В семейном кругу

***

Есть люди уютные, как дом. Обнимаешь их и понимаешь: я дома. Эльчин Сафарли

      Влад пылесосит дом Саш и думает, много-много думает. Мысли, как рой диких пчёл, жалят и причиняют какую-то душевную боль. Вообще, Владу всю неделю плохо, он чувствует вялость, его живот периодически тянет, а голод и жажда будто бы и не покидают тело ни на секунду. По-хорошему об этом нужно рассказать Саше Леонтьеву, но Влад предпочитает просто тихо пить купленные таблетки и не жаловаться. Конечно, он не имеет на подобное никакого права.       Слабость не покидает тело, а Влад всё продолжает водить пылесосом по ковру. Вообще, ни Саша Леонтьев, ни Саша Щиголев не заставляют драить их дом, здесь чисто инициатива Влада. Он хочет хоть как-то отблагодарить этих людей за ту заботу и поддержку, которую они оказывают. Саши имеют полное право выгнать Влада из дома, однако они не только позволяют жить с ними, но и покупают Владу какие-то мелочи. Он не просит, но Саша Леонтьев продолжает задаривать.       В доме Саш Владу одновременно хорошо, невероятно уютно, а ещё жутко неловко. Наверное, потому что Саши — не родственники, и Влад, несмотря на долгие беседы, до сих пор уверен в своей ненужности в этой квартире. В ней Влад фактически живёт в «пустой» комнате. Он называет это помещение так, потому что в нём должен жить человек, которого нет.       Влад резко замирает, когда настаёт очередь пылесосить ту самую «пустую» комнату. Почему-то Владу стыдно там находиться, он чувствует себя так будто занимает чужое место и мешает кому-то. Подобные мысли невероятно глупые: никто до Влада никогда не жил в «пустой» комнате. Она же предназначена для будущего ребёнка Саш. Они заранее беспокоятся о его комфорте, поэтому сразу оборудовали самую уютную спальню, закупили вещи и всякие развивающие игрушки. Влад видит всё это каждую ночь и ощущает, как его сердце болезненно сжимается. Конечно, становится как-то больно, что человека, для которого комната так тщательно готовится, ещё не родился. На самом деле, Влад сильно сомневается, что этот ребёнок появится. Он, Влад, в курсе, что у обоих Саш стоит по-настоящему страшный диагноз — бесплодие.       Спустя несколько минут метаний Влад всё же заходит в «пустую комнату» и принимается пылесосить каждый угол. В голову медленно лезут воспоминания о том, как Саша Леонтьев буквально на днях пришёл в квартиру с пакетом мягких игрушек. Он с нежностью говорил: «Это для нашего с Сашей ребёнка. Мне почему-то кажется, что у нас будет девочка либо гамма, либо альфа. Сам знаешь, что вторичный пол влияет на поведение малышей. Вот я и Саша готовимся к бунтам и демонстрации характера. Тут же нужны и специальные игрушки… Поможешь разложить всё?» Говоря это, Саша Леонтьев выглядел таким счастливым…       Сердце Влада болезненно сжимается. Он понимает — скорее всегда все специальные игрушки никогда не будут использоваться по назначению. Не потому что ребёнок может родиться тихим бетой или робким омегой, а потому что его может не быть. Саша Леонтьев с годами не молодеет, а с возрастом шанс родить тает, стремительно ровняясь к нулю. Тут и здоровый омега не сможет забеременеть, а о человеке с диагнозом «бесплодие» можно и не говорить. Это понятно каждому.       Шум пылесоса заглушается громкой музыкой в наушниках. Как на зло, играет песня, косвенно связанная с детьми. Снова Влад невольно приходит к мысли, что Саша Леонтьев смог бы стать идеальным папой. Для него ребёнок нечто очень важное, сокровенное и желанное. Ни один человек так не налегает на литературу, связанную с психологией детей, как Саша Леонтьев. Он готовится к самым разным исходам событий, периодически ходит на курсы, связанные с детьми, и даже стремится проработать свои детские травмы. «Мой ребёнок не должен страдать из-за того, что я чего-то там боюсь. Тут нужно работать над собой» — объяснял свою позицию Саша Леонтьев, когда Влад прямо спросил о всех книгах и курсах.       Мысли о Саше Леонтьеве плавно перетекают к его супругу, Саше Щиголеву. Того нельзя назвать очень эмоциональным и открытым, но Влад всё равно видит, как трепетно относится этот невзрачный альфа к своему мужу и будущему ребёнку. Саша Щиголев не позволяет тёзке носить тяжёлые вещи, ходит вместе с ним по всем врачам, тоже пьёт таблетки, читает книги о детях. Саша Щиголев не часто говорит о будущем ребёнке, но иногда его прорывает. Обычно это происходит поздно вечером, когда Влад возвращается со всех дополнительных и пьёт на кухне чай. Тогда Саша Щиголев наливает кофе и начинает просто говорить с Владом о разных мелочах. «Я и Саша нашли хорошего врача, работающего с нашей проблемой. Буквально вчера записались на приём. Посмотрим, что там нам скажут. Надеюсь, наш случай не самый ужасный и шанс есть…» — говорил Саша Щиголев, а в его глазах блуждала бесконечная тоска.       Влад твёрдо уверен, нет, он знает, что Саши — прекрасные родители, готовые окружить любовью и поддержкой. Он, Влад, чувствует это на собственной шкуре. С ним обращаются, как с родным ребёнком и Саша Леонтьев порой прямо и называет сыном, правда, потом быстро извиняется и делает вид, словно ничего не говорил. Только Влад слышит всё хорошо и улыбается. Ему невероятно приятно, когда его называют «сыном» не с целью надавить на чужую совесть. Так обычно поступают родители, когда ссорятся друг с другом. Папа Миша и Андрей вспоминают о своём родительстве только в те моменты, когда у них заканчиваются аргументы. Тогда они используют Влада в качестве способа давки на совесть и способа остаться победителем. Именно поэтому Влад фактически перебрался в квартиру Саш, которые если и ссорятся — делают это тихо, за закрытыми дверями и никого не вовлекают в спор.       Мысли о родителях заставляют Влада скривиться, как от поедания кислого лимона. Папы со своими вечными скандалами надоели до жути. Папа Миша истерит из-за того, что не чувствует поддержки своего любимого «TODD», а отец Андрей закатывает глаза на любое упоминание этой оперы. Она ему почему-то не просто не нравится, его от неё воротит и трясёт, Отец Андрей называет её неполноценным произведением и постоянно повторяет, что папе Мише стоило бы подумать своей головой и придумать нечто уникальное. На подобные высказывания папа Миша отвечает тем, что он хотя бы развивается, не топчется на месте, как Андрей со своими сказками.       В сложившейся ситуации Влад никого из родителей не поддерживал. Позиция обоих была одновременно понятной и туманной для Влада. Он не понимает, почему нельзя просто сесть и нормально поговорить друг с другом без ссор и скандалов? Это же возможно! Стоит только посмотреть на Саш, решающих любые разногласия честными и откровенными разговорами. Но нет! Папа Миша и отец Андрей продолжают устраивать дома словесную поножовщину, стараясь втянуть туда своего сына. Когда это происходит, он мечется меж двух огней, не зная, на чью сторону нужно становиться. В подобных ситуациях, вроде как, нужно слушать сердце. Оно же говорит, что оба родителя — глупые дети, не способные нормально решить свои проблемы.       Влад вскрикивает и вздрагивает, когда на его плечо опускается тяжёлая рука. Даже сквозь наушники слышится басистый голос, кричащий: «Тише ты, Малой!». Проходит ещё несколько секунд, и Влад понимает — перед ним стоит Саша Леонтьев, вернувшийся из магазина.       — Влад, ты чего так дрожишь? — Улыбается Саша Леонтьев и поправляет очки. — Никто тебя тут не съест.       Влад неловко пожимает плечами и выключает пылесос. Осознание того, что Саша Леонтьев не станет едко шутить, приятно греет сердце и побуждает мягко улыбаться. Влад готов прямо сейчас обнять Сашу Леонтьева и уткнуться в него, начав вдыхать приятный запах кислых яблок. Раньше аромат был не таким ярким, но многочисленные гормональные таблетки и отказ от приёма подавителей поменяли ситуацию. Запах не ощущается родным, но Влад искренне любит его из-за приятных ассоциаций. Он готов сидеть рядом с Сашей Леонтьевым и просто наслаждаться воспоминаниями, которые приносит аромат кислых зелёных неспелых яблок.       — Я просто не ждал, что ты так рано придёшь, — отмахивается Влад, не желая признаваться в том, что он снова думал о скандалах дома.       Все ссоры родителей медленно, но верно катятся к разводу. По правде говоря, Влад даже не грустит из-за того, что брак родителей может быть расторгнут. Подобный исход событий будет лучшим для всех: родители банально надоели друг другу, они не готовы исправлять ситуацию.       — Да я вроде задержался. — Саша Леонтьев потирает затылок. — Давай убирай пылесос, посидим и чай попьём. Я как раз взял на пробу манго. Столько лет видел, но не решался попробовать, а тут вдруг захотелось. Мне хотелось бы, чтобы ты разделил со мной этот момент.       Влад кивает и принимается убирать пылесос. Только вот дурные мысли всё не покидают голову. Влад думает, что после развода родители точно не станут жить вместе, они наверняка разъедутся по разным районам. Значит, Владу придётся выбирать с кем жить: с папой Мишей или отцом Андреем. К своим ужасу и грусти, молодой человек осознаёт — он не хочет жить ни с кем из родителей.       — Малой. Ты идёшь? Или я могу один начинать? — Бодрый весёлый голос Саши Леонтьева вырывает из омута мыслей.       — Я уже иду! Только руки помою! — Отвечает Влад, которого аж начало мутить от одной только мысли, что придётся каждый день видеть либо папу Мишу, либо отца Андрея. Это же самый настоящий ад.       На кухне Влад из-за всех сил старается вести себя так, словно его ничего не гложет, словно мыслей о разводе родителей не было и в помине, словно скандалы папы Миши и отца Андрея ничего не значат.       — Влад, что случилось? — Спрашивает Саша Леонтьев, серьёзно глядя на Влада. — Ты хочешь об этом поговорить?       — Саш, это опять из-за моих родителей… Они опять цапаются то из-за этой оперы, то из-за меня. Постоянно говорят, что любят меня, называют самым дорогим, а при этом игнорируют, когда я прошу помощи. Я им нужен исключительно в качестве способа манипулировать, — тяжело вздыхает Влад. — Но стоит мне только попросить совета по поступлению, как они сразу забывают, что я их сын.       От каждого слова сердце Влада болезненно сжимается. Проговаривания своих переживаний вслух вызывает тупую жалость к самому себе и отвращение к родителям. Они же наверняка посмеялись бы над проблемами сына, если бы услышали их. Ладно, папы бы не посмеялись, а просто проигнорировали.       — А что там с твоим поступлением? — Говорит Саша Леонтьев, которому явно небезразличны переживания Влада.       Последний теряется и мнёт рукава кофты. Он и хочет всё-всё рассказать, и не желает грузить Сашу Леонтьева своими переживаниями. Однако тот смотрит так, что не рассказать ему невозможно. На самом деле, Влад благодарен этому омеге за то, что тот не стал защищать родителей и не предпринял попыток убедить самого Влада в том, что он чего-то там не понимает.       Уже через минуту Влад подробно рассказывает о своих переживаниях и не скрывает буквально ничего. Он фактически открывает свою душу человеку, которому по идеи должно быть глубоко плевать на поступление в университет чужого ребёнка. Однако Саша Леонтьев внимательно слушает, даёт возможность выговориться и почувствовать себя лучше. За весь монолог Влада ни разу не перебили, не посмеялись над ним и не перевели тему на себя. Саша Леонтьев только смотрит и жуёт манго.       — Как-то вот так у меня получается, — наконец, подытоживает Влад и отпивает немного чая из кружки.       — Влад, с чего ты взял, что не сможешь стать востребованным актёром? — Спрашивает Саша Леонтьев.       В ответ он слышит долгую речь о том, что актёров много, что сам Влад среди них затеряется, что легче сдаться.       — У тебя всё получится, ты же Влад Коноплёв! — Добродушно улыбается Саша Леонтьев, знающий о выдуманной фамилии Влада. — Ты и ЕГЭ идеально сдашь, и поступить сможешь, потому что ты никогда не сдаёшься и идёшь до конца. А вот что тебе даст профессия юриста? Сама профессия хорошая, я не спорю, но ты же ей не горишь. Для тебя учёба адом станет, а вот театр… Знаешь, а ты ведь светишься, когда играешь роли в своём кружке. Разве тебе не хочется связать с этим свою жизнь?       — Хочется, но вдруг я останусь в будущем без работы… — Тяжело вздыхает Влад, обнимая себя за плечи.       — Влад, мы живём в двадцать первом веке. Ну не найдёшь ты работу в театре, значит, начнёшь снимать видео и выкладывать их в интернет. Так, может, и получится что-нибудь, — Саша Леонтьев осторожно кладёт руку на плечо собеседника. — Прекрати так принижать свои умения. Ты всё сможешь. Если совсем плохо будет — я и Саша хорошенько тряхнём связями и получишь ты прекрасную работу.       — Я не хочу быть обузой для вас… Вы и так много делаете для меня, — поджимает губы Влад, положив руку на живот.       Последний неприятно тянет и требует большого количества еды. Однако Влад понимает — нельзя переедать.       — Мы можем сделать для тебя ещё больше, малой, — Саша Леонтьев взъерошивает волосы неловко улыбающегося Влада.

***

Всякое предательство — это духовная смерть. Юрий Бондарев. Горячий снег

      Влад сидит с Костей и слушает того. Сейчас в помещении никого нет: до занятий ещё полчаса. Просто Влад и Костя решили немного порепетировать вместе, чтобы дальше было легче.       Настроение Влада никакое. Перед тем, как начать заниматься он получил сообщение от папы Миши: «Передай своему отцу, что я задержусь на репетиции». Эта фраза означала, что родители снова поцапались. Влад вновь невольно стал участником скандала. Вообще, у любых родителей, находящихся на грани развода, есть важное правило — не втягивать в бесконечные разборки детей. Однако сами родители из раза в раз нарушают «правило» и пытаются перетянуть детей на свою сторону.       Неожиданно для себя Влад замирает на месте. Его тело сковывает острая боль в животе. Она будто бы разрывает органы изнутри, заставляя мучиться. Отчаянный крик застывает в горле Влада. Он только и может, что открывать и закрывать рот, стараясь не разреветься прямо на сцене.       — Костя, стой! — с огромным трудом выдавливает из себя Влад и падает на пол, схватившись за живот.       Костя тут же подбегает к Владу и принимается заваливать того вопросами. Однако Влад не может говорить. Да ему дышать невыносимо тяжело! Каждое движение сковывается адской болью. Она то отпускает, то накатывает с двойной силой. Из-за этого на глазах Влада наворачиваются слёзы. Ему становится ещё хуже, когда запахи резко, словно молот, бьют по носу. Сейчас Влад ощущает аромат буквально каждой вещи и человека, когда-либо находившегося в этом помещении. Хочется избавиться от этого ужаса. Влад готов сломать себе нос, лишь бы снова вернуться в состояние, когда ничего не чувствуешь и не корчишься от боли.       — Влад, твоего папу! — Кричит Костя и садит Влада на пол, придерживая одной рукой. — Что творится?!       Влад смотрит на своего друга туманным взглядом и думает, что запах орехового масла просто прекрасен. Именно им обладает Костя, к которому так сильно хочется прижаться. Что-то внутри упорно утверждает, будто Костя может спасти от всей адской боли и вернуть в чувства.       — Влад… — Костя резко замолкает и начинает шумно нюхать. — Твоего папу! Какого чёрта ты пришёл сюда в таком состоянии?! Ты дома должен сидеть, а не со мной по сцене скакать! Влад!       Только вот Влад совершенно не понимает, что происходит, почему Костя кричит и возмущается.       — Я не понимаю, — громко скулит Влад и утыкается в плечо обеспокоенного Кости. — Мне просто больно, мне очень больно…       Сейчас Владу хочется прижаться не только к тёплому Косте, но и к родителям, дедушке и бабушке. В данную секунду весь мир кажется опасным и болезненным, а семья — укрытием от всего. Влад начинает вслух бормотать свои желания, периодически скуля от невыносимой боли. Между ног влажно, Влад чувствует, как его штаны насквозь промокли. Он с трудом смотрит вниз и видит большое кровавое пятно. Тогда не удаётся сдержать испуганного крика, полного паники.       — Костя, что происходит?! — Влад хватает друга за ворот кофты и открыто плачет от боли и растерянности.       Сам Костя выглядит не менее испуганным. Он молчит и просто хлопает глазами, наблюдая за чужой истерикой.       — Костя! — Уже открыто воет Влад и громко-громко всхлипывает, понимая, что, походу, умирает.       — Влад…у… у тебя, походу, течка началась, — нервно и истерично улыбается Костя, прикрывая нос рукой.       Влад с трудом проглатывает слюни. Он знает о течках мало, потому что тема всегда считалась отвратительной. Никто из семьи толком не объяснял, что происходит в этот период. Лишь однажды Саша Леонтьев повёл за руку делать эдакие «запасы» на время течки. На этом всё.       — Что… что мне делать… мне больно, мне очень больно… я хочу домой. Пожалуйста, домой… — Влад не может нормально сформулировать мысли и просто несёт бессвязный бред. — Костя…       — Дай мне свой телефон, — более-менее уверенно говорит Костя и, не дождавшись ответа, вынимает телефон из кармана Влада и начинает что-то судорожно искать там, тихо матерясь под нос.       Слова Кости мало волнуют Влада. Он просто жмётся к источнику приятного лёгкого запаха, такого хорошего, в отличие от других, что царят в помещении. Они причиняют невыносимую боль и заставляют беспомощно плакать. Раньше Влад никогда не ощущал запахи настолько ярко и остро. Он предпочёл бы, чтобы этот аспект никогда не менялся. Однако жизни плевать на его желания.       Голос Кости слышится, как через огромную толщу воды. Однако Владу удаётся понять, что Костя кому-то пытается дозвониться, что у него ничего не получается, что он сильно-сильно паникует.       — Влад! Влад! — Кричит Костя и трясёт дрожащего омегу за плечи. — Влад, твои родители не берут трубку!       Последняя фраза различается особенно чётко. В любое другое время Влад не повёл бы бровью на подобное заявление. Но сейчас он разревелся пуще прежнего. Вот так позорно и глупо. Родители не берут трубку, они не берут трубку, когда так сильно нужны, когда их сыну впервые понадобилась настоящая помощь от них. Наверняка оба не заняты и просто не хотят говорить. Они поругались друг с другом, а в итоге страдает Влад, опять он втянут в бесконечные перепалки.       — Кому мне звонить, Влад?! — Судя по голосу Кости, тот сам чуть ли не плачет от свалившегося стресса.       Влад некоторое время скулит, плачет, но ему удаётся взять себя в руки и выдавить лишь два слова:       — Саше Леонтьеву.

***