Лорд Болт-те-Врот

      Официальной резиденцией главы Ордена Освободительного Меча была крепость-храм Инцелгард у южного подножия гряды Эрек-Циан. Её острые пики сияли сине-зелёными ледяными шапками, и по обе стороны крепости низвергались два водопада. Они заполняли ров под высокими белокаменными стенами, а из него вытекали рекой, питающей плодородную долину. В долине росли фруктовые рощи и раскинулись пашни, которые возделывали монахи, живущие в длинных бараках. За стеной же были кузни, оружейни и огромный мощёный плац для воинских тренировок, ибо паладины Ордена Меча боролись с тьмою огнём и сверкающей сталью. В мирные века плац чаще использовался для общих молебнов — на него собирались монахи со всей округи и слушали проповеди, которые читал архижрец с балкона крепости.       Последние пять лет архижрецом Ордена Меча и хозяином Инцелгарда был волколюд Сусиил, увы, знакомый Нуарии. Периодически храмовники отправляли молодых послушников учиться азам магии в КУНИ и МИНЭТ, и в такой-то группке Нуарии пришлось по университетской разнарядке вести уроки. Прямо скажем, это была ошибка ректора, переоценившего способность тёмной эльфийки обуздывать своё либидо. Случился скандал, ибо после лекций и практических занятий у Нуарии все юные послушники расстриглись и отказались идти дальше по пути духовности. Все, кроме Сусиила.       В своей родной стае он был омегой и, вырвавшись из неё, старался вести себя уверенно, чтобы возвыситься. А в понимании волков уверенность — это наглость, стремление унижать других и агрессия. С агрессией у Сусиила было туго, ибо тщедушность не позволяла, зато наглости и презрения к окружающим хоть отбавляй. Он учился усердно и поистине достигал успехов в магии, что только прибавляло ему высокомерия.       Прочие студенты-послушники роняли слюни при виде Нуарии, восхваляли её красоту и плакали от счастья, что такая роскошная дива выказывает им симпатию. Одни упорно боролись с искушением — стыдливо бегали глазками и посыпали голову пеплом, коря себя за развратные помыслы, пока не отдавались своей чистой юношеской похоти и не утопали в мягких и добрых объятьях Нуарии. Другие при виде тёмной эльфийки сразу забывали о целомудрии и топили её саму в очаровательных неуклюжих ухаживаниях: дарили букеты, открывали перед ней двери, подставляли стулья, отвешивали цветистые комплименты.       Только Сусиил ни разу не сказал Нуарии приятного слова. Сперва колдунья думала, что он настолько верен идеалам Храма, и даже восторгалась его принципиальностью. Но, глядя, как один за другим (и в парах, и в тройках) его одногруппники познают радости плотской любви, Сусиил зеленел от зависти и пожирал Нуарию жадными жёлтыми глазами. Она было возгордилась: «Даже такой кремень передо мной не устоял!» Но Сусиил и не думал следовать примеру своих однокашников, которых обзывал подкаблучниками. Он надменно заявлял, что Нуария должна дать ему секс, потому что он такой хороший ученик, и в табели его сплошь отличные оценки. От подобных абсурдных требований даже у тёмной эльфийки между ног пересыхало.       Потом явилась комиссия по этике во главе с рвущей и мечущей архижрицей Фригидой из Ордена Раны, и Нуария отделалась отстранением от педагогической деятельности. Сусиил же окончил курс базовой магии под руководством другого доцента и единственный из своего потока возвратился в лоно церкви. Раз уж лона тёмной эльфийки так и не увидел…       Проходя прямой дорогой между сжатыми нивами, Нуария отметила, что к раскиданным тут и там баракам и коровникам прибавились псарни, из которых доносились зычные рыки и тявканье. Судя по голосам, монахи завели не простых собак, а льволков. «Интересно, зачем?» — подумала Нуария. Попытки приручить этих тварей предпринимались регулярно, удивительно было, что этим вдруг занялись не маги, зоологи или авантюристы, а храмовники. «Они-то пока ни о каких Тёмных Лордах не ведают и давно уже не слышали, — рассудила Нуария. — Вот со скуки и развлекаются. Может, монахам нравится организовывать спаривание наиболее обучаемых особей и наблюдать за процессом — этакий своеобразный куколдинг: самим трахаться нельзя, так хоть посмотрят».       Нуария остановилась перед рвом у крепостной стены. Страж-паладин окликнул её из башенки над воротами и потребовал представиться. Назвавшись, колдунья испросила аудиенции у архижреца Сусиила. Хотя неприязнь между целомудренными храмовниками и распущенными тёмными эльфами была обоюдной, формальных причин не впускать гостью не было.       — Только прикройся, развратница, — велел страж. — Нечего драз… смущать своими вульгарными телесами умы наших послушников.       Нуария достала из Круга «Инвентарь» просторный чёрный плащ, запахнулась в него и накинула капюшон. Подумав об одежде, она сообразила, что забыла трусики в библиотеке КУНИ — осенний ветерок приятно ласкал промежность, залетая через вырезы на подоле, — и понадеялась, что ректор занюхнёт её бельишко и душевно подрочит. Колдунья могла бы запросто перепрыгнуть стену с помощью Печати «Перо», но из вежливости дождалась, когда перед ней медленно опустится мост и поднимется решётка врат. Изнутри стены доносился цепной лязг и скрип тяжёлых шестерней.       На залитом солнцем плацу повсюду звенели клинками тренирующиеся паладины. Один из них вызвался проводить Нуарию. Важно вышагивая, он погромыхивал доспехами, поверх которых был надет белый плащ-сюрко, расшитый символом ордена — гигантским красным мечом с закруглённым остриём и шарами-планетами с каждой стороны гарды. Над плацем в бирюзовой сени Эрек-Циана высилось обиталище архижреца: меж двух огромных куполов вздымалась башня, отделанная розовым мрамором, увенчанная куполом поменьше.       «И после этого они называют озабоченными тёмных эльфов? — качала головой Нуария. — И у Ордена Животворной Раны настолько же очевидная символика! И эти люди учат меня не ковыряться пальцем в вагине? Хотя они, конечно, скажут, что мне мерещится, потому что я испорченная. Или оправдаются, мол, наш мир настолько «отравлен» похотью, что даже религия ею запятнана».       Вообще-то, формально нигде не было прописано, что Орден Меча мужской, а Ордены Раны женский. Случались прецеденты, когда в боевой Орден принимали послушниц, а в цензурный — послушников. Обычно кончалось тем, что, очутившись в «цветнике», они находили себе пару и вдвоём уходили из большой религии. Многие оставались благочестивыми, практиковали только миссионерскую позицию и исключительно для деторождения, и из храмовников превращались в мирян-прихожан. Такое развитие событий считалось доброугодным и не возбранялось.       Паладин провёл Нуарию по высоким ступеням между куполов через узкие врата башни, мрачными строгими коридорами, крутыми лестницами и, наконец, откланялся, оставив её у дверей кабинета архижреца.       Нуария вошла в небольшую восьмигранную комнату, тускло освещённую свисающим с потолка хрустальным шаром. Шесть её стен были завешены багровыми хоругвями с символом Меча, в одной — дверь, в одной — напротив двери — престол архижреца: возвышение с троном и массивным резным письменным столом.       Сусиил поднялся гостье навстречу, обошёл стол и привалился к нему задом. Нуария отметила, что он повзрослел: из щенка превратился в матёрого волка. На его тяжёлом вполне мужественном подбородке пробивалась серебристая щетина. Густые серые волосы, расчёсанные на прямой пробор, достигали тех мест, где у эльфов находятся уши. Его же мохнатые волчьи уши торчали на макушке и были любопытно наведены на Нуарию. За толстыми стёклами очков во мраке кабинета светились суженные жёлтые глаза.       — Учительница первая моя, — саркастически выплюнул Сусиил. — С чем пожаловала? Неужели, наконец, поняла своей залитой гормонами башкой, что я гораздо лучше всех твоих ничтожных воздыхателей?       Нуария тактично проигнорировала оскорбление и поведала архижрецу о своих зловещих открытиях.       — И ты оставила кольцо Тёмного Лорда у жалкой трактирщицы? — рыкнул он, вцепившись в угол стола длинным чёрными когтями. — Оставила, предполагая, что за ним охотятся неведомые монстры? Немедленно телепортируйся обратно к своим людишкам и принеси кольцо мне, если его ещё не отняли у той безмозглой девки! Вражьему артефакту место здесь, в главном храме нашего Ордена.       — Я оставила Агату не без защиты, — процедила Нуария, сдерживая гнев и брезгливость. — Увы, не все, кто нам не нравится, собрались под знамёна противника. Поэтому давай пока не предъявлять друг другу претензии, а работать сообща, чтобы одолеть Тёмного Лорда. Правда, ректор КУНИ считает, что это невозможно, ведь возродился уже однажды поверженный Властелин, а значит, нового Избранного против него не явится. Но, быть может, если мы поймём, какой из Тёмных Владык древности нам противостоит, сыщется и какое-нибудь его слабое место. Я говорила, всплыло имя «Волтер Дролботт», но оно мне незнакомо. Нет ли его в перечне Тёмных Лордов, который ведёт твой Орден?       — Волтера Дролботта в списке нет, но я помню список назубок и, услышав это имя, сразу понял, о ком речь, — Сусиил расплылся в надменной ухмылке, обнажив кривоватые жёлтые клыки. Достал из широкого рукава белой мантии волшебную палочку и взмахнул ею, выводя в воздухе огненные письмена:

ВОЛТЕР ДРОЛБОТТ

      Новый взмах — буквы разлетелись в стороны, закружились и составились в другом порядке:

ЛОРД БОЛТ-ТЕ-ВРОТ

      — Двадцать первый Тёмный Властелин, — пояснил Сусиил. — Начинал он относительно смирно: щадил покорившихся ему и устанавливал суровые, но справедливые законы на захваченных территориях. А потом как с цепи сорвался и прослыл жестоким насильником.       — Неужто сэр Дерек Дролботт его потомок? — спросила Нуария. — Вдруг он и есть новый Избранный?       — Уж от эльфийки не ожидал таких глупостей, — скривился Сусиил. — Быстроживущие народы придают кровному родству столь большое значение, потому что для них это связь прошлого и настоящего и надежда на будущее. Наследственность наследственностью, но никакого высшего сакрального смысла в крови нет… У Лорда Болт-те-Врота была жена Джозианна, которая родила ему дочь. Обе самки жили в роскоши в чёрном замке Властелина, но, как водится у неблагодарных примитивных обезьян, предали его, как только объявился самец посильнее. Когда врата рухнули под ударом Избранного, Джозианна заголосила, что она и её дочь пленницы, несчастные жертвы, и обещала в случае победы отдать Избранному свою взрослую дочку и отдаться сама, ибо была ещё годной милфой. Избранный — звали его Грегори — и впрямь женился на дочери Джозианны и поселился с женой и тёщей в деревне Дролботтом, первой из вотчин Тёмного Лорда, которую король иронично пожаловал ему в награду. Бедный подкаблучник сэр Грегори Дролботт действительно полюбил свою супругу, а она с матерью знай пилила его. Они привыкли жить на широкую ногу, и сэр Грегори промотал всю деревню и долю богатств из сокровищницы Тёмного Лорда, угождая их растущим запросам. Тогда они бросили его и оставили ему рождённого ребёнка, чтобы не обременять себя, а сами прикарманили последние деньги и сбежали на поиски лучшей доли…       «Вот, как кольцо попало к Дереку, — смекнула Нуария. — Затерялось среди сокровищ, а когда они иссякли, пожалуй, действительно сжималось в шарик и укатывалось в тёмные углы, ускользая от взора нищих потомков сэра Грегори. А когда Лорд Болт-те-Врот возродился и потянулся к нему мыслью, явило себя — тут-то Дерек его и нашёл и подарил Агате».       Как бы Нуария ни относилась к Сусиилу, работал он на совесть и честно заслужил свой высокий сан. История Лорда Болт-те-Врота, которую он свободно излагал без шпаргалки, была лишь одной из историй множества Тёмных Властелинов, и все их архижрец знал наизусть. Эльфийка даже чуточку захотела Сусиила, ибо ум сексуален, а его скверный характер был обусловлен скорбной жизнью волка-омеги, заслуживающей сострадания. Увы, всё портило нескрываемое злорадство:       — Я отыскал мемуары одного морского эльфа, жившего в то время, — вещал Сусиил с клыкастой ухмылкой. — В них он мельком упоминает двух шлюх, встреченных в людском порту: старую и молодую, — и приметы их совпадают с Джозианной и её дочерью. Совпадают — насколько это возможно, ибо обе были обезображены сифилисом и гнили заживо от дурманных игл. Валяясь в собственной блевотине, с засохшей спермой пьяной матросни в волосах и на отвисших сиськах, они бредили, воображая, что возлежат на шёлковых подушках, и гарем беззаветно влюблённых в них мускулистых юношей подносит им драгоценности, наряды и изысканные яства. В реальности же их целлюлитные жопы…       — Может, ещё до кучи обвинишь их в том, что Тёмный Лорд пошёл вразнос, хотя сперва якобы был справедливым? — перебила Нуария.       — Может, и обвиню, — буркнул Сусиил, раздосадованный, что ему не дали подольше посмаковать падение женщин; помолчав, он продолжил: — Да, страшная слава прокатывалась впереди Тёмного Властелина, и порой самки в осаждённых городах кончали с собой, чтобы в них не кончили Лорд Болт-те-Врот и его похотливая дружина. Сотня воителей и чародеев разных рас служила ему верой и правдой, как рыцари служат добрым сюзеренам. До знакомства с Тёмным Лордом самки потешались на ними, ибо у каждого из них был хрен с гулькин нос, но в войске Тьмы они познали счастье секса и овладевали самками прямо на поле брани, одновременно трахая их и убивая подбегающих защитников. Некоторые из хреназгулов — так их прозвали — тоже пали в боях, и из сотни осталось шестьдесят девять. Как обезумевший от голода, дорвавшись до пищи, поглощает её, пока не порвёт желудок, так не знали меры и хреназгулы, лишённые женской ласки в самые основополагающие годы своей юности. Неуёмная жажда секса толкала их всё глубже в пучины разврата, и, усиленная тёмными эманациями Лорда Болт-те-Врота и присутствием демонов, похоть поглотила их одного за другим. Все их хромосомы стали половыми, и они целиком превратились в огромные члены. Жизни их навеки связались с жизнью Тёмного Властелина, и движет ими лишь эхо его любострастия. Возродился Лорд Болт-те-Врот, возродились и его хреназгулы, и он направил их на поиски своего эрекционного кольца, ибо с его помощью он трахнет этот мир.       — Агата! — ахнула Нуария и схватилась за колдовскую книгу, чтобы спроецировать Круг «Кротовая нора».       — Фигата, — передразнил Сусиил. — Ты и раньше знала, что кольцо ищут некие стрёмные твари, знала, как близко они к твоей подруге, и всё равно бросила её, а теперь делаешь вид, что удивлена. Типичная безответственная баба!       Нуария раскрыла книгу, но Круг не проецировался.       — Крепость экранирована от порталов, — спокойно объяснил Сусиил, встретив её недоумённый и возмущённый взгляд. — Надо выйти за стену, чтобы телепортироваться… Но сперва дослушай! Разве ты не прибыла сюда, переступив через свою неприязнь к храмовникам, чтобы больше узнать о Тёмном Лорде? Так пусть этот твой маленький подвиг не пропадёт даром, ибо мне ведомо не только прошлое Тёмного Лорда, но и его настоящее, и, надеюсь, будущее.       «Значит, он давно уже в курсе и следит за врагом», — поняла Нуария с некоторым облегчением. Она всё-таки не вершительница судеб этого мира и даже не боевая колдунья, а скромная учёная, которая любит заниматься скромными исследованиями и нескромным сексом. Ей было приятно узнать, что нынешняя проблема уже на контроле у тех, кому и пристало её решать. Однако Нуария задумалась: «А почему сразу не сказал? Видно, захотел покуражиться, насладиться моментом, когда знает больше моего».       Сусиил продолжал:       — Много веков тектоническая плита, на которой стоял покинутый чёрный замок, ползла на север, переползла Раббер-Бендинг и врезалась в края, где обитают елдемоны. Все эти века Лорд Болт-те-Врот не был жив, а только живые не могли преодолеть Раббер-Бендинг и добраться до Дальних Гор. Когда Тёмный Лорд возродился — уже там, в своём замке, пропитанном его чёрными помыслами, — он стал как бы колышком на дальнем краю ущелья, на котором держится перекинутый подвесной мост. Непроходимые чары Раббер-Бендинга развеялись, потому что на том его краю появился человек. Недавнее нашествие елдемонов — дело его рук. Ныне ему нужно эрекционное кольцо, чтобы оплодотворить Титьтанию, чтобы она родила ему ещё бóльшую армию, которую так просто уже не разбить. Вдобавок, пока кольцо не сыскалось, Тёмный Лорд рисует малый вариант Круга «Лемаршан» для призыва истинных демонов. Дело это долгое и опасное, ибо посоха он лишился, и подчинить генерала демонов будет непросто. Но я убедил его рискнуть, выдвинув теорию, что раз он обязан своим возрождением кольцу, то сейчас, покуда кольцо существует, его невозможно убить. А уничтожить кольцо невозможно, ведь лишь Избранным дана сила разрушать артефакты Тёмных Лордов. А Избранного, как верно заметил твой ректор, на сей раз не появится.       Нуария изрядно утомилась от этих претенциозных, путаных и многословных речей, поэтому не сразу сообразила, как Сусиил проговорился.       — Что значит — ты убедил Тёмного Лорда? — встрепенулась она.       — То и значит, — оскалился волколюд. — Он собрал себе хрустальный шар и под анонимной личиной искал единомышленников. Ты права: я виню Джозианну в зверствах Лорда Болт-те-Врота, ибо именно она показала ему, сколь мерзки женщины, и как надлежит с ними обращаться, чтобы не быть лохом и подкаблучником. Тёмный Лорд трахнет весь мир! Ныне его никто не остановит, и он разрушит подлую систему, где самки от рождения наделены самым драгоценным ресурсом на свете и нагло пользуются своими вагинами, чтобы процветать за счёт мужчин, которым приходится страдать и трудиться в поте лица, чтобы получить хоть немного любви. Мы раскулачим эгоистичных самок и сделаем секс по-настоящему свободным, доступным каждому!       — Ты предатель! — воскликнула Нуария. — Когда паладины узнают…       — Я тебя умоляю! — расхохотался Сусиил. — Ты правда думаешь, что в Инцелгард идут по собственной воле? Большинство попало сюда, потому что сделало хорошую мину при плохой игре: «Нам не дают, а нам и не надо». Мы истово боремся с развратом, но нами движет не ненависть к нему, а зависть к тем, кто им занимается. Я уже довёл до своих паладинов наши с Тёмным Лордом соображения, и все нас поддержали… — голос архижреца сделался вкрадчивым: — Разве и ты, тёмная эльфийка, не хочешь того же? Разве твоя раса не презирает проституток, превративших обоюдное живительное удовольствие в предмет торга? Разве вы не славитесь своей честностью и открытостью, которым в подмётки не годятся уловки манипулирующих бабищ, подло играющих на чувствах мужчин? Разве не даётесь вы диву с «благовоспитанных» девиц, которые искренне вожделеют своих воздыхателей, но не поддаются страсти и страдают сами, и заставляют страдать своих парней из-за внушённых им родителями ханжеских установок? Присоединяйся к нам, Нуария, и мы трахнем этот мир вместе.       — Не стану отрицать, моё сердце страстно желает этого, — хрипло молвила Нуария. — Мир, полный всеобщей безусловной любви, никаких скрытых уловок, никаких цепей, только свободная любовь… Но Тёмный Лорд сулит не это. Он несёт лишь боль и насилие. И не раскрепощёнными мечтаете вы видеть женщин, а запертыми в клетки, чтобы не смогли сбежать, когда вам приспичит потрахаться. Одумайся, Сусиил, сохрани верность своему Ордену! Что за безумие — разрушить весь миропорядок просто, чтобы засунуть член в вагину! Если хочешь секса, то я к твоим услугам и к услугам всех твоих паладинов.       — Неужто тёмная эльфийка опустилась до торговли мандой? — злорадно осведомился Сусиил. — Так и знал, что все бабы одинаковы! Нет, Нуария, кончилась ваша бабская власть, поздно подкупать меня своими прелестями, ибо скоро я возьму их сам. Возьму любую самку, какую захочу! В мире, который построит Лорд Болт-те-Врот на изнасилованном трупе нынешнего, секс прекратит быть вашим богатством и оружием и станет всеобщим достоянием!       Не успела Нуария среагировать, как из-за хоругвей на стенах выпрыгнули четыре кряжистых паладина и скрутили её. Шлемы-вёдра скрывали их лица, но это очевидно были гномы: их толстые ручищи держали эльфийку под локти, короткие мощные ноги оплели её икры, не давая двинуться.       — Ты чё, волчара, ты чё? — рыпалась Нуария, не в силах вырваться из крепкого захвата. Ей даже пальцем не давали пошевелить, так что обрисовать магический Круг было нечем. Только толстые сиськи неистово тряслись, пока она дёргалась.       Сусиил подскочил к ней и разрезал когтем ремень с кинжальными ножнами и колдовской книгой на цепочке. Самоцветы на коричневом переплёте засияли — активировались защитные Печати, — и архижрец не рискнул коснуться фолианта. Осторожно держа его за ремешок на вытянутой руке, он подошёл к столу, задрал сверкнувшую из-под мантии волосатую волчью лапу, открыл ею нижний ящик и сгрузил туда книгу.

_____

      Пленённую Нуарию держали на одном из пиков гряды Эрек-Циан, нависавшем над Инцелгардом. Руки и ноги её были раскинуты косым крестом и вморожены в бирюзовый лёд, холодящий затылок, спину и пухлый зад. Перед ней был небольшой плоский уступ, а затем пик отвесно уходил вниз, и из своего узилища Нуария видела почти всю Инцелгардскую округу.       Человек давно бы умер от обморожения, но эльфийские тела были выносливы, и страдания Нуарии грозили продлиться очень долго. Плащ и платье с неё содрали, и, обнажённая, она впервые в жизни мечтала об одежде. Но лютее холода была похоть, сжигающая тёмную эльфийку изнутри, ибо она ни с кем не трахалась несколько дней и не могла даже помастурбировать. Даже свести ноги, чтобы хоть немного пожамкать вульву! Её онемевшие груди жаждали ласки, мучительно чесались без прикосновений половые губы, изнывал одинокий клитор, и изголодавшееся по любви нутро скручивалось в агонии. Проваливаясь в муторную полудрёму, Нуария видела эротические сны, и вязкие медвяные соки сочились из неё, стекали по ляжкам и примерзали к серой коже, и пах её подёрнулся инеем. Без мочи тоже не обходилось, ибо, по крайней мере, жажда колдунью не мучила: периодически она выводила умелым языком на нёбе Круг «Бон-Аква» и напивалась вдосталь; правда, водица была прохладная, и после неё эльфийка только сильнее мёрзла.       Пятой ночью долину Инцелгарда огласил свирепый вой. Пробудившись, Нуария увидела, что паладины выпускают стаи льволков из псарен, и изжелта-серые гривастые тени мчатся на юг.       Шестым утром Сусиил посетил пленницу и самодовольно уведомил:       — Я послал запросы во все храмы своего Ордена в людских городах и выяснил, где конкретно живёт твоя Агата. Тогда я лично телепортировался в её трактир и сказал, что явился по твоему поручению. Её наивные отец, мать и старший брат поведали мне, что Агата отправилась пешком в Кондомлин в сопровождении близнецов Роба и Боба и твоей лаборантки Тэйки, — Нуария встрепенулась, одновременно встревоженная вестями и обрадованная, что Агата по-прежнему под защитой; архижрец осклабил кривые жёлтые клыки: — Я послал дрессированных льволков перехватить их. Они разорвут твоих друзей, сожрут вместе с одеждой и кольцо проглотят. Когда сытые льволки вернутся, я выпотрошу их и доставлю кольцо к Тёмному Лорду.       — Ты достиг вершины иерархии на избранной тобой стезе, но не слишком ли ты возгордился? — прошептала Нуария, не чувствуя губ. — Многие специалисты до тебя пытались выдрессировать льволков — безрезультатно. С чего ты взял, что у тебя получилось? Твои питомцы мигом забудут о своём «хозяине». Если и не сразу, то получив достойный отпор — а они его получат, — уж точно разбегутся, поджав хвосты.       — Верь в своих ничтожных друзей, если угодно, — безразлично ответил Сусиил. — Если не льволки, то их настигнут хреназгулы. Впрочем, прости, что не был радушным хозяином: из-за навалившихся дел не удавалось выкроить для тебя время. А ты, верно, продрогла и изголодалась? Сейчас я тебя согрею и попотчую.       Архижрец скинул мантию, и нетраханная тёмная эльфийка возбудилась от одного вида его тщедушного тела. Предплечья и тыльные стороны ладоней, впалая грудь и пах, и звериные ноги ниже колен поросли серой шерстью, за спиной вилял свитый кольцом хвост. Из-под волосатого лобка вырос красный пенис с разбухшим, будто луковица, основанием и длинной головкой. Сусиил прыгнул на Нуарию и впился когтями на руках и ногах в ледяную стену по обе её стороны так, что его таз оказался на уровне её лица.       Как ни противен был Нуарии Сусиил, она слишком истосковалась по сексу и утратила контроль над телом. Едва её замёрзших угольных губ достигло живительное тепло члена, она сама заглотила его и застонала от удовольствия — такой горячий, так приятно согревает рот, так ласково прижимается к подбородку мягкая шерстяная мошонка, и нос оттаивает в лобковых кудрях!       Сусиил задвигал тазом взад-вперёд, сношая рот Нуарии. Тёмная эльфийка с упоением насасывала, её чёрный язык плясал вокруг напряжённой жгучей плоти, как шаман вокруг костра. По щекам струились кипучие слюни, и из рубиновых глаз брызгали слёзы радости. Наконец-то снова телесное тепло и разгоняющее кровь движение!       Сусиил ускорился и торжествующе завыл:       — Ауф! Ауф!       Член запульсировал, толчками извергая в Нуарию сперму, острую, как волчья ягода. Колдунья жадно глотала густую горячую кончу, наслаждалась её течением по пищеводу в желудок и мычала, захлёбываясь:       — Ещё, ещё! Я ещё не насытилась! Я ещё не согрелась!       Сусиил спрыгнул с неё, подобрал с ледяного уступа мантию, вытер подолом причиндалы и оделся.       — Стой! Не уходи! — испуганно взмолилась Нуария. — У меня же не только рот есть! Посмотри на мои большие груди — они мечтают, чтобы их сжимали и гладили! Посмотри на вульву — она страждет твоих поцелуев и хочет заполниться твоим членом! Позволь подставить тебе мою задницу, отшлёпай мягкие ягодицы и засади мне в очко, и продолжай шлёпать, и мять и тискать! Касайся меня! Я с ума схожу без тактильного контакта! Я хочу обнять твой член своими сиськами, хочу массировать твои плечи и тереться промежностью о шерстяной гребень вдоль твоего позвоночника, чтобы он щекотал мою текущую писеньку и мой зудящий клитор! Возьми меня один, возьми меня со своим паладинами… Пожалуйста! Я хочу секса!       Нуария плакала навзрыд, а Сусиил смотрел на неё с гнусной клыкастой ухмылкой.       — Я тоже хотел, но мне не давали, — сказал он. — Теперь ты познаешь мои страдания и страдания таких, как я. Лишённая ласки, ты останешься одна в холодной выси и будешь беспомощно взирать на яркую жизнь, кипящую у твоих ног, но не касающуюся тебя. И тогда ты преисполнишься горькой зависти и поистине поймёшь, что я был прав, а ты — слепа и эгоистична, отвергая предложенный мной союз. Сытый, оголодав, уразумеет голодного, и ты падёшь ниц, когда Лорд Болт-те-Врот явится решить твою судьбу, и будешь молить о месте самой последней вафлёрши в его гареме.       Вдоволь позлорадствовав, Сусиил спрыгнул с уступа и, поддерживаемый Печатью «Перо», плавно опустился в свою крепость у подножия гор.

_____

      Почти обезумев от кусачего мороза и одиночества, Нуария сбилась со счёта дней, но вряд ли их было очень много, ведь она до сих пор не умерла от недостатка пищи. Правда, Сусиил ещё пару раз подкармливал её ядрёной волчьей спермой.       Однажды ночью Нуария увидела крылатый силуэт на фоне луны. Он рос, приближаясь, пока пленница не узнала в нём архижрицу Ордена Раны — гарпию Фригиду. Тело её было невелико, но с очень длинными тонкими ногами, покрытыми жёсткой ребристой птичьей кожей; на ступнях было по три когтистых пальца и острые шпоры на пятках, а бёдра поросли пышным светло-коричневым пушком. Носила она белый сюрко; тугая подпояска подчёркивала талию, а с пояса свисала колдовская книга на цепочке. Нуария гордилась, что даже такая ханжа не погнушалась воспользоваться изобретением тёмной эльфийки, оценила его вопреки предубеждениям! На аэродинамичной груди гарпии красовался символ Ордена Раны — вертикальная мясистая щель. Оперение на её руках и голове имело цвет кофе с молоком, с белыми крапинками на кончиках, и маленькие мягкие пёрышки росли вокруг её лимонных глаз, походя на карнавальную маску — особенно вкупе с длинным носом-клювом, под которым был обычный рот.       Фригида приземлилась на край уступа, вцепившись в лёд когтями одной ноги, а другую подогнув. Руки-крылья она сложила на груди, словно запахнувшись в перьевой плащ. Наклонила носатую голову и вперила в пленницу круглые глаза.       — Освободи… — просипела Нуария.       Фригида пару раз сморгнула белёсой перепонкой и прокаркала:       — Я бы решила, что ты пыталась соблазнить архижреца Сусиила, и он заключил тебя сюда за разврат… Если бы он не сообщил нам с ректором КУНИ, что ты уведомила его о возрождении Тёмного Лорда и отправилась восвояси. Несколько дней мы ждали вестей от тебя, а потом забеспокоились. Я как раз летела к архижрецу выспросить о твоих планах, ибо он о них не распространялся, — и вот вижу тебя тут. Получается, Сусиил солгал нам?       — Ещё как солгал. Он предатель, — прошептала Нуария и еле ворочающимся языком поведала Фригиде о его союзе с Тёмным Лордом; закончив, она повторила: — Скорее освободи меня. Я должна найти и защитить Тэйку и Агату.       — Вот оно что, — проклекотала гарпия. — А я-то гадала, почему Сусиил уступил мне в споре об исследовании Раббер-Бендинга: сперва уверял, что его нужно изучать, невзирая на опасности, а потом вдруг признал мою правоту. А он, оказывается, спознался с Тёмным Лордом и поддержал меня в запрете изысканий, чтобы авантюристы ненароком не обнаружили Лордово логово в Дальних Горах.       Фригида подлетела к пленнице и задолбила клювом ледяную стену. От дробного стука у Нуарии разболелась голова, зато лёд раскрошился, и она сумела вырвать руки и ноги. Повиснув на плечах Фригиды, она бездумно расцеловала её в щёки, затем впилась в губы и полезла руками под сюрко. Наконец-то она трогает тёплое живое тело!       — Изыди от меня, блудница! — гарпия вырвалась, клюнула её в макушку и отлетела, зависнув в воздухе, планируя на восходящем потоке.       Ослабшие ноги Нуарии подкосились. Она упала на колени, воздела к архижрице руки и взмолилась:       — Не бросай меня, добрая птичка! Красивая птичка! Какие пёрышки, какой носок…       — Окстись, греховодница! — призвала Фригида, а для доходчивости снова клюнула эльфийку по кумполу и опять отлетела, не дав себя схватить. — Не позволяй низкой похоти затмить в твоей душе доброугодную заботу о друзьях. Я так поняла, они в опасности.       — Ох, точно! — спохватилась Нуария.       Встав на карачки, она вычертила ногтем на ледяном полу Круг «Инвентарь» — достать хрустальный шар, связаться с Тэйкой, узнать, где они с Агатой, и телепортироваться к ним. Достать-то она достала, но промёрзшие пальцы не удержали шар — он выскользнул, прокатился по уступу и полетел вниз. Фригида метнулась за ним и, видимо, поймав, истошно закаркала. Небеса под краем уступа озарились вспышками молний. Гарпия вновь влетела в поле зрения Нуарии — взъерошенная и с копотью на когтистых лапах. Её перьевые брови, растущие под таким углом, что казались вечно нахмуренными, сдвинулись ещё сильнее.       — Прости, — сконфузилась эльфийка. — На шаре же были защитные Печати.       Ветер донёс снизу тихий звон — шар долетел до каменного плаца и разбился вдребезги. Нуария всхлипнула от бессилия. Конечно, она может прочесать все пути до Кондомлина (она ведь не знает точно, какую дорогу избрала Тэйка, и как далеко по ней продвинулась), но скорее всего лишь потратит время, многократно разминувшись с друзьями. Да и не в том она состоянии, чтобы вести подобные поиски, ещё и без колдовской книги.       — Ты сумеешь нарисовать Круг «Кротовая нора»? — спросила Фригида. — Если нет, я сама спроецирую его и доставлю тебя в свою резиденцию. Ты выступишь со свидетельством против Сусиила перед всеми моими храмовницами. Потом мы проверим, только ли Инцелгард продался Тёмному Лорду, или другие храмы Ордена Меча тоже. Затем соберём войско и сожжём здешний рассадник похоти.       — Не надо, — попросила Нуария, беря себя в руки; точнее, запустив руки в промежность и массируя её, помаленьку согреваясь, отчего Фригида брезгливо отвернула голову на пол-оборота, предоставляя колдунье говорить с её перистым затылком. Онемевшие пальцы запылали, ритмично проваливаясь в нутряное тепло вагины, которое не сумел до конца выстудить высокогорный мороз. Эльфийка трепала малые половые губы, как морщинистые щёчки любимого мопса, по которому соскучилась, мусолила, а затем яро дрочила затвердевший клитор двумя пальцами, и по угольным кожистым складкам заструилась жгучая смазка. В паху всю горело и кололось, и обычно Нуария сочла бы эти ощущения скорее болезненными, нежели приятными, но сейчас они возвращали ей жизнь и проясняли разум. Быстро собираясь с мыслями, выстраивая план действий, колдунья увещевала: — Большинство паладинов здесь молоды, их ещё можно вернуть к добру, да и Сусиил, хоть и закоренел в желании подчинить женщин, стал таким не от хорошей жизни. Они ведь всего лишь ищут любви, пусть и заблудились в своих поисках. Позволь мне и моим сородичам дать им искомое.       — Потворствовать их гнусной похоти? — гневно проклекотала Фригида.       — Показать им, что необязательно никого порабощать, чтобы получить ласку. Я приведу в Инцелгард тёмных эльфов, и тогда удовлетворённым паладинам не будет нужды объединяться с Лордом Болт-те-Вротом.       — А как же твои пропавшие друзья?       — Сейчас мне их не найти, — с грустью признала Нуария. — Поэтому я должна сосредоточиться на том, на что могу повлиять.       — Поступай, как знаешь, — пожала плечами Фригида. — Предав нашу благочестивую веру, здешние храмовники лишились всех санов, поэтому я не стану защищать их от замышленного тобой разврата. Однако я поступлю, как собиралась. Созвать поход против еретиков — дело небыстрое, так что, пока я этим занимаюсь, у тебя есть время обезвредить Инцелгард своими низменными методами. Не успеешь или не справишься — мы всех тут сожжём.       Гарпия улетела, а Нуария принялась чертить на ледяном уступе Круг «Кротовая нора». Отогретые в вагине пальцы слушались уже лучше, но всё равно получалось медленно, ведь за годы пользования книгой колдунья отвыкла рисовать от руки. А торопиться стоило, ибо дел внезапно стало невпроворот, хоть список составляй: «1. ТРАХАЦА!!!..»