Зимние каникулы с Максом

Подушек и пледов в коттедже оказалось предостаточно, но пацаны этим не ограничились, притащили из лофта одеяла и разложили их на полу. — А вообще, — сказал Макс, протягивая к огню руки, — это мне напоминает далёкое детство. — О, щас будет про то, как они при царе пиздовали в школу пешком по семь километров, а на обратном пути ещё два ведра воды приносили и коров доили, — закатил глаза Мишка. — Не-не-не, Мишань, в школу мы ходили мимо криминальных трупов и нариков, — поправил его Макс. — Но я не про то. Я вообще про всю эту ситуёвину с огнём. Я рассказывал, как мы с Андрюхой сарай спалили? — Это в котором какой-то старый хуй самогонку прятал? — переспросил Мишка. — Не, это другой, — жизнерадостно сказал Макс. — Старый хуй — это дядя Валера, которому, кстати, вообще-то слегка за тридцать было, типа как мне… — Ну, а я как сказал? Старый хуй, — пожал плечами Мишка. — Это невежливо, — заметил Женька. — Во! Хоть кто-то меня защищает, — обрадовался Макс. — Надо говорить «пожилой», — договорил Женька. — Старые люди не любят, когда их называют старыми. — Ладно, пожилой хуй, чё, — согласился Мишка. Юрка философски молчал, подбрасывая в огонь мелкие щепки и куски коры. — Короче, про пожилого хуя дядю Валеру — это другая история, — терпеливо сказал Макс. — Там нехуёво так полыхнуло, спиртяга же! Думали, весь посёлок по пизде пойдёт. А я вам про то, как мы с Андрюхой… Его прервала нетерпеливая трель айфона. — На самом интересном месте! — расстроенно воскликнул Женька. — Потом дорасскажу, — пообещал Макс. — Да, Сень, чё? Сенькин голос звучал как-то очень невнятно, будто из-под такого же толстого одеяла, в которое кутался сам Макс: — Слушай, Максик, мы тут уже подъезжаем к своротке с шоссе… Чё там, база хоть стоит? — Стоит, — уверенно сказал Макс. — Мы вон уже заселились, огонь растопили… — Мы! — фыркнул Мишка, и Макс угрожающе потянулся, чтобы дать ему щелбан. Мишка, разумеется, увернулся, и Макс продолжал: — Вы там давайте шустрее, ага? Мы как раз какао варить собираемся. Чё там Яровые? — Ничё, довольные сидят, — отозвался Сенька. — Конечно, сдристнули на море вместо школы, чё бы им не веселиться, — с завистью сказал Макс. — Передай им там, что море поблекнет рядом с нашей охуенной лыжной поездкой, ага? — Всенепременно, — пообещал Сенька. — Как там собаки? — влез Женька, и Сенька услышал, с готовностью ответил: — Всё хорошо. Выгуляны, накормлены, довольны. — Всё пучком, — повторил Макс и уже собрался включить громкую связь, чтобы сэкономить время, но Сенька спросил: — Дорога точно не перекрыта? — Да точно, точно, Сень. Нормально доехали, на парковке никого, красота. Снежок вон падает. — Макс выглянул в окно, полюбовался снежными завихрениями на фоне серого неба. — Ничё, завтра всё уляжется, ваще охуенно будет, гарантирую. — Про свет им скажи, — прошипел Мишка. — Цыц, Мишань. Сеня, ты это, короче, потихоньку там… — Макс глянул на Юрку и осёкся. Наверное, просить Сеньку не укатиться в пизду по скользкой дороге будет лишним. — Нужный поворот не пропусти, ага? — Мы уже свернули, — успокоил его Сенька. — Только тут чё-то вообще как-то. — Что там? — обеспокоенно спросил Женька. Мишка с Юркой молчали, но слушали напряжённо, тронь их — зазвенят, так в струнку вытянулись. — Сень, не тяни кота за яйца. Чё такое? — спросил Макс. — Да чё-то дорога вся какая-то… Неезженая, — с сомнением сказал Сенька. На заднем плане встревоженно загундосили Яровые. — Да езженая она, я же вон недавно ездил, — сказал Макс. — Чё ты, ну? Просто снегом заметает. Ты давай поаккуратнее, а то придётся вас из сугроба выкапывать, если увязнете. — У вас там огни какие-нибудь есть? — осторожно спросил Сенька. — В смысле? — Ну, вдоль трасс и вообще. — А, не, день же, — жизнерадостно отмахнулся Макс. Он снова выглянул в окно и попытался вспомнить, должны ли фонари гореть в дневное время. — Да? Ну, ладно тогда, — откликнулся Сенька. — Может, мы и не заблудились.