Стрит

Встреча с Люсиль была самой отвратительной из идей, которые только могли возникнуть в голове. Ниган считает, что это яркое подтверждение того, что он спятил. Доказательство первое. Второе — что он не смог отказать. Третье — что глядя ей в глаза, он чувствует себя «маленьким» человеком. Откуда в этой женщине столько уверенности в себе, он не знал. Не имел никакого понятия. Ресторан выбирала Люсиль. И ресторан был шикарен. Другого от неё не стоило ждать. Внутри царила атмосфера утончённости и элегантности. Стены были обиты тёмным деревом, а на столах красовались белоснежные скатерти, на которых стояли хрустальные бокалы и изысканные столовые приборы. В центре зала располагался огромный бар, где за полированным деревом можно было увидеть коллекцию редких вин, сверкающих в мягком освещении. Мягкие кожаные диваны и уютные угловые кресла приглашали гостей расслабиться и насладиться атмосферой. На стенах висели картины местных художников, отражающие как природу Джорджии, так и динамичную жизнь Атланты. Звуки живой джазовой музыки, доносившиеся из угла зала, добавляли нотку романтики и создавали идеальный фон для непринуждённых бесед. Его фасад, выполненный в классическом стиле с гранитными колоннами и большими стеклянными окнами, привлекал внимание прохожих, обещая нечто особенное внутри. Вечером мягкий свет из окон создавал тёплую атмосферу, а отражения огней большого города придавали месту особый шарм. Ресторан «The Capital Grille», расположенный в самом сердце делового района, был настоящей жемчужиной гастрономической сцены Атланты. Здесь можно было насладиться стейками высшего качества, морепродуктами и блюдами, вдохновлёнными традициями американской кухни. В преддверьях рождественских праздников пробиться в это заведение без брони было проблематично. Почти невозможно. Но только не для Нигана. Он умел договариваться, в отличие от Люсиль, которая сразу переходит на высокие ноты, приправив это угрозами и сдобрив громким «Вы хоть знаете, кто я?!», и громко бросает трубку. В эпоху Мариетты все её истерики разбирал он, Ниган. После развода, мужчина был уверен, решал всё Дуайт. Без Дуайта Люсиль либо нашла нового несчастного, на которого поставила клеймо своего раба, либо вынуждена выплёскивать свой яд лишь частично. Сама она никогда и ничего не делала. И чтобы не решать создавшиеся конфликты, их просто надо не создавать. Рецепт простой, но для Люсиль будто что-то невозможное. — Непривычно видеть тебя без Дуайта, — заполняет неловкость встречи Ниган. — Без Карла ты выглядишь слишком одиноким, — алые её губы кривятся в усмешке. — Всё же отправил его на конференцию? Ниган лишь молча кивает, не желая вдаваться в подробности. Люсиль знать детали не нужно. А она хочет. Он видит это по её глазам, что впились, будто пиранья в свежую плоть жертвы. Начинает стучать ногтями по столу, будто бы намекая, что ждёт от Нигана больше информации, но мужчина игнорирует ее выпадки, молча изучает меню. Хочется напиться, и он себя не сдерживает. Заказывает скотч. Без горячего или закусок. Без Карла ему и правда одиноко и тошно. Рядом с Люсиль — просто тошно. — Сломаешь ногти. Женщина фыркает и перестаёт стучать. Не то действительно внемлет предостережению об испорченном маникюре, не то эта провокация надоела ей самой. — Я хотела узнать, нет ли от вашего цепного пса информации? Ниган вопросительно вскидывает бровь, не понимая, о чём она. Для этой женщины все вокруг неё рабы и слуги, собаки, что должны преданно служить своей хозяйке. Люсиль раздражённо закатывает глаза: — Идиот. Я о Рике Граймсе. Саймон должен убить вновь. Она нервничает. Закидывает ногу на ногу и вся напрягается, а Ниган достаточно выпил на голодный желудок, чтобы получать от этого удовольствие. — Не имею никакого понятия. Он не писал, а я и без того занят. Он врал, и врал отменно, раз Люсиль велась. А это было видно по тому, как вмиг посерело её лицо. Не спасали ни тени, ни розовые румяна. Она вся в ярости. Едва не в бешенстве. На деле же Ниган направил Рику Граймсу на помощь два десятка своих людей, что хоть и недовольно, но исправно исполняют все приказы полицейского, что гоняет их по ночлежкам для бездомных по всему чёртову городу. — В каком это смысле ты занят? За тобой, мой милый, ведётся охота. И все вокруг тебя под угрозой. Я в том числе. И она шипит, впивается ногтями в подлокотники кресла так, что Нигану в миг кажется, что Люсиль их вырвет вместе с мягкой обивкой. — «Святилищем». Покупателем, которого ты пытаешься переманить. Чёртова сука! Стивен, Мэр Атланты, будто бы пообещал себе потопить Нигана. В преддверии Рождества, когда радость и надежда должны были окутывать город, на «Святилище» обрушилась волна проверок — одна за другой, как снежные лавины, обрушивающиеся на беззащитный склон. И если в начале эта игра с судьбой забавляла Моргана, то теперь её свирепый ритм превращался в невыносимый гул тревоги, треплющий его нервы до предела. Возрастает и угроза конкуренции. Определённо с подвижки Стивена, что подбивает молодого предпринимателя, с которым сам Ниган едва знаком, открыть новое казино, да ещё и почти что рядом со «Святилищем». И Ниган чувствовал, как его мир сотрясается от подступающей бури. Его топили со всех сторон. И Морган срывается, не выдерживает. Срывается так громко, что на них оборачиваются. Косятся с осуждением. А Люсиль наконец чувствует себя удовлетворённой. Ей удалось его вывести. Она расслабляется, улыбается так, будто вытянула из него все жизненные соки, и Ниган не отрицает, что это возможно. — Ты как был бандитом, так и остался. Только впервые в жизни тебе пришлось что-то делать самому, без помощи Филиппа. Он-то подох. Улыбается в оскале. Она давит на больное. Вновь ковыряет его раны, и это вызывает в ней больше наслаждения и удовольствия, нежели информация от Рика. Ничто не имеет сравнения с тем, как помучить Нигана, подавить его, наступить каблуком ему на горло и смотреть, как он задыхается, потом отступить и позволить благодарить себя за доброту. А Морган крутит уже пустой стакан. Чувствует на языке вкус, что будто бы путешествие: сначала лёгкая дымка, словно ветерок, пробегающий по засохшим полям, затем глубокий, насыщенный вкус, который поднимает на поверхность воспоминания о далёких землях и забытых историях. Он оставляет после себя шлейф карамели и лёгкой солоноватости. Такой солёной была его жизнь до встречи с Люсиль, но эта женщина обратила соль в горечь. Он смотрит на неё, не понимая, как он мог столь долго её любить. Всё это говорит в нём выпитый алкоголь. Кажется, в нём уже не один стакан, а по меньшей мере третий. Это очень глупо, но вынести Люсиль на трезвую голову невозможно. Люсиль видит и это. Она знает, что надо поторопиться, пока Морган не потерял восприимчивость к этому миру. Рано или поздно её игра закончится, а она хочет насладиться каждой маленькой победой, вероятно, потому что в глубине души она не уверена, что в конце концов она не проиграет. — Он дал тебе всё, а ты пустил померу. Ты слишком мягкотел для всего этого. Слишком слаб. Ты всегда был слабым. Тебе просто повезло встретить Губернатора в своё время. Она наблюдает за ним, будто Ниган забавная мышка, что проходит лабиринт, где в каждом тупике её ждет яд, а обещанного выхода с сыром нет и в помине. И она удовлетворяет себя этим зрелищем, когда Морган попадается в её ловушки. Он медлит, выслушивает всё, и говорит с горечью и усталостью: — Что ты ко мне прицепилась? Что тебе от меня ещё нужно? При разводе я отдал тебе всё! Дом, «Семёрку», машины, деньги. Я отдал тебе всё, что у меня было, так зачем ты продолжаешь меня мучить?! Его трясло. Поднимался жар и голова начала кружиться. Это не от выпитого, это от Люсиль. Вновь вернулась та горечь, что отравляла и вкус хорошего алкоголя, и сладость жизни в Атланте. Она принесла эту горечь с собой. Она принесла с собой всю боль. Надо уходить. Бежать, как он бежал однажды подальше от неё. Встаёт, на ногах стоит крепко, держит себя в руках, но знает, что от Люсиль ничего не скроется. Она всё видит. Она всё замечает. — Ты отдал мне не всё! — заставляет его остановиться, будто произнесла волшебные слова. — Ты сохранил свою жизнь, а должен был отдать её мне, как отдал Дуайт. И как я забрала жизнь Губернатора. Для Нигана в этот момент рухнуло всё.

***

Он как потерянный корабль в бушующем море. Он мечется по собственной квартире, будто в чужой. Стены, когда-то знакомые и уютные, теперь кажутся холодными и давящими. На столе стоит опустевшая бутылка, рядом с ней — стакан, в котором ещё остались капли алкоголя. В воздухе витает запах виски, смешанный с чем-то горьким и удушающим. Его лицо бледное, с выступившими на лбу каплями пота, а глаза широко раскрыты от ужаса, как будто он пытается увидеть что-то, что не может понять. Дыхание его учащённое, оно звучит прерывисто и резко, как будто он пытается вдохнуть воздух, который внезапно стал слишком густым и тяжёлым. Комната кружится. Границей сознания слышит, как мяукает Кот, но никак не может понять, откуда доносятся эти звуки. Его руки дрожат, и он непроизвольно сжимает их в кулаки, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы не распасться на части. Ниган прижимает ладони к груди, как будто пытается успокоить сердце, которое колотится в унисон с его паникой. Вокруг него мир начинает терять свои привычные очертания — звуки становятся оглушающими, а свет слишком ярким. Он чувствует, как его охватывает головокружение, а ноги становятся ватными. Мысли путаются, и он повторяет про себя одни и те же фразы: «Губернатор», «Я не справляюсь», «Что со мной происходит?». Ощущение полной безысходности. И он совершенно один. Паника охватывает его, когда он понимает, что не знает, не помнит, как попал в квартиру. Мысли путаются в голове, словно облака в бурю, и он пытается вспомнить, что произошло. Воспоминания расплываются, как тени на стенах — смутные образы и звуки, которые не укладываются в единую картину. Он теряется в собственных чувствах: страх перед неизвестностью, ужас от осознания своей уязвимости. Ниган опускается на пол, ложится, чувствуя отрезвляющий холод. Закрывает глаза, только тогда чувствуя, как его начинает отпускать. Приходит опустошение. Внезапно происходит осознание, что вокруг него мир продолжает существовать, но он сам словно выпадает из этого потока жизни. Его дыхание становится более ровным, но внутреннее напряжение не уходит — вместо этого появляется пустота. Состояние безразличия охватывает его, как туман, медленно стелющийся по земле. Мысли становятся медленными и вязкими, как будто он пытается пробраться через густую кашу. Эмоции, которые бурлили в нём 10 минут назад, теперь затихли. Осталось лишь равнодушие и усталость. Не знает, сколько проходит времени, прежде чем подняться. Но много. За окном уже глубокая ночь и машин почти нет. Атланта спит. И Карл, где-то там, в отеле чужого города, тоже. Ниган этому ухмыляется, как и собственной слабости. Вероятно, Люсиль права. С её появлением в Атланте эта мысль не даёт ему покоя. Мариетта преследовала и давила. А новость о Губернаторе была словно кинжал в сердце. Она добивала. И как раньше он не подозревал в смерти Филиппа Люсиль? Как он мог поверить ей на слово? Ищет на кухне в баре алкоголь и не важно, что именно. Сойдет всё, что горит. Пьёт прямо из горла, шатаясь, идёт на второй этаж по комнате, а за ним семенит кот. Мяуканье его другое, тревожное. А Морган вспоминает, что не покормил это рыжее жирное животное. Сейчас не до этого и это плохой знак. Что бы с ним ни случалось, он никогда не забывал про своего домашнего питомца. Все силы он оставил на лестнице. Понял, что держит в руках бутылку виски, уже полупустую, только когда дошёл до спальни. Совершенно не помнил, как алкоголь очутился в его руках. Кот за ним трусил, вился у ног, пытаясь привлечь к себе внимание, ластился и тревожно мяукал, а Ниган его словно и не замечал. В ванной горел свет, и мужчина даже не задумался почему. Вероятно, просто забыл его выключить, когда уезжал. Его повело, словно автомобиль с пьяным водителем. Едва вписался в дверной проём. Сантиметр левее и на плече остался бы синяк. Вот только Ниган и его бы не заметил. Ванная комната слепит глаза, и он валится вперёд. Натыкается на раковину, и чудом не роняет бутылку. Опирается всем своим весом на раковину, не глядя ставит на полку виски. Его мутит. Выпито много, но плохо ему не от этого. Яд Люсиль, казалось, распространяется по нему, отравляет, и Морган не верит, что его можно вывести и что существует лекарство. Нет, лекарство есть. Вот только Карла сейчас рядом нет. Наконец, Ниган поднимает взгляд на своё отражение, и в голове тут же всплывают воспоминания Люсиль о том, что он слаб. Ему мерзко от самого себя, потому что видя, во что он превратился, Ниган согласен с её словами. Он кажется себе слабым и жалким. Он столько лет брака позволял над собой издеваться, будучи уверен, что это он сам во всём и виноват. Он позволил забыться памяти Губернатора, спустил всё на слова Люсиль, поверил в её самый немыслимый бред. Ему не хватило мужества её расспрашивать, докапываться до правды. И теперь Ниган винил себя в смерти Филиппа, что не прислушался к нему раньше, ведь Филипп пытался его предупредить, пытался его уберечь. Он скалится своему смазанному отражению. Растрёпанные волосы и едва опухшее лицо. Вид глубоко уставшего человека. Он и правда очень и очень устал. Надо поспать. Надо отдохнуть. Ему всё надоело. Сил не осталось. Ничего не осталось. Ниган вспоминает, что за зеркалом на стеклянной полке снотворное и другие лекарства. Надо поспать. Всё достало. Нет больше сил. А впереди лишь мрак.

***

Когда Карл отвечает на звонок, стоит глубокая ночь. Спокойная и тихая для Карла Граймса. Номер отеля был великолепным. Ниган постарался для него на славу, не пожалев ничего. Пуховое одеяло на мягкой двухместной кровати грело так, что Карл завернулся в него, как в кокон. Отчего-то кровати в таких отелях всегда отличаются от домашних, хотя Карл точно знает, что на комфорт дома Ниган не пожалел ни доллара. В отеле всё равно всё ощущалось несколько иначе. Возможно, это было исключительно восприятие самого Карла, как человека, которому не доводилось путешествовать. Первый день конференции прошёл великолепно. Конференция собрала ведущих специалистов в области медицины, биомедицинских технологий и клинических исследований, предоставляя платформу для обмена передовыми знаниями и открытиями. Первый доклад, на котором Карл присутствовал, был посвящён новым методам лечения сердечно-сосудистых заболеваний с использованием стволовых клеток. Спикер, известный кардиолог и исследователь, представил результаты клинических испытаний, в которых оценивалась эффективность клеточной терапии для восстановления повреждённой сердечной ткани. Использование стволовых клеток из жировой ткани и костного мозга продемонстрировало значительное улучшение функции сердца у пациентов с хронической сердечной недостаточностью. Карл сделал заметки о протоколах исследования и методах статистической обработки данных, будто бы он мог когда-нибудь вернуться к практической медицине. Воодушевляло, что вести свои собственные исследования ему никто не запрещал. Он узнал о новых алгоритмах машинного обучения, которые позволяют анализировать медицинские изображения с высокой точностью, что может существенно снизить время на диагностику и повысить её качество. Эти технологии открывают возможности для интеграции в клиническую практику, что может изменить подход к лечению и мониторингу пациентов. Возможно, будь у них в больнице год назад такой прибор, его первый пациент не умер бы у него же на столе. Впрочем, об этом он не думал. Как и о Мэгги, что по распоряжению босса была вынуждена всюду таскаться за Карлом Граймсом, что целый день выедал ей мозг научными терминами. В конце концов, Мэгги просто кивала. Не исключена вероятность, что предложения, которые молодой человек время от времени озвучивал, были адресованы даже не ей, а самому себе, потому что то, как Граймс не заметил Гласмана, с которым едва не столкнулся, оставалось для Мэгги Ли загадкой. Она поздоровалась и извинилась перед глав-врачом за них обоих, и, неловко улыбаясь, постаралась ретироваться как можно быстрее. Впрочем, удивление Гласмана было мимолётным. Он уже смирился с тем, что Карлу Граймсу открывается куда больше дверей, нежели ему, а вот о причине присутствия на этой конфиденции Мэгги он даже думать не желал. Слишком много в его жизни стало страхов перед Ниганом Морганом. Первый день конференции был великолепным, а второй должен был превзойти все ожидания Карла, вот только звонок из регистратуры его больницы, поступивший около двух часов ночи, полностью изменил его планы. Он сорвался моментально, едва не выломав дверь в номер Мэгги. Карл поклялся, что если она не откроет дверь через минуту, он нажмёт на кнопку пожарной сигнализации. Всему отелю определённо повезло. И таким взволнованным, растерянным, напуганным Мэгги видела Граймса впервые. Впервые он настолько потерял над собой контроль. Растрёпанный и взвинченный, он переодевался из пижамы в обычную одежду уже в машине, пока Мэгги за рулём гнала так, что в пору было влететь либо в столб, либо случайно выскочить на встречку. Благо машин было немного. Благо конференция была в городе, что всего в двух часах езды, а при скорости, что гнала девушка, в 1,5 часах. Если бы их остановили полицейские, дежурившие у дороги, то застали бы очень интересную картину в виде Карла без штанов. — Мэгги, быстрее! — прерывисто выдохнул Граймс, пытаясь одновременно натянуть на себя рубашку и заправить её в брюки. Он метался между сиденьем и передним стеклом, ловя каждую кочку на дороге. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Машина мчалась по шоссе, как дикий зверь, её кузов то и дело дёргался в стороны, когда Мэгги резко поворачивала влево и вправо, пытаясь избежать дорожных ям и других автомобилей. Колёса скрипели и визжали, словно протестуя против такой агрессивной езды. Огни фонарных столбов проносились мимо, создавая иллюзию туннеля — яркие круги света, которые мелькали за окном, сливались в одно целое, оставляя за собой лишь тень. Каждый поворот вызывал новые волны адреналина, и сердце стучало в унисон с ритмом машины. Звуки сигналов других водителей раздавались вокруг, резкие и пронзительные, словно свистки недовольства. Некоторые автомобилисты гудели так, будто пытались остановить это безумие, их голоса смешивались в одну какофонию возмущения. Мэгги слышала крики и проклятия, но, глядя на как никогда бледного Карла, в её голове была лишь одна мысль: нужно ехать быстрее. В попытке застегнуть ширинку, Граймс едва не завалился спиной назад. Из такого положения выбраться самостоятельно было бы крайне проблематично, благо удалось сохранить равновесие. Свет фар встречных машин вспыхивал, ослепляя Мэгги на мгновение, но она не могла позволить себе отвлечься. Каждый миг был важен, каждая секунда считалась. Она ощущала, как пульсирует напряжение вокруг — машины с нетерпением сигналили, а в воздухе витал запах резины и горячего металла. Сердце её скачет бешено. От былой сонливости и усталости не осталось и следа, стоило лишь Карлу выпалить, где и почему находится Ниган. — Да стой же ты! — крикнула Ли, едва успев затормозить у здания их больницы, потому что Карл выпрыгивал на ходу. И только когда он бегом, перепрыгивая через ступеньки, взлетел по лестнице, Мэгги заметила, что Карл не переобулся. Так и оставался в отельных тапочках. Карл, не занимающийся активным спортом, весь запыхался, когда вбежал в приёмное отделение, бешенным взглядом оглядывая всех и каждого. Когда его окликнула Кэрол, молодой человек едва не убил её одним только взглядом. А женщина, что уже вышла из-за стойки приёмной, поспешила зайти туда обратно, надеясь, что в случае приступа бешенства Карла это сможет её спасти. В возможность Граймса совершить убийство она верила более чем. Пожалуй, теперь она как-никогда жалела о тех злых шутках и подколах, которыми она щедро сдабривала Карлу Граймсу жизнь. — Эй, а вот и мой убийца. Осторожнее, от одного твоего взгляда больница вспыхнет. Такой знакомый голос с такой родной манерой и Карл оставил несчастную и перепуганную Кэрол в покое, чтобы найти источник вымученного смеха. Ниган. Карл едва разглядел его, белого, как смерть, на фоне такой же белой стены. Он сидел у самой стены в сером спортивном костюме, сливаясь со всем окружением печали, серости и безысходности, и даже его яркая и ослепительная улыбка не могла вернуть того блеска его карим глазам, что несомненно всегда были признаком того, что всё хорошо. Сейчас всё было плохо. Карл это понял в ту же секунду, когда ему позвонили из больницы и сказали, что Ниган Морган, что указал его, Карла Граймса, своим экстренным контактом, наглотался снотворного вперемешку с алкоголем. — Ниган, — только и мог выдохнуть Карл, подлетая к уже поднявшемуся на ноги мужчине, но не способному выпрямиться. — Ты почему тут? Ты должен быть в палате! Ты хоть представляешь, какие могут быть осложнения? Где твой лечащий врач?! Карл ястребом стал искать хоть кого-то в белом халате, но, похоже, что все местные сотрудники предпочти разбежаться по углам, чтобы не попасться под горячую руку патологоанатома, что определённо знает, как сделать человеку больно. — Эй, эй, чш-ш-ш, — только и смог сказать Ниган, чтобы остановить этот поток угроз Карла. Ему плохо, и по нему это видно. Однако смотреть на такого переживающего о нём Граймса, что всегда сдержан и хладнокровен, было приятно, хоть обстоятельства и не радостные. — Я проблевался ещё дома, почти что сразу, как проглотил пачку. Опомнился. Ещё и тут промывку желудка сделали. Такое ощущение, что меня вывернули наизнанку, прожевали грузовиком и выплюнули. Так дерьмово, что хочется сдохнуть. Эта шутка показалась забавной только самому Нигану, и даже его слабый смех не смог успокоить Карла, что начал требовать у Кэрол коляску, дабы довести Моргана до выхода. Мужчина же, стойко храня остаток гордости, отказался от такой унизительной, по его мнению, помощи, уверяя, что доковылять сможет и сам. — Внизу ждёт Мэгги, — Карл придерживал его под руку, медленно ступая рядом, то и дело поглаживая его то по спине, то по предплечью. И Нигану казалось, что этим жестом парень пытается успокоить самого себя. Мэгги и правда смирно их ждала, не намереваясь задавать вопросы и расспрашивать. Морган на это и рассчитывал, точно зная, что всё, что произошло этой ночью, останется в тайне ото всех. Ни «Спасителям», ни «Жар-птицам», ни тем более Люсиль знать об этом нельзя. Он залез на заднее сиденье, полностью игнорируя женский бардак, который стал неотъемлемой частью Мэгги и её машины, будто без запасной пары обуви, пледа и каких-то чёрных пакетов водить она не сможет. Карл расположился спереди, наконец выдыхая и наконец замечая, что на ногах надеты тапочки. Некогда белые и чистые, теперь они серые и грязные. Минутная тишина, тихий звук мотора авто и дороги ночной Атланты, и Граймс наконец осознаёт всё случившееся за последние два часа. Теперь ему казалось, что то время он пребывал в каком-то трансе, будто бы в кино, где всё это не с ним, где он не осознаёт ни свои действия, ни поступки, а просто мчится вперёд, интуитивно зная, как и куда ему надо. Теперь же от внутреннего страха его пробивает на дрожь, и он стискивает свои руки меж коленок, осознавая, что чуть не потерял того, кого так сильно любит. — Ниган? — он шепчет, осторожно оборачивается назад, а Ниган в дрёме привалился головой к стеклу, засыпая до самого дома. — Карл, хочешь поговорить? — так же тихо спрашивает Мэгги, включая по радио лёгкий блюз. — Спасибо, но нет. Атланта… она очень красивая, да?.. Карл Граймс отвернулся к окну, пытаясь спастись от самого себя. Ночная Атланта и правда красива. Это сочетание современности и южного шарма. Город оживает огнями небоскрёбов, яркими вывесками баров и клубов, создавая динамичную атмосферу. Улицы украшены яркими огнями, и зимний воздух наполняется ароматами горячего шоколада и корицы. Температура может быть прохладной, но это создаёт уютную атмосферу, когда люди собираются в кафе и ресторанах, чтобы насладиться теплом и общением. В исторических районах, таких как Вест-Энд или Литл-Италия, можно прогуляться по тихим улочкам, где праздничные украшения придают особый шарм. Уличные фонари мягко освещают тротуары, а витрины магазинов сверкают новогодними гирляндами. Пидмонт-парк становится особенно красивым в это время года, когда его аллеи покрыты лёгким слоем инея. Люди гуляют с горячими напитками в руках, наслаждаясь вечерними прогулками под звёздами. Мягкая музыка из ближайших баров и ресторанов создаёт уютное настроение, приглашая гостей на вечерние посиделки. Весь пейзаж ночной Атланты перестаёт иметь значение, стоит только зайти в тихую, одинокую квартиру, пропитанную загнанностью и безысходностью, где им на ноги кидается Кот. Бедное животное, не переставая, мяукало, смотрело своими зелёными глазами прямо на Нигана, тёрлось о его ноги, пожалуй, впервые проявляя такую любовь. — Он тоже переживал… Карл подхватывает кота на руки и подносит к Моргану, который впервые смог погладить питомца без следующих за этим действием исцарапанных рук. — Он всё метался около меня, видимо, этот говнюк умеет чувствовать. Лицо Нигана серое. Его всего выворачивает. Он ощущает лёгкое головокружение, как будто мир вокруг него слегка расплывается. Каждый шаг кажется тяжёлым, и он медленно движется к дивану, чувствуя, как холодный воздух касается его кожи. Балкон был открыт настежь, а он и не помнил почему. Ниган делает глубокий вдох, но аромат свежести лишь подчёркивает его внутренний дискомфорт. Мысли о том, что он мог потерять, начинают накатывать волнами. Воспоминания о том состоянии, когда он глотал таблетки, теперь кажутся далёкими и абсурдными, при этом они возрождают в памяти тот злосчастный мост в Мариетте, на котором он смотрел в чёрную воду, раздумывая о том, чтобы прыгнуть. Два раза он думал о суициде. Два раза он предпринимал попытки. Это плохо. Это нездорово. Горечь во рту от снотворного, запитого щедрыми глотками виски, он чувствовал до сих пор. Помнил, как внутри начинает жечь, болеть и будто бы разрывать на части… Он осознаёт, что искал временное облегчение от своих проблем, но вместо этого едва не навредил себе. Теперь рядом Карл, что хлопочет по дому. Закрывает балкон, наводит порядок в том хаосе и беспорядке, что устроил Ниган, поднимая случайно снесённые фотографии, что развешаны вдоль лестницы по стене. Ниган как будто оказался в другом измерении — там, где всё встало на свои места. Грусть и стыд переполняют его, и он понимает, что нужно изменить свою жизнь, чтобы избежать повторения этой ошибки. Надо изменить себя и своё отношение к прошлому. Всё тлен. Всё бред и ничто, что было в прошлом, сейчас не имеет смысла. У него есть всё для того, чтобы наконец начать жить счастливо. И было это всегда, просто он не видел. Теперь он научился. Сегодня был не просто урок, а шанс начать заново. — Док, прости, что испортил тебе конференцию. Я исправлю, только выбери другую. Всё организую. Он лежит на спине, согнув ноги в коленях. С глубочайшим сожалением, что прячет за улыбкой, смотрит на подошедшего Карла. — Ниган, скажи, зачем? Он протягивает мужчине стакан воды, и Морган делает маленький глоток, отдаёт стакан обратно Карлу. — Я разговаривал с Люсиль. А потом подумал о том, как она разозлится, если я подохну, как она того и хотела, а всё достанется тебе. — Это не смешно. Но Ниган продолжает улыбаться, смотря на своего Карла, думая о том, что ему с Граймсом определённо повезло. Видимо, что-то хорошее он всё же сделал в прошлой жизни, что высшие силы над ним сжалились, послав это безумное создание ему во исцеление. — Я знаю. Прости. — Ниган, скажи, что мне сделать, — Карл садится перед ним, перед диваном на колени, берёт Нигана за руку и смотрит в самые глаза. Мужчина видит шторм в голубых океанах, видит дождь, ливень, что поднимает уровень моря. Слёзы. И он смахивает их большим пальцем, чувствуя себя полнейшим мудаком. — Ты мне нужен, — Карл шепчет. — А я тебя ждал… — Ниган ему вторит. Эти слова больше любого признания в любви. — Давай я найду психолога? Хорошего. Только давай решим это вместе, пожалуйста, пожалуйста. Как я буду без тебя? Броня Карла Граймса не выдержала натиска и сломалась, раскрошилась на кусочки. И Ниган притянул его к своей груди, обнимая и успокаивая, обещая себе, что должен стать для Карла защитой и броней, раз из-за него парень потерял свои доспехи. — Давай. Давай, — он честно соглашается. — Мне нужна твоя помощь. Хоть я всё и осознал. Знаешь… Всё. Уж за кого-кого, а за Люсиль я умирать не собираюсь. И Карл наконец смеётся. Тихо и натянуто, но всё же смешок мужчина расслышал. — Хочу оставить её в прошлом. Окончательно. Меня бесит, что по истечению стольких лет она всё ещё может на меня влиять. А ещё пиздец как хочу есть. Карл отнимает от его груди лицо, смотрит холодно, как обычно, сдержанно и пугающе. Ниган облегчённо выдыхает. Вот он, его Карл Граймс, что сводит с ума. Вот его гранитная скала, нерушимая и величественная на вид, и невероятно хрупкая внутри. — Ближайшие две недели тебе нельзя ничего, кроме приготовленного на пару либо варёного. Без специй и соли. Преимущественно: каши, рис, куриная грудка и индейка. С каждым произносимым словом Граймс видел, как глубокая тёмная тень ложится на лицо Нигана. Вот он, его конец, от голода, потому что мужчина уверен, что не сможет прожить и трёх дней без как следует приготовленного сочного и в меру жирного мяса. Он даже взвыл и запрокинул назад голову, несомненно изображая великие страдальческие муки. — В следующий раз будешь думать. И я выкину все таблетки, которые посчитаю ненужными в нашей жизни, — Карл берёт себя в руки, и жизнь Нигана тоже. Поднимается с пола, вскидывает голову, взмахивая взлохмаченными, как у воробья, волосами и важно бредёт на кухню. — Как ту виагру. Ниган молчит, признавая своё поражение. Он более чем заслужил эту тираду, что его убийца несомненно произносит с любовью. Никак иначе и быть не может. — И успокой кота. Он переживает. В тот же миг Нигану на грудь упала тяжёлая туша рыжего животного, которого Карл оторвал от пола одной рукой, чтобы положить к его же хозяину. Кот, дикий и агрессивный, в миг стал нежным и ласковым котёнком, что мурча увалился у Моргана на груди, определённо мешая дышать, и замурчал, вытягивая лапы и нежной когтистой лапой принялся мять кофту хозяина. Таким этого зверя Ниган видел впервые. В удивлении он забылся до того, про протянул к Коту руку, принимаясь почёсывать того за подбородком, а животное покладисто мурчало и в удовлетворении щурилось, только сегодня осознав всю свою любовь к человеку, что выхаживал его ещё котёнком. Ниган видел это по его зелёным глазищам. И жизнь для Моргана уже не казалась такой безысходной и серой. Всё у него было хорошо. Вполне терпимо и решаемо. А Люсиль это лишь далёкое прошлое, которое впору оставить позади. И пусть эта женщина плещется ядом и язвит сколько ей вздумается, у Нигана есть противоядие в виде тех, кто в нём нуждается. Кот, что послушным котёнком жмётся к любимому хозяину, и Карл, что приготовил куриный бульон, постный и безвкусный, но приготовленный с заботой и, возможно даже, с любовью. А Нигану этого будет более чем достаточно. Он не один. И он не слаб. Слабый человек не смог бы пережить всё то, что пережил Ниган. Слабый человек прыгнул бы с моста в чёрную реку. Слабый человек вовремя бы не опомнился, чтобы вызвать скорую. Слабый человек уже давно сломался бы, а Ниган держится, не без труда, но держится, и знает, что сможет продержаться вопреки всему. Он знал, что в конце концов всё заканчивается хорошо, а если сейчас всё плохо, значит, история ещё не завершена. Всё в этой жизни можно изменить. Всё, кроме смерти. Поэтому надо хотя бы попытаться.