Кофейный фотоаппарат

– Перестань, сейчас скину адрес, - звонок прекратился, отзывались лишь мимолетные гудки: непонятно, это было в голове Накахары или на самом деле. Однако делать было нечего, потому как на его мобильник уже был выслан адрес дома Осаму, к которому он был обязан прийти. – Осаму! Блять!, - выругался парень, агрессивно топнув ногой, от чего после, в стопе образовалась острая боль, которая пронизала все тело. Сжав телефон в руках, на экране высветился чат с фотографом: там было крайне неразборчиво написано где и куда идти, но терпение Чуи во многом крепкое, так что он просто вбил данные в поисковик и узнал, что за район и квартал ему указал шатен. Оказывается, они оба жили не так далеко друг от друга, примерно в противоположных сторонах от самого парка, из которого бариста вышел на главную улицу Йокагамы.       Став переходить дорогу, из-за обильного столпотворения, юношу вытолкали вовсе не ту улицу, по которой был проложен маршрут, поэтому ему пришлось просить помощи у прохожих, дабы они объяснили куда он попал, ибо не местный и мало, когда выбирался в столь людные места. Было неловко, но еще более было тревожно, так как он не знал куда точно идет и дойдет ли вообще. Улицы и люди, шагающие по ней, казались Чуе чем-то незыблемым, чем-то незнакомым, в особенности по ощущениям, ведь тот мог быть лишь в районах и кварталах своей "части" города, изредка выбираясь на "часть" знакомого. Вновь встав на точку пути, кою указала ему девушка, кстати очень улыбчивая, парень стал оглядываться по сторонам, чтобы не пропустить номер блока и сам дом. Как только голубые глаза Накахары увидели число двадцать два, что было слегка криво повешено на самом здании, он зашел на сам участок: в доме все шторы закрывали вид помещения, так что нельзя было прикинуть каковы размеры самих апартаментов. Помявшись у окон пару минут, переступая с ноги на ногу, что уже болели от долгой ходьбы, бариста встал на порог, желая постучаться, однако дверь благодаря давлению ветра благосклонно открылась, дав проход новоиспеченному гостю. – Дазай? Где ты?, - пройдя чуть дальше, рыжий смог оглядеть более менее пространство. Снаружи сам дом выглядел миниатюрным, но как зайдешь, то сразу бросается в глаза то, насколько просторный зал в нем: это было что-то вроде студии, совмещенной с кухней и отдельным туалетом. Дверь деревянная, покрытая глянцевым лаком и в некоторых местах немного подкрашена, видимо хозяину было легче подправить косяк, ежели купить новую, хотя бы на первое время. Входной коврик темно-синего цвета, не сразу понятно, он изначально был таковым, или же его давно не стирали и чистили. Полы чутка скрипят, доски видимо стары также, как и в принципе весь ремонт. Обеденная зона отделена от зоны отдыха стеной, которая дополняла, и неплохо смотрелась во всем интерьере, так как принимала еще и положение не лишнего стола, на коем располагались, опустевшие бутылки от спиртного. Кухня светлая, несмотря на то, что все окна зашторены плотными текстильными занавесками. Кухонный гарнитур лаконично смотрелся с набором мебели, сделанным из прочного пластика, а также напротив входной двери находился балкон, широкий с маленьким подоконником, по сторонам захламленный разными коробками, видимо фотограф недавно стал обустраивать свой быт.       Накахара сняв обувь и аккуратно поставив ее на прилагающую для этого этажерку обуви, осмотрел краем глаза ботинки шатена, которые были грязные, некоторые с оторванной подошвой и потерянными шнурками, стоявшие просто без дела. Позже поднявшись, взгляд рыжего упал на "бездыханное тело" товарища, который тихо сопел на диване, еле-еле разложенном полноценно. Сам диван был потрепан, кофейного оттенка, опять же неизвестно, это наработанный эффект или же сразу он был таковым, а рядом с ним стоял маленький журнальный столик, на котором стояли бутылки от сакэ, тарелки с некими закусками и хлебом, крошки которого были замечены и на полу, и на лице юноши.       Физиономия Дазая была весьма забавной, если не брать в расчет и то, как и в чем он спит, как позже выяснил бариста. Потрепанный вид словно не сходил с этого человека: его красили кудрявые, взъерошенные волосы темного оттенка, концы которых выглядели как пружинки в какой-то машине или изобретении, крайне кропотливой работы. Румянец, от насущного градуса в молодом организме, сверкал на щеках и носу Осаму, а дрожащие веки прикрывали томные глаза, которые и не собирались открываться до того времени, пока энергия, словно в какой-то видеоигре, не восполнится вновь. Слюни наслаждения от сакэ, просто стекали изо рта прямо на подушку, которой тот подпер голову и крохотную часть одеяла, которым был укрыт фотограф. Чуя решил осмотреться, не став пока что трогать бедолагу.       Зал выглядел куда хуже, чем кухня, скорее всего просто потому что в ней шатен проводил большую часть своего времени: на полу можно было увидеть какую никакую грязь, если просто пройдешь по нему в чистых носках. Если пройдешь дальше, заприметишь тумбочку, видимо из одного набора со столиком и подставкой для телевизора. К стати он был неимоверно огромный, и видимо это единственное, что Осаму ценит в этом доме, так как рядом с тв ящиком стоял горшок с растением, а именно с фикусом, который уже весьма долго не поливали и не ухаживали. – Да что ж ты за человек такой! Себя не щадишь, так хоть что-то более живое чем ты на данный момент существо бы пощадил, - воскликнул рыжий, присев к растению и потрогав землю: сухая. – Растение оно же как ребенок, если заботишься, любишь, растишь, даешь ему то что нужно, то и оно платит тем же, хотя бы если не кислородом, то красотой своей твой беспорядок дополняет, - развел тут свой монолог Накахара, хоть и зная, что собеседник его не услышит. Встав с колен, парень обернулся направо и увидел угловой шкаф, который кроме того, что разделял вещи Дазая, так еще и тот смог уместить на нем целую цепочку в виде нитки, на которой висят фотокарточки: если вглядеться, видимо на них изображены его друзья из колледжа, так как форма идентична той, что и на остальных личностях. Скорее всего к нему редко кто заходит в гости, иначе бы не было такого бардака.       Бариста прошел в ванную комнату, совмещенную с туалетом, она, на удивление была в самом лучшем виде. Над раковиной висело зеркало, а на полочке стоял стакан с зубной щеткой и пастой, рядом лежал станок и маленький флакон с одеколоном. Рядом же с раковиной разместилась стиральная машина, а в ней гора грязного белья, которое так и не было запущено. Что этот парень делает днями? Он бы давно мог привести свой дом в порядок, так нет, он только больше его пачкает: в этом деле Чуя не мог понять бедного Осаму, лишь от того, что его воспитали очень чистоплотным и трудолюбивым.       Отыскав некий пустой стакан, вроде цельный, юноша наполнил его теплой водой и направился вновь к стороне растения. Его листья засохли, приобретая желтый цвет, уже переходящий в коричневый, и лишь мелкие листочки могли быть еще более-менее зелеными. – Еще бы немного, и его можно было бы выбросить, - нахмурился тот, повернувшись в сторону нашего заспанного друга. Опустив взгляд, тот заприметил ковер в виде кота: этот человек любит этих животных? Не дай бог ему появится в его доме, насилие над животными не приветствуется в разуме рыжего. Он подошел ближе и слегка нагнулся, дабы вглядеться в лицо юноше. – Вставай придурок, не так надо гостей встречать, причем друзей, - заворчал Накахара, однако никакой реакции не было. Как уже было сказано ранее: терпение этого парня довольно крепкое, но даже чему-то крепкому, приходит неизбежный конец. – Думаешь, что раз напился, то можешь ничего не делать?, - задал риторический вопрос бариста, как отдернул одеяло с шатена, даже не подозревая ни о чем. – Фу блять, ты че, обоссался?, - брезгуя, Чуя приблизился и пытался вдохнуть аромат того, что подозревал, но ошибся: эти пятна на диване, одеяле, трусах и майке, кстати по типу майки-тельняшки, немного прикрывающая задницу, были не от мочи, что весьма славно, а лишь от сакэ, которым видимо фотограф облился, не пойми как и из-за чего. – До чего ж мерзко-то, - отбросил кусок ткани обратно к опьянелому товарищу, и вцепился ему в плечи, слегка потрясывая. – Я не собираюсь быть твоей феей крестной, встал и пошел мыться, - бариста подложив свою руку под спину Осаму, и нащупав опору, стал аккуратно поднимать его. Перегар стоял ужасный, хотелось прикрыть все пути, в которые поступал столь едкий запах, однако Дазай будто специально положил голову на плечо рыжего, от чего запах сакэ проник сквозь одежду и казалось кожу юноши. – Была б моя воля, то не дал тебе сейчас вдохнуть еще хоть глоток воздуха, - тем временем, Чуя все-таки сумел довести друга до ванной и поместить того в акриловую ванну, которая по собственному опыту очень удобна, ибо низкая теплопроводность, а как раз это и нужно, дабы Осаму хорошо помылся. Дотянувшись на цыпочках до лейки и включив воду, причем холодную, парень направил ее прямо на лицо фотографу, постепенно перенося на другие части тела. – Ай, блять! Хватит!, - внезапно воскликнул шатен, став прикрывать руками лицо, грудь и пах одновременно, словно при приступе эпилепсии. Повисла гробовая тишина, как только вода перестала поступать из душа. – Тебе хватит сполна, мойся уже, идиот, - бросив в руки парня лейку, рыжий ногой затолкал вещи в стиральную машину, насыпал дешевый порошок, кой стоял на полу и включил режим стирки. – Пока не приведешь себя в порядок, я разговаривать с тобой не имею никакого желания, - фыркнул и вышел из ванной, при этом уже за дверью прикрикнув, – Как будешь готов, скажи, я принесу более-менее чистые вещи, - и окончательно отошел оттуда.       Накахара хоть и во многом уперт, но оставлять какое-то дело, причем которое можно сделать прямо сейчас, не в его принципах. Став рыскать по шкафам в доме, в попытках найти пылесос, бариста обнаружил полноценный набор юной домохозяйки: робот-пылесос, ведро и швабра для мытья полов, многообразные средства по чистке стекл и тому подобное. Как этот человек, имея такой ассортимент для уборки, может жить в такой грязи и причем долговременно? Вытащив все это из шкафа и распределив по всей площади жилья, рыжий стал постепенно выгребать то, что намусорил фотограф.                                                       

***

                                                             Спустя примерно час, зал во много преобразился: в первую очередь полы стали намного чище. Было не стыдно пройтись по нему в носках, хотя, даже босяком, однако для Чуи уже было поздно. Тот самый ковер в виде кота, оказавшимся нежного персикового цвета, теперь выглядит как новый, в нем больше не найдешь клочков волос, ниток или же крошек. Как бы этого не хотел сам хозяин апартаментов, но стекла, а именно окна, стоило промыть очень хорошо, несмотря на то, что возможно потом они опять буду занавешены шторами, которые кстати надо бы также постирать, но куда же ты пойдешь их стирать, когда ванная и так плотно забита? Это будет личное дело Осаму. Помещение стало ярким, живым, наконец-то можно было сказать, что в нем живет человек! Кстати об этом самом человеке. – Эй, я все! Принеси мне мои штаны, да майку прихвати какую-нибудь!, - выкрикнул из ванной шатен. – Д-да, сейчас!, - вздрогнув от неожиданности, парень мигом отправился искать в гардеробе вещи, которые сказал ему Дазай. На полках умещалось много кофт, свитеров, все одни были практически в одном стиле, цвете и что главное - виде. Насчет штанов дело обходилось куда быстрей, ибо можно было найти лишь две-три пары ему подобных, то бишь домашних. На остальных же вешалках и полках, располагались неплохо поглаженные рубашки, костюмы и водолазки. По итогу, порывшись лучше, рыжий нашел клетчатые, к тому же хлопковые штаны на резинке и серую футболку, сделанную из легких материалов, во видимому тоже из хлопка. Приоткрыв дверь в ванную, Накахара просунул руку в щель и протянул вещи другу, а сам стал ожидать того снаружи.       Как только деревянная дверь отворилась, из нее вышел тот же неряшливый юноша, одетый по легкому, казалось даже свежему. Карие и голубые глаза встретились, от чего между теми пробежала искра; но не та искра, к которой все привыкли, она была наделена спокойствием и умиротворением, которые прозрачной оболочкой накрыли голову баристы, давая его выражению лица смениться. Вместо гнева и хмурости, появилась робкая с сжатыми губами полуулыбка, указывающая на то, что ее хозяин доволен. – Чай будешь? Стоит встретить гостя как полагается, - зевнул Осаму и взъерошил слегка свои кудри, – Присаживайся, чего встал, - парень прошел на кухню, указывая на место куда приглашал сесть Чую, при этом даже отодвинув стул, как настоящий воспитанный мужчина. – Я.., - все те слова, кои крутил в своей голове тот, в миг исчезли, оставляя за собой лишь неловкость и страх. Ну, а что можно было сделать? Оставалось лишь послушно сесть на предложенное место и сложить руки на колени, что подобно "хорошему мальчику". – У меня не такой высокий ассортимент, - произнес между строк Дазай, наливая кипяток в маленькие чашки, видимо от сервиза, доставшегося ему на очередной распродаже. Настигла гробовая тишина, лишь изредка разбавленная дыханием тех двоих. Пахло приятно: рыжему всегда казалось, что именно духи придавали такой убаюкивающий аромат этому человеку, однако оказалось все куда проще - это был "природный", "родной" запах, имеющейся у каждого человека. Таков был и у Осаму. Глаза стали вновь слипаться, контуры расплываться и разум уходил в мир грез: точно так же, как и тогда, когда фотограф работал за него в кофейне. Точно, деньги! – Я-я пришел чтобы отдать деньги, - отвел взгляд бариста, – Ты усердно работал тогда, и эти деньги честно тобой заполученные, - он встал и направился к своей куртке-рубашке, в кармане которой лежал его бумажник, а уже в нем купюры, кои были посчитаны четко и внимательно не один раз перед выходом. – А кто тебе сказал, что я приму их?, - сказал шатен, отпив один глоток из той самой чашки и скрестив руки у груди, – Я сделал это по собственному желанию, добровольно, - прижав губы и закатив глаза, откинулся на спинку стула, однако тут же резко приблизился к своему собеседнику, подперев лицо ладонью, – Я не буду их брать, даже не проси – Тебя никто не спрашивал об этом, раз уж на то пошло, - выложил купюры на стол и пододвинул к фотографу, - Мне совесть не позволяет так поступать с теми, кто помог мне, ясно?, - огрызнулся тот и в моменте же отвернулся, дабы не пересекаться взглядами с оппонентом. Тишина вновь появилась в комнате, причем никто не мог ее прекратить, от простого незнания что можно сказать тому или иному. Все еще дрожащие то ли от напряжения, то ли от тревожности руки и пальцы Накахары, аккуратно потирали золотые края фарфоровой посуды, дыхание участилось, будто тот бежал длинный кросс, а на щеках появился неприметный румянец.       Холодная рука притронулась к подбородку парня, длинные пальцы смогли дотянуться даже до области шеи, слегка щекотав и создавая мурашки по всему телу Чуи. И тем временем само туловище баристы потянулось за невидимым "поводком", нависая над столом. Мороз стал проходить словно дальше, в глубину, так сказать "в сердце" рыжего, пока нечто теплое, даже горячее не накрыло его до боли засохшие губы, которые не были против новых ощущений. Настала влажность, которая сопровождалась и нехваткой воздуха, лишь из-за того, что темп вдохов и выдохов у парней отличался. Немного пухлые, розоватые губы Осаму притронулись к чужим, то бишь Накахары, настолько мягко и легко, что не было сразу понятно происходит это на самом деле, или же все это только фантазия парня.       Но стоило опомниться одному из них, как по лицу Дазая пронеслась легкая пощечина, можно сказать, что рыжий просто отодвинул его от себя, при том отпрыгнув словно на метр или даже два. – Блять, что мы делаем?!, - воскликнул бариста, став вытирать свои губы о ворот футболки, как будто совершил что-то грязное, от чего пошли уже вовсе не приятные ощущения. В этот момент он был как раскаивающейся преступник, который осознал весь ужас своего поступка. В груди бешено заколотилось сердце, со лба стал сходить холодный пот, а глаза бегать по кухне. Однако, почему сам Осаму смотрел на того так простодушно, от чего он был так спокоен в сей момент?