Отзвуки перламутра

      — О, каждое из них может рассказать целую историю… — Сократ обвёл комнату широким жестом. — Или выдумать. Не всё ли, в конце концов, равно?       Дейзи поморгала, привыкая к сумраку. На полках порядком обветшалого жилища теснились самые разные и неожиданные предметы. Костяная рукоять матросского ножа рядом с зеленоватой бутылкой, где внутри темнела размокшая записка. Двухцветный поплавок, на который падала тень от ржавого наконечника багра… А уж всевозможных ключей, пробок и гильз было не счесть. Общее у вещей было одно — явственный налёт времени.       — Вот это колечко, — хозяин повертел находку против света, чтобы стекляшка поймала еле заметный блик. Показал Дейзи. — Каким образом, спрошу я вас, оказалось оно в море? Дешёвое на вид, но когда-то премилое… Кто-то выбросил, разорвав помолвку? Желал забыть, отрезать прошлое?.. Теперь не узнать. Мы можем лишь догадываться и писать его повесть сами…       Мистер Пембрук — а именно так на самом деле звали Сократа — аккуратно вернул кольцо на полку.       Это был аптекарь, приземистый, но энергичный человечек с седыми бакенбардами. Он выглядел старомодным даже по меркам городка; это и натолкнуло Дейзи на мысль зайти в гости.       — А с чем же вы ко мне пожаловали, юная леди? Не хотелось бы, упаси бог, вас обременять, но… Я был бы чрезвычайно признателен, если… — Он словно забывал окончания слишком длинных и учтивых фраз. Вскоре понял это и спохватился, вежливо кашлянув. — Одним словом… моя коллекция всегда рада любым пополнениям. Кстати, не желаете угоститься? — Сократ укатился на кухню и через минуту вернулся, шаркая, с подносом. Там стоял похожий на тыкву чайник, две ужасно хрупкие по виду полупрозрачные чашки, явно из разных сервизов, и подсохшие бисквиты в вазе.       Из носика шёл пар. Надо же.       — Вы так любезны, мистер Пембрук, — она решила включиться в игру. Даже надкусила печенье. — А, скажите, бывает, что на берег выносит что-то… ну, необычное?       — Как же, бывает! — Сократ, казалось, был весьма доволен вопросом. — Например, в позапрошлом году я нашёл игральную кость, у которой на всех гранях было по одной лишь метке… И кому могла такая понадобиться? Не таласси же, прости господи?       — Как вы сказали?..       Она вздрогнула.       — Ах, вы же приезжая, чтоб не в обиду вам, — аптекарь махнул рукой и захрустел новым бисквитом. — Не обращайте внимания, дорогуша. Это просто… старая страшилка, не более.       — Я смотрю, в этом городе хватает страшилок, — не удержалась Дейзи. — Ещё вчера на экскурсии…       — По лонгфейровским местам? — хмыкнул мистер Пембрук. — И проводил её, конечно, тот засранец-внучок, младший Конрад?       — Да, мы ходили на маяк и… — Она уронила чайную ложку. — Кто?!       — Простите великодушно, юная леди, но иначе я назвать его затрудняюсь.       — А, я не об этом, — Дейзи слегка смутилась, не от площадного словца, но от собственной наивности. Воистину, чужачка, которой не морочат голову только из снисхождения. — Но Конрад сам говорил, что это просто совпадение!       — Как же, совпадение, ага! Слушайте его больше, — хозяин мелко расхохотался. Извлёк из стола на свет небольшую бутылочку, широкую и приземистую, как он сам. — Разрешите, я чуть-чуть… Не хотите? Ладно, тогда я один… — Разнёсся запах карамели и немного спирта. Накапав таинственной тёмной жидкости в свой чай, Сократ удовлетворённо кивнул и продолжил.       — Итак, малыш Забриски, — умора, так-то назваться, — катается на наследии дедушки! Недурно… Впрочем, дед тоже был изрядным вруном, как все писатели. Правда, столь нудно врать надо ещё уметь!       — Отчего же нудно? — Дейзи приготовилась разыгрывать оскорблённую начитанность. И защищать Лонгфейра, что забавно вдвойне. — Такие ужасы, в таких живых подробностях… Прямо дух захватывает!       — Ах, дорогуша… Расспросите любую старую кар… леди из морского квартала, и, ручаюсь, она заткнёт выдумщика Конрада за пояс. Впрочем, в известном смысле можно расспросить и меня… — Бутылочка снова звякнула о край чашки.       — Так, получается, Лонгфейр лгал?       — Не то чтобы лгал. Он, хм-м… не понимал. Послушать его, так морские твари непременно должны были захватить мир. Ну или сожрать. Что-то такое, грандиозное. А таласси… если они действительно, конечно, существо… вуют… — Сократ неопределённо помахал рукой. — Просто странные создания. Пугающие. Да, иногда их видели, ну так ведь и змей в шкафу можно увидеть, если постараться…       — Таласси… — Дейзи медленно произнесла непривычное слово. Она помнила, что «таласса» значит «море». — Странные создания… Но почему тогда их боялись?       — Ну а вы бы, дорогуша, не испугались, если бы на вас вдруг кто-то хоп и выглянул из реки? Дикарей в лесах и тех лучше обойти стороной, а уж эти… Ну и потом… вредный народец эти таласси, старики рассказывали. Сети портят, другой раз вовсе людей крадут…       — Зачем?!       — Кто говорил — чтобы съесть… А кто… — Мистер Пембрук почесал баки. — Уж простите, но вроде как они тоже и девиц похищали. Себе, значит, в жёны. Вот тут надвое судят: то ли людские им больше нравятся, то ли у них своих женщин вовсе нет… Этот хренов писака загнул, что у них с людьми о том был договор, ну тут я ни в жизнь не поверю…       — А как они выглядели? Этот народ? — Дейзи попыталась вызвать в памяти два своих коротких видения, хоть и было жутковато. — Полурыбы, полулюди, да?       В её голове, начинённой мифами, всплывало много похожих образов. Поющие морские девы, печальные и призрачные северные русалки, «шелки» — тюлени-оборотни…       — Одни так скажут, другие эдак. То ли с рыбьими хвостами, то ли с головами… или сплошь в чешуе. Ещё старик Блау, покойся он с миром, говорил — совсем как человек, только больно тощий, — аптекарь отхлебнул своего чая, который постепенно превращался в ром. — Да никто ведь толком их не разглядывал, сразу ноги уносили…       — А после… мистера Блау их кто-нибудь видел?       — Жди. После старого хрыча никто. Давно уж… Зря ли, думаете, у нас такая церковь? Возбла-благодарили богов, голубчики, за избавление от всей этой хр-р… — Пембрук без перерыва захрапел.       Дейзи с минуту посидела и на цыпочках вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Да, теперь было над чем подумать.       Почему Лонгфейр «не понял» легенд городка? Зачем его внук скрывает своё происхождение? Что не так с местной церквушкой?       Кто такие на самом деле таласси?..       Она нарочно сделала большой крюк, чтобы пройти мимо церкви с её острым шпилем, видным отовсюду. Дверь была уже заперта, но взгляд притянула деревянная резная вязь букв, обрамляющих её сверху:       «Все хляби твои и потоки твои прошли надо мною».

* * *

      На следующий день Дейзи увидела у берега колышущийся на волнах школьный глобус — небольшой, с крупный апельсин.       Конечно, она выловила его, стянув чулки и парусиновые туфли, благо вокруг был лишь пустынный мокрый песок.       «Как хорошо ходить без каблуков, о боже».       Глобус потерял металлическую ось и меридиан, но каким-то образом ухитрился не набрать воды. Бумага на нём была почти целой, кроме куска в районе Индийского океана, размокшего и оторванного где-то по пути.       Дейзи честно отнесла его Сократу. Глаза у того были красноватыми после вчерашнего, но увлажнились, как от сырого лука, самой искренней благодарностью. Всё же пока она решила не делиться с аптекарем своими переживаниями. Подумает — сплетничает, как старуха из морского квартала…       Она не местная. И не имеет к этим загадкам никакого отношения. Как Конрад Лонгфейр, так и не ставший при жизни здесь своим…       В кафе «Колокол» было малолюдно, несмотря на вечерний час. Подойдя к витрине, Дейзи безошибочно выцепила среди прочих десертов вазочку с лимонной гранитой. Проглотила слюну и поспешно отвела глаза.       Давняя, детская слабость, впервые попробованная во Фьесте. В тессертонском пансионе это казалось лакомством небожителей. Его даже не мечталось попробовать — какое там наесться до отвала! — так, взглянуть одним глазком… К тому же никто о ней толком не знал. В Тессертоне из сластей были разве что кексы и имбирные человечки. По праздникам. Наверное, предложи ей кто граниту в то время — она бы в обморок упала от счастья. Сейчас же воодушевления не чувствовалось.       Против говорили три, нет, целых четыре вещи. Цена, не заоблачная, но всё-таки дороже простого пломбира. Сладость, как известно, портящая фигуру. Прохладная погода. Ну и наконец — излишество, без которого можно легко обойтись…       И откуда гранита взялась именно здесь?       За кассой стояла Рут в игривой кружевной наколке. Того не легче. Хотелось побыть в одиночестве.       — Добрый вечер, мисс Ривер! — звонко прокричали от окна. — Как поживаете?       Джонас Уэйл был причёсан и одет в клетчатый костюмчик. Он ходил к ней в так называемый «третий класс», на деле помещавшийся там же, где первый и все остальные. Его тут же одёрнула мать. И, как показалось Дейзи, смерила её довольно неодобрительным взором.       Правильно. Учителям, особенно молодым, не стоит посещать кафе и прочие увеселительные заведения. И тем более заказывать легкомысленную сладость, подавая дурной пример.       «В конце концов, я всего лишь человек», — бодро решила Дейзи. И почти демонстративно положила на блюдце скомканную купюру.       Колотый лёд таял на языке мелкими зёрнышками, рождая странное чувство ускользающих воспоминаний. Зеленоватая вода… белые сверкающие осколки, целыми грудами рассыпанные по ней… Лимонный кружок солнца, сидящий на башне маяка.       Старую баржу, превращённую в кафе, едва заметно колыхало.       Возвращаться домой Дейзи пришлось уже в густой, серовато-синей мгле. Над крышами, взбирающимися вверх по холму над Ноллэем, бежали рваные облака. Первая капля ударилась о доски тротуара.       И следом, как по команде, небо опрокинулось ливнем. Гроза была ещё далеко, но частые проблески на горизонте свидетельствовали о её приближении.       Дейзи накрыла голову плащом — зонта с собой не было — и, пригибаясь, побежала к дому. Квартал, всего квартал вдоль набережной…       Она почти одолела это короткое расстояние, когда вспышка молнии осветила мокрые деревянные мостки. Что-то темнело впереди на пути. Прямо между двумя жердями ветхих, опасных перил.       «Кто-то», — поправила себя Дейзи, не без робости замедлив шаг. Рука, выброшенная на доски, была уже различима.       В первый миг ей показалось — какой-нибудь гуляка, искупавшись спьяну, наполовину вылез из реки, да так и уснул. Или, может, успел окоченеть? Какая нелепая была бы смерть… Дейзи передёрнуло, однако она заставила себя подойти ближе.       Тот, кто чернел между перилами, медленно и как будто с трудом приподнялся, удерживаясь на руках. Значит, живой.       Нет, это не был пьяница из местных. Но, тем не менее, облегчения не пришло, потому что… потому что…       Это никак не могло быть человеком.       Дейзи хотела ахнуть, закричать, но страх прочно перехватил горло. С треугольного лица — лица ведь? — обтянутого бледной, почти синевато-серой кожей, ручьями лилась дождевая вода. Чёрные волосы прилипли к голове и лицу рваными прядями. Бесцветные губы дёргались, как у рыбы.       Существо неподвижно сидело или, скорее, висело, наполовину погрузившись в воду. Самым непонятным, до жутковатого абсурда, казалось то, что при всём своём нечеловеческом облике оно было одетым, а не голым. Во всяком случае, какая-то тёмная ткань облепила его плотно, как нефтяная плёнка.       Заметив Дейзи, существо с усилием повернуло голову в её сторону. И застыло, словно нарочно не шевелясь. Что ж, должно быть, нападать оно не собиралось. Но мало ли чего можно ожидать от этих… этих… таласси. Так ведь вроде их назвал чудак Сократ…       Отчаянно ругая себя попеременно то за трусость, то за легковерие, Дейзи проделала несколько шагов вперёд. Осторожно, как по льду, даже слегка разведя руки.       «Ну! И кто тут сам хотел всё разузнать о тайнах городка? Смелее, кисейная ты барышня!»       Тук, бух, тук, бух, стучало сердце.       «Бежать. Спасаться и не оглядываться, как любой на твоём месте».       Чужеродные глаза не мигали. В них Дейзи почудилось что-то, отдалённо похожее на укор.       «Один раз ты уже удирала. Хватит с тебя!»       А теперь и напряжённая поза водной твари стала понятнее. Длинная, вытянутая шея и часть плеча были в несколько витков обмотаны капроновой рыболовной леской. Местами та врезалась в кожу, — похоже, существо пыталось высвободиться, но тщетно.       Дейзи поёжилась. Да, в сумочке у неё, кажется, лежали маленькие острые ножницы для ногтей. Если только не остались дома. Но…       «Как к нему прикоснуться, боже правый?! Я умру прежде, чем смогу это сделать!»       Ей и правда стоило громадных усилий не отнимать руку. Кожа существа ожидаемо оказалась до мурашек мокрой и холодной. Да ещё и ножницы из-за противной дрожи в пальцах поддели леску далеко не сразу.       Таласси — или кем он там был? — время от времени тихо шипел. Вид ножниц, судя по всему, ему не понравился. Почему-то Дейзи решила, что это — он. Хотя кто знает, похожи ли они на людей в своих отличиях друг от друга…       Леска заканчивалась крючком, впившимся между плечом и лопаткой. Не так-то просто вытащить самому у себя.       Пришлось подрезать ещё и ткань рубашки. Да, это была обыкновенная чёрная человеческая рубашка — правда, потерявшая всякий вид, мокрая насквозь и нещадно прорванная в нескольких местах. К счастью, крючок оказался без лишних засечек, и вынуть его удалось не то чтобы легко, но, по крайней мере, вообще удалось.       Всё равно у Дейзи встали дыбом волоски сзади на шее. Бр-р-р… Она отшвырнула крючок в чахлые кусты, будто гусеницу. А как обработать? Сбегать домой за аптечкой?..       Таласси невозможным образом вывернул шею назад. И… может быть, Дейзи сошла с ума, но готова была поклясться, что ранку он — да, да! — зализывал.       Её переполнило сложное чувство между боязливым отвращением и отчаянным любопытством. Надо же, как зверь. А может, они и есть звери по своей природе?.. Дождь стегал Дейзи по плечам и щекам, плащ давно вымок, и в залитых водой мостках отражался блеск молний.       — Кто ты?.. — вырвалось у неё.       Таласси странно переступил по доскам длинными ладонями. Дейзи разбирало глупое любопытство: нет ли у него перепонок меж пальцев?       — Яро, — неожиданно произнёс он, причудливо растягивая звуки. Во всяком случае, она расслышала нечто подобное. «Я» получилось высоким, а «ро» — низким, почти шуршащим.       Его рука — нет, без перепонок, но всё равно отчётливо нечеловеческая — сложилась горстью. Другая накрыла её сверху. Что значил это жест, Дейзи не поняла. Таласси пробыл так с минуту, вновь замерев неподвижно, точно водомерка в янтаре. Взгляд, обращённый к Дейзи, был столь же застывший и нечитаемый.       Затем он нырнул и исчез.       Теперь под чёрной потревоженной водой невозможно было что-либо рассмотреть. Только шли бесчисленные круги от разбивающихся струй дождя.       Дейзи потрясла головой, будто избавляясь от наваждения. И заторопилась домой. Через каждые три шага её тянуло оглянуться.       В эту ночь она легла спать в одежде. Почему-то в кромешной темноте комнаты Дейзи казалось: если она ляжет обнажённой, то вскоре непременно почувствует мокрую и холодную кожу существа, прильнувшего к ней сзади. А ещё через малое время это нечто легко утащит её в воду — прямо с деревянных мостков, которые так недалеко от дома.       Кутаясь в два одеяла, Дейзи косилась на запертую дверь и боялась сомкнуть веки.       В окно скрёбся ливень, как чьи-то ногти. Раскаты грома постепенно делались реже: гроза уходила в Хоулберри.       Слабый отблеск от окна падал на кресло, оживляя два тусклых огонька стеклянных глаз. Там сидел Магеллан. Идти за ним босиком через всю комнату жуть как не хотелось, — но немного ободряло то, что он по крайней мере здесь, рядом.       Как в детстве.