пока не почувствовала дрожащими пальцами кожаный ремень. Она отчаянно пыталась переключить внимание и посмотреть вниз, чтобы начать расстёгивать пряжку, но была полностью подчинена его взглядом, тяжёлым и тёмным, заставляющим сердце быстрее биться в груди. — Продолжай, — сказал он, и его слова обдали холодом её пылающие щёки. Гермиона осознала, что задержала дыхание, и выдохнула, почувствовав, как напряжение отпускает её. Она заставила себя посмотреть вниз. Это просто ремень, твердила она про себя. Это легко. И всё же было в этом что-то невероятно интимное. Гермиона чувствовала, что теряет контроль над ситуацией. — Ладно, — сказала она больше себе, чем ему. Она решительно схватила конец ремня и начала вытягивать его из петель. Гермиона понятия не имела, как Малфой умудрился сделать из этого настолько чувственный процесс, но была уверена, что он делает это нарочно. Она вдыхала мягкий пряный запах его одеколона, смешивающийся с запахом старой кожи и пергамента в библиотеке. Ощущая под пальцами мягкость ремня, который плавно скользил через петли, она едва начала чувствовать себя комфортно, когда звон его пряжки разорвал напряжённую тишину, окружавшую их, и холод металла коснулся её руки. Потому что есть что-то эротичное в этом звуке, не правда ли? По крайней мере, так думало её предательское тело. Мышцы пресса напряглись, отправляя жидкий жар вниз от центра живота прямо в трусики. Она замерла, отчаянно пытаясь восстановить свою беспристрастность. Дело усугубляло то, что она будто физически ощущала его взгляд на своём лице, сосредоточенный и твёрдый, и ей больше некуда было смотреть — либо на его лицо, либо на вздымающуюся и опускающуюся грудь, либо вниз… казалось, он занимал собой абсолютно всё пространство. Паника начала подступать к горлу. В теле и в голове происходило слишком много непонятного и противоречивого. Гермиона была на грани того, чтобы отдернуть руку и окончательно сдаться, потому что, блядь, не так уж сильно ей нужно было разгадывать загадку своих оргазмов. Жить с плохим сексом вполне нормально. Она даже могла выдержать парад посредственных пенисов. В жизни много других вещей, которыми можно наслаждаться. Она может завести больше кошек. Намного больше кошек. И библиотеку. Не такую грандиозную, как эту, но тоже с книгами. Кошки и библиотеки намного лучше членов. Полезнее. Совершенно в другом смысле, конечно, но полезнее. Они должны быть предпочтительнее этих непонятных эмоций, странного трепета в интимных местах, пылающего лица и мурашек, скачущих вверх и вниз по позвоночнику. Едва она заставила свой мозг отказаться от этой затеи, как его ладонь, тёплая, большая и тяжелая, накрыла её руку, лежащую на пуговице его брюк. — Грейнджер, тебе не обязательно… Но это, напротив, только вселило в неё уверенность. — Я хочу. И, блядь, она хотела. Даже нуждалась. Гермиона не знала, когда она так сильно зациклилась на этом проекте и почему так стремилась сделать Малфоя его частью. В действительности это уже не имело значения. Пути назад не было. Она быстро справилась с пуговицей и молнией, увидев его простые чёрные боксеры. Гермиона хотела бы засмеяться: Драко Малфой буквально в неглиже перед ней, но смех застрял в горле. Здесь не над чем было смеяться. Она прошлась кончиками пальцев чуть ниже края трусов, скорее ощущая, чем видя напряжение мышц его живота от этого действия. Это заставило её почувствовать себя могущественной. Странно. Она остановилась, положив пальцы на пояс. — Я собираюсь… — Да. Она может сделать это. Может спустить их. Ради всего святого, она сражалась с Беллатрисой Лестрейндж. Что такое член по сравнению с убийцей-расисткой? Но что-то было не так. Гермиона не ожидала увидеть такие выступающие очертания, и со смутным удивлением она поняла, что… — Малфой, — сказала она дрожащим голосом. — Хм? — Ты… ты… — Что, Грейнджер? Она сглотнула. — Ты твёрдый. Он выдохнул с тихим смешком. — Ты выглядишь удивлённой. — Да. Просто я ожидала… — Она заставила себя сконцентрироваться, потому что очертания всё ещё были прямо там, и, Мерлин, как ему удалось сделать выпуклость на трусах такой привлекательной. — Мне нужно увидеть его в… в спокойном состоянии. — Боюсь, что я ничего не могу с этим сделать. — Он не выглядел обеспокоенным. — Ну, я не знаю, ты можешь подумать о матери. — Я отказываюсь думать о своей матери с твоей рукой на моём члене. — Она не на члене. — Но будет. Этого комментария было достаточно, чтобы по её спине побежали мурашки. — Просто заставь его опасть. Я не могу… У меня не получится его как следует изучить. — Кажется, сегодня он собирается вести себя только так рядом с тобой. Может, хочешь перенести дату? Она нахмурилась. — Нет. — Что ж, тогда придётся работать с тем, что есть. — Малфой изящно махнул на него рукой. Гермиона чувствовала его тепло под своими пальцами и активно сопротивлялась новой и совершенно беспричинной потребности провести ими вверх по мышцам его живота, чтобы как следует их ощутить. — Ладно. Я легко приспосабливаюсь. — Я знаю. Как содрать лейкопластырь, только, может быть, не так грубо, потому что она не хотела его повредить (тем более, что у неё были планы… что? Нет. Никаких после-демонстрационных планов у неё не было). Одним плавным движением Гермиона стянула с него брюки и боксеры, оставив их на середине бёдер. Она была странно горда тем, насколько хорошо ей это удалось. Она воспользовалась моментом и улыбнулась ему, желая позлорадствовать. Но он полностью уничтожил её ликование своим самодовольным выражением лица, опустив глаза и побуждая её сделать то же самое. А вот и он. Часы, дни, нет, недели построения гипотез и диаграмм, любопытства и надежды и даже небольшой одержимости, и вот наконец он здесь, перед ней. Загадка решена, потому что — хотя ей всё же нужно было свериться со своими данными, чтобы быть уверенной, — оказалось, что у Драко Малфоя действительно был идеальный пенис. Эврика! Она нашла его! Но она также была слегка раздражена. Да как он смеет? Он не сделал ничего, чтобы заслужить такую удачу. Но самое главное, что он существовал. Настоящий, осязаемый. Не было ни подкрадывающегося ужаса, ни отталкивающего отвращения. В любом случае, её интерес только возрос. И этого в планах не было. Он был… Гермиона, если честно, точно не знала, каким он был. Он был опрятным и чистым (что должно быть само собой разумеющимся, но опыт с Симусом показал ей, что это не так) и выглядел очень гладким. Он мог быть мягким и бархатистым в её ладони и тяжёлым на языке. Не то чтобы она собиралась положить его туда. Головка притягательного насыщенно-розового цвета была чуть шире основной части. И он был длинным, она могла бы обхватить его обеими руками, если бы захотела, чего она, очевидно, не хотела, но при этом ей не было страшно, что он разорвёт её изнутри, как было с Эрни. Толщина тоже была прекрасна. Он был очень красивым, просто услада для глаз. Так же, как и весь Малфой. Движение его рук на мгновение отвлекло её внимание. Ранее он вынул их из карманов, опустив вдоль тела, и сейчас сжимал в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Итак? — спросил он низко и хрипло. — Да. Да, он достаточно… Он… — Всё её тело словно ожило, кровь бурлила в венах. — Превосходный? Часть её хотела высмеять это, потому что Малфой явно не нуждался в дополнительном поощрении и без того раздутого самомнения, но она не могла отрицать. — Да, — прошептала Гермиона, встречая его взгляд. Даже если он и был доволен её оценкой, он никак не показал этого. — Почему бы тебе не взглянуть поближе. Этого не было в планах, но кто она такая, чтобы упускать такую возможность. Если это был единственный шанс посмотреть на эту прелесть, вероятно, ей стоит хорошо зафиксировать его в памяти. Для своего исследования и, может быть, признала она наконец, для её личной коллекции вещей, которые заставляли сердце биться чаще. — Да. Думаю, лучше взглянуть. — Ей было странно трудно дышать. Её лёгкие, казалось, качали воздух гораздо быстрее, чем обычно, а грудь быстро вздымалась и опадала с каждым вздохом. Прежде чем она успела передумать, Гермиона скинула туфли и немного неуклюже опустилась на колени, приподнявшись так, чтобы её глаза были на одном с ним уровне, и, о-о-о, он действительно был так прекрасен. У неё никогда не было времени, чтобы как следует рассмотреть их. Они всегда либо стремились куда-то в другое место, либо надвигались на неё сзади, либо в темноте. Её захватило желание дотронуться, провести пальцем по тонким венам под кожей, погладить мягкую уздечку на головке. Её рука с вытянутым указательным пальцем внезапно поднялась без согласия мозга. — Можно? Гермиона подняла глаза на его лицо, пытаясь смотреть как бы сквозь него. Он кивнул, стиснув челюсти и поджав губы, его ноздри раздувались от учащённого дыхания. — Продолжай. Она упёрлась одной рукой в его бедро, стараясь не обращать внимания на ощущение напряжённых мышц под ней, и провела пальцем по длинной вене снизу, обвела гладкую головку, спустилась к основанию и, не останавливаясь, перешла на яички, нежно погладив их. Гермиона понятия не имела, что на неё нашло. Честно говоря, она не была поклонницей этих шариков и обычно избегала их любой ценой. Они всегда выглядели так, будто принадлежали какому-то совершенно другому существу, к тому же преклонного возраста, обвислые, морщинистые и… Но его были не такими. Она рискнула взглянуть на Малфоя. Его голова была запрокинута назад, длинная шея напряжена, а грудь высоко вздымалась. Когда она скользнула взглядом вниз, то увидела, как его пальцы ритмично сжимаются и разжимаются. — О, — она выдохнула. Какой бы эффект ни производил на неё его пенис, Малфою также был явно далеко не безразличен её осмотр. Каким-то образом это сделало покалывание под кожей ещё сильнее, а пульсацию между ног ещё более интенсивной. Вернув свое внимание к члену в руке, да, в буквальном смысле в руке, потому что она неуверенно обхватила его пальцами и слегка сжала (она не знала, зачем это сделала; просто чтобы проверить обхват, твёрдость, чувствительность? или, может быть, просто почувствовать его реакцию на её прикосновения), с восхищением заметив каплю предэякулята, выступившую на кончике. Она выглядела такой удивительно прозрачной и даже своего рода одинокой. Вероятно, это в ней говорила её потребность в том, чтобы вещи были чистыми и опрятными и уж точно не текли, но Гермиона очень, очень хотела ощутить её вкус на своём языке. На самом деле это было глупо, и позже она очень разозлится на себя, потому что и так знает, что на вкус это точно не будет похоже ни на одно из её любимых блюд. Даже идеальные пенисы не извергают сперму со вкусом ананаса или пастушьего пирога, но у неё было настойчивое желание убедиться в этом, просто чтобы быть уверенной. Ещё одно обострение её любопытства; оно, видимо, не знало границ. — Малфой. Она встретилась с ним взглядом и была немного ошеломлена, потому что на мгновение ей показалось, что он в ярости. Она слегка отпрянула. — Всё в порядке, Грейнджер. Но, учитывая, как близко ты теперь знакома с моим членом, ты могла бы рассмотреть возможность называть меня по имени. — Э-э. Драко? — Да. — Я… — Она прикрыла глаза. — Я хочу… — Ты можешь делать со мной всё, что хочешь. Гермиона вздохнула с облегчением, открыла глаза и увидела, что выражение его лица слегка смягчилось. Она наклонилась ближе. — Нет, стой! Ты же не… Ты не собираешься отрывать его? Или кусать? — Нет! — быстро сказала она. Как можно было! Этот образцовый экземпляр нельзя было повредить. Он расслабился, слегка улыбнувшись. — Просто уточняю. Пожалуйста, продолжай. Он был так неподвижен, что Гермиона почти чувствовала исходящее от него напряжение, когда выдохнула, приоткрыв губы возле кончика члена. А потом она дотронулась до него языком, изучая своими вкусовыми рецепторами его кожу, чувствуя соль и что-то ещё. Придвинувшись ближе, она сомкнула губы вокруг головки, запоминая текстуру и каталогизируя каждую бороздку своим языком. Она не смогла удержаться и посмотрела ему в лицо, хотя это и не должно было иметь значения, потому что её гипотезы не имели ничего общего с его лицом и не должны были включать в себя выражение напряженной сосредоточенности, исказившее его черты, или расплавленную ртуть в глазах. Её внимание должно было быть полностью сосредоточено на предмете исследования. Но его лицо, боже. Оно что-то делало с её сердцем, мозгом и животом, потому что его самоконтроль явно держался на волоске, и ей это нравилось. Очень нравилось. Что ещё она могла сделать? Она расслабила челюсть, обвела его языком и почувствовала уздечку, которую изучала пальцами, затем подалась вперёд, пока её нос не оказался почти у его паха. Она могла чувствовать, как он подёргивается у неё во рту. Что ж, этого точно не было в её плане. Но нет. Теперь у неё был новый план. И этот ей нравился больше. Ведь для чего было всё это исследование, если не для полного изучения связи между физическими данными полового члена и соотношением её собственного опыта при взаимодействии с ним. Драко судорожно выдохнул, привлекая её внимание к себе. — Я бы хотел… Можно? — спросил он, проведя пальцем по её скуле. Она утвердительно промычала, не вынимая члена изо рта, подумав, что он понял её согласие без слов. Мышцы его шеи напряглись, и он издал низкий стон, аккуратно запустив пальцы в её волосы. Малфой не делал ничего, просто оставив руку там и нежно поглаживая её затылок, пока она оценивала, как он ощущается у неё во рту. Гермиона прикрыла глаза, когда член упёрся в заднюю стенку горла, решительно настроенная пойти до конца и взять от него всё, что сможет. Это было захватывающе. Она никогда не чувствовала себя так с Роном. Это всегда было похоже на обязанность или одолжение. Но сейчас её собственное удовольствие усиливалось каждый раз, когда он резко выдыхал или когда его пальцы на мгновение сжимали её волосы. Его бёдра начали подстраиваться под её движения, а дыхание стало громче; она могла слышать его судорожный вдох каждый раз, когда член касался её горла. Теперь она перебирала коленями, ворс под ними был мягким, но её тело жаждало прикосновений, которых ей не хватало. — Тебе что-то нужно от меня? — спросил он низким голосом, мягко коснувшись её подбородка и отстранив от себя, он поднял её лицо вверх большим пальцем. Его глаза были тёмными и напряжёнными. Она не могла отвести взгляд. — Пожалуйста, — прозвучало едва слышно. Это не была мольба. Она просто согласилась с ним. Вежливо. Гермиона Грейнджер никогда не умоляла. Прежде чем она успела развить дальше эту мысль, её крепко схватили за плечи и подняли на ноги. Малфой не отпускал её, пока она не вернула себе равновесие, вцепившись в его предплечья. На мгновение она задалась вопросом, не обладает ли его член какой-то гипнотической силой, потому что всё это время в её голове не было вообще ничего, кроме смутных мыслей о его красоте и острой потребности в новых открытиях и исследованиях. Но теперь, когда он оказался на небольшом удалении, её мозг начал обрабатывать информацию обо всех причинах, по которым она не собиралась делать это практическим экспериментом, о необходимости беспристрастного объективного исследования. Теперь всё это полетело коту под хвост, подумала она с поразительно слабым сожалением. Все её мысли оборвались в ту же минуту, когда он удивительно нежно коснулся её губ своими, побудив её приоткрыть рот, а затем стал целовать настойчиво и сильно, подталкивая её руками и языком к столу. — Подожди! — вдруг сказала она, продираясь сквозь дымку, окутавшую её разум. Потому что поцелуй с Драко Малфоем был поистине великолепным, почти божественным опытом, но даже это не могло заставить её забыть о… — Что? — пробормотал он ей в губы и начал двигаться вниз по челюсти, посасывая кожу до синяков. Она вздрогнула. — Исследование. Просто дай мне… Я не хочу, чтобы с ним… — Она с некоторым трудом повернулась, потому что он прижимал её бёдрами к краю одного из столов. О, они действительно переместились, пока она была в беспамятстве. Гермиона предприняла доблестную попытку запихнуть блокнот в сумку, в то время как её колени начали подгибаться под натиском поцелуев Малфоя в шею. Скрежета его зубов было достаточно, чтобы она полностью отказалась от своей затеи. Его руки начали стягивать с плеч блузку, которая не поддавалась из-за блядских пуговиц. Что она хотела сделать? Что-то с бумагами? Ей нужно избавиться от блузы любой ценой. — Избавься от неё. — Чт… Можно? Она фыркнула, притягивая его лицо к себе. О, так намного лучше, ей нравилось, когда его язык скользил по её языку. Когда ему наконец удалось распахнуть её блузку, он нетерпеливо сдвинул вниз лифчик и отстранился, чтобы посмотреть на неё. Он смотрел на её грудь, как будто никогда в жизни не видел ничего подобного. Гермиона позволила ему себя рассматривать, решив порадовать его и наслаждаясь тёмным пламенем в его глазах (ведь он был так терпелив, пока она изучала его), но её выдержке пришёл конец. Когда она снова притянула Драко к себе, его руки творили с ней что-то фантастическое, с силой сжимали её соски, после чего он успокаивающе поглаживал их большими пальцами, в то время как поцелуи отключали её разум. Это было… о, если бы только все её исследования были похожи на это. Гермиона была настолько поглощена его прикосновениями, что даже не заметила, что он усаживает её на стол, пока не почувствовала дерево под ягодицами. Он задрал её юбку на талию и подошёл ближе, устраиваясь между её разведённых ног. Её живот сводило спазмами, бёдра дрожали в невыносимом желании ощутить его внутри себя, чтобы унять тянущую боль, но он не торопился помочь ей. Гермиона уже собиралась сказать ему об этом, когда он чуть отошёл, и его пальцы дёрнули её трусики, стягивая их всё ниже и ниже. Она боялась посмотреть. У неё было несколько экземпляров весьма сомнительного нижнего белья, и, конечно, она не задумывалась о нём утром, когда одевалась. Только не мои трусики-дня-стирки молча молила она. Какими бы они ни были, он уже забыл об их существовании. Драко подтянул её к краю стола так, что ей приходилось почти балансировать на нём. Он обнимал её, поддерживая, а она цеплялась за его плечи (прекрасные мускулистые плечи; ей нужно их увидеть). Его рука опустилась между её ног, и длинные пальцы начали подразнивать её, поглаживая, но не заходя дальше. — Нет-нет! Не надо пальцев, Малфой. Мне нужно… Его ухмылка, которая всегда была высокомерной, самодовольной и жестокой, вдруг стала раздражающе-увлажняющей трусы. — Нет? Что же тебе нужно? — Ты знаешь, что… — Просто скажи мне, Грейнджер. И у тебя будет всё, что ты хочешь, я уже говорил. Она должна решить. Сказать ему, что хочет его, святой Мерлин, идеальный пенис внутри, всё равно что перейти черту. Но безусловно, лучше так, чем никогда не узнать. Это наверняка только усугубит её любопытство. — Твой член, — прошептала она, не в силах встретиться с ним взглядом. — Мне нужен твой член. Он больше не стал заставлять её ждать. Его губы обрушились на её с не сдерживаемой больше жадностью. Драко громко и горячо застонал в её рот, подведя член ко входу и уверенно подавшись вперёд. Он подхватил её под коленом и толкнулся в неё, идеально заполняя собой. Он разрывался между желанием трахнуть её жёстко и быстро или медленно и томно, сам не зная, чего хочет больше — об этом кричало каждое его движение, начиная с языка, ласкающего её рот, заканчивая руками, сжимающими её ноги. Малфой отстранился, и она почувствовала, как протестуют её мышцы, сжавшись вокруг него, отчаянно пытаясь сохранить это прекрасное чувство. Он положил руку ей на задницу, впиваясь в кожу своими пальцами, притягивая к себе, и начал ритмично вбиваться в неё, заставляя её сильнее цепляться за его плечи. Ощущения усиливались с каждым толчком. — О, мой Бог. — Услышала она чей-то голос. Стоп, это что она? — О. Мой. Бог. — Вот опять. Ей нужно прекратить, потому что здесь точно не было места Богу. В этом… в этом… — О боже, Малфой. — О чём она вообще? А, изучение. О боже. Остатки разума, которые ещё сохранились, подсказывали, что она быстро приближается к чему-то. Чему-то смутно знакомому, но всё равно крайне неожиданному. — О боже, Малфой. Я сейчас… — Она могла слышать удивление в своём голосе. — Блядь, Грейнджер. Да. — Его голос был приглушён, потому что он уткнулся лицом в её шею, опаляя кожу своим дыханием. Она стиснула его бёдрами, выгнув спину. Тело предательски стремилось скорее почувствовать это. Восхитительное напряжение, которое копилось внутри, разбилось, и оргазм пронзил её, совершенно неудержимый, срывающий бессвязные крики с губ. Когда разум наконец прояснился, она услышала, как Малфой гортанно стонет, яростно вколачиваясь в неё. Его пальцы оставляли синяки там, где стискивали кожу на ягодице, когда он кончал. Гермиона почувствовала, как напряжение покидает его плечи, расслабившиеся под её руками. А затем, когда пьянящий туман оргазма окончательно рассеялся, она резко вспомнила, где она была, с кем она была и что должна была здесь делать. Она выпустила ткань его рубашки, коснувшись его ладонями. Какая-то часть её хотела податься вперёд и опереться на него, может быть, повторить ещё раз все эти потрясающие вещи, которыми они только что занимались, после небольшого отдыха. Может, после чтения. Но, блядь, теперь ей было ужасно неловко. Гермиона чувствовала его семя между ног, чувствовала себя совершенно обнажённой с распахнутой блузкой и юбкой, задранной на талию. Малфой же, напротив, ухитрился сохранить всю свою одежду. Это казалось неправильным. Она дала себе ещё мгновение, чтобы успокоить дыхание, пока Драко нежными круговыми движениями поглаживал её спину. Она была несколько шокирована, когда он прижался своим лбом к её, удерживая зрительный контакт, прежде чем коснуться её губ последним нежным поцелуем. Гермиона чувствовала себя опустошённой. Всё, чего ей хотелось сейчас — остаться здесь и наслаждаться его мягкими касаниями, позволить ему гладить её по спине и плечам. Но она должна быть сильнее этого. Она просто непозволительно забылась. Ей нельзя было касаться или, чёрт возьми, лизать, сосать, раздвигать перед ним ноги и отчаянно целовать. Ей нечем было оправдать такое поведение. Всё её исследование, которое сейчас валялось рядом с сумкой на полу, просто вылетело в трубу из-за её неспособности держать себя в рамках. И почему ей не стыдно? — Что ж, — сказала она дрожащим голосом, легко толкнув его в грудь и принимаясь за пуговицы на своей блузке. Он улыбнулся, запуская руку в волосы. Они даже не растрепались. — «Что ж»? — Э-э. Да, спасибо Малфой. Это было действительно полезно. Даже слишком, на самом деле. — Она спрыгнула со стола и поправила юбку. Туфель не было. — Чт… Полезно? Ты бы хотела… — Нет. Нет. Лучше не надо, спасибо. Ты был очень любезен. — Грейнджер, стой. Ты можешь просто… — Она проскользнула мимо него, обнаружив свои туфли в нескольких шагах от них, там, где она сбросила их. Гермиона внезапно пришла в ярость. Он всё это подстроил. Он саботировал её исследование, а теперь вёл себя, как… — Ты говорил, что не будешь наслаждаться этим. — Она могла видеть, как напряглись мышцы на его спине. — Как и ты. Это было правдой. И осознание того, что член Малфоя, возможно, действительно был именно тем, который она хотела… нет, в котором она нуждалась, было слишком неожиданным. Как этот мужчина мог вызвать у неё такие чувства, когда другие, несомненно более подходящие мужчины потерпели полное поражение? — Да. Как и я. Прости меня, Малфой. Мне нужно идти. Она сбежала.