Лорд Болт-те-Врот

      Утро началось почти обычно: готовка, уборка зала… То тут, то там на глаза Агате попадалась Тэйка. Она бродила по трактиру с посохом наперевес, проверяя и при необходимости подновляя Печати «Водогрей» в ванных гостевых комнат и «Морозко» на кухонных ящиках. Их некогда поставила Нуария.       — Насколько же качественно трахал её батя, если она спустя столько лет так заботится о процветании нашего семейства? — бывало, хихикали близнецы.       — Нуария эльфийка. По её субъективному времени они с отцом познакомились недавно, вот дружба и не заржавела, — пояснял Джоб. — Да и Тэйка к нему привязана, она тоже не даёт Нуарии про нас забыть.       — Точно, наш папка половой гигант, — уважительно кивали Роб и Боб.       Закончив с Печатями, Тэйка уселась за маленький столик в дальнем тёмном углу зала, запахнулась в свой зелёный плащ и надвинула капюшон (в нём на макушке имелось два пирамидальных кармашка для ушей). Гости из диковинных краёв в людской город не заглядывали давненько с окончания войны против елдемонов, поэтому она не хотела привлекать внимание посетителей: мол, чего это тут кошка-колдунья ошивается, никак что-то интересное творится? Денёк выдался тёплым, в окна светило яркое солнце, но Тэйка лишь плотнее куталась в плащ: кошки-то пригреться любят. Однако она не спала, из мрака под капюшоном посверкивали её изумрудные глазищи, зорко следящие за клиентами. Боб и Роб подали ей завтрак и потом ещё приносили небольшие угощения, заодно осведомляясь, не пробудился ли по случаю почти летней теплыни её инстинкт размножения.       Джоба послали в торговые ряды подыскать для кольца цепочку попрочнее. Агата хотела идти сама, но Тэйка рассудила, что лучше ей не отсвечивать. По крайней мере, пятеро законников точно знали про кольцо, и мало ли что они подумают, если кто из них случайно заприметит её у лотков с бижутерией?       Пока Джоба не было, явился Дерек — расспросить, что Нуария узнала о Печатях на кольце, предупредить о ворах и проверить, не остыл ли гнев Агаты. Та гордо вздёрнула свой нос-картошку:       — Без тебя управимся. Но коли пришёл, милости прошу: выбирай столик да заказывай. Только кошель готовь, халява кончилась вместе с нашими отношениями. Могу порекомендовать тыквенный суп-пюре.       — Нет, спасибо, я не голодный, — вздохнул Дерек и удалился.       Возвращаясь, Джоб столкнулся в дверях с Сёзом Бисчелом, сегодня облачённым не в жёлтый, а в ядовито-розовый камзол, хотя и безукоризненно-делового покроя. Вежливый парень и предусмотрительный адвокат долго пытались пропустить вперёд один другого, пока за их спинами не собралась и возмущённо не загалдела небольшая толпа оголодавших горожан.       Джоб украдкой вручил Агате цепочку из толстых стальных звеньев на защёлке. Сёз Бисчел уселся за стол, и папаша Ноб лично подошёл его обслужить:       — Как уговаривались, вам со скидкой.       — По здравом размышлении, я платы не заслуживаю, ведь за меня всё сделала госпожа Нуария, — скромно и заискивающе улыбнулся Сёз Бисчел. — Но если вы как честный человек всё-таки хотите вознаградить мои усилия, пусть и напрасные, я бы взял в качестве символа вашей признательности то колечко, про которое говорила ваша прелестная дочурка. Оно же ведь ей без надобности, я полагаю? Парней-то она ректально больше не собирается насиловать, нет? А мне бы в моих летах пригодилось. Вчера, знаете ли, очень обидно вышло: госпожу Нуарию ещё бы трахать и трахать, а я уже выдохся.       — Госпожа Нуария отбыла по своим волшебно-эльфийским делам, — ответил Ноб адвокату. — Так что вряд ли вам ещё доведётся с ней свидеться. Следовательно, и эрекционное кольцо вам не пригодится. Но предложение скидки остаётся в силе.       — Ой, что-то язва разыгралась, — вдруг схватился за жирный бок Сёз Бисчел. — Пожалуй, стоит сегодня воздержаться от чревоугодия. Простите, что отнял ваше время.       Адвокат откланялся. Тэйка, наблюдавшая за ним из своего неприметного уголка, перестала бить хвостом об пол. Очень уж ей не понравился этот прохиндей, скользкий, будто собственным салом вымазанный.       Когда солнце закатилось, но ещё не смерклось, в трактир явилась давешняя парочка городских стражников отужинать после дневного дежурства. Они заняли четыре места, положив на стулья свои шлемы и кожаные перчатки, обшитые стальными пластинами. Ели и цедили пиво медленно, о чём-то шепчась и бросая на Агату жадные взгляды. Засиделись стражи допоздна, оставшись единственными посетителями.       — Трапезный зал закрывается, — подошёл к ним папаша Ноб; в руках он держал увесистую толстостенную стеклянную кружку, которую протирал тряпицей. — Ежели не желаете снять себе комнату на ночь, милости прошу к нам завтра.       Стражи что-то проворчали, расплатились и ушли. Ноб сразу опустил за ними засов на входной двери. А Тэйка стёрла с посоха уже на две трети выцарапанную Печать «Раз-в-год-палка-стреляет».       Через пару часиков вечерних дел Агата улеглась спать. Ворочалась, прислушиваясь к гудению натруженных ног, и гадала, с какими вестями вернётся завтра Нуария. Может, всё это лишь недоразумение?       В дверь тихонько заскреблись, и Агата вздрогнула, живо вообразив, что к ней ломятся стражники, адвокат, прокурор и судья, для маскировки закутанные в мешковатые чёрные плащи.       — Агата! Открой! — скрипуче окликнула Тэйка. — Холодно, Агат.       Девица облегчённо выдохнула и отперла дверцу. На пороге переминалась кошка с посохом через плечо, одетая только в свободные розовые шортики в белый цветочек. Её кожа покрылась мурашками, а шесть сосочков затвердели: верхние грудки были едва обозначены, меньше, чем у Агаты, а ниже на краю ребёр и на маленьком пузике по обе стороны от пупка имелось ещё по две молочных железы.       — Я пришла охранять тебя, — сказала Тэйка и просочилась мимо Агаты в спальню, обогретую магической Печатью. — Беспокоят меня некоторые клиенты. Тень-мешок, про который говорила Нуария, — пустяки, отобьёмся как-нибудь. Законники пострашнее будут: их и тронуть-то не моги — проблем не оберёшься.       Тэйка положила посох на пол со своей стороны кровати, и они улеглись под одеяло. Агата приобняла её, и кошка насторожилась:       — Ты же не по девочкам? Когда я вне эструса, в меня не только членом тыкать не надо, а и вообще…       — Нет-нет, — заверила её Агата. — Но потискать-то тебя можно, если неэротично?       — Это пожалуйста, — разрешила Тэйка, медленно помаргивая. — Это сколько угодно.       Агата стала поглаживать полосу густой шерсти, растущую вдоль всего её хребта из-под волос по шее и перетекающую в хвост. Сзади на шортиках имелась полукруглая выемка для хвоста, открывающая верх ложбинки между подтянутых ягодиц. А на юбке у Тэйки была специальная дырка чуть ниже ремешка, куда она, морщась, продевала хвост против шерсти.       Изумрудные глаза Тэйки окончательно погасли, закрывшись. Она громко замурлыкала, вибрация горячего субтильного, но сильного тельца передавалась телу Агаты, успокаивая и ободряя. Расслабившись, Агата прошептала:       — Как ты научилась не ревновать Нуарию? Ты же её так любишь, а она постоянно со всеми… Я вот вроде сама решила расстаться с Дереком, а злость берёт, когда думаю, что Нуария с ним вытворяла. И я ведь знаю, что она не лгунья: раз сказала, что Дерек её не захотел, значит, так и было. Но всё равно…       — Р-р-р-р-р-р, — храпела Тэйка на одной неумолчной ноте, зарываясь носиком Агате в подмышку, — р-р-р-р-р-р-р…       — Так-то ты меня охраняешь? — усмехнулась девица и легонько подула в большое кошкино ухо.       — Я чутко сплю, когда надо, — ответила Тэйка, смахнув ухом, но глаз не открыв.       — Ой, — стушевалась Агата. — Так ты слышала мой вопрос? Извини, пожалуйста, не обращай вни…       — Не настолько чутко, — лукаво проурчала Тэйка.       Так Агата и заснула с пальцами в её мягкой шёрстке, убаюканная обволакивающим мурчанием.

_____

      На следующий день стало ясно, что все законники стакнулись. Они заявились впятёром ни свет ни заря и грозили разного рода легальными проблемами, если им не отдадут эрекционное кольцо. Пусть район, где располагался Нобов трактир, и был за пределами юрисдикции судьи и прокурора, у них имелись влиятельные кумовья по всему городу, к которым они не преминут обратиться за помощью. Пройдоха Сёз Бисчел (сегодня он носил красный камзол в синий горошек) тоже умел доставлять неприятности, а стражи обещали кликнуть сослуживцев, если трактирщики сглупят и окажут физическое сопротивление. Ноб спровадил их, обещав подумать над ультиматумом, и рабочий день потёк по привычному руслу.       — Хозя… Нуария вернётся — устроит так, что им станет неповадно к вам соваться, — успокаивала всех Тэйка. — Она не только ласковой бывает.       Однако час сменялся часом, а Нуария не возвращалась.       Вынесши мусор, Джоб сказал, что видел на помойке большой смердящий чёрный мешок вроде того, который описывала эльфийка. Вооружившись скалкой и топориком для рубки мяса, они с отцом и Тэйкой сходили проверить, что в мешке, — а его и след простыл, даже горько-гнилостная вонища выветрилась. Только кошка расчихалась от её неощутимых для людей остатков.       Разнося клиентам яства и выпивку, Агата постоянно поправляла воротник блузки — всё боялась, что кто-то заметит под ним цепочку, на которой висело кольцо. Она ловила себя на том, что, кроме Нуарии, поджидает и Дерека. Но рыцарь оказался понятливым и не приходил. Даже слишком понятливым! «Быстро же он от меня отказался! — сокрушалась Агата. — Интересно, что он сейчас поделывает? На Телетайпе катается, наверное, день опять солнечный, хоть дождик и сбрызгивает… Нет-нет, нельзя о нём думать! И вообще, у него причёска дурацкая! Сейчас даже крестьяне под горшок не стригутся, а он ради экономии на цирюльнике сам себя обкарнывает, надев тазик на голову!»       Между тем солнце скрылось, а Нуарии всё не было. Уже и последние посетители ушли… Джоб с родителями делал заготовки на завтра, Агата с близнецами прибирались в опустевшем зале. Тэйка крутилась у входной двери и приглушённо, словно стесняясь, мяукала, как бы зовя Нуарию.       Ночью Тэйка, как вчера, легла с Агатой.       Часа в три Агата пробудилась от знобкой пустоты — Тэйка перестала греть её бок. Девица продрала глаза и оглядела тёмную комнатку. Кошка топталась у окна, согнувшись, оттопырив упругую попку, и выглядывала в приоткрытую ставню. Хвост нервно мёл влево-вправо. Весь посох огнисто светился, покрытый Печатями «Раз-в-год-палка-стреляет».       — Что такое? — просипела Агата.       — Смотри, — шепнула Тэйка. — Они уже битый час ползут.       Агата тихонько приблизилась и заглянула в щель между ставнями. По мостовой стелилось девять чёрных теней — растекающихся сгустков мрака. Они едва заметно пульсировали, будто обугленные сердца, в которых чудом теплится жизнь, и помалу приближались к трактиру. У Агаты внутри всё похолодело. Она машинально попыталась спросить, что это, хотя прекрасно понимала, что Тэйка не знает, да язык отнялся. Одна из теней потянулась вверх, становясь похожей на высоченную фигуру в чёрном плаще, затем начали расти и другие.       Тэйкин хвост распушился, став втрое толще. Она распахнула окно настежь и звонко крикнула:       — Вы кто такие? Мы вас не звали! Идите…       Она закашлялась от ворвавшейся в окно гнусной скисшей вони. Раскрыла рот и содрогнулась от рвотных спазмов, однако сдержалась. Вскинув посох, она пальнула в первую из выросших теней. Вокруг набалдашника вспыхнул пламенный цветок, одна из Печатей на посохе погасла. Поражённое нечто загорелось, его отшвырнуло шагов на двадцать назад, оно скукожилось и поползло прочь. Вроде раненое, а не издало ни звука. Парочка собратьев навалилась на него с двух сторон, сбивая пламя.       Тэйка поставила ногу на подоконник и прицельно поражала одного врага за другим. Ночной ветер, уже совсем не по-летнему ледяной, колыхал её пушистую чёлку и просторные розовые шортики, глаза горели отражённым лунным светом, и серебристые блики играли на лоснящейся шёрстке и по-юношески гладкой коже. Девять из Печатей на посохе погасло, вонючие тени убрались восвояси.       — Какая ты меткая! — восхитилась Агата, обретя дар речи. — С первого выстрела во всех попала!       — Знать бы ещё, в кого я попала, — фыркнула Тэйка, немигающе вглядываясь в улицу. — И далеко не во всех. Их гораздо больше, чем ты видела. Остальные таятся в затенённых переулках, прикидываются ветошью, но мне достаточно света, чтобы примечать, как они шевелятся, будто дышат. Боюсь, в следующий раз мы так легко не отстреляемся. Сегодня они лишь проверяли, будет ли отпор, испытывали наши силы… Кстати о силах: побереги их. Ложись, Агата, родне обо всём утром расскажем. Если их не пробудили мои оклики и вспышки, нечего заранее их тормошить.       Тэйка заперла окно, пододвинула к нему табурет и просидела так до рассвета, закутавшись в одеяло. Агата долго смотрела на её силуэт, настороженно прядающий ушами, затем уснула.

_____

      Узнав о нашествии «мешков», да не одного, а множества, семья Агаты не на шутку разволновалась. С утра все ходили хмурые и даже забывали улыбаться клиентам.       Тэйка начертила на полу своей комнаты Круг «Инвентарь» и достала из него хрустальный шарик. Агата, маленько отлынивая от работы, присоединилась к ней и любопытно заглядывала через плечо. В шаре что-то светилось и мелькало, сужались и расширялись бело-голубые квадраты. Вдруг Тэйка заговорила, Агата аж вздрогнула от неожиданности. Глядя в шар, кошка обращалась к Нуарии — рассказала о наездах законников и ночной атаке чёрных мешков, и осведомилась о ходе изысканий.       — Вестей от Нуарии нет, — вздохнула Тэйка, убрав шар в Круг «Инвентарь». — Я оставила ей сообщение, надеюсь, она его увидит.       «Что за странная штуковина!» — подумала Агата и припомнила историю, как Тэйка бросила МИНЭТ и стала ученицей Нуарии. Сокурсники подмочили репутацию кошки, записав на хрустальный шар, как она, одержимая эструсом, беззаветно трахалась сразу с четырьмя из них: эльфом, орком, оборотнем и минотавром. То есть, репутация Тэйки, наоборот, выросла, особенно, среди мужской половины студентов, но кошке такая слава претила, и она со скандалом ушла учиться в частный сектор.       — А как эти шары работают? — спросила Агата. — Нуария говорила, что обычно вещи не бывают волшебными сами по себе. На шарах, значит, какая-то Печать, да? А если поставить такую Печать не на шар, а, скажем, на зеркало, или на плошку с водой?       — Там много Печатей, — объяснила Тэйка, довольно заурчав от шанса пощеголять магическими знаниями. — Шар только выглядит цельным куском хрусталя. В нём куча деталей, таких прозрачных, что их не разглядеть, и на каждой стоит Печать с определённой функцией. Мало кто умеет делать шары: очень сложно выгранивать детали и рисовать на них соответствующие Печати, а потом подгонять друг к другу. Даже у Нуарии покупной… Может, сейчас он у неё просто сломался, и она сдала его в ремонт, вот и не отвечает.       Тут в комнату постучался Джоб и позвал сестру обратно в зал: близилось обеденное время, и ожидался наплыв едоков.       В полдень явился Сёз Бисчел в полосатом фиолетово-белом камзоле спросить, не надумала ли Агата отдать кольцо.       — Нет, не отдадим, — сказал ему Ноб. — Поверьте, мы о вас же печёмся. Кольцо-то одно, а ваших новых дружков много. Как бы вы из-за него не перессорились.       — Это уж наша забота, — ответил Сёз Бисчел и ушёл.       Через полтора часа прибыл ревизор в сопровождении полудюжины стражников, включая знакомую парочку. Он выгнал всех посетителей и объявил, что до завтра трактир «Пять огоньков и уголёк» закрыт на санинспекцию, ибо некий аноним пожаловался, что отравился тут чем-то. Ревизор несколько часов мурыжил семейство Ноба, проверяя чистоту кухни, условия хранения продуктов и требуя документы на холодильные Печати. Тэйка поначалу спряталась от толпы незнакомцев в своей комнате, но пришлось ей выйти, объяснить, что Печати ставила она, и показать свою колдовскую лицензию Жюри Оценки, Проверки и Учёта Мастеров Наивысших Искусств.       — Хм, госпожа Котейка… — прочёл ревизор.       — Тэйка, — процедила кошка; уголок её верхней губы подёргивался, обнажая клык. — Там сокращение: Которина-Оцелотия Тэйка. Кэ. О. Тэйка.       — Хм, да, простите, госпожа Тэйка. Я, собственно, имел заметить, что тут написано, что вы недоучка. Вас выгнали со второго курса МИНЭТа.       — И я продолжила обучение у Нуарии, доцента КУНИ, — гордо вздёрнула носик Тэйка. — Частные занятия дают больше знаний, чем институтские лекции. Индивидуальный подход, знаете ли.       — Но тут сказано, что и у Нуарии вы проучились лишь несколько лет. Ваше посоховое дерево могло стать куда сильнее, но вы предпочли поспешно срубить его и сделать посох. Вы точно квалифицированы, чтобы рисовать долговременную Печать «Морозко»?       — Мои документы в порядке, — прошипела Тэйка, тяжко ударяя хвостом об пол. — Но если хотите наглядных доказательств, я с радостью покажу вам свою квалификацию. Ревизор со стражниками удалились несолоно хлебавши. В принципе, ещё можно было открыться и проработать часа четыре, но трактирщики пали духом.       Они заставили большой стол приготовленными для клиентов блюдами, расселись вокруг него, но никому кусок в горло не лез. Тэйка проверила хрустальный шарик — никаких новостей от Нуарии — и тоскливо поглядывала на входную дверь, хотя эльфийка говорила, что появится из портала.       — Да уж, обложили со всех сторон, — констатировал папаша Ноб, пригубив пива с осевшей пеной. — Днём законники, ночью какие-то мешки помойные.       — Днём один мусор, ночью другой, — вторил отцу Боб.       — Хе-хе, точно, мусора жизни не дают, — согласился Роб.       — Чш, нельзя так про власти, — осадила их матушка. — Они всё-таки защищают нас. Тэйка, а если рассказать им, что кольцо — артефакт Тёмного Лорда, и на него зарятся ночные чудища? Они же не дураки, чтобы и после этого кольцо хотеть. Авось приставят дружину нас стеречь.       — Хозя… Нуария не велела язык распускать, — покачала головой Тэйка. — Не знаю, куда она запропастилась. Раньше, если она назначала срок, всегда укладывалась в него. Мне хочется дождаться её, но инстинкт твердит, что пора рвать когти. Надо увести Агату с кольцом отсюда от греха подальше.       — В замок Нуарии? — спросил Ноб. — Туда никакие чужаки не доберутся.       — Верно, не доберутся. Потому что только Нуария как владелица может открывать в него порталы.       — А туфельки с Печатью «Элли»? Помнишь, она мне давала, чтобы я вас навещал?       — Хе-хе, Нуария давала бате, — прыснули близнецы и приуныли: — А нам она когда теперь даст?       — Думаешь, я их с собой таскаю? — фыркнула Тэйка. — Зачем бы, если я и так всегда была рядом с Нуарией? — она грустно вздохнула и сказала: — Я бы отправилась в КУНИ. Нуария наверняка заглянула туда в первую очередь, и там могут подсказать, куда она потом делась. Только идти придётся пешком.       Тэйка потупилась. Все присутствующие знали, что она гораздо слабее Нуарии как колдунья. В процессе обучения маг выращивает деревце, регулярно поливая его своей кровью так, что оно впитывает приобретённые знания и становится родным магу. Затем ученик срубает дерево и выстругивает из него посох (трость или палочку, или вовсе делает книгу, как Нуария), которым рисует Круги и Печати. Чертить-то их можно и руками, и чем угодно, но посох корректирует помарки, угадывая, какой узор имел в виду волшебник, и таким образом позволяет колдовать быстрее.       Когда Тэйка училась у Нуарии, она влюбилась в неё без памяти, но обе колдуньи не могли поддаться своим чувствам. Тогда у Нуарии сорвало бы крышу от похоти, она бы лишь целыми днями трахалась с Тэйкой, и об учёбе пришлось бы забыть. Тэйка терпела несколько лет и в конце концов решила, что ей важнее счастье с Нуарией здесь и сейчас, чем карьера могущественной волшебницы в будущем.       Тэйка сделала себе посох раньше, чем могла бы, и это накладывало определённые ограничения. Посох помогал ей чертить только те Круги и Печати, которые она заучила, когда он был ещё деревом. Конечно, с тех пор она продолжала учиться и знала наизусть каждую линию телепортационного Круга «Кротовая нора». Но посох не исправил бы допущенных помарок, а со сложной пространственной магией малейшая ошибка — и одна нога здесь, другая там в буквальном смысле. Был шанс, что Круг получится идеальным, но Тэйка не хотела рисковать жизнями друзей.       — Отправимся-то мы в КУНИ, — проговорила она. — Но пойдём в Кондомлин. Он намного ближе, и там есть маги, владеющие «Кротовой норой». Оттуда нас и перенесут в КУНИ.       — Что за Кондомлин такой? — встрепенулась Агата. Как ни страшно ей было, перспектива отправиться в некое волшебное место её обрадовала.       — Долина в Гностических Горах, что отделяют людские королевства от стран других народов. В Кондомлине стоит обитель светлых эльфов, которой правит владыка Эльфистинг, давний друг Нуарии.       — Я пойду с тобой и Агатой, — сказал Ноб.       — Думаешь, я о ней не позабочусь? — с притворной обидой спросила Тэйка и вдруг замялась: — И потом… Ноб, ну куда тебе в поход? Ты уже… как бы…       Папаша был коренаст и крепок, как все в семействе, но в его огненных волосах и бакенбардах уже пробилась седина, подобная чешуйкам пепла.       — Да знаю я, годы не те, — согласился он. — И тебе я, конечно, всецело доверяю. Но не могу же я дочку бросить!       — Вместо тебя я пойду, — вызвался Джоб.       — И мы, и мы! — воскликнули Роб и Боб. — А светлые эльфийки похожи на тёмных? Дадут двум усталым путникам?       — От возраста зависит, — насмешливо сощурилась Тэйка. — Молодые почти как Нуария, но обычный секс им быстро приедается, и они начинают выдумывать всякие извращения, чтобы заново разжечь в себе страсть. Если подкатите к искушённой и пресыщенной светлой эльфийке (а от юной и неопытной вы её не отличите), смотрите, как бы она вам иголок в яйца не понавтыкала.       Близнецы сразу сникли. Агата оглядела своё семейство и сказала:       — Положитесь на Тэйку, мы с ней и вдвоём управимся. Не хочу, чтобы ради меня мама и папа оставались одни. Трактир-то продолжат осаждать, пока не смекнут, что кольца тут нет.       — Мы-то что! Мы — дома, — сказала матушка и всхлипнула: — А ты отправляешься незнамо куда. Идите с сестрой, сыночки мои, защищайте её. А мы с папой чай ещё не развалины, продержимся.       — Пусть Джоб останется, — предложил Роб, положив руку на плечо Бобу. — Он совсем уже взрослый и серьёзный, самое то, чтобы с законниками разбираться.       — А мы такие остолопы, что по мозгам за одного сойдём, — добавил Боб, положив руку на плечо Робу. — Так что, мам, пап, невелика для вас потеря.       Матушка прослезилась, утёрлась платочком и благословила близнецов:       — И всё же вас двое. Чем больше спутников будет у Агаты, тем мне спокойнее. А когда на душе спокойно, то и трудности преодолевать легче. Ступайте с нею.       Все взоры обратились к Агате. Та сама чуть не плакала от благодарности семье, которая так о ней заботится. Её пугала неизвестная дорога, мешочные монстры и коварные юристы. Она страшилась за судьбу родителей и Джоба и боялась с ними расставаться. И в то же время ей льстило всеобщее внимание и интерес к её мнению, а в груди щемила жажда приключений, чутко дремавшая многие годы, а ныне растревоженная. Проглотив горький комок противоречивых чувств, Агата решилась:       — Хорошо. Спасибо вам всем большое.       — Выйдем за полчаса до рассвета, когда нечисть уже попряталась, а ночные дозорные уставшие и невнимательные, — сказала Тэйка, ободрительно пожимая девице руку. — Если сунемся наружу сейчас, в потёмках рискуем попасться ползучим мешкам. А если отправимся днём, нас могут засечь законники. А так — они не сразу разберутся, что мы слиняли, и это даст нам фору.       — Думаешь, за вами прямо погонятся? — спросил Ноб.       — Люди-то вряд ли, а чудища наверняка. Если во время нашего отсутствия они снова наползут на трактир, трубите и орите, скликайте ночную стражу — пусть хоть позащищают граждан для разнообразия. И соседей, и довольных вашей кухней завсегдатаев зовите на помощь. Когда кольца здесь не станет, уже не важно, кто что подумает, и скрытничать вам больше не понадобится.       Начались сборы.       Матушка складывала одежду и еду в котомки. Тэйка, папа и Джоб обходили дом дозором и выглядывали в окна. Близнецам же постелили тюфяки в комнате Агаты и наказали всем троим отоспаться перед долгой дорогой.       Да разве тут заснёшь? За полночь к дому опять намылились мешковатые чудища. Тэйка вбежала в спальню Агаты и, как вчера, отстреливала их из окна третьего этажа. Но было их видимо-невидимо, как червей, выползших из земли после дождя.       — Это демоны? Тёмные Лорды же вызывают демонов, да? — спросили Роб и Боб.       — Нет, — ответила Тэйка, шмаляя из посоха. — Будь это демоны, мне было бы не по силам от них отбиваться.       Снизу раздался звон — разбилось окно на втором этаже. Агата высунулась в коридор и крикнула:       — Папа! Мама! Вы в порядке?       Она рванулась было к родителям, но Роб и Боб опередили её: грубо оттолкнули от двери, промчались по коридору и скрылись на лестнице.       — Куда? — грозно вопросила Тэйка. — Тут сиди!       — Но там…       — И чем ты им поможешь?       Агата захлопнула дверь и заскрежетала зубами от обиды и бессилия. Тэйка была права: она ничем никому не поможет. Доверила Нуария ей кольцо, а толку-то? Она не героиня, не воительница… ну, может, конечно, скалкой помахать, когда пьяные клиенты драку устроят, да разве ж скалка супротив чудищ сгодится? Вот если бы Нуария не запретила ей надевать кольцо, она бы мигом всех врагов расшвыряла! Неужели нельзя даже в крайнем случае, чтобы спасти родню? Агата расстегнула пару пуговиц воротника, нащупала цепочку на шее и потянула…       Случай оказался не крайним. Близнецы вернулись и доложили:       — Всё нормально, мы их впятером с Джобом и предками печными ухватами затыкали. Эти гады аж до второго этажа вырастают. Принялись выбивать бошками окна гостевых комнат и вползать внутрь. А бошки-то у них в капюшонах, а лиц под капюшонами нет — гладкая кожа, шкура или чешуя без глаз, рта и носа. Бр-р-р, мерзость! А смердят-то как! Ну, мы и натыкали ухватами в ихние не-рожи, чтоб хоть пару дырок проделать. Продырявиться они не продырявились — очень уж шкура прочная, — но укольчики, видно, им не понравились, они съёжились и отступили.       — Молодцы, — похвалила Тэйка. — Может, вы не такие уж и остолопы.       Агату одолела зависть: все себя проявили, она одна бесполезная.

_____

      Семейство собралось перед дверью трактира. Небо серело, но абрисы домов на его фоне были ещё черны, и тьма сочилась из узких переулков. При дыхании из ноздрей вырывался едва заметный парок.       Агата зябко куталась в плотный бурый плащ и таращилась во мрак, опасаясь, что из него попрут безрожие чудища. Ещё, пользуясь тем, что плащ скрывал её фигуру, она незаметно трогала свою промежность и попу. Она давненько не носила штанов и, кажется, за это время несколько раздобрела: ткань слишком плотно облегала её чресла, подчёркивая изгибы и выпуклости, впрочем, не тёрла и движений не стесняла.       Близнецы надели такие же плащи. Боб заткнул за пояс кухонный тесак, Роб — топорик для мяса. Агата тоже хотела вооружиться, но матушка ей запретила, мол, рубиться — не капусту шинковать. «А этим двум оболтусам почему можно?» — засопела Агата. В ответ матушка приказала ей и близнецам закатать рукава и сравнила их запястья. Агатины были раза в полтора, если не в два, тоньше. «Есть, конечно, могучие воительницы, но ты не из таких, — строго сказала ей мама и всхлипнула: — Умоляю, не лезь на рожон, доченька».       Несмотря на маленькую ссору, прощаться с родителями было горько. Агата вглядывалась в их лица, такие знакомые, что отчётливо видимые даже в темени. Все уже переобнимались друг с другом, а Тэйка никак не выходила — она задержалась вычертить Круг «Инвентарь» и сложить в него снедь и запасную одежду, приготовленные матушкой. И что-то многовато времени у неё это занимало. Агата гнала мысль, что Тэйка вдруг исчезла, как Нуария.       — Кис-кис-кис, — не вытерпел Джоб.       Через пару мгновений Тэйка выглянула наружу, облизывая белые полумесяцы на обеих щеках. Она прощалась с крынкой сметаны на кухне.