В семейном кругу

***

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Л. Толстой " Анна Каренина»

      Со дня смерти дедушки Юры проходит год, и жизнь Влада превращается в кошмар. Тот состоит из вечных конфликтов с родителями, их ссор друг с другом и отчаянных попыток определиться со своим будущем. Влад постоянно мечется меж двух огней: то между папой и отцом, то между различными университетами. Влад не может решить, что будет делать со своей жизнью дальше. Его душа лежит в театре, в актёрстве, а вот мозг говорит, что это не прокормит и нужно выбрать иную профессию, более востребованную и высокооплачиваемую.       Родители ни черта не помогают определиться. И папа Миша, и отец Андрей либо постоянно в турах, либо закрываются в своих кабинетах, где их нельзя беспокоить. Влад знает — папа Миша загорелся театром, у него есть масштабный замысел какой-то рок-оперы. Вроде бы с таким человеком можно обсудить поступление в театральное, попросить у него совета. Однако имеется одно огромное «но», заключающееся в том, что папой Влада был Михаил Горшенёв. Тот не умел нормально советовать, не понимал переживаний об учёбе и говорил, что нужно просто делать то, что хочешь, а после принимался болтать о своей чёртовой опере. Влад одновременно и рад видеть папу Мишу таким живым и горящим чем-то, и нет. Последнее обусловлено тем, что теперь родитель ощущается ещё более далёким и чужим, чем это было раньше.       С Андреем всё не менее сложно. Влад с трудом говорит с отцом, терпит его бесконечные шутки и не может не замечать недостатков. Они с каждым днём всё больше и больше бросаются в глаза. Это не из-за того, что отец какой-то уродец или упырь из своих песен. Просто Влад не может отделаться от горького чувства обиды, что прожигает сердце, отравляет душу и причиняет невыносимую моральную боль. Причём мучается один лишь Влад, а Андрею явно всё равно. Он по-прежнему витает где-то там, в своём сказочном мире, где наблюдает за колдунами и упырями, о которых потом пишет песни. Ничего необычного, но отец всё равно чувствуется кем-то чужим. Наверное, поэтому Владу было так тяжело спросить совета. Тот не стоил внутренней борьбы и переживаний. Андрей только на секунду задержал взгляд на сыне и посоветовал не переживать, потому что любую учёбу он, Андрей, оплатит.       Безусловно, хорошо, что об оплате учёбы не придётся думать, но Влад устал слышать это в ответ на любую попытку поговорить о своих проблемах с выбором профессии. Тут по-настоящему необходим нормальный разговор со взрослым человеком, у которого имеется большой багаж опыта за плечами. Андрей идеально подходит под это определение, но ему не хватает серьёзности и вовлечённости в разговор. Ему, Андрею, интересно с сыном только в том случае, если вопрос касается развлечений и шуток. На серьёзные темы Андрей соглашается рассуждать, только если они интересны ему самому. К сожалению, учёба Влада не стала таковой.       В доме родителей Влад чувствует себя потерянным котёнком, слоняющимся из угла в угол в поисках тепла и заботы. Внимания от родителей остро не хватает, пусть Влад и думал, что сумел отделаться от этого чувства ещё в детстве. Только вот оно снова вернулось и принялось душить с новой удвоенной силой. Влад постоянно пытался хоть как-то привлечь внимание хотя бы папы Миши, поговорить с ним о том же театре. Однако ничего дельного из этого не выходит. Влад, слушая папу Мишу, чувствует себя так, словно говорят не с ним, а с воздухом. Папе Мише явно всё равно кому рассказывать про свой «TODD», главное, чтобы человек слушал.       Влад морщится, когда подходит к кухне и слышит ругань родителей. Их отношения совсем испортились после похорон дедушки Юры. Особенно остро это проявилось в тот момент, когда папа Миша, наконец, пришёл в себя и стал выходить из спальни не только с целью сходить в туалет. Именно после этого Влад начал слышать, как отец и папа ссорятся из-за сущих пустяков. Не нужно было быть гением, чтобы понять — папа Миша просто придирался и продолжает придираться к мелочам, а Андрей старается быть терпеливым и не отвечать тем же.       — Андрей, я же просил тебя закрывать сахарницу! Как ты не понимаешь, что вся грязь и пыль падает на кубики, а потом мы пьём это, — папа Миша не говорит, он шипит, как змея на жертву.       — Это не я, Миша, сам знаешь, что я не пью чай с сахаром, — терпеливо объясняет Андрей, разбивая в сковороду яйца.       Прямо как вор, Влад тихо-тихо заходит на кухню. Он готов задохнуться от напряжения, царящего в комнате. Оно сковывает лёгкие, не даёт нормально дышать и разрушает хорошее настроение. Последнее медленно меняется и становится таким же как у родителей, готовых перегрызть друг другу глотки.       — Тогда кто оставил крышку открытой? Барабашка? Или колдун-кабан? — Спрашивает папа Миша с очевидной целью задеть. Нет, на него это совершенно не похоже, по крайней мере, Влад верит в подобное.       Сперва это кажется Владу смешным. Он слабо улыбается и ждёт добродушного хохота от отца. Тот всегда так реагировал на шутки супруга, искренне считал их смешным и гоготал над ними, как ненормальный. Так было даже после многочисленных ссор. Шутки, одинаковое чувство юмора всегда сплочало обидевшихся друг на друга родителей и мирило их, пусть и далеко не сразу.       — А может это твой Суини сделал? Это как раз в его духе — медленно убивать людей, — с явной нервозностью отвечает Андрей.       Его природный запах усиливается, и Владу приходится прикрыть нос. Слишком резко. Это совершенно не похоже на отца: он старается не использовать феромоны и не выплёскивать эмоции через запах.       — Он убивает не медленно, а быстро, — папа Миша громко, с явной злостью, перемешивает чай в кружке.       — Прости, не знал, — Андрей чуть ли не рычит, а его запах только усиливается, заставляя Влада задыхаться.       Он готов выбежать с кухни на улицу, лишь бы не чувствовать отца. Тот не ощущается кем-то родным, тем, кто может защитить. Рядом с отцом Влад в опасности. По крайней мере, так говорит внутренний голос. Он велит бежать прочь, пока Андрей ещё не впал в по-настоящему звериную ярость.       — Ты бы знал больше, если бы хоть немного интересовался моей работой, — в голос папы Миши слышны нотки обиды.       От части Влад понимает его: тяжело что-то делать, когда не получаешь поддержки от кого-то близкого. Влад сам слабо ощущает эту поддержку и опору. Раньше подбадривали бабушка Таня и дедушка Юра, но сейчас они не в состоянии этого сделать. Дедушки Юры уже давно нет, а бабушка Таня живёт у дяди Лёши и вовсю помогает с младшим внуком, Кириллом. Рядом с ним бабушка Таня выглядит по-настоящему живой и счастливой. Влад не смеет рушить её радость своими проблемами, поэтому всегда говорит ей, что у него всё замечательно.       — Прости, что меня не интересует прилизанная версия истории, которая была обсосана всеми по сто тысяч раз. Это даже не полноценное произведение, а какой-то плагиат! — Андрей переворачивает яичницу.       Запах становится невыносимым, и Влад не сдерживается и начинает кашлять. К глазам застилает тонкая пелена горьких слёз. Они вызваны не грустью, а каким-то непонятным страхом перед отцом, нет, перед альфой, пытающимся показать, кто в этом доме является главным.       Воцаряется тишина, и в сторону Влада поворачиваются и Миша, и Андрей. Последний явно теряется, а его запах ослабевает. Это позволяет Владу нормально вдохнуть и усмирить кашель, рвущийся из глотки.       — Папа, это… Это я забыл закрыть сахарницу… — Непонятно зачем говорит Влад, по-прежнему прикрывая нос рукой. — Прости, пожалуйста.       Наверное, Влад говорит всё это из-за тупой надежды на то, что родители перестанут ссориться и, наконец, успокоятся. Тогда выйдет относительно мирно позавтракать и уйти гулять. Плевать, что Влад не горит желанием шастать по улицам целый день. Однако подобное кажется в сто раз лучше, чем пребывание в квартире, когда в ней есть родители. Они не уехали в тур, как должны были, из-за того, что папа Миша захотел больше времени уделить своему Суини Тодду, ведь нужно было скорее его доделать. Андрей не особо поддерживает подобное и упорно продолжает писать сказки про вурдалаков и оторванные головы.       – Всё хорошо, Влад, — Миша подходит к сыну и обнимает того, так крепко-крепко, что дышать становится тяжело.       В действии нет никакого намёка на нежность и искренность. Влад прекрасно понимает — папа Миша просто выделывается перед мужем и показывает, что тот в меньшинстве, что в случае чего сам Влад его не поддержит. Он не говорит родителям, что никого из них не собирается поддерживать и выгораживать. Родителям незачем знать, что они ассоциируются с чем-то отвратительным.       – Тебе сильно плохо? — Вдруг спрашивает папа Миша и берёт сына за щёки, вынуждая посмотреть прямо в глаза.       Влад вспоминает — глаза у него мокрые от слёз, вызванных кашлем. Почему-то сейчас это пугает возможными последствиями. Лицо у папы Миши такое, что становится ясно — ничего хорошего ждать не стоит. С минуты на минуту произойдёт нечто ужасное, что перерастёт в масштабный скандал. Влад не хочет быть его участником, он должен прямо сейчас сбежать подальше от родителей.       – Я… — Влад не успевает договорить: его почти моментально перебивает папа Миша, чей голос звучит безумно.       – Вот видишь, Андрей? Ты довёл нашего сына до приступа своей вонью! — Папа Миша сжимает щёки сына, — Знаешь же прекрасно — на меня ваши альфьи приколы не действуют, и всё равно продолжаешь их применять! Как ты можешь забывать, что в доме есть ещё один омега? Ты хотя бы думал, что будет с нашим сыном, если ты продолжишь давить запахом? Ладно я настолько убит, что ничего не чувствую, но Влад… Ты же мог его до истерики довести!       Андрей рассеянно смотрит на сына, пытающегося выбраться из хватки папы Миши. Тот упорно не отпускает и глядит на мужа в ожидании хоть каких-то слов. В конце концов Владу удаётся отстраниться от родителя и немного отойти. Однако стоит только Владу столкнуться взглядом с отцом, как он, Влад, прячется за своего папу. Действие совершенно необдуманное и спровоцировано инстинктами. Они идут в противовес психологии и отчаянно продолжают твердить, будто от отца может спасти папа. Разум же припоминает, что Андрей может ударить человека любого вторичного пола.       — Я не думал… — Андрей делает шаг вперёд, и Миша щетинится, как дикий зверь, прикрывая собой сына.       Папа Миша непонятно чем руководствуется. Влад не может разобрать, почему сейчас его своеобразно защищают, ведь инстинктов у папы Миши, вроде как, почти нет. Их убили наркотики, а окончательно уничтожили подавляющие сущность таблетки Это сейчас они качественные и безопасные, а в девяностые их можно было преспокойно использовать в качестве яда.       — Ты всегда не думаешь, а просто делаешь! — Миша размахивает руками и почти что срывается на крик, — Да даже не всегда делаешь, а просто игнорируешь! Хватит строить обиженные глазки, тут не ты жертва, а наш сын! Ты чуть не довёл его! Неужели мне придётся объяснять тебе, взрослому лбу, что может произойти с ребёнком, если на него начнёт давить альфа?!       Влад закрывает уши руками. Ему противно слушать ругань родителей, ведь она сейчас вертится вокруг него. Он стал причиной очередного скандала, рискующего обернуться битьём посуды и, возможно, дракой. Влад не хочет видеть всего этого, он не желает быть участником семейной сцены.       — Я не хотел доводить нашего сына. Я просто хотел подействовать на тебя, — Андрей не кричит и говорит спокойным голосом.       Тот звучит намного-намного хуже, чем любой крик. Андрей этим заставляет любого человека чувствовать себя идиотом.       – А нормально поговорить нельзя было? Я человек, а не тупая сука! — папа Миша открыто срывается.       – А что делать, если ты ни черта не слушаешь? — Андрей сжимает кулаки до побеления костяшек.       Дальше Влад не собирается слушать. Он осторожно и тихо покидает кухню, накидывает на плечи лёгкую кофту, висящую в коридоре, обувается и уходит на улицу. Последняя встречает прохладным ветром и смехом детей, играющих на площадке. Влад искренне им завидует: они наверняка не становятся свидетелями драм.       Молодой человек надевает наушники и включает первую попавшуюся песню. Он хочет уйти в то место, где будет ощущаться тепло и спокойствие. На улице подобного никогда не будет: для такого нужен любимый человек рядом, а таковых у Влада мало. Он популярен среди сверстников исключительно из-за фамилии Князев-Горшенёв. Люди, в большинстве своём, интересовались только родителями Влада, а не им самим. Однажды его попросили спеть какую-то песню. Влада тогда оборвали на половине и сказали: «Как у двух офигенных певцов мог родиться человек, которого слушать больно? Влад, больше не пой, пожалуйста!» Эти слова достаточно сильно задели.       Каждый шаг навеивает воспоминания. Родители не хотели, чтобы у Влада были проблемы в общении с другими людьми, но жизнь плевала на их желания. Единственные близкие друзья у Влада есть только в интернете, потому что там люди не знают настоящей фамилии. В социальных сетях нет никого «Владислава Князева-Горшенёва», зато там есть «Владислав Коноплёв». Фамилия придумалась случайно, благодаря одежде, где была нарисована конопля. Владу так полюбился этот узор, что он решил запечатлить его в интернете. В то время подобное казалось гениальным.       На телефон Влада приходит сообщение, его отправителем оказывается Костя Плотников, один из «учителей» театрального кружка. Этот странный альфа сумел стать единственным «реальным» другом Влада. Тот сам удивился тому, как сумел подружиться с фанатом своих родителей. Просто Костя никогда не пытался сблизиться с Андреем и Мишей через их сына и говорил с ним, как с отдельным человеком. Костя – замечательный человек, который даже не намекает на отношения. С ним можно посидеть после репетиции и тихо поговорить о проблемах в школе, послушать о его неудачных попытках помириться со своей девушкой и обменяться советами.       Прочитав пришедшее сообщение, Влад чувствует укол тоски. Конечно, Костя со своей новой девушкой куда-то там уехал и не появится на выходных. Значит, Владу придётся самому себя развлекать. Он готов плакать от понимания того, что остался один с вечно ссорящимися родителями.       Тут Влад резко вспоминает, что он всё же не один. У него есть люди, к которым можно прийти за советом и помощью. Всё это обеспечивают Саша Леонтьев и Саша Щиголев. С ними Влад за прошедший год достаточно сильно сблизился. Этому способствовали долгие разговоры и «побеги» в квартиру Саш от родителей. Саша Леонтьев и Саша Щиголев никогда не возражали визитам Влада и, кажется, были только рады. «Мне нравится, когда ты к нам приходишь... Знаешь, ко мне будто заходит не сын моих друзей, а мой родственник, по которому я очень скучаю. С тобой в квартире не так пусто что ли. Не смей даже думать о том, что ты нам мешаешь!» – сказал как-то Саша Леонтьев во время готовки с Владом. Лицо последнего тогда чуть не треснуло от улыбки. Он почувствовал себя по-настоящему нужным и любимым.       Влад решает пойти в гости к Сашам. С ними не так страшно и спокойно. Саша Щиголев, будучи альфой, остаётся каким-то смирным и не стремится «душить» запахом. Зато он и его супруг чуть ли не душат своей заботой. Влад не может винить их за это. Он прекрасно знает о неудачных попытках Саш завести своего ребёнка. Они так отчаянно к нему готовятся, что даже постороннему человеку становится больно за них. Это же похоже на кошмар – видеть вокруг себя детей, нянчить чужих и не иметь собственных, при этом прикладывая все усилия, чтобы завести ребёнка. Саша Леонтьев и Саша Щиголев сидят на диетах, пьют таблетки и постоянно ходят по врачам, и в итоге ничего, снова отрицательный тест на беременность.       Влад предупреждает Сашу Леонтьева о своём приходе. Саша Леонтьев наверняка будет рад отвлечься и забыть о новом отрицательном тесте. Обоим омегам нужно забыться и погрузиться в непринуждённую атмосферу.

***