Случайный апофеоз

Изящные малиновые шпильки безжалостно откинуты на пол. Красные кружева нижнего белья валялись на кофейном столике рядом с телефоном, будто ненужная тряпка. Рыжие, с лёгким розоватым отливом, локоны рассыпались по поверхности дивана. Коё сама виновата. Нечего было «тестировать» своё новое бельё перед Йосано. Ладонь скользнула вдоль утончённой талии, впиваясь подушечками в нежную кожу. Озаки немного выгнулась от такого прикосновения, тихо выдыхая и послушно раздвигая ноги в стороны, давая цели соблазнения заполнить собой пространство между ними. — Ты специально это сделала? — губы Акико прошлись по её шее и провели влажную дорожку кончиком языка, вызывая тем самым волну предвкушающих мурашек. — Не... Мх... — Коё прикрыла ресницы, запуская тонкие пальчики в тёмные шелковистые волосы своей девушки. — Не понимаю о чём ты, дорогая. Ухмылка Озаки лучше ничуть не делала. Одного вида гладких бёдер и груди в кружевах хватило, чтобы Йосано повалила её прямо на диван. Она, не дослушав толком ответа, впилась в губы, размазывая липкий блеск, и слизала вишнёвый вкус, цепляя зубами. Рука Коё прошлась под чёрную футболку, проводя по лёгкому прессу. Акико всегда имела хорошую форму. Чего стоили одни тренировки по волейболу в школьные годы и периодические пробежки по сей день. «Медики должны следить за своим здоровьем!». Горло Коё дёрнулось, когда губы Йосано захватили кожу на нём, мягко посасывая, оставляя краснеть багряный след. Вторая спустилась ниже, с упоением обводя языком затвердевший, розоватый сосок. Потом обхватила его тёплым ртом, нежно царапая белыми зубами. Озаки негромко простонала, выгибаясь больше, навстречу возлюбленной. От напряжения и возбуждения тело начинало гореть, требуя больше ласк. — Ты ведь не против, если сегодня я буду вести? — шепнула Акико, неторопливо прижимаясь губами к ложбинке между грудей. — Нет. Конечно нет. — Коё одобрительно улыбнулась, медленно массажируя кожу головы Йосано круговыми движениями, иногда чуть сжимая пряди от приятных ощущений. Предварительно подцепила ими чужую футболку, стягивая полностью. Мешающая вещь полетела на пол, к сексуальному белью. Йосано издала тихий смешок, целуя ниже, под рёбрами, исследуя тёплыми губами подтянутый живот и спускаясь к бедру. На внутренней стороне, оставив липкий поцелуй, сделала засос, хитро блеснув в полумраке комнаты глазами, обращёнными на выражение любимого лица. Озаки горячо выдохнула, что-то бессвязно промычав. Это место было её эрогенной зоной. Акико удовлетворённо хмыкнула и вновь поддалась корпусом ближе, жадно впившись поцелуем в аккуратные ключицы. Коё прижалась к своей девушке, дразняще потираясь пахом о пах, что заставило ту втянуть накалившийся воздух носом. — А-х-х, Акико, скорее... Телефонный звонок. Слова прервал чёртов телефонный звонок. Йосано раздражённо фыркнула, закатив глаза. На мгновение пришлось прерваться, дабы сбросить трубку к чёртовой матери. Звонили на телефон Коё. — Гоголь. И что ему надо в такое позднее время? — буркнула та, потянувшись за гаджетом. — Погоди, может там что-то важное? — Озаки приподнялась на локтях, обпёршись спиной о декоративную подушку за ней. Акико выразительно посмотрела на возлюбленную, саркастически изогнув бровь. Голая, растрёпанная и жаждущая Коё, очевидно, занимала её куда больше какого-то там звонка. — Чего важного? Как всегда вздумал рассказать анекдот, подшутить, или ляпнуть тупую историю про енота на ночь глядя. — В таком случае Коля бы не был так настойчив. Дай сюда, — Коё перехватила телефон, заглядывая в экран. Несмотря на их диалог, он не переставал звонить. — Я поговорю с ним минутку, пожалуйста, не хмурься так. Озаки мягко улыбнулась, принимая звонок. Акико не возражала, но от чего-то ухмыльнулась. Тут же послышался приглушённый голос друга. — Почему так долго? Я чуть не умер от ожидания! — пробурчал недовольно Гоголь. — Меня больше интересует, к чему такой поздний звонок. Коё тихо вздохнула, несколько нетерпеливо ёрзая на диване. Жар от возбуждения неизменно витал в воздухе, не давая нормально сосредоточиться на разговоре. Йосано подозрительно затихла. Какое-то тихое шуршание прерывало воцарившуюся тишину в комнате на несколько секунд. Гоголь явно медлил и мялся, что на него, вообще-то, не похоже. — Да так... Понимаешь, мне надо... Отвлечься. В последнее время столько странного происходит, что я бы хотел забыть об этом хоть немного, поэтому прошу у тебя совет, вроде как... — Я понимаю о чём т... — Коё не успела договорить, резко закусывая нижнюю губу, чтобы не издать лишний звук. Язык. Акико скользнула языком между её ног, выводя лёгкие влажные узоры около промежности, иногда специально задевая. Озаки обратила внимание на самодовольную улыбку и хитрый блеск в глазах. Она уже собиралась спросить, что та, чёрт возьми, вытворяет, но внезапно выгнулась в спине, откинув голову назад, и зажмурилась, всё ещё стараясь откровенно не стонать. Потому что горячий язык мягко приник внутрь. — Эй? Лисунь? Ты чего там? — Николай удивлённо хмыкнул на том конце телефона. Коё собиралась ответить, однако действия Йосано стали интенсивнее, из-за чего пришлось закусить тыльную сторону своей ладони. — Всё... Хорошо... Я-я очень занята, да и ты взрослый мальчик, сам разберёшься с тем, как будет лучше... расслабиться... — отозвалась Озаки, делая небольшие паузы между некоторыми словами. По лбу и до носа скатилась капля пота. — Ох, правда? Ну тогда ничего не поделаешь. Я, кстати, тоже был очень занят, когда помогал тебе целый день копаться в доме ваших родителей и еле выпросил у Шибу-куна машину, но ладно, ладно, ничего такого я ведь не сделал... — Коля демонстративно вздохнул, протягивая свой монолог жалобным тоном. Тут нечего ответить. Он прав. Гоголь действительно очень тогда помог и сейчас отказывать ему было бы ужасно неблагодарно. Тем более, по такой не совсем типичной причине. — Боже, хорошо, мы скоро идём на ту тусовку в бар, про которую я тебе говорила на прогулке, пойдёшь с нами, завтра спишемся. — протараторила Коё, быстро выключила звонок и, откинув злополучное чудо электроники подальше на кресло, сладко простонала. Акико, будучи удовлетворённой произведённым эффектом, облизала свои губы, поднимая взгляд на личико возлюбленной. — Я не помешала? — Йосано продвинулась дальше, проходясь проворными пальчиками к самому возбуждённом местечку. — Иди ко мне. — последний звук Озаки заглушился напористым поцелуем.

***

Существует пять стадий депрессии. Отрицание. — Да ну не-е-е... — Гоголь наматывал круги по комнате, забираясь пальцами в свои волосы. Остывшая кружка с кофе стояла на столе. — Да не может быть такого, чтобы Достоевский всё это время был фактически у меня под носом... Бред! Гнев. — А если да? — Николай сел на кровать, форсированно выдохнул и ударил кулаком в подушку. — Сука, почему я такой тупой? Даже номер свой не додумался дать! Не переться же мне теперь к нему в общагу! Представляю этот диалог: «Приветик, я тут тебя сталкерю и ещё ты меня чем-то зацепил, давай гулять?». Охуенно, блять! Торг. — Отче наш, Иже еси на небесах... Да святится имя Твоё... — Коля сложил ладони вместе, делая вид, будто читает молитву в какой-нибудь церкви. — А... Дальше не помню, ну! Говорила мне бабка: «учи молитвы, внучок, понадобится». А я, как всегда, нихуя не слушал! Депрессия. Гоголь обессиленно повалился на кровать, растекаясь по ней. Обречённый взгляд был направлен в потолок. Хорошо, что Шибусава в очередной раз где-то шляется, иначе пришлось бы наблюдать сердечные потуги соседа по комнате. А то зрелище не самое позитивное. Может, повезло бы ещё по лицу получить. Коля чутка не в настроении. — Пить или бухнуть. Вот в чём вопрос. — протянул он, положив руку на лоб. Принятие. — Так, я долбаёб. Это надо принять и жить дальше. — Николай привстал обратно, тихо выдыхая. Разбираться в том, почему один почти незнакомый парень вызвал в нём столько эмоций хотелось меньше всего на данном этапе. Развлечься. Отключить мозг, забыться, уйти от реальности и отвлечься. Такая перспектива привлекала куда больше. Иногда полезно перестать думать о делах насущных и погрузиться в омут расслабления с головой. Возможно, это не самый хороший поступок взрослого человека, но, хей, каждому нужен небольшой отдых от суровой реальности. Особенно если та любит отбивать пощёчины с размаху. Коё вела себя несколько странно во время разговора, зато помогла решить проблему. Гоголь в порыве собирался уже начать одеваться в бар. Пришлось притормозить, правда, ибо неожиданно пришло осознание, что сейчас ночь. Гоголь тихо выдохнул, решив сходить в душ, так как забыл это сделать вечером. Тёплая вода отрезвляла и расслабляла мышцы, застилая лёгкой сонливостью. С уст слетел зевок. Коля натянул пижаму, связал влажные волосы в косу и бухнулся под одеяло, уткнувшись носом в подушку. Уснуть в подобных условиях считалось практически невыполнимой задачей. Слишком много мыслей и непонятных обстоятельств. На следующий день Озаки, как и обещала, сообщила время сбора, согласившись пойти всем втроём вместе. Ближе к тёмному времени суток Николай быстро собрался, попрощался со спящим и пьяным в стельку Шибусавой — непонятно зачем, ведь тот, вероятно, в любом случае его не слышал. После, накинув куртку, побежал вниз по лестнице. Там уже ждали девушки. Коё была в том самом вязаном платье, что на днях купила в магазине одежды, с высокими сапогами. Ткань отлично облегала фигуру и смотрелась просто шикарно. Йосано, как всегда, своеобразна в своём стиле. Тёмная джинсовая юбка, массивные берцы и пирсинг в носу. На самом деле, она в жизни себе нос не прокалывала, просто заказала в каком-то магазине септум на магнитах. Акико любила ещё и классический стиль в одежде, но тут шло по настроению. — Божечки, какие красотки! — парень усмехнулся, расставляя руки для объятий в стороны. Йосано сдула прядь волос с лица и, закатив глаза ради приличия, всё же подошла в объятия Гоголя. От неё пахло каким-то приятным ароматом роз, в то время как Коё благоухала вишней. Были виновниками духи или вишнёвая жвачка, Николай не интересовался. — И тебе не хворать. — Акико слегка ухмыльнулась, копируя привычную интонацию друга при приветствии. Гоголь тихо посмеялся, пряча руки в карманы рваных джинсов чёрного цвета. На груди разместилась футболка с чёрно-белым рисунком почему-то расчленённого пополам человечка. Люси как-то сказала, что это мерзко, на что Коля ответил, что все мы, рано или поздно, окажемся на месте этого бедняги. — Далеко нам идти? — спросил он, от нечего делать перебирая в пальцах связку ключей в кармане. — Нет, не очень. — Озаки пожала плечами, сделав соответствующее движение губ, дабы равномернее нанести красную помаду. Красный всегда пользовался её особой симпатией. Подошва протёртых кед шаркала по асфальту, почти беззвучно постукивая свисающими шнурками. Многие надевали зимнюю обувь, а Гоголь не видел в этом необходимости. В Японии редко выпадает снег и зима куда теплее, в сравнении с Украиной, где температура могла скакать от плюс одного до минус двадцати с промежутком в несколько дней. Тем более, эти убитые кеды являлись его любимыми, которые ни в какую не хотелось менять. Случается так, что тебе прискорбно избавляться от любимых вещей, несмотря на их откровенно поношенное состояние. Нет в этом ничего плохого. Гоголь участвовал в беседе неоднозначно и слушал в пол уха. Обещание самому себе сегодня вечером хорошо провести досуг боролось с кучей рассуждений насчёт неожиданного объекта симпатии. Коё вопросительно на него глянула, ободряюще погладив по макушке, как часто любила делать, будто всё понимала без лишних объяснений. Очень уж напоминала в подобные моменты заботливую старшую сестрёнку. Казалось, можно было свободно укрыться пледом, пристроиться с ней рядом и с кружкой чая рассказать как прошёл твой день, свои переживания и непременно в ответ получить только внимание и поддержку. Коле нравилась эта черта Озаки. В бар юноша заходил с широкой улыбкой и уверенностью в глазах. Надо уметь отдыхать. А сегодня случится кое-что действительно необычное. Сегодня Николай будет запивать свои чувства. — Вы уже пришли? И Гоголь-куна с собой привели! — к ним подошёл Ацуши с максимально доброжелательным выражением лица. На мгновение захотелось зажмуриться: так ярко он светился. — Ага, а где остальные? — Йосано оглядела помещение, уверенной походкой двинувшись к дальнему столику у окна с мягкими бордовыми диванчиками, за которым сидел Чуя. Бар, в целом, выглядел довольно уютно, будучи залитым тёплым светом ламп. — Дазай-сан вот-вот прийдёт, а Рю-кун отошёл сделать заказ и поговорить с сестрой по телефону. — моментально сообщил Накаджима, усевшись за столик. Рядом стоял наполовину опустошённый стакан с апельсиновым соком. Чуя поднял голову, одарил компанию улыбкой и обнял сестру, предварительно поприветствовав остальных. Коё похлопала братца по спине, шепнув что-то неразборчивое на ухо. Гоголь устроился на удобном сиденьи, закинув ногу на ногу. Через минуту вернулся Акутагава с бутылками виски и стаканами на подносе, в которых уже что-то было налито, по подозрениям, алкогольное. Похоже, не один Коля планировал сегодня напиться. Оно и к лучшему. Выяснилось, что такие посиделки студенты устраивали периодически, однако не так часто, как хотелось, в своей компании. Гоголь обычно никогда на эту тему у своих девочек не интересовался, поэтому побывал тут впервые. Да и вряд ли раньше у них было сильное желание впускать в личную тусовку кого-то из другого «мирка». Возможно, в этот раз поспособствовала способность Николая убеждать и желание забыться хоть на вечер. — Хей, мы пришли! Я вам тут попутчика привёл! — спустя небольшое количество времени послышался весёлый голос в сторонке. Дазай подскочил ближе, специально потрепав Накахару по голове, испортив уложенные волосы, чтобы жизнь малиной не казалась. Гоголь допил своё виски, обратив внимание на ещё одного человека рядом с Осаму, назвавшего его «попутчиком». Из горла вырвался какой-то хрип. Коля чуть не подавился, прикрыв рот ладонью. Причина выглядела не менее удивлённой. Чёрные локоны обрамляли острые скулы. Аккуратные ключицы выпирали из-под кофты. Аметистовые, мать их, глаза смотрели с долей неуверенности на Колю, словно не могли поверить в вероятность происходящего. — Знакомьтесь, это Федя! Мой соседушка. — Дазай хлопнул Достоевского по плечу, упав на место рядом с Чуей, и принялся разливать всем по стаканам виски, не удосужившись ни у кого спросить. Фёдор пару секунд просто стоял, но потом, вернув себе самообладание, коротко поприветствовал всех, разместившись на другом конце стола рядом с Осаму. Николай сидел с противоположной стороны около окна в самом углу, рассудив, что эта позиция будет самой лучшей, и теперь об этом неистово жалел, невесть почему. Ладно, план забыть о нём хоть на вечер благополучно сошёл на нет. Зато напиться никто не запрещал. Стоило, может, и поговорить, но не удавалось уличить момент. Разговоры, смешки, стаканы с выпивкой и приятная обстановка делали своё дело. Переговорить с Фёдором с глазу на глаз как-то не представлялось возможности. Позднее Гоголь не то, чтобы был пьян. Немного навеселе, скорее. До такой степени, что не сразу обнаружил исчезновение Достоевского и то, как тот на мгновение задержался у барной стойки, записав что-то на салфетке. Дазай очень кстати упомянул, что тот вышел подышать свежим воздухом. Николай бесшумно сглотнул, отставил бокал в сторону и под шумок вышел из-за стола. Он лучезарно улыбнулся компании, шутовски поклонился и развернулся к выходу, сообщив, что хочет спокойно перекурить. Пальцы по привычке потянулись в карман, ожидаемо не обнаружив там пачку сигарет. Забыл в куртке. По пути к заднему выходу в полумраке коридора посчастливилось наткнуться на главную причину внезапного порыва покурить. Достоевский, опёршись спиной о прохладную стену, флегматично разглядывал двор через небольшое окно в двери чёрного выхода. Почему не вышел на улицу, Гоголь спрашивать не решился. — Давно не виделись. — усмехнулся Коля, ловко устроившись рядом. Фёдор мазнул по нему изучающим взглядом, ухмыльнувшись краешками уст. На секунду показалось, что у Николая перехватило дыхание. — Воистину. Достоевский коротко кивнул, издав хриплый смешок. От этого голоса вдоль позвоночника пробежались лёгкие мурашки. Гоголь слабо дёрнулся, что не ускользнуло от внимательного взора собеседника. — Тебе холодно? — А если да, то ты предложишь меня согреть? — Николай хитро улыбнулся, прищурившись в лисьей манере, и склонился чуть ближе. — Это провокация или сарказм? — ответил вопросом на вопрос Фёдор, лениво перекатывая между пальцев несколько растрёпанную белоснежную косу. — Чем ты хочешь, чтобы это было? Гоголь засмеялся громче, не собираясь уступать в этой небольшой схватке, больше походящей на флирт. И, честно, оправдывать это алкоголем вовсе не хотелось. От Достоевского пахло какими-то пряностями и от чего-то чёрным чаем. Коля наклонился, улавливая аромат чётче. Стало заметно, как бледные щёки музыканта покрылись лёгким румянцем от количества выпитого. — Хах, ты редко пьёшь? — выдавил Гоголь, чувствуя, как из-за чужого запаха, ухмылки и голоса чуть закружилась голова. И харизма. От Достоевского шла головокружительная харизма. И что-то подсказывало, что её появлению способствует лишь желание обладателя. — Достаточно. — уклончиво ответил Фёдор, вроде, не возражая против сокращений дистанции. Николай издал согласительный звук, невольно пробегаясь глазами по тонким, бледным губам напротив. Достоевский ничего не говорил, наблюдая за действиями и выражением лица Гоголя. — Боже, только не говори, что я один про это думаю. — прошептал он, вымученно простонав. — Конкретнее. Покажи наглядно. Глядишь, пойму ход твоих мыслей. Фёдор насмехался. Дразнил, подтрунивал, подначивал. От кучи синонимов смысл ситуации не изменится. Как и тот факт, что Коля жаждал попасться в эти сети. Достоевский отдалённо напоминал некого хищника. Или тарантула. Перед ним чувствуешь себя зверьком, загнанным в ловушку, причём по собственной инициативе. Пока в голове отображалась эта мысль, Николай прильнул к губам Фёдора, развеяв любые дальнейшие ненужные рассуждения. Во рту привкус алкоголя, в частности виски, и вновь чёрного чая. Гоголь поддался ближе, вдыхая воздух носом, и провёл ладонью вдоль спины, заставив Достоевского чуть выгнуться навстречу. Тот отвечал не так умело, как Коля, но за старания твёрдая пятёрка. Возможно, и не только она. Губы приятно покалывало. Между приоткрытыми ртами ходил горячий воздух, прерываемый вздохами и тихим отрывистым мычанием. Язык Фёдора проскользнул по искусанной нижней губе Коли и по-хозяйски раздвинул, проникнув в рот, чем приятно удивил его. Тонкие пальцы зарылись в белые локоны на затылке, притягивая за голову ближе. Гоголь довольно хмыкнул, игриво прикусив кончиками зубов губу Достоевского. В ушах стояли глухие удары собственного сердца, заглушаемые ощущениями от поцелуя. Обычно они какими бывают в глупых подростковых романчиках? Нежные, невинные и полные любви? У них всё пошло наперекосяк по всем пунктам. Это больше напоминало борьбу. По телу разливался ток, не сравнимый ни с чем другим. Губы горели, дыхание сбивалось и перехватывало от каждого прикосновения языков. И обоим это нравилось. — Целуешься так себе. — Гоголь оторвался на несколько сантиметров, опаляя жаром тяжёлого дыхания. — Тебе нравится. — Фёдор головокружительно усмехнулся. Не оставив места для возражений, Достоевский властно притянул обратно, впечатываясь в улыбающийся рот повторным поцелуем. В отместку его ладонь слабо сжала волосы Коли, перебирая мягкие пряди на грани с нежностью и грубостью, вырывая удовлетворённое гортанное урчание. Оказалось, Фёдору плевать на свою неопытность. Он собственник. А ещё очень не любит проигрывать. Карма определённо существует, ибо в самый неподходящий момент зазвучал знакомый звук входящего звонка. Достоевский отстранился на минутку, чтобы сбросить трубку, однако, увидев имя звонящего, тихо выругался и отодвинулся на шаг. — Я должен ответить. — обронил, вытирая влажные губы рукавом кофты. Гоголь переводил дыхательную систему в норму, не понимая, что взрывалось больше — сердце или лёгкие. Скорее всего, одновременно. — Увидимся, чудо. — Фёдор насмешливо хмыкнул, после чего притянул к себе, приобняв за талию. Запечатлев прощальный поцелуй, двинулся вперёд по коридору, оставляя ошарашенного и покрасневшего Колю позади. Гоголь простоял так несколько часов. А может и всего минуту, так как Коё неизменно расслабленно сидела на диванчике, наблюдая за очередной перепалкой своего брата с его неофициальным парнем неподалёку, около барной стойки. На губах до сих пор оставалось приятное покалывающее чувство. Николай, точно заворожённый, подошёл ближе, вопросительно вскинув бровь. — Что опять случилось? — ... ещё раз вякнешь, тупая скумбрия... Озаки покачала головой, бросив взгляд на Чую. — Ничего особенного. У них такое часто. —...Да?! И что ты мне сделаешь, коротышка?! — доносился отдалённый голос Дазая. — Ясно, — Гоголь рассеянно хмыкнул, оглядываясь вокруг. — А твоя Мисс Медик где? — Акико отлучилась. Проводит Ацуши с Акутагавой домой. Коля снова кивнул, не зная, как на происходящее реагировать. В голове была какая-то каша из бессвязных мыслей и глупых доводов. Потом заметил, что знакомого тёмного пальто нигде нет. Достоевский определённо покинул бар, оставив после себя неизгладимый отпечаток. До ушей долетали звуки ссоры. — Кулаки чешутся тебе врезать! Ну почему ты такой невыносимый?! С хуяли вечно лезешь ко мне со своей ёбанной весёлой рожей?! — Чуя недовольно прорычал, опасно блеснув ледяными, словно сталь, глазами. — Ах, так тебе интересно знать, да?! — взорвался Осаму, схватившись двумя руками за воротник одежды Накахары. — Потому что я люблю тебя, чёртов ты кусок идиота! Как встретил тебя, невъебенный ты наш, так окончательно голову потерял, понятно?! Чуя ошарашенно застыл, смотря на громко дышащего, злого Дазая. Второй обессиленно фыркнул, развернулся и дал дёру подальше от этого дурдома. Видимо, не один Гоголь сегодня собирался запивать свои чувства. И не у одного него это абсолютно не получилось сделать. — Воу. — констатировал Коля, замечая, как Накахара побежал следом за неудавшемся героем-любовником. — Ничего удивительного, — Коё вяло хихикнула, покачивая пустой бокал из стороны в сторону. — Между ними всегда была эта искра. Просто загорелась огнём только сейчас. Под градусом. — Красиво стелишь. — Гоголь насмешливо улыбнулся. Озаки коротко посмеялась, затем затихла, некоторое время бесцельно вперев глаза в оставшееся на дне бокала вино. С ней и помолчать можно довольно комфортно. Не вызывало никаких неловких ощущений. — Идём. Выйдем покурить. — Коё встала из-за стола, накидывая на плечи куртку, похоже, Йосано. Гоголь удивлённо посмотрел на девушку, глупо хлопая светлыми ресницами. Такое ощущение, будто на них через сито просыпали снег, или сахарную пудру. Во всяком случае, ему нравилось так думать. — Ты же не куришь... — Зато ты — да. Я за компанию постою. Скучно не будет. — Озаки улыбнулась уголками губ. Николай сразу понял, что тут не всё так просто, но возражать не стал, ибо также понял, что лучше этого не делать. Выглядела та достаточно решительно. Интригующе. Да и отказываться причин объективно не было. Разве что поразмышлять над недавними событиями наедине. Ещё выдастся возможность. На город опустилась пелена позднего вечера. Ветерок проходился по коже, забираясь под распахнутую верхнюю одежду. Небо покрылось тёмными красками с блеклыми звёздами. В зимний час темнеет быстро. Гоголь достал пачку из кармана ветровки, застёгивая её на молнию до середины, и поджёг сигарету, зажимая между губ. Коё стояла рядом, потирая холодные ладони друг о друга, в жалких попытках согреть. Коля бы обязательно предложил ей свои перчатки, если бы не забыл их дома. Рыжие локоны слегка вздымались и путались, из-за ветра, выигрывая бликами от ярких вывесок магазинов и самого бара, также отбившихся в мелких лужицах на асфальте. — Так... Давно это началось? — подала голос Озаки, поворачивая голову к Гоголю. Мимо проехала машина. Он вздрогнул от громкого звука, внезапного вопроса и редких капель воды, попавших на носки кед. — Смотря о чём ты. — парень многозначительно покосился взглядом, выдыхая едкий дым в противоположном направлении. Коё задумчиво намотала на кроваво-красный ноготь острой формы прядь волос, сдувая некоторые от своего лица, дабы не съесть их вместе с помадой, которой и без того осталось немного. — О твоём... Интересе к соседу Осаму. Фёдоре. Гоголь замер, чуть не подавившись следующей партией дыма, заполняющего лёгкие. Рука с никотиновой палочкой отвелась в сторонку, пока из горла вырывались сдавленные хрипы. Какая-то женщина, проходившая рядом, недоброжелательно на него зыркнула, поспешив удалиться подальше. Стук каблуков отдалялся с каждой секундой. — С чего ты взяла, что... — У меня есть глаза. — непринуждённо ответила Озаки, выдав еле слышный смешок. — Феноменальная наблюдательность, Шерлок. Твоя дедукция меня поражает. — Николай саркастически ухмыльнулся, делая затяжку. Жизнь ничему не учит, называется. — Не строй из себя клоуна хотя бы на пару минут. — Коё устало прикрыла веки, скрестив руки на груди. Вновь воцарилось молчание. Юноша продолжал курить, стряхивая пепел на влажный асфальт. Они были под навесом, так что капли слабого дождя не попадали на макушки. Озаки терпеливо стояла в том же положении, не подгоняя и больше ничего не спрашивая. Гоголь считал понимание подруги весьма удачной чертой. Чем-то напоминало старшую сестру, которой у него отродясь не было. — С того концерта Люси в музыкалке. Там я впервые увидел его. — наконец сказал Коля, мысленно поморщившись от фантомной боли. Люси не жаловала пренебрежительное определение «музыкалка» в отношении музыкальной консерватории и всегда давала за это поучительный нагоняй. Благо, её рядом не было. Коё кивнула, давая понять, что внимательно слушает и готова выслушать и дальше. — Даже не знаю... — Гоголь выдохнул, откинув голову чуть назад. — Я запутался, понимаешь? Всё это чертовски странно и меня пугает. Будто, знаешь... жил себе совершенно спокойной детской жизнью и в один момент попробовал настоящую пиццу с мясом и сыром! Такое никогда не забывается и жизнь никогда не будет прежней! Озаки невольно улыбнулась от необычного сравнения. Коля тоже улыбнулся, пускай и нехотя. Доброта Коё была невероятно заразительной. — Знакомо, — она кивнула, пряча заледеневшие ладони в карманы куртки. — И я понимаю почему тебя это пугает. Неизвестность всегда настораживает. А чувства — тема ещё сложнее. Они непредсказуемы, сильны и сокрушительны. Влюбляться страшно, как не крути. Ответственность. Навязчивые мысли. Но вот что я тебе скажу: если есть возможность, лучше сделать, вероятно пострадать и пожалеть, чем пожалеть, что не сделал и страдать вдвойне, блуждая в гаданиях, твой ли это человек. Гоголь поднял на неё удивлённый взгляд, роняя наполовину скуренную сигарету на пол. Коё стояла по-прежнему невозмутимо, уверенно и с лёгкой улыбкой. — В конце концов, посмотри на нас с Акико сейчас, Коля. И будь смелее. Если это твой человек, то по-другому выйти и не может. — Анэ-сан... — Николай наигранно всхлипнул, утирая несуществующие слёзы костяшками пальцев. — Вы так мудры... — Я же просила. — Озаки по-доброму закатила глаза, потихоньку отходя к дверям бара. — Пару минут уже прошли, сладость моя! — Гоголь издевательски высунул язык, чётко вырисовывая в воображении усмешку на лице Коё. Особенно, когда та заметила Дазая и Чую, стоящих около бара. Те, напротив, никого не замечали и целовались. Коля самодовольно хмыкнул, запустив руку в передний карман штанов. Там неожиданно нащупалась какая-то мягкая текстура. Пальцы судорожно вытащили находку, удобнее расправляя. Салфетка. На салфетке был написан номер с инициалами снизу: «Ф. Д.»