Лорд Болт-те-Врот

      Льволки окружали Тэйку и Агату с близнецами со всех сторон. Ночь провоняла их палёной изжелта-серой шкурой. Они жмурились и тявкали, но не отступали, а если один обожжённый льволк и обращался в бегство, его место тут же занимал другой, и клацали голодные слюнявые пасти.       Держа горящую ветвь правой рукой, левой Агата полезла за шиворот, нащупала замочек на цепочке и пыталась его расстегнуть. Застёжка скользила в потных пальцах, и девица поняла, что придётся отбросить ветку и орудовать обеими руками. А надо ещё штаны приспустить, чтобы надеть кольцо на клитор, ведь только так она обретёт силу! Ой, как стыдно просить Тэйку или близнецов, чтобы прикрыли её, пока она занимается этим срамным делом! «Но другого выхода нет, — сказала себе Агата. — Кольцо даст мне силушку, и я спасу всех!»       Вдруг дорога под ногами содрогнулась, и с востока донеслось грозное ржание — всё громче и ближе. Скудные огнистые блики выхватили из мрака всадника на огромном коне. Его начищенные до блеска шлем и панцирь вспыхивали, отражая пламя, сверкал наконечник копья, а во лбу гнедого скакуна будто сияла, пронзая ночь, белая звездочка. Твердь сотрясалась под ударами могучих копыт: конь топтал льволков, а всадник разил их копьём. Некоторые лихие твари прыгали на него и кусали за ноги, после чего с визгом убегали, обломав зубы о высокие стальные голенища или получив щитом по черепу. На каплевидном щите изображался рыцарский герб: голубая река между двух чернозёмных холмов.       Окружившие путников льволки поджали хвосты и помчались обратно под полог леса. Пара зверей, грызущих посох Тэйки, тоже устремились прочь, не выпуская из зубов добычи. Всадник метнул копьё. Один вороватый льволк упал, выпустил свой конец посоха и заскулил, издыхая, пригвождённый к дороге. Тэйка настигла второго и схватилась за посох под набалдашником. Зверь упёрся, взрывая грунт когтями, рычал и не разжимал пасти. Тэйка царапнула на древке Печать — и льволчий череп пробили изнутри извилистые корни, произросшие из посоха. Корни втянулись обратно в древко, и колдунья вырвала своё орудие из ослабших челюстей.       Уцелевшие льволки сбежали в дебри, и лес долго оглашался их удаляющимся обиженным воем. Всадник спешился, и на пару с Тэйкой они быстро обходили поле брани, раздавая недобитым тварям удары милосердия. Рыцарь орудовал длинным полуторным мечом, колдунья — посохом.       Конь подошёл к Агате и ткнулся большими мягкими губами ей в лицо.       — Привет, Телетайп, — рассеянно пробормотала девица, прочёсывая пальцами его чёрную гриву и растирая мощную гнедую шею. С одной стороны, она была рада спасению и встрече с Телетайпом. С другой — Дерек опять всё испортил! Забрал её лавры! Она ведь и сама бы защитила своих друзей, если бы успела надеть кольцо. «Но конь-то не виноват, что у него такой дурной хозяин», — рассудила Агата, обняла здоровенную голову и поцеловала белый ромб на лбу: — Давно не виделись, дружок!       Дерек вытер меч о шкуру льволка, вложил в ножны и, подобрав своё тяжёлое копьё, приблизился к Агате с близнецами. Тэйка пряталась за его спиной, таращась на коня.       — Доброй ночи… хотя уже почти доброго утра, — сказал рыцарь, подняв забрало.       — Д-дерек… какими судьбами? — выдавила Агата, смотря мимо его лица.       — Тем же днём, как вы ушли, господин Ноб и госпожа Агата-старшая наведались ко мне и всё рассказали. Пусть и небогатый, я таки рыцарь, поэтому добился аудиенции с королём и доложил о перегибах на местах, которые устроили судья, прокурор и Сёз Бисчел. Уже к вечеру их приструнили, а я остался в трактире, чтобы помочь отразить ночное нападение. Собралось ещё несколько мастеровых, которые любили у вас обедать, возмущались, что их не позвали сразу. Мешочные монстры ломились в трактир, но мы их прогнали… А на следующий день прождали всю ночь, но они не приползли: видно, чародейское чутьё подсказало им, что кольца в трактире больше нет. Тогда я помчался вас искать.       — Спасибо, что помог родителям, — Агата улыбнулась рыцарю, облегчённо выдохнув, и сразу нахмурилась: — Но сюда-то ты зачем явился?       — Во-первых, хоть мы и расстались, я клялся, что, покуда жив, буду защищать тебя, — сказал Дерек. — Во-вторых, вся эта каша заварилась из-за моей бережливости, поэтому мне её и расхлёбывать. Ради своей же безопасности, Агата, отдай мне кольцо и возвращайся с братьями и госпожой Тэйкой домой. А я доставлю его, куда нужно.       — Подарок отбираешь? — Агата прижала к груди кулачок, схватив кольцо сквозь куртку. — Оно больше не твоё, жадоба! Оно моё! И тётя Нуария сказала…       Телетайп взволнованно ржанул от рассерженного тона подружки. Тэйка прижала уши, юркнула за спину Дерека и выглянула слева, задирая голову к его лицу:       — Агата права, сэр Дерек. Не путай сексуальную озабоченность Нуарии с глупостью: если она доверила кольцо Агате, значит, сочла это правильным. Да и не ты заварил эту кашу. Кольцо хранилось в твоём доме давным-давно, и не подари ты его Агате, мешочные монстры попросту бы его выкрали. Может, ты даже не заметил бы пропажи, потому что не знал, что оно у тебя есть. Короче, всё сложилось удачно, и ты подоспел как нельзя вовремя.       Дерек усадил на Телетайпа Агату и близнецов (их запах походил на Агатин, поэтому конь сразу признал в них своих) и повёл его под уздцы по дороге на запад. Тэйка шагала впереди, поминутно оборачиваясь и подозрительно поглядывая на большущего зверя.       Агата и Боб покачивались в просторном седле: девица впереди, парень сзади. Брат едва доставал до стремян, а коротконогая сестра не доставала вовсе, поэтому зацепилась ступнями за его щиколотки. Боб обнимал Агатину талию, а она придерживала за поясницу Роба — он в седло не поместился, сидел у основания могучей конской шеи и осторожно трогал гриву.       — А Телетайпу не тяжело? — спросил Боб. — Он и без нас троих вон, какой навьюченный.       На скакуне не было конских доспехов, о которых рассказывал Дерек, зато висели туго набитые перемётные сумки, а к сбруе на боках крепилось оружие: пара клинков, штука вроде кирки и копьё, которое Дерек привесил параллельно земле, оставив при себе только щит и меч.       — Тяжеловато, — признал рыцарь. — Но ради вас Телетайп потерпит, вы ведь ужасно вымотались. Да и пройдём мы недалеко.       — Мы что, уже добрались до Кондомлина? — встрепенулись Роб с Бобом и выпрямились, высматривая за деревьями вдоль дороги развратных эльфиек.       — Нет, но Тэйка решила сделать привал на рассвете, чтобы хорошенько отдохнуть после бессонной ночи. Вы бы её слышали, если бы уже не клевали носами.       Путники сошли с западной обочины, ещё четверть часа продирались через лес и расположились на небольшой прогалине. Кошка принялась чертить магические Круги. Дерек снял коротышек-всадников с коня, привязал его к сосне и стал развьючивать. Агата и близнецы привалились к широкому смолистому стволу, вытянули усталые ноги и на минуточку закрыли глаза.

_____

      Тэйка разбудила их и вручила миску исходящей ароматным паром похлёбки с тремя ложками. Подле трактирщиков потрескивал Круг «Костёр», еле видимый в алых рассветных лучах, пронизавших лес. Поодаль мерцал второй такой же, а над ним на палочках булькал походный котелок. Дерек повесил перемётную суму себе на плечо и потчевал привязанного Телетайпа кормом из неё.       Тэйка сняла котелок с огня и позвала сэра Дерека завтракать. Они уселись наземь, принялись черпать ложками наваристую похлёбку и дуть на неё.       — Спасибо, что сбегал обратно до болота, — сказала Тэйка. — А то пришлось бы тратить на супчик запас из фляг.       — И пришлось бы, не владей ты Печатью «Дистиллятор», и не заваляйся ведро в твоём Круге «Инвентарь», — отвечал Дерек. — Магия — великое подспорье.       «Ну, вы ещё потрахайтесь тут! — заскрипела зубами Агата, увидев, как мило кошка общается с рыцарем. — Где же её хвалёная недоверчивость к незнакомцам? Она же Дерека первый раз видит! Неужели ему оказана такая шерсть… тьфу ты, такая честь потому, что он пришёл на выручку?»       Когда все подкрепились, Дерек поманил Агату с близнецами к груде оружия, которую снял с коня.       — Ваши родители сказали, что вы вооружились кухонной утварью. Конечно, на безрыбье и рак рыба, но я захватил вам настоящее оружие. Выбирайте, что придётся по руке.       — О, здорово! Мы как раз потеряли! — обрадовались близнецы.       Боб взял себе фальшион — широкий клинок, заточенный только с одной стороны. Роб — короткий меч-баселард с рукоятью длинною аккурат в кулак, массивными гардой и навершием. К обоим клинкам прилагались ножны с ремнями, которыми братья мигом подпоясались.       — Ишь, расщедрился, — фыркнула Агата. — За помощь родителям я и впрямь тебе благодарна, но от льволков мы бы и без тебя спаслись, и, одаривая моих братьев, ты не вернёшь моей любви.       — Это не подарки… Не блажь, которую ты раньше называла подарками. Это насущная необходимость, ибо мы, как ни посмотри, в военном походе, — жёстко ответил Дерек и спросил: — А ты, что ли, брать не будешь?       — Я? — опешила Агата. — Можно… взять?       — Конечно. Говорю же: я нарочно для вас захватил.       Агата чуть не отринула гордость и не обняла Дерека. Скаредный рыцарь давал ей оружие, в то время как мама запрещала его брать! Да нет, дело не в том, что жадина что-то отдавал ей… Дерек в неё верил, а не держал за неумеху, которая своим же мечом зарежется! По его разумению, они в военном походе, и Агата — полноправная часть отряда! «Но первым-то его побуждением было отнять кольцо, взвалить всё на себя, а меня спровадить домой», — напомнила себе девица, чтобы не расчувствоваться. Да и оставшееся оружие ей не нравилось — не благородный яркий клинок, а какая-то помесь молотка и кирки. С ним она будет походить не на доблестную воительницу, а на гномиху-шахтёршу!       — Не нравится клевец? — спросил Дерек. — Попробуй поменяться с кем-то из близнецов… Хотя, пусть меч в сказках и овеян символизмом и романтизмом, другие оружия ничуть его не плоше. Например, острый конец клевца легко пробивает доспехи, по которым удар мечом проходит вскользь, а тупым концом сподручно оглушать противника — как заедешь по шлему…       Агата сухо поблагодарила рыцаря и подняла клевец. Рукоять длиною в локоть с красноватой кожаной оплёткой удобно лежала в ладони, кисть продевалась в петлю на её конце. Стальной клюв сверкнул на солнце, направив девице в глаза солнечный лучик. Она сощурилась и улыбнулась, и Дерек улыбнулся ей в ответ.       Агата поспешно отвернулась и пошла было к братьям, которые носились по лагерю, размахивая клинками. Но тут Тэйка окликнула:       — Парни, лезьте в палатку и не подглядывайте. Мы с Агатой вымоемся, потом будет ваша очередь.       Близнецы и рыцарь скрылись в палатке, обогретой изнутри Кругом «Суховей». Тэйка вычертила большой Круг «Химчистка» и Круг «Инвентарь» рядом, побросала в постирочный Круг сырую одежду, в которой тонул Боб, а заодно ношеное бельишко. Их с Агатой исподнее кидала просто так, а труханы близнецов брезгливо подцепляла когтем и держала на вытянутой руке, отворачивая личико и морща носик. Затем разделась догола и свою одёжку тоже отправила стираться. Выразительно посмотрела на Агату, и та последовала её примеру.       Лучи полуденного солнца были тёплыми, но воздух прохладным, и девичья кожа покрылась мурашками. Сведя колени, она прикрыла руками пах и груди, и настороженно косилась на палатку. Тэйка нарисовала Круг «Санитайзер», уселась в него и позвала Агату присоединиться.       — Тут сухо, — заметила девица, сев на колени подле кошки. Никакой мыльной воды не было, только слегка пощипывало кожу.       — Этот Круг расщепляет частички грязи, чистит и дезинфицирует, — объяснила Тэйка. — Душевые Круги вроде «Мойдодыра» надо рисовать наверху, чтобы вода лилась на тебя, как… ну, как в душе. Но потолка тут нет, а чертить прямо в воздухе я не умею.       — Ого, — сказала Агата, растирая свои плечи. Она действительно чувствовала, что кожа перестаёт быть липкой и розовеет, очищаясь от пыли и засохшего пота. Но всё-таки мыться без воды было непривычно, будто не по-настоящему. А Тэйке-то хорошо — она, как обычно, вылизывалась, так что для неё разницы не было.       Агата залюбовалась гибким кошачьим телом. Золотая шёрстка залоснилась, на ней плясали бирюзовые блики Круга и солнечные пятна. Сжав кулачки, Тэйка слюнявила ворсистые тыльные стороны ладоней, и намывала ими уши. Взгляд Агаты упал на лобок с аккуратным волосяным треугольничком, а под ним — гладкие плотно сомкнутые половые губы и щёлочка, казавшая маленькой, но очень эластичная, способная вместить в себя аж половину минотаврова члена.       — Тэйка… а ты не могла бы и меня вылизать? Как тогда… ночью, — робко попросила Агата. Если бы такая красивая кошка приласкала её, она бы и сама себе показалась краше. И здорово было бы утереть нос Дереку — поразвлечься с Тэйкой почти у него на глазах! Если он заметит, поди, заревнует и с досады уберётся восвояси. Только оружие пусть оставит!       — Я не могу, когда он смотрит, — кошка кивнула на привязанного Телетайпа. Конь вообще не обращал на них внимания, склонил голову и нюхал землю, тихонько пофыркивая. «Ты его боишься?» — хотела спросить Агата, но тактично промолчала. Она ведь и сама страшилась огромного боевого скакуна, пока Дерек их не познакомил.       Вымывшись, они с Тэйкой достали из стирального Круга чистую сухую одежду и облачились в неё. Тэйка припрятала лишние трусики в «Инвентарь», чтобы озабоченные близнецы их не украли, и позвала парней наружу тоже помыться.       Улёгшись в нагретой палатке, Агата подумывала ещё раз подомогаться Тэйки — теперь-то конь точно их не увидит, — но кошка свернулась калачиком и мигом уснула. «Милая маленькая тётя Тэйка, прости меня-эгоистку, — растрогалась Агата, поглаживая её пушистые волосы, а она даже ушами не шевелила, только вздымался и опускался её бочок от дыхания. — Тебе же пришлось тяжелее нас всех. Мы-то просто следовали за тобой, а ты выбивалась из сил наравне с нами да ещё размышляла, каким путём нас вести, как уберечь, и твой дух истачивала тоска и тревога о Нуарии. Она, конечно, прекрасная, но для нас всё-таки — просто крутая тётушка. А для тебя — любимая. Спи спокойно, отважная колдунья, ты заслужила отдых больше всех». С этой мыслью Агата тоже заснула.       Её разбудил звон стали. Она испуганно потрясла Тэйку, сопящую у неё под боком, но вымотанная кошка проворчала, не размыкая век:       — Это свои.       Агата опасливо выглянула из палатки. Полянку заливал оранжеватый предзакатный свет. Дерек учил близнецов обращению с оружием. Роб и Боб делали выпады, а рыцарь отбивал их удары, сильные, но неуклюжие.       — Вы целитесь в мой меч, — говорил Дерек. — А надо в меня — в противника… О, Агата! Присоединяйся.       Воспользовавшись тем, что наставник отвлёкся на девицу, Боб вдарил ему в бок тупой кромкой фальшиона:       — Ха-ха! Подставился!       — Считайте это примером того, как не надо делать в бою, — хмыкнул Дерек, кривясь от боли.       — Я бы присоединилась, но вижу, с троими зараз ты не справишься, — позлорадствовала Агата.       — Что, хочешь индивидуальные уроки? — хохотнул Роб.       — Хе-хе, точно! Мечтаешь остаться наедине с сэром Дереком, чтобы он тебя пронзил, — поддержал брата Боб.       «Ну, пока что я его разок пронзила», — Агата вздёрнула свой картофельный нос и прошествовала к Телетайпу. Взяв железный гребень, она стала с нажимом вычёсывать ему холку, а другой рукой гладить крутой бок, тёплый, поросший густым и коротким ярко-коричневым волосом. Конь довольно зафыркал и переступил копытами влево — в сторону девицы, как бы наваливаясь на ладонь, чтобы лучше её чувствовать. Агата поскребла бок пальцами, приложилась к нему щекой, обнимая необъятную спину. Ухо уловило, как в глубине тела размеренно бьётся мощное сердце.       — Как я по тебе скучала, — проворковала Агата. — Большой сильный добрый Телетайп. Ты предпочитаешь вот такой «военный поход» или наши прежние мирные прогулки? А про Тэйку что думаешь? Знаешь, она немножко тебя боится, только никому не говори, ведь она гордая и обидится. Но она тоже очень добрая и сильная. Надеюсь, вы подружитесь.       Дерек учил, что подходить к коню нужно слева и говорить спокойным голосом с доброжелательными интонациями: слов, он может, и не поймёт, но настроение уловит. Так сейчас Агата и поступала. От её ласк Телетайп настолько расслабился, что подогнул ноги и завалился на бок. В детстве Агата думала, что кони всегда спят стоя, но узнала от Дерека, что могут и полежать, если чувствуют себя в безопасности… Агата прилегла на Телетайпа, продолжая почёсывать его гребнем, а тот повернул к ней голову и покусывал рукав куртки и бледно-рыжую прядь мягкими губами.       Рыцарь и близнецы продолжали упражняться. Под перезвон оружий Агата задремала. Ей снилось, что, она помирилась с Дереком и крепко обнимает его. Они снимают друг с друга одежду — медленно, нежно и трепетно, распаляя обоюдное желание — и Дерек громко пердит!       — Фу, Телетайп, — очнулась Агата. — Уж ты расслабился, так расслабился.       Потревоженный конь поднял уши и посмотрел на неё. В блестящих чёрных глазах читался ленивый интерес — и ни капли раскаяния.       Из палатки, недовольно морщась, высунулась Тэйка. Ох, бедный чуткий котий носик! Агата поманила Тэйку, и та, не желая выказывать страх перед всеми, приблизилась — осторожно, бочком. Телетайп шевельнулся, Агата встала на ноги и отошла, давая ему подняться. Вставал конь грузно и неуклюже — потому, собственно, и ложился только в безопасности, чтобы не замешкаться при появлении врага. Тэйка следила за возвышающейся фигурой круглыми глазами и пятилась.       — Угости его чем-нибудь, — предложила Агата.       Тэйка достала из котомки половину толстой морковки и вновь пошла на сближение с Телетайпом.       — Положи на раскрытую ладонь, — сказала Агата. — Он тогда возьмёт губами. А если будешь крепко держать гостинец, может случайно зубами задеть.       Тэйка приближалась боком, приставным шагом, вытянув вперёд руку с морковкой на ладони, а всем остальным телом как бы отшатываясь.       — Это наша подруга Тэйка, я тебе про неё говорила, — объясняла Агата, гладя холку Телетайпа. — Ты с ней тоже подружись, хорошо?       Боевой конь не жаловал чужаков, но близость знакомой девицы его успокаивала, и он смотрел на кошку с настороженным любопытством. Парни прекратили тренировку и следили за «контактом цивилизаций». Дерек потихоньку подходил — шаг за шагом, — чтобы мигом обуздать Телетайпа, если тот взбрыкнёт. Агата случайно поймала пристальный карий взгляд рыцаря и отвернулась.       — К-кушай, — пролепетала Тэйка, задирая руку с морковкой выше головы, а голову втягивая в плечи. Она была ростом примерно с конскую ногу.       — Пруф, пруф! — затряс головой Телетайп и подался кошке навстречу, вытягивая шею, чтобы её обнюхать.       Тэйка отскочила, выронив морковку, и молниеносно вскарабкалась на соседнюю сосну. Телетайп подобрал угощение с земли, пожевал и проглотил, задрав голову. Кошка таращилась на него сверху, вцепившись в ствол руками и ногами.       — Что ж, не всё сразу, — вздохнула Агата.       — Он был не агрессивен, — сказал Дерек. — Тебе ведь тоже надо сперва притерпеться к запаху незнакомца, но ты-то зверолюдка, а он — полностью зверь. Так что прояви снисхождение, пожалуйста.       — Ага, я к нему снизойду, а он меня затопчет! — замотала головой Тэйка. — Или укусит! Мои инстинкты так и кричат, что он опасен!       — Конечно, опасен, — согласился Дерек. — Он же боевой рыцарский скакун. Да и я, его всадник, опасен, и ты, искусная колдунья, опасна. Для врагов. А меж собой мы товарищи.       — А у тебя трусы видно, — хором сообщили Боб и Роб, приложив ладони козырьком ко лбу, чтобы алые закатные лучи не мешали им любоваться промежностью Тэйки. Под мини-юбкой между её раскоряченными ногами белела ткань, плотно обтягивающая просак и упругие ягодицы.       Скабрёзные комментарии близнецов подействовали на кошку лучше, чем выспренние увещевания рыцаря. Она спрыгнула с сосны, но приближаться к коню отказалась.       Путники поужинали и к темноте снова улеглись спать. Тэйка и Агата с близнецами, как прежде, расположились в палатке, а Дерек спал снаружи, укрывшись одной попоной с Телетайпом.

_____

      После полновесных днёвки и ночёвки идти стало легче лёгкого. Тем более что Агата с близнецами поочерёдно давали роздых ногам, залезая на Телетайпа, которого Дерек вёл под уздцы. На привалах Тэйка предпринимала новые попытки подружиться с конём: кормила и гладила под присмотром рыцаря. На третьи сутки рискнула немного проехать вместе с Агатой, а на четвёртые отважно задремала, свернувшись клубком на широком крупе. Субтильная кошка была Телетайпу совершенно не в тягость, и он нёс её всё время, пока седоки-люди менялись. Только Дерек ни разу не вскочил в седло. «Ишь, рыцарь без страха и упрёка! — сердилась Агата. — Небось красуется передо мной, строя из себя выносливого воина. Да прокатись ты хоть часик, твой же конь! Из-за тебя мне теперь стыдно, что я на нём одна езжу!»       Готовая трактирная еда, собранная в дорогу Агатиной матушкой, закончилась. Остался только запас крупы, из которой на стоянках варили кашу, да мешочек соли, да Дерек привёз немного твёрдых сухарей (корм для Телетайпа, захваченный им в избытке, не в счёт). В предрассветные часы Тэйка убегала из лагеря поохотиться: дважды возвращалась с зайцами в зубах, а один раз подстрелила из посоха кабана, которого хватило надолго. Агата, привыкшая к домашним кушаньям, скучала по приправам, и Тэйка сетовала, что все годные в пищу душистые лесные травки уже завяли.       Погода установилась сухая и холодная, а плащ Агата потеряла в болоте. Дерек хотел отдать ей свой — старый, синий, латанный-перелатанный худо-бедно подобранными по оттенку лоскутами, — но девица воротила нос: «Лучше продрогнуть, чем унижаться, принимая помощь этого скупердяя!» Впрочем, Роб и Боб заботились о сестре, по очереди давая ей покутаться в свои плащи.       На стоянках близнецы звякали клинками с Дереком, но гордая Агата не желала брать у бывшего уроки, хотя и носила за поясом данный им клевец. При ходьбе рукоять раздражающе тёрлась о бедро, напоминая девице о её бесполезности. Чтобы не чувствовать бессилия, Агата попросила Тэйку научить её какой-нибудь несложной магии.       — Вот Печать «Подорожник», — кошка вынула из Круга «Инвентарь» клочок пергамента и стала выцарапывать пунктирный трафарет. — Твой папаша Ноб ей владеет, если не разучился из-за отсутствия практики. Это один из базовых рисунков, интересный своим двояким действием: он и исцеляет участок тела, на который нанесён, и придаёт этому участку целительные свойства. Держи, — она вручила Агате пропись. — Тренируйся обводить пальцем по контуру, понадеемся на твою моторную память.       С тех пор Агата усердно занималась на привалах. Печать «Подорожник» действовала только на живые ткани, поэтому периодически девица откладывала пропись и пыталась изобразить её на своей ладони. Никакого волшебного свечения не появлялось. Видимо, девичья рука была недостаточно твёрдой. Тэйка предупреждала, что размер Печати и толщина линий не имеют значения, но при масштабировании нужно точно соблюдать все их пропорции и изгибы.       — Я и не ждала успехов, — утешила Тэйка. — Нет-нет, загвоздка не в тебе. Просто вот так, на ходу, с бухты-барахты, магии не учат, я согласилась лишь, чтобы уважить твою просьбу. По-хорошему, нужна спокойная обстановка, удобный стол и сиденье, циркуль, лекало… — кошка мечтательно опустила веки и вздохнула; видно было, что она истосковалась по домашнему комфорту.       Агата понуро покивала. Тэйка достала из Круга «Инвентарь» хрустальный шарик и без особой надежды его проверила. Нуария по-прежнему не слала вестей.       Меж тем местность менялась. Лес редел, тут и там вспучивались холмы, словно резко выдвинувшиеся из земли, накренив или завалив ближайшие к ним деревья — так можно было предположить по древним замшелым стволам, лежащим у подножий или торчащим под углом, словно эрегированные пенисы. С каждым часом холмы вырастали всё выше, слои почвы осыпались с их склонов, обнажая каменное нутро. А на вершинах дёрн оставался, и на нём росли голубые ели и ветвистые кусты.       Холмы высились, кучковались и обступали путников всё теснее, пока как-то вдруг не оказалось, что они идут по узкому ущелью с почти отвесными скалистыми стенами. На вершинах этих стен поскрипывали под ветром голые деревья, и кое-где из камня торчали пробившие его корни. Под ногами путников хрустели бурые, алые и жёлтые листья, устилавшие извилистую и крутую тропу по ущелью. Впереди на фоне неба темнели далёкие горные пики.       На одиннадцатый вечер после встречи с Дереком (семнадцатый от начала похода) Тэйка снова забеспокоилась, заводила носом, навострила уши и встопорщила вибриссы:       — Немытым хером пахнет. Кажется, нас нагоняют те мешочные монстры — вонища такая же, какой они обдавали, когда осаждали трактир, правда, слабее. Они ещё не шибко близко… но ближе, чем хотелось бы.       Ночью путников разбудило гневное ржание Телетайпа. Тэйка и Агата с близнецами выскочили из палатки. Дерек, по-прежнему ночевавший снаружи, успокаивал коня.       — Мы их видели, — доложил он, указывая на вершину восточного склона. — Десятка два чёрных теней проползло вон там, хоронясь за деревьями. Мы с Телетайпом уже было приготовились будить вас и принимать бой, но чудища двинулись мимо, дальше на север. Может, они нас не заметили? Роб и Боб говорили, что у них нет глаз и носов… ушей, наверно, тоже нет, хоть под капюшоном и не видно было. Интересно, как они вообще ориентируются?       — Пошли-ка вперёд, — глухо проворчала Тэйка. — До Кондомлина осталось дня три, и будет обидно, если нас сцапают так близко от безопасного укрытия.       Они свернули лагерь и продолжили путь по ущелью. Кошка принюхивалась, и из-за её сопения Агате тоже стал чудиться запах члена — не живой и резкий, какой был у Дерека, а прело-гнилостный, с душными нотками застарелого скисшего пота. Уже и Телетайп недовольно фыркал, и рыцарь с близнецами кривились, принюхиваясь.       Вдруг спереди раздался оглушительный треск и грохот. Скалистые стены ущелья содрогнулись, и путники на миг испугались, что они сомкнуться и раздавят их. Но вновь воцарилась тишь.       Спустя час быстрой ходьбы странники обнаружили свежий завал: ущелье перегораживала высоченная груда острогранных валунов, в которой виднелась парочка вырванных с корнем деревьев, и всё было присыпано разбитыми земляными комьями.       — Вот, зачем они нас обогнали! — воскликнула Тэйка. — Зуб даю, это вонючие ползуны обрушили скалы! Чтобы преградить нам путь и зажать нас здесь. Надо скорее перелезать, пока они не спустились и не настигли нас.       Цепкая ловкая кошка легко могла бы преодолеть каменную стену, Дерек и Агата с близнецами, пожалуй, тоже сумели бы — изрядно попотев и не с первой попытки. Но вот конь карабкаться не умел, а Дерек наотрез отказывался бросать его.       — Лезьте, — сказал рыцарь. — Мы с Телетайпом поскачем врагам навстречу и постараемся их задержать.       — Не геройствуй, — осадила его Тэйка. — Отстреливаясь от них в городе, я насчитала почти семь десятков. И это не какие-то жалкие льволки! Это колдовские чудища, чьи свойства и способности нам до конца не известны. Мы должны держаться вместе. Попробуем так: я начерчу нам Печати «Перо», и мы перепрыгнем завал. Правда, сомневаюсь, что ты сможешь управлять Телетайпом в воздухе.       — Не смогу, — поджал губы Дерек. — Не обучен я править конём без твёрдой поверхности. Разве что не седлать его, а тащить за собой — «Перо» ведь делает всё невесомым, верно? Но в любом случае, взлетев, Телетайп испугается, и поди удержи его.       У Агаты ёкнуло сердце: неужели она, наконец, дождалась шанса проявить себя? Прокашлявшись, девица вызвалась:       — Я надену кольцу, стану сильной и расчищу нам дорогу.       Все переглянулись. Нуария запрещала пользоваться кольцом, но другого быстрого решения проблемы никто не находил. А поспешить стоило, ибо рассвет ещё не зачинался, и чудища в чёрных плащах могли настичь путников в любую минуту.       — Ладно уж, разочек можно, — разрешила Тэйка. — А если хозя… если Нуария вздумает потом нас отругать, скажем ей, что она сама виновата: нечего было бросать нас так надолго.       Агата сняла кольцо с цепочки и попросила парней отвернуться. Убедившись, что они не смотрят, приспустила штаны, и вульву обдало ночным холодом.       — Куда грязными руками! — мявкнула Тэйка, когда Агата потянулась к клитору. Плечи Роба и Боба затряслись от смеха.       Тэйка взяла Агату за запястье и принялась облизывать и обсасывать её пальцы. Ворсистый язычок приятно тёрся о кожу, мгновенно вытирая кошачью слюну, и Агата невольно задумывалась, не согласится ли Тэйка пососать ей член, когда он вырастет.       Вымыв обе девичьих руки, кошка попятилась и внимательно следила за её действиями. Агата поднесла кольцо к паху, аккуратно оттянула кожаный капюшончик клитора и направила маленькую головку в дырку. Как той памятной ночью, кольцо сузилось, плотно обхватывая чувствительный кусочек плоти, а затем начало расширяться по мере того, как клитор рос и толстел, обращаясь мощным членом. Как и в первый раз, больно не было, но теперь Агата и не боялась. Вспоминая, как лихо расшвыряла дюжих латных стражников, девица наполнялась пьянящим ощущением силы. Она подтянула штаны, прижав стоящий член ремнём к животу, и оправила куртку.       — Поворачивайтесь! Смотрите! — призвала Агата, готовая сокрушить скалы под восхищёнными взглядами парней.       Она схватилась за края большого каменного обломка, потянула — и он не сдвинулся с места. Девица напрягла мышцы до боли, закряхтела, раскрасневшись от натуги, но булыжник не поддавался.       — Погодите… погодите… сейчас, — одышливо попросила Агата. — У меня получится.       — Такая молодая — и уже не получается? — заржали Роб и Боб.       — Может, чёрные ползуны заколдовали этот завал? — задумался Дерек.       — Если и заколдовали, нет такой магии, которую бы не развеял артефакт Тёмного Властелина, — возразила Тэйка. — Впрочем, кольцо предназначено не для боя. Нуария раскрыла, что его единственная функция — позволять носителю трахать кого угодно… Хм, надо кое-что проверить. Дерек, подними ногу пяткой к заду.       Рыцарь послушался. Тэйка зашла к нему со спины и, будто подковывала коня, вычертила на его подошве Печать «Перо». Затем царапнула такую же на своей пяточке, обняла Дерека за поясницу, оттолкнулась от земли — и вдвоём они перелетели завал.       — Агата! — разнёсся кошачий зов под звёздным небом. — Иди сюда, и твой любимый Дерек подставит тебе свою сладкую попку!       — Эй! Что? — возмутился рыцарь.       — Мы с близнецами постараемся образумить Агату, — успокоила Тэйка. — А если не получится, я залечу твое очко магией. Ничего, потерпишь. Ты ж мужик.       — Вообще-то, апелляция к мужественности — это вульгарная манипуляция, — буркнул Дерек. — Но я рыцарь. Поэтому сделаю всё возможное для успеха нашего похода.       Агата стояла на месте, заливаясь краской. Да не хочет она Дерека! Какой девушке понравится жадный лживый подлец, который вместо обещанного подарка всучивает отрытый в пыльном углу мусор по принципу «на тебе, боже, что нам негоже»?       — Ох, Дерек! — фальшиво застонала Тэйка. — Какие у тебя сильные руки, и за задницу как удобно держаться! Ты такой красавчик, что даже мой эструс пробуждается. По крайней мере, меня тянет пососать твой крепкий здоровый член — хотя бы, чтобы отбить смрад мешочных монстров. Ух, как хочется занюхнуть хороший пенис! А яйца-то какие душистые! Ох, Дерек, куда ты лезешь, нет, не трогай меня там, моя маленькая сухая писечка не выдержит этого… Что? Попа, говоришь? Какой ты умница! Попа ведь действительно не связана с размножением, поэтому наличие или отсутствие эструса на неё никак не влияет. Да, пожалуйста, вставь мне в задницу! Может, я даже научусь испытывать от этого оргазм, раз уж моя вагина впала в зимнюю спячку.       Умом Агата понимала, что Тэйка за каменной стеной даже не касается Дерека, а просто имитирует похоть, чтобы спровоцировать её. Но это, сука, работало! Как бы девица ни убеждала себя, что разлюбила парня, рисуемые Тэйкой словесные картины возбуждали в ней ревность и жгучее желание. Стоящий член изнывал, измазывая живот и блузку предэякулятом, и в животе завязывался тугой голодный узел.       — Не трожь его! Дерек мой! — вскричала Агата. — Дерек, я иду к тебе!       Она кинулась на стену и начала расшвыривать скальные громады в стороны так, что близнецы и Телетайп едва успевали уворачиваться. По ущелью прокатился каменный грохот — отброшенные Агатой обломки бились и крошились о стены. Проклятые булыжники никак не кончались, и девица заколотила их кулаками, размалывая в муку, утопая в буро-серых облаках каменной пыли.       Прорвавшись на другую сторону, Агата прыгнула на Дерека — повисла на нём, как обезьянка, обвив руками шею, а ноги скрестив на его пояснице. Рыцарь покачнулся, но устоял и поддерживал девицу под зад. Агата покрывала поцелуями его лицо, которого так давно не касалась, и, наконец, страстно впилась в губы. Рыцарь отвечал ей, и, блаженно жмурясь, она растворялась в почти забытом любовном тепле. Девичье тело само ёрзало вверх-вниз, натирая пульсирующий член, зажатый между двумя животами. Агата сдавленно выдохнула, когда напряжённый ствол разрядился, обжигая спермой её кожу и пропитывая рубашку насквозь.       — Агата, надо торопиться! — окликнула Тэйка. — Потом потрахаетесь! Нельзя, чтобы нас нагнали чёрные ползуны!       — Если нагонят, я им наваляю! Я уничтожу любого врага, который помешает мне любить Дерека! — отмахнулась Агата. Она поняла, как работает кольцо. Физическая сила — лишь побочный эффект его действия. Смысл в том, что оно позволяет носителю устранять любые преграды на пути к сексу с желанным партнёром. Если цель носителя не секс, то никакого эффекта от кольца не будет.       — Значит, ты меня не разлюбила? — спросил Дерек. — Отныне мы помирились и снова вместе?       Агата отрезвилась. Её уязвлённая гордость оказалась сильнее любви и похоти. Спрыгнув с Дерека, она объявила:       — Ничего это не значит! Мы просто искали способ освободить проход, вот и всё. Не воображай себе ничего!       Она отвернулась к скальной стене, запустила руку под одежду и стащила кольцо с члена. Ощутила, как он истончается и ползёт вниз по животу, съёживаясь обратно в клитор. Кольцо на её ладони и пальцы испачкались в густом белом семени. Агата вытерлась о куртку, продела цепочку обратно в кольцо, застегнула её, повесила на шею и заправила под рубашку.       Роб и Боб провели Телетайпа через разрушенный завал и уставились на сестру, тыча пальцами в пятно на её куртке, блестящее в лунном свете:       — Ого, сестрёнкина сперма! А ты можешь сама от себя залететь? У тебя ж сейчас вся мохнатка к конче. Вдруг внутрь капелька попадёт?       У Агаты чуть не подкосились ноги. О такой перспективе она не задумывалась и теперь не на шутку испугалась. Мало того что она не готова стать матерью, так это ещё и инцест получается?       Тэйка подкралась к братьям сзади и дала сразу обоим подзатыльники с двух рук:       — Язык прикусите, охальники! Агата, а ты не бойся. Вряд ли создатель кольца мечтал трахнуть сам себя, поэтому собственная сперма тебя не оплодотворит. Идёмте!       Более не мешкая, путники пошагали дальше. Обконченный живот Агаты чесался, и к нему мерзко клеилась рубашка. А в паху вообще ужас. Девице чудилось, что весь отряд слышит, как у неё там хлюпает сперма, натёкшая с головки клитора и смешавшаяся с её женскими соками. Трусы промокли до нитки и липли к половым губам, меж которых было гадостно скользко. Скорей бы уже привал и переодеться!       Тропа круто пошла вверх, а скальные стены по обе её стороны стали снижаться. Путники вышли на обширный лесистый склон, заваленный осенними листьями. Почва под ними была мягкой — листья опадали здесь год за годом, никто не убирал их, и они скапливались в толстый прелый слой. Даже сейчас чувствовался сырой земляной запах. Вскоре рассвело, и странники расслабились, ибо, судя по прежнему опыту, мешочные монстры нападали только во мраке.       Тэйка разрешила отдохнуть пару часиков, ведь ночью все недоспали. Она объявила, что к западу журчит ручей, достала из Круга «Инвентарь» вёдра и послала парней за водой. Пока их не было, Агата подмылась остатками воды из фляги, обтёрла живот, сменила трусы и блузку на чистые. Они с Тэйкой стали поджаривать последние кусочки кабанины над Кругом «Костёр».       Внезапно груды листьев вокруг них взорвались — словно из-под земли, вырос десяток фигур в чёрных плащах. Они были очень высокими и продолжали тянуться вверх, заслоняя солнце. Телетайп яростно взоржал и заметался на привязи. С запада донеслись боевые кличи парней — на них тоже напали.       В городе монстры объявлялись только ночью, потому что таились, а здесь, в глуши, они чувствовали себя хозяевами! Похоже, чудища завалили ущелье не ради засады, а чтобы задержать путников и успеть тут окопаться. Запах перегнойных листьев маскировал их вонищу, и вкупе с дневной атакой и внушённым путникам ложным чувством безопасности враги застали их врасплох. Увы, рассуждать, как хитро их провели, и гадать, верны ли эти рассуждения, было недосуг.       Тэйка сунула бирюзовый набалдашник посоха в Круг «Костёр», как бы подцепляя пламя, и замахала им, оставляя в воздухе шлейф вырванных из огня искр. Шлейф сложился в раскалённый Круг, из которого в монстров вылетали огненные стрелы.       Агата выхватила клевец, не глядя, рубанула по нависшему над ней монстру, отскочила — и грохнулась задницей оземь, споткнувшись. Стальной клюв распорол чёрный плащ. Ткань сползла вниз, и девица увидела, что перед ней вздымается двухметровый зелёный член. Яйца в мошонке медленно перекатывались, будто ползучее тело улитки, и подносили член к Агате вплотную. Ствол кренился, на вершине оголённой головки, как алмаз в незримой короне, сияла капля смазки, преломляющая солнечный свет.       Колдовской огонь Тэйки сжёг дотла плащи остальных монстров, но им самим не причинил вреда. Странниц окружала толпа огромных членов — орочьих, покрытых прочной зелёной шкурой, чешуйчатых, как у людоящеров, минотавровых с заострённой головкой, красных шипастых кошачьих, привычного людского вида… От их ничем более не прикрытого густого гнилостного духа свербело в носу, и аж слёзы на глаза наворачивались.       Агата в ужасе возопила и поползла на карачках прочь, не в силах подняться. Орочий член обрушился ей на спину и придавил к мягкой земле. В щёку впились песчинки на верхнем слое листьев. Девице оставалось только задыхаться от смрада и беспомощно наблюдать за происходящим.       Рептильный член склонился над Тэйкой дугой и всосал уретрой её посох. Кошка бросилась на ствол, пыталась рвать когтями, но чешуя оказалась слишком прочной. Член замотался из стороны в сторону и сбросил её.       — Стой! Куда? — закричала Тэйка, когда он двинулся к Агате. — Верни мой посох, ты, жалкий ничтожный отросток! Да-да, ты крошечный! Вот такая малютка, без лупы не разглядеть, — кошка показала пальцами, насколько член мелок. — Микропенис! Да любой клитор больше тебя! Ты ни одну женщину не удовлетворишь!       Кажется, чешуйчатый услышал её и разозлился. Вернувшись к Тэйке, он согнулся — и наделся на неё. Ствол выпрямился, а кошка исчезла, только из уретры, будто плюмаж на шлеме, торчал пушистый золотой хвост.       — Тэйка, — заплакала Агата, отчаянно, но безрезультатно ворочаясь под орочьим хреном. — Тэйка, нет! Пусти меня, гадина! Тэйка!       Хвост целиком втянулся в уретру. Член задёргался, и через несколько мгновений выстрелил в небо фонтаном болезненно-жёлтой спермы. Пахучие прогорклые капли оросили редколесье и всех присутствующих, а напор кончи всё усиливался, пока не вынес Тэйку, обнимающую и обвившую хвостом посох. Взлетев ввысь, мокрая до шерстинки кошка изогнулась, царапнула на пятке Печать «Перо» и приземлилась возле Агаты. Яростно замотала головой, сбрасывая с волос и ушей капли спермы.       — Тэйка! Тэйка! — радостно закричала девица из-под орочьего члена.       Кончив, рептильный пенис скукожился и остался валяться неповоротливым мягким мешком. Но его соратники по-прежнему топорщились, наступая со всех сторон, и ни сталь, ни колдовское пламя, ни кошачьи когти не могли повредить их прочную кожу. Как же быть? Неужели позволить каждому члену поглотить себя и простимулировать его изнутри, чтобы он эякулировал и сдулся? Даже если подавить брезгливость… их слишком много!       Кося глазами в разные стороны, Агата видела, что редколесье кишит чудовищными херами. Многие, ещё завёрнутые в плащи, маячили поодаль среди деревьев. Похоже, они окопались по всему обширному склону, потому что не знали, где именно путники остановятся, и теперь все стягивались к застигнутым жертвам.       Повесив посох за спину, Тэйка пыталась подцепить тяжёлый орочий член когтями и скатить его с Агаты, но тот не двигался с места, даже Печать «Перо» его не облегчала.       — Агата! Агата! Тётя Тэйка! — раздались мужские возгласы. Дерек и близнецы бежали на выручку, размахивая клинками. За ними упорно ковыляли на мошнах-ложноножках несколько членов, обесплащенных, но не раненых.       — Дерек! — вырвалось у Агаты. В её крике смешалась радость, что рыцарь жив, и мольба о помощи. Да только чем он поможет? Чудищ были десятки, и они казались неуязвимыми.       Дерек вскочил на Телетайпа, полоснул мечом по верёвке, которой тот был привязан к дереву, и пустился вскачь, обрушивая клинок на головки врагов. Толку-то! Острая сталь отскакивала от упругой кожи. Телетайп вставал на дыбы и бил члены копытами — некоторые ему удавалось опрокинуть, но они быстро поднимались. Один из монструозных пенисов — минотавровый — с размаху обрушил на Дерека огромную тугую головку. Рыцарь успел заслониться щитом, но от удара щит разлетелся на множество осколков; левая рука бессильно обвисла. Когда Дерек попытался проткнуть бычий хер колющим ударом, острие соскользнуло по блестящей от смазки коже и угодило в уретру. Меч провалился до гарды. Бычий хер мотнулся — Дерека, крепко державшего рукоять, вырвало из седла. Рыцарь пролетел над Агатой, грохнулся спиной вверх тормашками о древесный ствол и остался лежать без движения и без звуков.       — Дерек! Дерек! — звала она, заливаясь слезами, забыв обо всех обидах. — Дерек, очнись! Дерек, пожалуйста! Дерек!       Лишившись седока, Телетайп продолжал метаться и бить члены копытами. Затем они навалились на него кучей, опрокинули и придавили к земле, как Агату. Роб и Боб носились вокруг, тыкая в пенисы баселардом и фальшионом, но не причиняя никакого вреда. Зато успешно уклонялись от их ответных ударов — члены били оземь, как гигантские дубины, сотрясая склон.       — Тэйка, помоги Дереку! — крикнула Агата.       Взъерошенная кошка, тщившаяся освободить девицу, побежала к рыцарю. Она ловко маневрировала между заполонившими склон членами. Агата заметила красно-белую вспышку лечебного Круга, и Тэйка успокоила:       — Жить будет! Если нас всех сейчас хренами не раздавит.       Вдруг с севера раздался красивый и грозный голос:       — Прочь, хреназгулы! Возвращайтесь в бездонное очко, из которого вас вытащил ваш Тёмный Лорд Болт-те-Врот!       Членомонстры отвлеклись на неведомого пришельца. Воспользовавшись этим, Тэйка с подлеченным Дереком и близнецы кинулись к Агате и, навалившись, вчетвером, спихнули с неё орочий член. Дико ржа, Телетайп вырвался из-под груды хренов и подскакал к хозяину.       С северного склона на повернувшихся к нему монстров бежал долговязый незнакомец. За его плечами струился серебристый плащ, кольчуга до колен блистала на солнце, и вились длинные белые волосы. Правой рукой он воздевал длиннодревоквый топор с алмазом на навершье. Топорище было посохом — он вращал им, описывая в воздухе бело-голубые Круги «Громовержец». Из кругов забили ветвистые молнии. Они поражали хреназгулов, и те, корчась от электростимуляции, извергали потоки перебродившей комковатой спермы. Выстреливая вверх, она орошала всё и всех тяжёлым прогорклым дождём, заливала склон широченными лужами, смешивалась с листьями, и под ногами зачавкала гнусная слякоть. Опустошаясь, хреназгулы съёживались, обращаясь квёлыми кожаными мешками.       Незнакомый колдун — кажется, это был светлый эльф — вычертил концом топорища Круг «Чёрная дыра», зиявший, что характерно, зловещей чёрной пустотой. Окрестные деревья заскрипели, кренясь в его сторону, но остолбеневшие путники не ощутили и дуновения. Эльф окликнул их:       — Подсобите! Кидайте хреназгулов в Круг!       Кошка, конь и люди послушались. Осмелев в присутствии нежданного спасителя, они рассредоточились по склону, толкали и пинали члены в сторону дыры ногами, руками и копытами. Брезгливость им не мешала, ибо они и так были покрыты прокисшим семенем. Хреназгулы слабо ворочались, но без напора спермы их силы умалились, и один за другим они навеки исчезали в космической тьме.       Магические Круги потухли, а единственным напоминанием о чудищах остались разрезанные и обгорелые чёрные плащи, валяющиеся повсюду на склоне. Ну, и месиво из кончи и листьев под ногами, конечно.       Благодарные путники собрались вокруг светлого эльфа. Агата бегло сравнила его с Нуарией. Волосы были такими же белыми, но не резко-снежными, как у тёмных эльфов, а мягко-молочными с едва уловимой масляной желтизной. Кожа не серая, а белая, как мрамор, и перламутром переливающиеся ногти… Очень в нём не хватало цвета, одни лишь еле обозначенные оттенки и неверные отблески. Губы казались бескровными, бровей — меловых на мраморной коже — будто вовсе не было, и блёклые глаза чудились незрячими. Встреть его Агата не днём вблизи города светлых эльфов, а ночью на кладбище, испугалась бы, что пред нею некромант или призрак.       — Я Глорихоуэль из Кондомлина, — сказал он. — Владыка Эльфистинг послал меня вас встретить.       — Он нас ждал? — навострила уши Тэйка.       — Да. Нуария объявилась у нас позавчера и предупредила, что вы придёте… и с чем придёте, — эльф покосился на Агату.       — Хозя… Нуария у вас? — воскликнула Тэйка и недовольно замотала мокрым хвостом. — А почему она сама нас не встречает? Мы тут… а она там… — кошка запыхтела, задыхаясь от возмущения. — Даже весточки не подала! Почему она нас бросила?       — Не бросила, а сочла, что вы справитесь сами. Я бы приравнял это к похвале и признанию ваших достоинств, — ответил Глорихоуэль. — И Нуарии уже нет в Кондомлине, она пробыла у нас недолго. Если вам интересно, где она теперь… она на войне.