В семейном кругу

***

Родной — тот, чья боль тебе больнее собственной. М. Цветаева

      За три дня пребывания в доме родителей Влад успевает морально постареть на лет двадцать, если не больше. Постоянные крики папы Миши и нравоучения отца Андрея не оставляют за собой ничего хорошего. Влад просто сильнее возненавидел обоих родителей. Они вдвоём отказывались слушать Влада, продолжая обзывать того неблагодарной сволочью, которую «так не воспитывали». Владу не удавалось втолковать в головы пап то, что они, вообще-то, никак не воспитывали.       Вернуться, нет, сбежать к Сашам в квартиру Владу удаётся только на четвёртый день. Хотелось бы, конечно, прийти сразу после завершения течки Саши Леонтьева, но ему и Саше Щиголеву нужен был день, чтобы набраться сил и привести себя в порядок. Было бы банально невежливо и отвратительно прийти к супружеской паре прямо после окончания течки, когда оба толком не соображают и пытаются осознать, что вокруг них происходит и зачем.       На Влада обрушиваются не только проблемы родителей, но и пробник по литературе. Весь экзамен прошёл будто в тумане. Влад сам не понял, что там написал, пусть и готовился так отчаянно и долго.       Сейчас Влад медленно плетётся к квартире Леонтьевых - Щиголевых и думает о поведении родителей. Так, папа Миша слишком импульсивный и эмоциональный, ещё более, чем обычно. Владу кажется, будто его родитель снова вернулся к игле. Подобное маловероятно, учитывая, что у папы Миши есть проект, которым он безумно гордится и дышит. Однако Влад всё равно не может не приписывать папе Мише возобновившиеся отношения с наркотиками. В конце концов, папа Миша много раз срывался и возвращался в притон, где покупал героин или что-то вроде того.       Вообще, Влад не так уж и много знает о зависимости папы Миши. Тот не любит рассказывать о таком, отец всегда читает нотацию о том, какие наркотики ужасные, бабушка Таня грустно молчит, а покойный дедушка Юра просто говорил: «Наркотики – зло, Влад, они чуть не убили твоего папу. Мы его чудом смогли привести в чувства, а ты и вовсе заставил завязать. Но я вижу, как ему тяжело жить и постоянно держать себя в руках. У твоего папы не жизнь, а вечная борьба с самим собой.»       Мысли постепенно приходят к воспоминаниям о родителях одноклассников. «Взрослые» постоянно шушукаются между собой, когда дело касается Влада. Одни его жалеют и причитают: «Бедный ребёнок!». Вторые просто пренебрежительно смотрят и просят детей «не общаться с отпрыском наркомана». Третьим банально всё равно, но и они не блещут дружелюбием.       Влад садится на скамейку и тяжело вздыхает. О папиной зависимости он точно знает одно – папа Миша употреблял на тот момент, когда забеременел. Это всё же отразилось на самом Владе: он родился недоношенным, на восьмом месяце, и первые недели жизни очень тяжело болел. Несмотря на возраст Влада, папина зависимость продолжает сказываться. Так, Влад имеет слабый запах, который до первой течки был просто невыносимым и состоял из смеси мокрых грибов и недозрелых абрикосов. Да даже сейчас, когда аромат устаканился, он не блещет яркостью. Его можно учуять только при том условии, что человек напряжёт все свои силы и принюхается.       Молодой человек нервно теребит рукава кофты. Он узнал слишком много за три дня пребывания в квартире родителей. Те ссорились громко - громко и постоянно припоминали друг другу «грехи». Слушать это было невыносимо больно, а всякое уважение по отношению к этим людям всё сильнее и сильнее таяло. Влад даже услышал, что его зачатие стало чистой воды случайностью. Информация стала известной в тот момент, когда папа Миша начал обвинять мужа в том, что он не дал подавители, а просто переспал. Тогда отец Андрей принялся припоминать папе Мише его поведение. Перепалка продолжалась долго и каждая новая реплика вызывала желание рыдать.       Влада трясёт от осознания того, что вся его жизнь — глупая случайность. Да, было глупо ожидать каких-то планов на ребёнка от таких людей, как Андрей Князев и Михаил Горшенёв. Влад и не думал, что к его появлению тщательно готовились. Только одно дело — думать, а совершенно другое — слышать. Это больно и мерзко. Становится тошно не только от безответственных родителей, но и от самого себя.       На улице дует ветер, а Владу хочется просто плакать от понимания того, что жизнь родителей была бы намного лучше, если бы он не рождался. Воображение рисует счастливую семейную жизнь папы Миши и отца Андрея, занимающихся музыкой. У них нет никаких поводов спорить, ничто не вынуждает отказаться от их веселья. Всё у папы Миши и отца Андрея было бы хорошо, если бы Влад умер ещё во младенчестве или просто исчез. Это Влад виноват в их несчастье.       «Да лучше бы я не рожал! Хватит говорить так, будто я проколол презерватив! Сам знаешь, что я никогда не хотел детей!» – в голове проносится срывающийся на крик голос папы Миши. Тогда он вряд ли думал, что говорит, или же делал всё осмысленно, чтобы Владу стало больно. С этим папа Миша точно справился: его сыну так невыносимо плохо, что он готов броситься под грузовик. Смерть будет в миллион раз лучше, чем «случайная» жизнь, отравляющая чужие.       «Я не просил меня рожать, я не просил!» – думает Влад и сжимает кулаки в беспомощном отчаянии. Он не может плакать и кричать: всё будто бы застыло. Теперь молодому человеку остаётся только прокручивать в голове слова родителей, их взгляды и ненавидеть как себя, так и всю семью.       Отец Андрей непонятный, Влад так и не смог нормально разобраться в его мотивах за три дня. Кто там из фанатов «Короля и Шута» говорил, что Михаил Горшенёв – сложная, многогранная личность, которую никто никогда не сможет понять, а Андрей Князев – прост, как две копейки, всё у него на лице читается? Влад не знает имени того человека, но с уверенностью может обозвать его самым большим идиотом в мире. Андрей Князев только выглядит простым, он позволяет окружающим так о себе думать и пользуется этим. На деле же Андрей Князев – не простой альфа, пьющий пиво литрами и из интересов имеющий только футбол. Нет, Андрей Князев чертовски непонятный. Он говорит вроде разумные и простые вещи, но они слишком запутанны и прикрыты налётом тайны, разгадка которой известна лишь самому Андрею.       На самом деле, Влад хочет быть таким же «непонятным», как отец. Тот легко может расположить к себе людей, но при этом он никогда никого не подпустит к себе слишком близко. Исключением из правила, к сожалению или к счастью, стал папа Миша, а Владу не удалось. Он внешне невероятно похож на отца, однако даже это не смогло вызвать у того симпатию. Владу кажется, будто отец Андрей просто позволяет находиться рядом с ним, но не более того.       Где-то в паблике ВК кто-то из фанатов «Короля и Шута» под семейной фотографией с Мишей, Андреем и Владом написал, что тому невероятно повезло иметь таких замечательных родителей. Этот человек чуть ли не полотно накатал о том, какие из этих мужчин вышли замечательные папы, что на месте Влада мечтает оказаться каждый человек. Влад не против, он готов поменяться местами буквально с кем угодно. Всё, чёрт подери, всё будет лучше, чем жизнь бок о бок с омегой наркоманом и альфой с синдромом спасателя и манией к жизни в выдуманном мире.       Все фанаты пишут, что лидеры «Короля и Шута» – самые замечательные папы, однако никто не хочет снимать розовые очки и смотреть на ситуацию трезво. Ни один из подписчиков «официального сообщества группы Король и Шут» не думает головой и не знает, каково жить с людьми, для которых ты будешь вечной помехой для творчества. Эти «замечательные папы» не придут на твой утренник в детском садике, потому что у них самих концерт. Они не примут участие в школьных соревнованиях «Родители и я — здоровая семья»: у них будет назначено в этот день интервью. Вообще, никакой речи о «здоровой семье» с этими людьми не могло и быть. Возможно, вместе они составляют прекрасный союз, но в дуэте никогда не будет места для кого - то третьего.       В интернете люди пишут про то, что стало «как-то мало фотографий самой известной рок-семьи». И никто ведь не скажет правду, не напишет в официальном сообществе: «Андрей Князев и Михаил Горшенёв постоянно ссорятся, потому что чертовски сильно надоели друг другу. Они хотят развиваться в разных направлениях, но не могут, потому что по-прежнему зависят от мнения друг друга. Михаилу Горшенёву важно, чтобы его действия постоянно хвалил муж, а Андрей Князев не решается работать в одиночку, потому что слишком привык следить за своим супругом. Сейчас «самая известная рокерская семья» находится на грани развода, от него спасает только то, что лидеры «Короля и Шута» зависимы друг от друга. А их общий сын ни черта не понимает и уже мысленно находится одной ногой в психиатрической лечебнице». Влад бы с удовольствием написал нечто такое, если бы мог, но возможности нет.       Он встаёт и продолжает идти в квартиру Саш, думая, во всех ли «рокерских семьях» творится такой ужас, скрытый от глаз фанатов. На самом деле, Влад мало знает о других рок-группах. Более-менее известны только «Би-2», но сейчас они ни к месту: у лидеров нет детей. Наверное, это правильно и хорошо, что хотя бы кто-то не плодится и понимает, что к ребёнку не готов. Вот бы у папы Миши и отца Андрея имелись такие же знания в тот день, когда они переспали без резинки.       До квартиры Саш остаётся совсем ничего. Влад невольно задумывается о своих детях. Нет, у него их не имеется, Влад даже за руку ни с кем не держался. Сейчас он просто пытается понять, будет ли готов к ребёнку когда-нибудь и захочет ли брать на себя такую ношу. С одной стороны, общество чуть ли не со всех утюгов кричит о том, как замечательны младенцы. Отчасти Влад согласен с этим. В конце концов, можно передать кому-то весь свой жизненный опыт и воспитать хорошего человека. Однако есть множество «против». Так, придётся брать огромную ответственность за чужую жизнь, нужно будет во многом забить на самого себя и сосредоточить внимание на ребёнке. Тот займёт слишком много времени и отнимет чересчур много сил. Влад совершенно не готов к подобному. Он не может представить себе, как откажется от того же театра, чтобы постоянно быть рядом с ребёнком, даже если тот окажется желанным.       В окружении Влада есть люди готовые бросить дело всей жизни ради благополучия ребёнка: супруги Щиголевы - Леонтьевы. Они в полной мере осознают – дети не являются игрушками, о чём постоянно говорят Владу. Тот не очень любит слушать рассказы о «спиногрызах», но терпит их, потому что они исходят от Саши Леонтьева. Он так много сделал и продолжает делать для Влада, что тот банально не имеет права не слушать болтовню о детях. Во многом она полезна: Влад узнаёт новое об организмах омег. Например, он полностью просвещён в том, какие подавители нормально влияют на организм омеги. Сперва слушать подобное было неловко, но Саша Леонтьев сказал: «Влад, ты должен знать это, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. В жизни бывает всякое, ты должен быть готов ко всему».       Квартира Саш встречает смесью запахов: елового и яблочного. Странное сочетание, но Влад сумел привыкнуть к нему за прошедшие два года. Теперь молодой человек не представляет жизни и семейного уюта без «яблок, растущих в сосновом лесу» (именно так Влад описывает квартиру Саш).       – Влад, ты уже пришёл? – На кухне слышится бодрый и жутко довольный голос Саши Щиголева.       – Да, спасибо, что разрешили, – Влад разувается и снимает кофту, после чего проходит на кухню.       Там Саша Щиголев что-то готовит. Его сосновый запах мешается с ароматами еды, от чего Влад невольно улыбается. Он ощущает себя дома, в полной безопасности. Да, формально он в гостях, но что-то внутри довольно мурлычет, словно кошка, от понимания того, что Саша Щиголев не гонит прочь и дарит своеобразную защиту. Да, он не самый сильный альфа, но он всё равно ощущается эдакой стеной. За которой можно спрятаться от всех проблем и получить поддержку тогда, когда это необходимо. Саша Щиголев выглядит хрупким и больше походит на «серую» бету. Да только он готов порвать за свою семью, всегда ставит её на первое место и никогда не убегает от реальности в выдуманный мир, будучи на сто процентов готовым взять всю ответственность на себя. Саша Щиголев в понимании Влада – идеальный альфа.       – Брось так говорить, ты уже здесь как родной, малой, – смеётся Саша Щиголев и подносит к губам Влада ложку с супом. – Попробуй. Мне кажется, что соли маловато, но я язык обжёг... Короче, попробуй.       Влад послушно проглатывает суп. Тот оказывается идеальным и чем-то напоминает тот, что готовила бабушка Таня, когда дедушка Юра был жив. Вообще, для Влада именно блюда любой бабушки – эталон того, как должна готовиться еда. Родительская стряпня в свою очередь вызывает только отвращение. Папа Миша и отец Андрей готовили не так, чтобы было вкусно, а так, чтобы было съедобно. Хорошо у них получалось только покупать ненавистный Владу молочный шоколад. За прошедшие три дня плиток стало раз в пять больше. Зато извинений так и не прозвучало.       – Это очень вкусно, ничего лишнего, ты молодец, – улыбается Влад и довольно облизывает губы.       Он прикрывает глаза и чувствует, как те болят от слёз, как на лице прибавились морщины, как усталость распространяется по всему телу. Влад ощущает себя глубоким стариком в свои семнадцать. Нет, физически ему по-прежнему семнадцать, а вот морально – уже много лет.       – Льстец, – усмехается Поручик и мешает суп, – Ты перенял медовые речи у моего мужа... Вы вместе прямо-таки самый ласковый и льстивый дуэт. Вот не могу с вас, что же вы делаете со мной?       Слова, вроде как, должны глубоко обидеть, однако Влад не ощущает ничего подобного. Он понимает – Саша Щиголев не ругается, а просто своеобразно выражает привязанность и любовь. – Мучаем мы тебя, – наигранно писклявым голосом отвечает Влад и садится на стул, потому что ноги совсем не держат от усталости.       – Не кричи так, пожалуйста, Саша спит, не хочу его будить, – просит, а не требует Саша Щиголев.       Влад кивает и в ответ его волосы ласково взъерошивают. Саша Щиголев не может знать, что Влад такой ласковый не из-за стремления быть похожим на Сашу Леонтьева, а потому что ему банально не хватает нежностей от родителей. Они должны гладить по голове, обнимать и хоть как-то показывать действиями, что любят, а не только дарить ненавистный шоколад и ждать хорошей реакции.       – Саш, а можно попросить тебя? – Вдруг говорит Влад, понимая, что убегать от реальности больше нельзя.       Он – не отец Андрей, и готов прямо сейчас уладить все неприятности, которые в скором времени могут возникнуть.       – Конечно, говори давай, малой, – Саша Щиголев шинкует морковку и тихо что-то напевает себе под нос.       – Можно, пожалуйста, я у вас поживу, когда родители разведутся? Мне хотя бы до поступления перекантоваться где-то, а там я выбью себе место в общежитии и больше не буду мешаться под ногами. Очень прошу вас, Саш... Я не вынесу никого из родителей. Они уже пытаются выяснить, кого я больше люблю... А я ни с кем из них не хочу оставаться после развода... – Влад говорит быстро-быстро и только на секунду замолкает, чтобы набрать в лёгкие кислород. – Я как представлю, что буду выбирать кого-то из них, так мне сразу плохо становится... И прости, что снова лезу в вашу семью, но мне больше некуда пойти... У меня только ты и Саша...       Влад не успевает договорить, как чувствует на себе объятия Саши Щиголева. Тот никогда не отличался особой тактильностью, поэтому его объятия чувствуются чем-то непривычным. Однако Влад не может назвать их противными, наоборот, он доверчиво жмётся к Саше Щиголеву и позволяет себе тихо шмыгнуть носом. Влад устал, и объятия кого-то сильного просто позволяют окунуться в безопасность и спокойствие. Последние напрочь забылись в квартире родителей.       – Влад, не говори так, словно ты нам никто, – начинает серьёзно говорить Саша Щиголев. – Ты нам... ты нам, как родной сын! Вот честное слово... Я и Саша столько лет пытаемся завести своего ребёнка, а в итоге ничего... Знаешь, мы бы совсем опустили руки, если бы не ты. Вот смотрю на тебя и чувствую такое тепло. Благодаря тебе я знаю, что мы с Сашей готовы быть родителями. Влад, мы тебе всегда рады в этом доме, ты полноправный член нашей семьи. Плевать, что ты не мой родной сын, я всё равно буду стоять за тебя горой и задушу любого, кто попробует тебя обидеть.       Влад крепко обнимает Сашу Щиголева и просто плачет... Слёз, как таковых, нет, но что-то всё же течёт по щекам, оставляя влажные следы. За подобное отец Андрей обязательно бы осудил, но сейчас рядом не он, а Саша Щиголев. Тот считает, что плакать нормально, что каждый человек имеет на это право.       – Ты можешь жить тут хоть до тридцати, мы только рады будем, – Саша Щиголев целует Влада в макушку.       Сердце того сжимается. Как бы Влад хотел, чтобы таким идеальным альфой был и его отец тоже...

***

От голода и усталости он чувствовал тошноту вместе с ощущением дрожи и слабости в ногах. Куприн А. И. "Поединок"

      Влад оказывается в больнице через неделю. Нет, он не пытался вскрыть вены или ещё как-то наложить на себя руки. Никто на него не нападал и не избивал, и конечности он не ломал. Дело было в нервном срыве. Психика и ментальное здоровье Влада банально не выдержали и просто «подорвались».       Он кутается в одеяло и смотрит в стену. Дышать тяжело, тело дрожит, а в голове творится сплошная неразбериха. Мысли мешаются между собой, образуя густую, отвратительную кашу, которую не получается расхлебать. По правде говоря, Влад даже не старается «съесть» всё это. Он слишком устал думать, разгребать проблемы, да и просто жить. Последнее особенно невыносимо.       Влад слышит, как за стенкой ругаются родители и Саши. Он не горит желанием вникать в их разговор. Сейчас просто больно от того, что родные папы снова начали скандал даже в тот момент, когда их сын лежит в больнице с убитым моральным здоровьем и изрезанной левой рукой.       Тело не чувствует ни холода, ни жары. Кажется, молодому человеку удалось впасть в то самое «полное безразличие», о котором так много пишут в интернете. Возможно, это не оно вовсе. Влад не знает точно и просто размышляет над этим, чтобы не возвращаться к суровой реальности. Тут он невероятно схож со своим отцом. Только тот уходит в мир сказок, а Влад погружается во «вселенную» воспоминаний.       Всё лучше, чем осознавать причину, ставшую толчком к сильнейшей истерике, в ходе которой Влад ударил окно и сломал его, вонзив себе в руку осколки. Действие было импульсивным, оно ни черта не обдумывалось. Просто тогда Влад понял, что больше не может и сорвался.       Папа Миша снова повышает голос, а Влад почему-то вспоминает причину, ставшей последней каплей. Ей оказались баллы, набранные за чёртов пробник. Влад готовился к нему, как ненормальный, а в итоге с трудом набрал тридцать пять балов. Тридцать пять, всего лишь тридцать пять балов... Сперва прямо в классе, при всех, ругала учительница, а в конце она бросила: «Да что, вообще, можно было ожидать от ребёнка наркоманов? Чудо, что ты хотя бы ходишь». На перемене Влада так накрыло, что он просто ударил окно, представив на его месте родителей.       Те врываются в палату, но Влад никак не реагирует. Он лишь смотрит в их сторону и видит, как они невольно жмутся к друг к другу... Помирились, значит. Или это их помирили Саши? Скорее всего второй вариант и является реальным. Наверняка Саша Щиголев включил режим «умного взрослого» и сказал что-то такое, от чего и папе Мише, и отцу Андрею стало совестно.       Папы засыпают расспросами, а Влад ни на что не отвечает. Неужели ему нужно было пострадать, чтобы два здоровых лба помирились и прекратили устраивать тупые сцены? Они были бессмысленными: развода всё равно не последовало бы, потому что эти двое боятся остаться одни, ведь никому, кроме друг друга, они не нужны. Но разве ради примирения нужно было мучить своего единственного сына?       Влад говорит только с Сашами и просит у них прощения. А после крепко-крепко обнимает, продолжая игнорировать родителей. Те впервые открыто не возмущаются и только рассеянно смотрят. В их взгляде видны вина и тоска, однако Владу всё равно. Он не желает видеть этих людей.

***