Браво, это Виски, как слышно?

      Он чувствует на себе взгляды. Они повсюду.       Со спины, слева и справа.       Гоуст бежит на дорожке, прибавляя скорость. Ботинки ступают на ленту с приглушённым звуком. В тренировочном зале полно народу. Гас и Соуп на турниках. Стоит только повернуть голову, чтобы убедиться, что его команда так же не реагирует на внимание остальных солдат. Для всех они остаются теми, на кого новобранцы хотят равняться. Неважно, женщины это или мужчины.       Футболка липнет к горячему, мокрому от пота телу. Гоуст практически никогда не снимает маску на публике. Для всех он инкогнито. Человек без прошлого. Загадка.       Он слышал, что говорят о нём, когда не знают, что он находится близко. В тени. Он слышит всё. Их теории. Их домыслы.       Маска стала его второй кожей. Скрывала прошлого Райли ото всех. И только Браво знали, что скрывается под балаклавой-черепом: боль, ужас, смерть и горы пепла, что он оставил после себя.       Саймон отрёкся от воспоминаний. Отрёкся от имени, оставив только призрака после себя. Посвятив себя только работе.       Гоуст часть команды ОТГ-141, и его анонимность в боевых операциях только на пользу.       Он сбрасывает скорость, чувствуя, как лёгкие на каждом вдохе переполняются приятной тяжестью. Переходит на быстрый шаг, разминая руки. На периферии взгляда замечает движение. Это на инстинктах — следить за обстановкой. Райли тут же поворачивает голову, встречаясь взглядом с Соупом.       Сержант запыхавшийся, он вытирает полотенцем лицо и хватается за бутылку с водой.       — Сегодня здесь людно, — проговаривает он и не ждёт ответа. — Все подразделения сидят без дела.       На базе было затишье. Солдат тренировали, натаскивали. На стрельбище в подвалах группы занимали очереди и, чтобы скоротать время, поднимались в зал потренироваться.       Гоуст переходит на медленный шаг и зажимает кнопку остановки. Тянется за водой, чувствуя, как горят мышцы во всём теле. Ему стоит только отвернуться к стене и натянуть маску до носа, чтобы сделать несколько глотков. Соуп оглядывается, будто защищая анонимность своего Лейтенанта.       — Через час у Прайса, — Саймон закручивает крышку, смотря на МакТавиша, и видит, как тот с каким-то облегчением выдыхает.       Как бы Джонни ни злился, пребывая в качестве охраны дочери Президента, Соуп был рад вылезти из базы, взять в руки оружие и сидеть наготове. Смирился со своей участью.       Гас догоняет их у двери, когда они выходят в ночную прохладу. Они расходятся каждый в свои комнаты. Райли на секунду задерживает руку, схватив ручку двери. Прислушивается, входит.       Дверь уборной заперта, но слышно голос Вуд. Она говорит по телефону. Обрывки фраз из отделяющего их пространства звучат приглушённо.       — Я тебя казню, если ты этого не сделаешь! Ты мне должен!       Райли даже бровь поднимает, чувствуя сопротивление ткани маски. Раскрывает уборную и, сделав пару шагов к её двери, щёлкает замком, чтобы закрыться. Её голос тут же прерывается.       — Увидимся там, — договаривает Вуд, после чего слышится глухой звук, будто она упала на кровать. — Подслушиваете, Лейтенант?       Гоуст выдыхает, стягивает с себя балаклаву и включает воду. Одежда летит под ноги. Райли встаёт под горячий напор воды, делая её прохладнее, комфортнее, пока кожу не начинает покалывать. Смотрит на свой гель для душа, который уже не его.       «Грёбаный ад».       Он не знает причину подмены средства, и это его раздражает. Его всегда раздражало, если кто-то брал его вещи. Входил в зону его личного пространства, которую он изо всех сил защищал.       Эта чёртова банка. Гель — или что теперь там было — пенился, чрезмерно быстро и чересчур много. С чем он мог согласиться, так это только с запахом. Пахло приятно, бергамотом и деревом.       Пальцы стирают краску с лица. Гоуст щурится, ощущает на скулах и щеках грубые полосы старых шрамов. И в тот миг, когда вода смывает пену, он взглядом упирается в батарею у окна, которая даже не работает.       — Блядство…       Он ненавидит всё, что сейчас происходит в его жизни. Казалось бы, почти тихо. Почти не нужно прилагать усилий для работы. Но всё это…       Её одежда висит и сушится. На белой майке видны тусклые пятна крови, оставшиеся после вчерашнего избиения. Наверняка стирала её в горячей воде, совершив ошибку.       Она заняла каждый угол в этой ванной.       Саймон, по долгу службы и опыту, был сдержан во многом. Бойцов тренируют не только физически, но и психологически. Учат сдерживаться. Всегда держать рассудок холодным в любых проявлениях.       И Гоуст прекрасно с этим справляется. Вуд была триггером, раздражающим во многом, но нужно отдать ей должное: вчера она проявила себя сильной. Несмотря на побои, разбитую губу, девушка просила оставить ей немного гордости.       Саймон знает нападавших, он встретил трёх женщин, выходящих из здания.       Если будут ещё попытки, Гоуст займётся этим. А пока…       Он собирает одежду с пола, кидает её в корзину, вытирается полотенцем и рукой растрепывает волосы. Открывает задвижку её двери, выходя из ванной. К Прайсу он направится раньше.

***

      Капитан щёлкает каттером по сигаре, дружелюбно предлагая и Гоусту. Райли отказывается.       Саймон сидит перед столом, на котором раскидан план дома и местности, где будет проходить мероприятие. Он уже оценил опытным взглядом, откуда будет лучший обзор.       — Что думаешь? — посмаковав дым во рту, Прайс выдыхает, глядя на Райли.       Гоуст ставит палец на чертёж.       — Отсюда видно верхний этаж, я могу взять эту позицию. Гас возьмёт задний двор.       — Я не о плане, — поправляет Джон. — О том, что мы вчера видели.       Он как сейчас помнит: крепкая хватка Шепарда прямо на лице Вуд. Его взгляд, полный уничтожения. То, как он сжимал губы от злости.       — Ты переживаешь, во что нас впутали? — низко произносит Райли и видит согласие в глазах Капитана. — Ты же знаешь. Я никому не доверяю.       — Что-то здесь нечисто. И её похищение — это только начало, — он делает паузу, чтобы втянуть дым. — Даже Ласвэлл в это не посвящена. Что заставило Генерала опустить сдержанность и перейти к нападению на хрупкую девушку?       — Капитан, вы всегда были джентльменом, — на пороге появляются Соуп и Гас.       И пока мужчины рассаживаются, в комнате стоит тишина. Каждый думает о том, что сказал Прайс. Гоуст уверен, что у всей команды Браво назрел этот вопрос сразу же, как только они застали эту сцену.       Райли умён. Он тут же всё понял после приказа Шепарда «не подпускать её к технике», после того, как ей выдали простой одноразовый кнопочный телефон — Вуд намного сложнее, чем кажется.       — Её похитили не из-за выкупа, — голос Гоуста привлекает всех. — Из-за информации.       Прайс, задумавшись, ставит локти на стол.       — В любом случае, это не наше дело. Наше дело охранять её. Всем остальным занимается ЦРУ, — Капитан тушит сигару, оставляя её недокуренной. — Знаю, что вам это не по душе, но это приказ Шепарда.       «И Президента», — проносится в голове у Гоуста.       Весь час собрания они обсуждают тактику — рассматривают особняк со всех сторон по 3-D картам, ищут углы обзоров и точки наступления, если это понадобится.       — Ну, — Прайс поднимает голову, глядя на Браво, — кто хочет пойти на бал?       Гас уводит взгляд. На Гоуста даже смотреть не приходится, всё и так ясно. А вот Соуп начинает оглядываться на всех.       — Капитан, — он мотает головой, — уверен, это не понадобится…       — Нам нужны глаза внутри. И уши, — проговаривает Райли, и это звучит как приказ.       Джонни выдыхает.       — Блять…

***

      Вуд застаёт Соупа во время обеда, он сидит один, где обычно располагалась команда Браво.       — Привет, — Уилл касается его плеча, садясь рядом. — Прайс сказал, что ты будешь сопровождать меня во время бала.       МакТавиш выдыхает и кивает, отставляя от себя кружку.       — Какой у тебя размер? — извиняющимся тоном произносит она.       Вот тут его лицо вытягивается, и в уголках глаз появляются лукавые морщинки.       — Господи, я про одежду! — но не выдерживает и смеётся.       Она чувствует, как он блуждает взглядом по её лицу. На скуле синяк, губа разбита.       — Кто это сделал? — теперь серьёзно спрашивает он и даже разворачивается к ней.       — Упала в душе.       — Какой точный у душа удар, — хмурится он.       — Скоро пройдёт, так какой размер? Я закажу тебе костюм, — и тут же мотает головой, предвосхищая его возражения: — Это не обсуждается. Не в этом же ты пойдёшь.       — Не люблю костюмы.       — А я не люблю балы.       Они оба ухмыляются в своей правде. Вуд разглядывает его старый шрам на подбородке. Длинный. Наверняка была глубокая рана, рваная. В голове проносятся мысли: от ножа? От взрыва? Что его так ранило?       — Удивлён, — он отворачивается. — Думал, у дочерей Президентов в крови любить такие мероприятия.       — Я увлекаюсь иными занятиями. Не люблю толпу.       Вуд поправляет военную фуражку. Она стала носить и её, чтобы скрыть лицо. Позади них кто-то смеётся. В столовую входит группа солдат в приподнятом настроении, они ещё полны сил до отбоя. Среди них есть и женщины.       Уиллоу оборачивается, замечая на себе взгляд, и сразу же утыкается в стол. Она не уверена, что это те самые нападавшие, да и спрашивать как-то не хочется. Но это очевидно, судя по тому, как несколько пар глаз пялятся в их сторону. Ещё и садятся через стол.       — Я… пойду, — она только хочет подняться, как МакТавиш негрубо хватает её за кисть, останавливая.       — Это они? — он упирается прямым взглядом на тот стол, и все спешат отвернуться. Даже замолкают.       — Соуп, — Вуд нагибается ближе к нему, — ты же помнишь, что я здесь никто? Давай это так и останется? Появятся вопросы.       Он кивает.       — Тогда сиди на месте. Ты в армии. Не позволяй подавить себя. Это будет первым шагом, чтобы сломаться. Всё бывает в первый раз…       Уиллоу хотела бы сказать ему, что её подавляли и до этого. Пытались сломать. Сколько лет её борьбе?       Она не говорит ни слова.       Соуп задаёт вопросы, касающиеся бала. Что планируется на мероприятии? Как обычно перемещаются гости на таких балах? Где будет она? Он погружается в дело с головой, ответственно. Вуд, кажется, даже привыкла к его акценту, находя его очаровательным. Она не замечает, что улыбается, когда отвечает.       — Я что-то сказал смешное?       — Просто твой акцент очень забавный.       Он приподнимает бровь.       — Мне всякое говорили, но дочь Президента, назвавшая мой акцент забавным, будет в памяти ещё очень долгое время, мисс Вуд, — он улыбается, обращаясь к ней формально, явно пытаясь сделать это соблазнительно.       И вновь очарователен.       — Всё бывает в первый раз, МакТавиш, — отвечает она тем же.       — О, нет, не заставляй меня проникаться к тебе симпатией.       Её будто ударяет током.       Словами Шепарда: что сделают самые лучшие бойцы планеты, узнай они правду?       Кто же знал, что судьба так плотно свяжет её по рукам и ногам, преподнеся сюрприз в виде команды Браво. Она никогда так сильно не боялась смерти. Она дышала ей в лицо.       Она помнит пытки похитителей. Помнит свой страх в каждой поре. Помнит мысли, которые бились в истерике, таранили разум, уничтожали. Как ей хотелось жить. Она думала только о маме. О том, что будет, если Уиллоу не станет.       Да и свою жизнь жалела. Столько дерьма. Вуд заслуживает хоть какой-то просвет. Хоть немного. Ей скоро тридцать. Жизнь только начинается.       Уиллоу не хочет умирать. Как бы страшно ни было.       Поскорее бы это кончилось. Поскорее бы Браво исчезли из её жизни…

***

      До бала пара дней.       Вуд сходит с ума на этой базе. Она перечитала все книги здесь, половина из которых была на военную тематику. Боже, она даже попыталась взять мужские журналы, но, раскрыв один из них и поняв, что некоторые страницы слиплись, бросила эту затею, вымыв руки несколько раз.       Браво она видела только на ужинах и часто не в полном составе. Кто-то из них тренировался, кто-то был в стрелковом тире.       Даже сейчас она сидит, сжимая пальцами виски, пытаясь унять раздражающую мигрень от скуки. Гас это замечает, как и Прайс, и Вуд спешит оправдаться.       — Как вы здесь не сходите с ума?       — Выдержка, — смеётся Капитан.       — Хочешь пострелять? — Гас переводит взгляд сначала на Капитана, видя одобрение в глазах, а потом на неё. — Вдруг понадобится…       Уточнение режет слух своей опасностью.       — А можно?       Гас поднимается на ноги и кивает на выход.       — Идём. Там как раз сейчас Гоуст.       Она замедляет шаг, но всё же выходит следом за мужчиной. Он ведёт её в нижние отсеки базы, где располагается стрелковая зона. Уже на подходе можно услышать громкие хлопки.       Пахнет резиной и порохом.       Вуд ступает по следам Гаса, когда тот входит в тир. Она оглядывается, замечая, как здесь много пространства. Три секции, отделённые толстенными стёклами, пуленепробиваемыми, на случай рикошета или ещё чего, она в этом мало разбирается.       В двух секциях импровизированные комнаты, забитые бочками, укрытиями и мишенями мирных и тех, что в военной форме. Фигурки были из металла, краска во многих местах потрескалась от впалых следов.       — Гоуст?       На его имени Уиллоу выглядывает из-за спины Гаса, замечая его…       В серых спортивных брюках, чёрной футболке и балаклаве на лице. Его предплечья напряжены, на одной руке виднеется татуировка, какие-то армейские символы. Он всё ещё стоит в стойке, вытянув оружие перед собой. Она впервые видит его таким «раздетым».       Гоуст без перчаток, отчего она засматривается на его руки ещё сильнее. Мощные, жилистые, с венами. До чего длинные пальцы…       — Ей сюда нельзя, Гас.       Каждый раз, слыша его голос, Вуд сглатывала, настолько он глубокий, бархатный, с британским акцентом. Вот и сейчас она не сдерживается, чтобы проглотить слюну, смочив сухое горло.       — Прайс разрешил, — в оправдание кидает Гас и встаёт к стене, опираясь на неё лопатками.       Он смотрит на неё оценочно. Опять. Хочется увести взгляд, уставиться в пол, но Уилл ведёт плечом и всё же находит силы посмотреть на Гоуста в ответ.       — Стреляла? — спрашивает он.       — Только из лука в школе.       Даже отсюда можно услышать его гортанный выдох разочарования.       — Иди сюда.       Она застывает от такого приказного тона. Пора бы привыкнуть, но каждый раз этот мужчина вызывает в ней дюжину непонятных и противоречивых эмоций. То он протягивает ей перекись, осторожно касаясь лица, то, как сейчас, грубит и раздражается.       Он раздражается?       Что вообще в его голове?       Вуд подходит ближе к столу и смотрит вперёд, туда, где раскиданы мишени. Она не знает, какие выстрелы принадлежат Гоусту, но они все точно в голову.       Холод от его ауры окутывает плечи, когда Гоуст вплотную подходит к Уилл со спины. Она зажата между столом и его грудью.       — Держи, это G18, — он протягивает ей оружие.       — Глок? — спрашивает она, и Гас, стоящий в стороне, усмехается. Уилл спешит пояснить: — Я читала об оружии сегодня, в вашей «библиотеке».       Он встаёт чуть правее, чтобы вложить в её ладонь пистолет. Сжимает, поправляя. Горячие пальцы касаются тыльной стороны её руки.       — Прицеливаешься и стреляешь, — проговаривает он короткий инструктаж, не позволяя себе большего.       — А наушники? — она делает ошибку, когда поворачивает голову к нему, всё ещё чувствуя тепло его груди на своей спине. Светлые голубые глаза Гоуста контрастируют с чёрной краской.       — Ты на поле боя. Какие наушники, Вуд?       Он отводит взгляд, но не отходит ни на миллиметр, кажется, встаёт ещё плотнее, страхуя или же просто думая, как её обезоружить, если она направит прицел в сторону.       Глок не кажется тяжёлым. Рукоять всё ещё теплая от его ладони. Если она не ошибается, то здесь патроны девятимиллиметровые. Те самые, что он пустил бы ей в голову, проберись она ночью в его комнату. Жутко.       — Чего ждёшь, Вуд?       Голос раздаётся у самого уха, отчего она вздрагивает и нажимает на спусковой крючок.       Выстрел оглушает. Отдача грубая, прямо в ладонь. И все эти чувства так смешиваются… Адреналин. Его голос. То, что она чувствует себя загнанной между ним и столом. Это сплошная, беспросветная агония в крови. Вуд даже не замечает, как скалится в улыбке.       — Да ей нравится! — раздаётся голос Гаса.       Чёрт возьми, он прав.       — Можно ещё? — она выравнивается и поворачивает туловище, на что Гоуст резко реагирует.       Он хватает её за талию и предплечье, чтобы её рука не махнула дальше.       Господибоже.       Блять.       — До последнего, — проговаривает он и опускает руки.       Уиллоу пытается прицелиться, глядя на мишень. Со вздохом, с пониманием, что сейчас будет громко и последует отдача, она напрягается, вжимая палец.       Выстрел.       Выстрел.       Она стреляет, улыбаясь. Щурясь. Чувствуя, как гильзы падают к ногам. Некоторые из них касаются её ног. Даже когда патроны кончаются, она всё нажимает и нажимает на спусковой крючок, пока Гоуст не забирает у неё оружие.       — Это было… — она оборачивается, отходя от стола, — здорово…       — Ужасно, — Гоуст разряжает глок, смотря на мишени. — Ты попала в руку и живот.       Улыбка тут же спадает с её лица.       — Жаль, что не в ваше сердце, Лейтенант. Оно у вас вообще есть? — злоба топит слова на языке, которые срываются тут же.       — Оно холодное.       «Кто бы сомневался».       После ей дают отстрелять ещё один магазин. Гас сменяет Гоуста, который теперь сам стоит у стены, наблюдая за всем. Она не обращает на это внимания. Всё, что она ощущает, это отдачу от выстрелов и какую-то неизвестную радость от этого. Словно с каждой пулей она выпускает пар.       Спустя час, дождавшись мужчин — ведь ей интересно, как они стреляют — все они направляются на выход, сдав оружие. Гас уходит в зал, Уиллоу, попрощавшись с ним, не ожидает, что Гоуст поплетётся следом.       Он идёт сзади, на несколько метров дальше от неё. Как хищник, загоняющий свою жертву. Хочется ругаться от такого надзора, вот только причину этого она понимает, как только входит в здание.       Три женщины стоят, оперевшись плечами о стены, у входа в казармы. Они тут же воодушевляются, на их лицах появляются ухмылки. Вуд натягивает фуражку и сжимает кулаки.       Отчаянная.       — Где-то я тебя уже видела, — проговаривает одна из них, преграждая ей путь.       — Как ты могла? В темноте вряд ли что-то разглядела, когда била меня, — спокойным тоном язвит Вуд.       Женщина хватает её за грудки, но тут же выпрямляется, как и все остальные, отскакивая назад. Спина Уиллоу начинает пылать жаром.       От его груди…       — В чём дело, рядовой? — проговаривает он, и по коже бегут мурашки.       — Мы просто разговаривали, Лейтенант, — отчитывается та, что хотела применить силу.       Шея Гоуста хрустит так громко, когда он начинает разминать её. Уиллоу смотрит только на женщин, в глазах которых читается страх.       — Мне доложить Майору, что вы тут разговариваете вместо того, чтобы тренироваться? Ваша рота в зале.       Вуд чувствует то, как её толкают в спину, заставляя идти вперёд. Женщины расступаются, пропуская их к лестницам. Уилл шагает вверх с полным желанием обернуться, но не позволяет себе этого. Он защитил её, что стало неожиданностью.       Так они и проводят время в молчании до самых комнат. И только у двери Уиллоу смотрит на мужчину.       — Спасибо.       Он ничего не отвечает, скрываясь в своей комнате.       И правда…       Холодное сердце.

***

      В день, когда должен состояться бал, вся команда Браво, вместе с Уиллоу, находится в переговорной. На связи только Ласвэлл, и Вуд облегчённо вздыхает, успокаиваясь, что нет Шепарда.       Они проговаривают план вплоть до минут.       — Мы будем следить за исходящими данными оттуда, — отчитывается Кейт. — Пресса, личные телефоны.       Вуд даже не удивляется этому. Государство многое скрывало от граждан. Сам факт, что личные данные были не такими уж и личными, если постараться.       — Радиосигналы? — вдруг вмешивается Уиллоу.       Кейт замолкает, но быстро отвечает:       — Все каналы связи.       — У них был шифр… — Вуд смотрит в экран, Ласвэлл приближается к камере, словно боится не расслышать. — Три звонка на три гудка без ответа, на четвёртый они брали. У одноразовых сим-карт есть баг, который при таком раскладе не хранит в памяти короткие звонки в течение десяти секунд.       — Откуда вы знаете? — задаёт вопрос Кейт.       Все смотрят на неё.       — Поэтому если будет такой шифр, то наживка сработала. И эти десять секунд можно перехватить. Думаю, у вас хорошо обученные люди, — отвечает она уклончиво.       — Почему вы раньше не сказали об этом? — спрашивает Прайс.       — Я сказала. Шепарду.       Их взгляды мечутся друг от друга. Кейт откидывается на спинку стула, глубоко выдыхая.       — Спасибо за помощь, мисс Вуд.       Как только Ласвэлл отключается, Прайс просит Уиллоу задержаться. Соуп и Гас выходят наружу, а вот Гоуст остаётся.       Она вновь ощущает себя загнанной, догадываясь, что сейчас будет.       — Вы довольно неплохо разбираетесь в технике, — Прайс складывает руки на груди.       — Немного понимаю, Капитан.       — У нас с этим будут проблемы? — он не дожидается ответа и продолжает: — Моя команда двигается вслепую, защищая вас, пока вы скрываете информацию. Мне это не нравится, мисс Вуд. Чего ещё мы не знаем?

Её лоб покрывается испариной. В глазах слёзы. Пальцы дрожат. Шепард с отцом стоят позади неё, пока она вводит шифр…

      — Ничего, Капитан Прайс…       Пауза растягивается на долгие секунды. Она видит, как мужчина поднимает взгляд на Гоуста.       — Собирайтесь, мы скоро вылетаем.

***

      По прилёте в Лос-Анджелес группа Браво разделяется.       Соуп остаётся с ней, когда остальные отправляются на позиции. Охрана Президента сопровождает их, следуя на машинах впереди и сзади.       Сейчас они оба едут в бронированном Гелендвагене в салон — недалеко от частного сектора, где запланировано празднество — где Вуд должны приготовить к балу.       Соуп в джинсах и спортивной куртке, под которой спрятана кобура с оружием. На его шее толстым ошейником закреплён микрофон, в ухе — наушник. Он смотрит по сторонам в окна, проверяя обстановку, пока водитель двигается к салону.       — Джон, — зовёт его, и когда тот оборачивается, Уилл пытается успокоиться и улыбнуться, — ты переоденешься в другой комнате. Всё уже готово.       Он ничего не отвечает. Соуп зажимает кнопку рации.       — Браво 7-1. Будем на месте через минуту. Всё чисто.       Машина паркуется прямо у салона. МакТавиш выходит первым, оглядывается по сторонам, после чего открывает дверь для Уиллоу, даже протягивает руку, помогая спуститься.       Он не смотрит на неё, только по сторонам, и всё время отчитывается по рации. Охрана остаётся на улице.       — Браво 7-1, объект на месте. Чисто.       Перед ними раскрываются автоматические двери, когда Уиллоу замечает приближающуюся к ним женщину с распахнутыми объятиями.       — Уиллоу!       Соуп глядит на Вуд, и та кивает ему, что всё в порядке.       — Как тебя давно не было! Проходи, милая.       — Касс, здравствуй! Костюм готов? — Уилл улыбается, кивая в сторону Джонни.       — Третья комната, — быстро проговаривает женщина. — Давай скорее приведём тебя в порядок. Расскажешь, как живёшь, давно от тебя новостей не было.       «С чего бы начать».       Соуп приближается к ней и наклоняется к уху:       — Я не могу оставить тебя без присмотра. Это даже не обсуждается.       Вуд выдыхает и останавливает женщину, просит её немного подождать. В салоне никого нет — всегда так было, когда приходили гости. ТАКИЕ гости, как Уиллоу. Сервис был на высшем уровне.       Третья комната убрана в светлых оттенках. Обычная примерочная, где посередине стоят два вельветовых дивана цвета слоновой кости. На журнальном столике шампанское и фрукты. Соуп оценивает обстановку. Рядом с зеркалом в пол и вдоль всей стены, на высокой вешалке, висит костюм в чехле.       — Я отвернусь, — и с этими словами Уиллоу садится на диван, хватаясь за бутылку с водой.       Позади слышится хлёсткий звук расстёгиваемой молнии чехла. Соуп ворчит по-шотландски, и это вызывает улыбку.       — У меня никогда не было таких костюмов, — слышится то ли удручённым голосом, то ли воодушевлённым. Она не может разобрать интонацию, не видя его лица.       Шорох одежды, глухой удар об пол. Уиллоу оборачивается и видит, что МакТавиш, стоя в одних джинсах, скинул на пол кобуру.       Кажется, он слышит, как она сглатывает. Невозможно не сделать этого. Ведь его тело…       Широкие плечи, секущиеся дельты во время движения рук, когда он стягивает рубашку с вешалки. Его пресс. Косые мышцы живота, заканчивающиеся буквой «V» у самой кромки ремня, так низко они сидят.       Соуп быстро переодевается. Всё происходит на автомате. Пуговицы. Брюки. Пиджак и галстук.       — Тебе помочь? — она прикусывает язык и вновь оборачивается.       МакТавиш уже справился с галстуком, оставив его чуть ослабленным на горле.       — Я готов.       — Я вижу…       Он оценивает себя, глядя в зеркало.       Всё, что было неправильным в его образе, так это короткий ирокез. И глаза, которые выдают в нём солдата.       Он зажимает кнопку рации у кисти.       — Иди к чёрту, Гас.       — Что случилось? — Вуд напрягается.       МакТавиш качает головой.       — Попросил отправить ему фотографию.       — О, это стоит того, Джонни, — смеётся она и направляется к выходу.       Всё то время, пока Касс делает ей укладку, а затем макияж, Соуп стоит у входа, время от времени отчитываясь Браво.       Уиллоу выдумывает на ходу ответы на вопросы, которыми сыплет Касс.       «Брала отпуск, поэтому пропала везде».       «Отец в порядке».       Но когда женщина начинает вспоминать прошлое, они обе замолкают, глядя друг на друга в зеркало. Тяжёлый выдох.       Мама ходила к Касс с самого открытия салона, а потом познакомила с ней и дочерей. Любые мероприятия, и женщина приезжала к ним домой, помогая собраться.       Каждая из них не произносит ни слова. Но каждой больно вспоминать об этом.       — Твои платья во второй комнате, — Касс глядит на результат в зеркало. — Выглядишь потрясающе! Только скорее переоденься, эти джинсы и футболка ужасно, ужасно смотрятся тут.       И, изобразив улыбку, Вуд кивает женщине, благодаря за всё.       Соуп, проверив комнату, оставляет её наедине. Тишина расслабляет. Вуд садится на диван, глядя на ряд платьев, висящих вдоль стены. Всё как она и просила. Чёрное.       «Сливайся с окружением, если не хочешь внимания», — голосом Элли в голове.       Уиллоу оставит яркость для других женщин на балу, которые часто выбирали наряды, предпочитая блеск и цвет.       Бархат струится по телу. Уиллоу отдаёт предпочтение облегающему платью в пол без бретелек. Высокие перчатки. Нитка жемчуга на шее. Всё лаконично и сдержанно. Сложно оценить себя со стороны. Она смотрит в зеркало, пока не слышится стук в дверь.       — Да? — разворачивается в тот момент, когда Соуп входит к ней.       Но, кажется, образ подобран удачно, судя по тому, как МакТавиш разглядывает её в течение нескольких секунд, а после отворачивается, прочищая горло.       — Готова?       Нет…       — Да.       Соуп ведёт её к машине, другой, присланной Ричардом. Тёмно-зелёный Rolls-Royce, двери которого открывает водитель. Вуд тянет МакТавиша за рукав, не давая ему по привычке сесть спереди.       — Ты мой кавалер на этот вечер. Забыл?       Он цокает языком, садится рядом, отчитывается короткими фразами о времени отбытия с места, а после оттягивает полы пиджака, что-то достаёт из внутреннего кармана.       — Это микрофон, — протягивает ей. — Можешь…       Его взгляд останавливается на её груди, и он тут же добавляет:       — Спрятать. Это на всякий случай.       Уиллоу рассматривает микрофон с проводом, зарядным устройством. Оценивает его.       — Батарейки хватит на пять часов, вряд ли мы пробудем там так долго, — она отворачивается к окну, осторожно отгибая ткань, размещая микрофон между грудями. Цепляет за бархат, чувствуя, как пластик холодит кожу. И, ухмыляясь тому, что сейчас скажет, произносит: — Браво, это Вуд, как слышно?       Соуп хмыкает, улыбается. Наверняка ему что-то передают в наушник. Её интерес раздражает её саму. Вуд одёргивает себя, она не должна сближаться с Браво. Не должна вникать в их шутки. Не должна очаровываться этими мужчинами.       — Ласвэлл слышит меня? — она наклоняет голову, будто так лучше будет передаваться голос. Соуп тут же её останавливает.       — Тебя прекрасно слышно. Не делай так. Мы все тебя понимаем.       В салоне прохладно, но она чувствует, как потеют ладони от волнения, и сжимает кулаки. Соуп следит за этим, но ничего не произносит. Он будет с ней на балу, но не всегда рядом. Будет наблюдать со стороны, как и все они. Как рыбак, закинувший наживку, но всё ещё крепко держащий её за леску.       — Браво 7-1, минутная готовность, — МакТавиш смотрит в окна. Проверяет обстановку.       И когда машина паркуется, оттеснив толпу репортёров, Уиллоу хватает за руку Джонни. Её волнение очевидно. Как же она не любит эти сборища, особенно неся на себе такую ответственность, как быть дочерью Президента. Спрос к ней в тысячу раз больше, чем к другим людям на балу, у которых грехов не сосчитать. Но все будут считать только её, ждать, когда она оступится.       — Боишься? — непонимающе спрашивает он. — Браво по периметру. Мы смотрим за тобой. Я буду рядом, — успокаивает он и закатывает глаза, проговаривая в рацию: — Заткнись, Гас.       Вуд фальшиво улыбается и кивает, когда Соуп выходит из машины, протягивая ей руку. Впереди красная дорожка, ведущая к огромному белому особняку. Всего несколько метров, но ей кажется, что километров. Репортёры, увидев Уилл, тут же начинают выкрикивать её имя.       Глубокий вдох. Выключиться из этой системы координат. Настроиться на свою волну. Как всегда.       И вот, Уиллоу Вуд выходит из машины, улыбаясь Соупу, который даже бровь приподнимает, не ожидая такой перемены. Она оборачивается в пустоту, на дальние соседние дома. Браво там?       Видят ли они в прицеле её лживую ухмылку?       Её скрытое раздражение от всего происходящего?       Она не знает.       Уилл ступает по дорожке, придерживая длинный подол, пока Джонни идёт рядом. Вопросы репортёров сыплются со всех сторон. Охрана Президента плетётся по бокам, для поддержки безопасности.       «Как вы относитесь к фонду?»       «Вы будете жертвовать деньги?»       «Мисс Вуд, Господин Президент появится на мероприятии?»       Вопрос встаёт костью в глотке. Осанка прямая, но как же хочется опустить плечи. Всего несколько шагов. Всего немного осталось, чтобы преодолеть эту полосу препятствий.       Вуд с Джонни входят в огромный зал, где полно гостей, ожидающих торжественного открытия. Официанты в белых костюмах снуют повсюду с подносами, полными алкоголя, чтобы развеселить толстосумов, развязать их языки и кошельки.       — Я буду рядом, — слышится сбоку.       И когда Вуд поворачивает голову, Соуп пропадает из её поля зрения. Она смотрит в огромные арочные окна в пол. Обзор для Браво идеальный. С каких пор она начала думать об этом?       Уиллоу теребит меховой клатч, чтобы просто занять руки, которые не слушаются. Так проще скрыть смущение. Она чувствует на себе взгляды. Кивает в приветствии, если к ней обращаются.       — Как же я ненавижу это… — шепчет она и тут же прикрывает глаза, вспоминая, что её прослушивают.       — Уиллоу!       — Грёбаное всё, — тем же шёпотом перед тем, как развернуться и встретиться с улыбкой женщины в красном. — Малика, здравствуй!       Девушки приветственно целуются в щёки. Лживо и это, как простая необходимость обозначить свои манеры.       — Куда пропала? — в руке Малики бокал с шампанским.       Вуд тут же хватается за другой, с подноса, когда мимо проходит официант.       — Взяла отпуск. Поближе к океану… — сухо отвечает она.       Соуп стоит у стены, она замечает его на периферии взгляда. Он следит за ней, и, как бы она ни отрицала, ей от этого спокойней.       — Ты уже поздравила Лоуренса? — губы Малики складываются в отвратительную ухмылку.       А сердце Уиллоу складывается пополам и не желает качать кровь по телу. Она будто застывает в венах от осознания, что здесь присутствует тот, кого она…       — Привет.       Выдох. Кровь приливает к лицу, когда Уиллоу смотрит на подошедшего Кларка. Господи, как бы ни злилась на него, она рада, что он нашёл её в такой момент и не позволил Малике унизить её ещё больше.       — Прошу простить нас, мы отойдём, — Уиллоу протягивает руку с бокалом и чокается с бокалом Малики, прежде чем уйти и начать дышать заново.       Кларк ведёт её к дальним столикам. И прежде, чем он начнёт говорить, Вуд поворачивается спиной к залу и прикладывает палец к губам, чтобы он замолчал. Она раскрывает меховой клатч и стреляет взглядом, обозначая то, что ему нужно сделать.       Кларк хмурится, встаёт к ней ближе, будто хочет что-то сказать; со стороны это не выглядит неприлично. Просто друзья делятся сплетнями. Он вкладывает в клатч то, что она просила, и Уилл тут же его закрывает.       — Послушай, — он отходит на шаг назад, — мне правда жаль. Я…       — Кларк, — она мотает головой, рассматривая пузырьки в бокале, — всё хорошо. Я тебя понимаю.       Он облегчённо выдыхает. Улыбается. Никогда не мог перенести чувства вины. Всегда так было. Друг смотрит ей за спину.       — Твой телохранитель? Думал, ты чётко дала понять отцу, что не желаешь слежки. Или ты решила начать заново? Новые отношения?       Боже, пусть Браво это не услышат…       Как бы ей ни хотелось рассказать Кларку причину, почему Соуп сопровождает её, она подбирает выражения в голове, пока не видит их…       — Чёрт… — ругается Кларк, замечая её взгляд и того, кого она увидела.       Лоуренс вместе с невестой стоят чуть левее от них, общаясь с Сенатором.       Её пробирает дрожь.       Лоуренс держит принцессу за талию, улыбается, пока она смеётся от какой-то шутки. Но через секунду он поворачивает голову, и вот…       Уиллоу смотрит на то, как улыбка сходит с его лица. Как во взгляде появляется нечто, что заставляет её сжать кулаки, сжаться сердце. Он смотрит на неё с сожалением и ещё чем-то…       Кларк встаёт прямо перед ней, прерывая эти гнетущие чувства.       — Я сам на него обижен. Клянусь, не разговариваю с ним уже целую неделю! — он успокаивает её.       — Пойду оставлю чек, — Уиллоу тянется к стойке, где жертвуют деньги. Кларк, как верный пёс, плетётся за ней.       На планшете, в электронных чеках, Вуд оставляет подпись и десять тысяч долларов. Могла бы больше, но здесь так не принято. Большие суммы жертвуют те, кто хочет привлечь внимание. Она не из таких.       Музыка разносится по залу, разговоры начинают звучать громче. Вуд отпивает шампанское с желанием уединиться. Так и поступает, тянется к большому коридору, в конце которого находятся уборные. Ей просто нужно проверить… Просто убедиться…       — Я в уборную, — говорит Кларку, но прежде всего команде Браво, чтобы её не потеряли.       Вуд закрывает дверь, осматривается. Здесь всё роскошно. Туалет за дубовыми дверьми, раковина в венецианском стиле. Огромное зеркало. Окна завешаны бархатными зелёными портьерами.       — Я отключусь ненадолго, — произносит она, вытаскивая микрофон. — Сами понимаете…       Зажимает кнопку, и красный датчик погасает. Вместе с этим Уиллоу наконец сутулится, опираясь ладонями о раковину. Смотрит на себя в зеркало. Собирается с мыслями и, наконец, достаёт из клатча то, чего она так желала.       У неё всегда был запасной план. Всегда.       Кларк хранил это у себя как раз на такой случай. Первая необходимость. Небольших масштабов, но всё же. Сойдёт.       Телефон, устройство для взлома, шифрующий чип. Всё сейчас лежит перед ней. Это на автомате. Уилл подключает всё и сглатывает. Она уверена в кодах, что написала.       Выдох глубокий.       Всё ещё на месте. Не удалено.       Улыбка касается лица. Что ей стоит не сдержать обещание и выкинуть всю информацию в сеть? Но всё, что её сдерживает, это мама. Сердце сжимается.       — Какого…       Вуд быстро напрягается, видя в скрытых слоях системы несостыковки. Грёбаный Боже…       Кто-то пытался вскрыть её код. Ричард и его поставленные для этого люди? Или кто-то по приказу Шепарда?       На экране появляется картинка. Кто бы это ни был, он не смог проникнуть глубже, вскрыть шифры, но оставил послание.       Гиф-файл взрывающейся бомбы, посередине которой фото Уиллоу…       Её начинает трясти. Она чувствует, как пузырится воздух в горле. От шока. От страха. От непонимания. Она пытается сохранить рассудок холодным, но всё превращается в осколки, впивающиеся в мысли. Знобит от страха.       Ей срочно нужно к ноутбуку.       Кто это был?       Похитители?       Говорить ли об этом Ласвэлл или Шепарду?       Она не знает, заодно ли они. И что будет, если Генерал узнает об этом. Начнёт ли он заметать следы? Наверняка у него, как и у неё, есть запасной план. Дерьмо…       Она наспех складывает всё в клатч, делает пару глубоких вздохов и открывает дверь, застывая на месте.       — Уилл…

***

      — Браво 7-1, что там? — Гоуст всматривается в прицел, в окно, где сейчас находится Вуд. Обзора нет. Всё прикрыто шторами.       — Объект всё ещё в слепой зоне. Пока без происшествий.       — Всем Браво, это Хранитель-1, — проговаривает Ласвэлл. — У нас есть данные.       — Что там, Хранитель-1? — голос Прайса напрягается.       — Мы нашли координаты. Кто-то на балу передал сообщение. Вуд была права, они использовали шифр. Срочно выводите всех из здания. Сообщение, что мы перехватили, было чётким. Там бомба. Посылаю команду Альфа. Сапёры уже в пути.

***

      Вуд нервно усмехается, когда Лоуренс входит в уборную, закрывая за собой дверь.       — Оставил свою невесту? — жжёт напалмом. Злостью. — Какой же ты мудак, Лоуренс.       В груди топятся бурлящие чувства. Остаточные. Привязанность, теплота. Злость. Всё это в ней сейчас. Как бы она ни ненавидела его, боже, как она скучала. Обида кипит. Болит.       Её бесит его энергия. Подавляющая. Этот взгляд, полный похоти. О да, она узнает его. Скучала, чёрт возьми.       — Прости меня, но так нужно, — делает шаг ещё ближе к ней.       — Вот это извинения, — дёргает уголок губ вверх, когда Лоуренс совсем вплотную подходит к ней.       Его запах…       Духи, что подарила Уиллоу и так сильно их обожала.       — Простые перспективы на будущее, — шепчет он, склоняясь ещё ближе.       Вуд находит силы отвернуться, и это как брошенная вверх красная тряпка. Лоуренс впечатывает её в стену, хватаясь за талию, проводит рукой вверх, сжимая грудь.       — Как я скучал, — вдыхает запах её волос, упираясь бёдрами ей в зад.       Её трясёт. Всё, что сейчас происходит, вновь заставляет её впасть в ступор. В голове сигналит красная лампочка. Ошибка. Ошибка. Система повреждена.       Ей нужно уходить. Бежать.       Но чёрт, всё, что в ней было — как тугой узел, как бомба замедленного действия. И вот Лоуренс поджигает фитиль.       Он целует её в плечо.       «Уходи. Уходи. Уходи».       За дверью слышится шум. Визг. Крики.       Это как щелчок, который обрывает Вуд. Она разворачивается прямо в тот момент, когда в дверь начинают таранить. Кто-то стучит. Голос Соупа.       И когда Уиллоу видит возбуждённый взгляд Лоуренса так близко, который всё ещё позволяет себе уничтожать её, делать больно, касаться, его пальцы цепляются за жемчуг на шее.       Дверь выбивают.       Кулак Уиллоу летит прямо в челюсть Лоуренса. Она не ожидает от себя такой силы.       Громкий звук поглощает ещё один. Резкий. Гроздья жемчуга рассыпаются по полу, Лоуренс рвёт её ожерелье. Бусины, как гильзы, падают вниз.       — Уходим, — грубым голосом Соупа.       Вуд сжимает кулак от боли, прижимает его к животу, пока её за плечи тянет за собой МакТавиш. Он всё видел. Ей плевать. В голове полная каша.       — Что происходит?       Людей выводит охрана, люди в военной форме.       — Здесь бомба…       И вот тогда Уилл давит вздох, вспоминая то, что ей скрыто оставили. Только для неё.       Взгляд Гоуста приклеивает её. Он стоит в дверях с оружием. Его глаза прикованы к шее Уиллоу, там, где была нитка жемчуга. Он всё замечает. Замечает и Лоуренса, которого окружает охрана за её спиной.       Господи, какой же ад…       Хруст стекла под ногами от разбившихся в суматохе бокалов. Шум. Паника.       Ядерный коктейль.       Вспышки воспоминаний.

Бомба. Видео, что она смотрела. То, как к кортежу её мамы и сестры подъезжает фура. Взрыв.

      Она не чувствует слёз. Не чувствует ног. Не чувствует, как её подхватывают на руки.       Шум в ушах.       — Мне нужен… ноутбук, — еле слышно произносит она и теряет сознание.