Музыка перемен

      Никогда бы не подумала, что проведу вечер пятницы на трибуне футбольных болельщиков. Как оказалось, мы заняли лучшие места, с которых поле просматривалось со всех сторон. Меня притащил Макс в качестве неизменной группы поддержки. Идея просидеть полтора часа на холодных лавочках с тупым выражением лица, глазея на бессмысленную беготню, сразу же не пришлась мне по душе. Поэтому я сидела и пускала ртом облака морозного воздуха. Пар поднимался вверх и растворялся в мерцающем от огромных прожекторов свете. Меня это занятие в самом деле забавляло. Я чувствовала себя маленькой девочкой, сидящей между двух взрослых братьев.       Матч начался двадцать минут назад, но ничего интересного не происходило. В начале вышли команды, трибуны моментально подскочили, засвистели, приветствуя игроков. Про себя я отметила некоторых живеньких игроков и даже начала следить за ними, однако выяснилось — они не из той команды, за которую мы болеем. Тогда я принялась разглядывать болельщиков. К моему удивлению, помимо разрисованных мужчин здесь полно женщин и девушек, выкрикивающих рифмованные кричалки, последние слова которых не долетали и обрывались на полпути.       Костя егозил рядом со мной, подскакивая на месте и размахивая руками. Естественно, он лучше всех знает, как играть. Он сегодня один, без жены.       Максим осторожно указал на мужчину справа от поля. Влад в теплом спортивном костюме, поверх расстегнутая темная куртка. Спортивный стиль ему очень шел, подчеркивая идеальность фигуры спортсмена. В прокуратуре все мужчины носят костюмы. Мне нравится, как смотрятся мужские костюмы: они добавляют своим обладателям сдержанную, но притягательную сексуальность. Брюки с заниженной талией, белоснежные рубашки с расстегнутой на груди парой пуговиц, закатанные рукава на загорелых руках. Разве что прокурорские работники больше смахивали на клоунов с цветного бульвара, нося разномастные рубашки и длинные до колен галстуки. От сидячей работы ремни брюк еле сдерживали напоры сытных обедов, а в пиджаки можно завернуть сразу двух человек или использовать как палатку для походов. Я поежилась от воспоминания о прокуратуре. В спортивной форме Влад выглядел безукоризненно, на своем месте, в своей среде обитания.       — Долго он собирается у тебя жить? — поинтересовалась я у Макса.       — Не знаю. Он предложил мне деньги за аренду квартиры, но я отказался. Пусть живет столько, сколько нужно.       — Почему он развелся, узнал? Он еще общается с бывшей?       — Общается очень редко и сухо. Она делит его питерскую квартиру. Влад после развода ушел, оставив квартиру жене, но когда узнал, что она сразу же сошлась с другим мужчиной, то предложил хотя бы разменять ее на две маленькие квартиры. Она не согласилась.       — Вот стерва, — заключила я. — Значит, никогда его не любила. Думала, что вырвала счастливый билет, выходя замуж за перспективного спортсмена. Хрен таким, а не квартиры. А с родителями почему он не общается?       — Эта тема для меня закрыта. Он никогда не обсуждает их, уходит от ответов или уводит разговор в другую сторону. — Макс тяжело вздохнул. Видно, что он измучен за эту неделю: бледное лицо, круги под глазами, без остановки трет пальцами глаза, наверняка не высыпается, но старается держаться бодрым и веселым. В уголках глаз появились мелкие морщинки, но его глаза, отражение влюбленной души, освещают ярче стадионных прожекторов.       — У него есть кто-нибудь?       — Я не знаю.       — Или, может быть, с кем-нибудь встречается? — не отставала с вопросами я.       — Я не знаю!       — Это самое главное, а ты вечно ничего не знаешь! Господи, как же ты меня раздражаешь! — На сегодняшний день жизнь брата меня волновала гораздо больше, чем своя собственная. Неожиданно вокруг все взбесились, начали подпрыгивать на своих местах, Костя вообще издавал животные звуки. — Вот сумасшедшие!       — Забили! Забили! — Костя затряс меня за плечи с такой силой, что, если он не успокоится, с меня начнут сыпаться внутренности.       Слава богу, наступил перерыв между таймами. Я встала, чтобы немного размяться и согреться. Сейчас бы выпить что-нибудь горячее, чтобы прогреться изнутри, а лучше укутаться теплым пуховым одеялом с головой. Внизу, на несколько рядов ниже нашего, группа мужчин бурно обсуждала что-то, скорее всего, матч. Шевелюра одного из них представилась мне знакомой. С затылка трудно разглядеть, но характерное наличие двух макушек уже кое о чем говорит. Мужчина повернулся в профиль, и я окончательно узнала Удальцова. Вот так сюрприз! Два часа назад мы расстались на работе, пожелав друг другу отличных выходных. Здесь он не похож на человека, которого я привыкла видеть на работе. Окруженный друзьями он вел себя весело и раскованно, вертясь на месте, как кокетка, привлекая внимание окружающих. Я бы даже сказала — чересчур привлекал внимание, почти неестественно.       — Удальцов. — Шепнула Максу, указывая в его сторону.       Максим разглядывал некоторое время начальника и ухмылялся:       — Интересный у тебя начальник!       Я подавила смешок, оглядываясь на Костю, который болтал с сидящими по соседству людьми:       — Да, история для телевизионного шоу. «Моего парня увел мой брат».       Макс ехидно улыбнулся и натянул мне шапку на глаза. В ответ я шуточно ударила его кулаком, но брат сильнее, поймав мои руки, завел их за спину, притягивая к себе и запахивая в свою куртку. Уткнувшись носом в его мягкий джемпер, втянула запах детства. На секунду в голове проскользнула мысль, что если у Макса кто-то появится, то он больше не будет часто проводить время со мной. Я сжала его покрепче, а брат ласково провел рукой по спине и на ухо шепнул: «Моя дурочка!»       На поле происходило движение, я обернулась и встретилась с буравящим меня взглядом Удальцова. Не решаясь как-то отреагировать, потому что мне не нравилось, как он смотрел на меня, словно я нарушила уголовный закон и заслуживаю всеобщего осуждения, просто отвела взгляд в сторону.       — Смотри-ка, приревновал! — наклоняясь совсем вплотную, произнес вслух мои мысли Макс. — Еще бы! Возьми Костю под руку, пусть сгорит от ревности.       Меня обкатило жаркой волной. Заставить Удальцова ревновать — отличная идея. У него есть жена, пусть думает, что и я не одинока. По крайней мере, выдался шанс разбить его представление о том, что он единственный мужчина на планете, сочетающий в себе все признаки идеала. Взяв Костю под руку и, прижимаясь, уложила голову ему на плечо. Костя моментально спрятал телефон, видимо переписываясь с очередной пассией.       — Тебе чего? — огрызнулся он.       — Когда закончится матч? — спросила я у него с улыбкой, краем глаза поглядывая на своего Отелло. Эффект феноменальный! — Это был риторический вопрос, Кость. Отвечать не обязательно.       Вторая половина матча прошла быстрее первой. Я развеселилась и зарядилась хорошим настроением. Наши выиграли со счетом один ноль. Неплохое начало для нового тренера. Мы спустились с трибун вниз и привилегированно подошли к Владу, сияющему от радости.       — Ну как мухи сонные! — Костя ударил по плечу тренера, но это звучало как плохо скрываемый комплимент. — Один гол забили!       — Подожди, еще отыграемся! — Влад смотрел на Макса, будто ожидая его реакции. Но брат молчал, опустив голову вниз. Я знала, он рад за него и слова не нужны для этого. Я тоже старалась помалкивать, чтобы Влад во второй раз не решил, что я пришла его соблазнять.       — Я помню о нашем договоре! — Влад подмигнул мне. Он явно в прекрасном настроении. Я же вопросительно приподняла бровь в ответ. — Насчет кандидатов.        Мимо протащились мужчины, среди них тащился и Удальцов. Он остановился и протянул руку тренеру, поздравляя с победой.       — Можно тебя на минуту, — Удальцов уже обращался ко мне.       Мы отошли в сторонку. Что он хотел узнать?       — Это твой парень? — кивнул он на Макса. Стоя между начальником и ребятами, я мысленно провела параллель, как в игре найди отличия. — А второй кто?       Удальцов нервно пытался закурить: дергано звякал зажигалкой и жевал отвратительную сигарету. Глаза стали у него прозрачные и пустые, а в уголках рта пролегла, может, злость? Если у него не получится закурить, думала я, он кинет зажигалку мне в голову, плюнет изжеванной сигаретой на землю и затопчет ногами, приговаривая: «Сука!»       Костя и Максим мои братья. Или были ими до этого вопроса. Только сейчас я увидела в них больше не близких, а тех, в кого они превратились. Передо мной два взрослых мужчины. Костя высокий, широкоплечий, с узкими бедрами. Зимняя куртка не скрывает стальной мускулатуры под ней. Красивое мужественное лицо с чувственными губами и выраженными темно-зелеными глазами. Он очень красивый и опасно манящий, с гордо поднятой головой рассказывает какую-то историю остальным, широко и радушно улыбаясь. От него пахнет уверенностью, силой, дикой первобытностью. Теперь понятно, почему женщины не могут устоять перед ним. Костя одного роста с Максом, но Максим стройнее, у него чуть длиннее торс. Он изящен и грациозен во всех своих движениях: поправляет густые темные волосы, откидывая их назад, смотрит на часы, дотрагивается до лица. Морозный воздух разрумянил ему щеки, отчего он выглядит восхитительно. У Макса тоже зеленые глаза, но не Костины большие, а миндалевидные. Он как раз посмотрел на нас с Удальцовым, слегка прищурившись. Пронизывающий насквозь взгляд, таким он бывает во время выступления, завораживая публику. Макс улыбается своей по-мальчишески открытой улыбкой, покоряя присутствующих. И в завершение присутствие Влада делает троицу неотразимой. Я чувствовала, как во мне пробуждается великая и необъятная гордость, которая спокойно дремала до этой минуты.       — Нет. Это мои братья.       — Ну слава богу! — Вздох облегчения вырвался из груди Удальцова, обдавая меня табачным запахом.       Незамысловатое умозаключение начальника загнало меня в тупик. То ли я перевозбудилась, то ли воздух вокруг нас становится плотнее? Но нравившиеся раньше черты Удальцова стали размытыми и нечеткими. Нерушимый образ несгибаемого и жесткого руководителя дал трещину.