Лорд Болт-те-Врот

      Тэйки не было. Отряд закопался так глубоко, что Агата и близнецы смогли выбраться из ямы лишь по канату, связанному из плащей и штанов. Глорихоуэль в бессильной ярости рубил топором деревья, те не оживали и не давали сдачи. Дерек стискивал рукоять меча чёрными от въевшейся земли пальцами и посматривал на эльфа, явно помышляя присоединиться к нему в бесплодном вымещении злобы. Нуария бережно убрала кошачьи кисти в суму и сказала надтреснутым голосом:       — Пойдёмте.       К завтрашнему полудню путники воссоединились с Пуссифаей. Женские формы уменьшились, вернувшись в норму. Агата туго затягивала ремни бригантины и дрожала от промозглого ветра, особенно леденящего после летнего Противолеса. Небо заволакивали жирные снеговые тучи. Минотаврица доложила, что у неё обошлось без происшествий, и ужаснулась рассказу о кончине Тэйки. Близнецы даже не захихикали от слова «кончина». Все были подавлены. Ошеломление, отчаянная надежда и прострация первых часов сменялись в их сердцах скорбью.       — Агата, поработай ещё немного клевцом, пожалуйста, — Нуария поманила её за собой, идя к пологому холмику чуть поодаль от обрыва.       Девица вырыла могилку (заодно и согрелась), в которую Нуария сложила кисти Тэйки. Все собрались вокруг и по очереди закидывали их горстями земли, перемешанной с червь-травой. Агата не сдержалась и зарыдала; утиралась, размазывая грязь по щекам. Дерек обнял её за плечи. Она напряглась, но у неё не было сил скандалить с рыцарем. Так и стояли.       — Неказистый курган, — вздохнула Нуария. — И горько, что останки Тэйки упокоятся на чужбине, в этом проклятом краю. Не глуши лей-линия магию, я бы телепортировалась с ними в более подходящее место… А до конца лей-линии идти долго, за это время плоть бы разложилась, и вышло бы ещё некрасивей. Поэтому пусть хоть так. В качестве компенсации я почту память моей любимой, как заведено у светлых эльфов.       И она запела:

Спозаранку позвала её: «Кис-кис», — А в ответ — глухая тишина. Я спросила восходящий алый диск: «Не видал ли Тэйку? Где она?» «Я видал её, но много лет назад, Помню, как забросила МИНЭТ И ушла она, куда глядят глаза, И засыпал снег кошачий след».

      Нуария смолкла, переводя дыхание и сглатывая слёзы, и Глорихоуэль подхватил её песнь:

С пиков запада взглянул я на закат, Вопросил вечернюю звезду: «Не слыхала ль ты недавно поступь лап? Подскажи, где Тэйку я найду!» «Лист сухой среди деревьев прошуршал, И в ущельях ветер песни пел, Но кошачий тыгыдык не простучал, Громкий мяв нигде не прозвенел».

      И Нуария взмолилась с такой страстью, будто не ведала загодя ответа:

Южный ветер-капитан, развей мой страх, Молви, не вернулась ли домой Моя Тэйка? Не приметил ли в Песках Прайдовых ты хвост её златой? «Над заморскою пустыней я летал, Поднимал самум меж пирамид, Облака я над саванной разгонял И узнал, что Тэйкин прайд скорбит».

      Голос Нуарии задрожал, угольные губы искривились, отказываясь произносить необратимую истину. И вновь Глорихоуэль помог ей:

Слово взял тогда злокозненный борей: «Я — свидетель Тэйкиной судьбы. Погубил твою подругу лиходей, Порожденье древней ворожбы».

      Нуария остановила Глорихоуэля благодарным кивком и закончила сама:

По легенде, девять жизней у котов. А у эльфов только лишь одна, Сквозь неё я пронесу свою любовь И мольбу, чтоб где-то ты жила.

      Агата повернулась к Дереку, скользя под его рукой, обняла его за поясницу и уткнулась лбом в стальной нагрудник, слишком жёсткий, слишком холодный, неспособный её утешить. Рыцарь осторожно погладил девичью спину.       — Мы должны поесть, — сказала Нуария таким тоном, будто приказывала идти на смертный бой. — Помянем Тэйку и подкрепим наши силы.       И впрямь: отряд не ел больше суток (за исключением, скорее всего, Пуссифаи, которая стерегла основную часть провизии), а гибель Тэйки не означала конца странствия. Надо было буквально двигаться дальше, а на голодный желудок далеко не уйдёшь.       Спутники расселись вокруг маленького кургана, жевали вяленое мясо, пили воду из фляг и делились воспоминаниями о Тэйке. Она была забавной, но серьёзной, гневливой, но ласковой, любопытной, но осторожной, живущей инстинктами, но умной и рассудительной. Она была самой чудесной кошкой на свете. И её больше не было.

_____

      Отряд плёлся на восток той же дорогой, которой пришёл. Первые дни царило всеобщее уныние. Затем Роб с Бобом начали изредка перешучиваться, и Агата, хотя до сих пор горевала, невольно ухмылялась в плечо от их привычных сальных прибауток, и сама на себя злилась за то, что не разучилась смеяться. Однажды ночью она пробудилась от чувства, будто какой-то пушистый зверь лёг ей на ноги, но то был только сон. Зато она опять засекла, как близнецы развлекаются с Камелией. Да уж, всё возвращалось на круги своя.       Только Нуария оставалась в глубокой депрессии. Она брела, повесив голову, больше не читала лекций про аномалии и, кажется, не то что ни с кем не трахалась, а даже не мастурбировала по ночам. И постоянно бормотала под нос:       — Я всегда знала, что похороню её, но не думала, что так скоро. Так внезапно…       Глорихоуэль предлагал ей свои услуги: пусть он и перестал возбуждаться, но оставался многоопытным светлым эльфом и умел развеивать грусть языком и пальцами лучше всех в отряде, кроме, пожалуй, самой тёмной эльфийки. Нуария качала головой:       — Спасибо, но сейчас что-то не хочется. А если бы и хотелось, мне нужно чувствовать ответную живую страсть партнёра. Иначе нет смысла.       Агата с мазохистской злобой подначивала Дерека:       — Что ж ты её не утешаешь, рыцарь? Давай, сливай в неё свои баллоны.       — Не я ей сейчас нужен. И никто из нас, — отвечал Дерек, одаривая девицу брезгливым взглядом.       Агата вспыхивала со стыда, что вообще сказала такое. Она злилась на себя, на Дерека за то, что видит её такой, на близнецов и Камелию, кувыркающихся ночами, будто всё в порядке, даже на Нуарию, которая словно перестала быть лидером отряда и сняла с себя всякую ответственность за поход. Вообще на всех.       — У тебя ПМС? — буркнул Дерек в ответ на её очередную колкость.       — Хамло! — вспыхнула Агата. — А ещё рыцарь! Невежливо у девушек про это спрашивать!       — По-моему, я, наоборот, проявляю тактичность и предупредительность, — отчеканил Дерек. — Если твоё поведение вызвано процессами в организме, которые тебе не подвластны, я отнесусь с пониманием и стерплю оскорбления. Но если ты плюёшься гадостями, будучи в состоянии себя контролировать, я скажу, что ты охреневшая хабалка, привыкшая, что ей все в жопу дуют, и решившая, что может вытирать ноги обо всех, об кого заблагорассудится. Так какой вариант ответа ты предпочтёшь? — Агата сердито засопела, и Дерек смягчил тон: — Не ты одна потеряла подругу.       (На самом деле, у Агаты не было ПМС. А регулы за время похода случались дважды. Первый раз ещё в дороге на Кондомлин, тогда Тэйка снимала её боли Печатью, и они тайком от близнецов и Дерека стирали запачканные тканевые прокладки в Круге вместе с бельём. Второй раз Агата перемоглась накануне Противолеса).       «Бесчувственный мужлан! Есть у меня самообладание, да ещё какое! Всем рыцарям на зависть!» — подумала Агата и с тех пор прикусывала язык всякий раз, когда от неизбывной горечи её подмывало посраться с Дереком. Надо же демонстрировать, что умеет держать себя в руках, а то до его тупой башки не дойдёт.

_____

      Отряд вышел за лей-линию и вступил в относительно обширную холмистую область, где работала рисуночная магия. Повсюду лежали остовы елдемонов, частично поросшие бурым мхом. Черепа, подобные пещеристым скалам или дольменам, громадные толстые рёбра, будто гнутые ветром деревья, разбросанные позвонки-валуны, кости рук и ног, как замшелый бурелом. Похоже, когда елдемоны выбрались из-за гор и попёрли на юг, здесь они напоролись на некую аномалию, погубившую часть их орды. Но нынче аномалия рассеялась — Камелия подтвердила это ещё в пути на запад.       На обеденном привале Нуария подсела к Агате, и та воспрянула духом, обрадовавшись, что эльфийка проявила хоть какую-то активность. Нуария подозвала близнецов и зачем-то Дерека и объявила:       — Здесь можно открывать порталы. Агата, я думаю забрать у тебя кольцо и отправить домой вместе с сородичами. Я была слишком наивна… слишком поздно поняла, что это не увеселительный пикник.       — А мы знали, на что подписываемся, — вскинулись Роб и Боб. — Мы не ссыкуны, чтобы сдаваться на полпути!       — Верно! — поддержала их Агата. — Если я сейчас поверну назад, я будто предам Тэйку. Ведь она ради нас…       — Ты не в ответе за её жизнь, — возразила Нуария. — Помнишь совет у владыки Эльфистинга? Я вызывалась идти, ещё не зная, что ты тоже захочешь, и Тэйка следовала за мной, а не за тобой… А я заигралась в мудрую колдунью, будучи просто похотливой дурочкой с волшебной книжкой. Я не могу вас защитить, — она просительно заглянула в лицо Агаты; в рубиновых глазах стояли слёзы: — Ты смелая и гордая, поэтому знай, что я говорю так не из заботы о тебе. Я умоляю тебя, Агата, избавь меня от этой тяжкой ноши. Я не в силах выносить эту ответственность. Если ещё с кем-то из вас что-то случится, я сойду с ума.       Агата всхлипнула от жалости, впервые осознав, насколько по-настоящему раздавлена Нуария. Но даже сейчас колдунье хватало сил выставить себя в дурном свете, представиться глупой и слабой, чтобы не уязвить Агатину гордыню просьбой поберечься. Агата бы так не смогла. Девица коснулась впалой пепельной щеки, утирая ползущую по ней слезинку. Нуария накрыла её ладонь своею и крепко прижала.       — Дай мне подумать, пожалуйста, — попросила Агата.       — Да что тут думать? Погнали дальше! — призвали близнецы. — Дерек, а ты чего молчишь? Рявкни по-армейски на девок, чтоб нюни не разводили!       — Я последую за Агатой, как велит моя клятва, — сухо ответил рыцарь.       — Мне надо подумать, — повторила Агата. — Одной. Без давления и подсказок.       Она спустилась к подножию холма, где отряд разбил лагерь, и бродила между треснутых посеревших костей елдемонов, как среди мёртвых деревьев. Сырой холодный ветер доносил неразборчивые голоса спутников.       Агата вышагивала туда-сюда, погружённая в мрачные мысли: «Легко быть смелой, когда считаешь, что ты под защитой могучих магов и воинов! Но они оказались не всесильными… Но если я пойду на попятный именно теперь, когда опасности похода стали очевидны, все уверятся, что я трусиха! Позорище! Нет, наоборот, позорно и глупо упорствовать, когда уже самой ясно, что взялась за задачу, которая мне не по плечу. Да, обидно, что не справилась. Зато я выживу, и мама с папой и братьями не будут горевать, и Нуария не будет корить себя за то, что меня не уберегла… и даже Дерек… Но это нечестно! Получится, то, что для Тэйки и Нуарии обернулось роковым походом, для меня так и останется развлекательной прогулкой, которую можно прервать в любое время, как надоест. Я должна довести дело до конца, а не бросать товарищей… Но какой им прок с моего присутствия? Только под ногами путаюсь. А если в критической ситуации, когда они таки на меня положатся, я сплохую, и это всех погубит? Как мне потом жить, если выживу? Нет, не гожусь я в авантюристки. Не стоило и ввязываться».       Агата кисло усмехнулась. На протяжении пути она частенько воображала, как, вернувшись домой, рассказывает о своих захватывающих приключениях, и друзья и родичи ловят каждое её слово, как сама она когда-то ловила слова Нуарии и Тэйки. Теперь же Агате совершенно расхотелось говорить об этом. Скитания опостылели ей, она больше не видела в них ничего интересного: одни лишь унылые утомительные переходы да гибельные опасности.       Решившись, Агата повернулась обратно — и вздрогнула. Она незаметно забрела так далеко от лагеря, что перестала слышать голоса спутников. В костяном лесу царила тишь. «Заблудилась. Вот и ещё одно доказательство, что мне здесь не место. Я абсолютно непрокая и бесполезная», — подумала Агата и нервно хохотнула. Девичий голосок разлетелся эхом между гигантскими рёбрами, и она испуганно зажала себе рот, словно испугавшись потревожить незримого спящего хищника.       — Агата, вот ты где! — она снова вздрогнула, обернулась на голос и увидела Глорихоуэля, серебристого призрака в багряных сумерках. — Тебя долго не было, мы заволновались и решили поискать. Боялись, ты заплутала или попала в беду.       — Я в порядке, спасибо, — принуждённо улыбнулась Агата. Всё-таки совестно признавать, что и впрямь потерялась.       — Так что ты решила?       — Я…       — Ты должна вернуться домой! — воскликнул эльф, даже не начав слушать. — Людям здесь не место. А эрекционное кольцо отдай мне. После гибели Тэйки Нуария совсем расклеилась, на себя не похожа. Только моё любовное искусство вернёт ей радость жизни! Но у меня не встаёт, и страсть покинула меня. А надев кольцо, я оттрахаю Нуарию так, что она навеки позабудет о печали! Ну же!       Глорихоуэль нетерпеливо протянул руку, и Агата рефлекторно отступила. Хоть она и сама всё понимала, слышать из чужих уст, что ей здесь не место, было неприятно. К тому же в блёклых глазах эльфа читалась не забота о её безопасности и не сочувствие к сломленной Нуарии, а одна лишь похоть. Старый импотент хотел секса. Наверное, все дни похода давился от зависти к обжимающейся молодёжи, и вот, наконец, его прорвало.       — Я не знаю… — промямлила Агата. — Давай вернёмся в лагерь и обсудим всё с Нуарией. Она вообще-то запрещала надевать кольцо, ещё когда…       — Тупая девка! — красивое лицо Глорихоуэля исказилось гневом. — Собака на сене! Ну, что тебе стоит? Тебя вообще не должно тут быть, мелкая слабачка, а ходишь такая важная, будто ты пуп земли! Отдавай кольцо и убирайся восвояси, пока я не забрал его силой!       Агата помотала головой и попятилась. Глорихоуэль рванулся к ней, Агата метнулась прочь — и врезалась в Пуссифаю. Минотаврица смотрела на эльфа исподлобья, наставив на него рога и роя землю копытом.       — Отойди от неё, спермобак, и моли о прощенье за грубость! — потребовала она, рукой задвигая Агату себе за спину. — Не бойся, о, дева, тебя защищу я в бою, коль придётся.       — Спасибо, — пискнула Агата. — Пожалуйста, не деритесь, надо вернуться в лагерь, и Нуария всё рассудит.       — Ты только отдай мне кольцо, и я клитор свой в член превращу, — продолжала Пуссифая, не слушая её. — Фаллос мужской мне позволит опять испытать радость секса, ведь женское лоно моё для любви заповедно, покуда воином быть я хочу, а не нежной покорной женою.       — И ты, Пуссифая? — в ужасе прошептала Агата, отступая от минотаврицы. Она вспомнила, что воительницы Минотавриды дают обет безбрачия, и его не сочли нарушенным, когда Пуссифая накуканила Амию, будучи превращённой в самца. Очевидно, Пуссифая надеялась, что пользование пенисом, выращенным магией Тёмного Лорда, тоже сойдёт ей с рук.       «И она, и Глорихоуэль хотят любви, и со смертью Тэйки их неутолимая жажда усилилась, — подумала Агата. — А я так глубоко погрузилась в собственное горе, что не замечала, как тяжко моим спутникам! Как тоска и нужда в близости подтачивают их волю и подталкивают к неблаговидному поведению, лишь бы только хоть на миг забыть о горестях, растворившись в тепле другого живого существа».       — Я отдам… — Агата расстегнула воротник и полезла рукой за цепочкой с кольцом. — Я всем дам поносить…       Товарищи не услышали её. Они ринулись друг на друга. Удары топора-посоха Глорихоуэля обрушивались на щит Пуссифаи, и на нём вспыхивали обережные Печати, поставленные Амией. Эльф грациозно уклонялся от выпадов копья минотаврицы и успевал чертить пальцем в воздухе малые Круги «Прожарка». Из них вылетали огненные шарики и рассыпались искрами, отбитые зачарованным щитом.       Агата кинулась наутёк, голося:       — Нуария! Нуария! Глорихоуэль и Пуссифая обезумели! Они дерутся! Тётя Нуария, разними их!       Агата неслась по приземистым холмам и неглубоким оврагам, поросшим красной травой, петляла между костяных стволов и позвонков-валунов, и отчаянно звала на помощь. Слева послышались чьи-то крики, и девица повернула на звук.       Впереди показался десяток чудовищ, похожих на искалеченных людей, облачённых в мантии из собственной содранной и перекроенной кожи. У некоторых из культей торчали заточенные кости, у иных сверкали зеркальные клинки.       — Рыжие волосы! Коротышка! — вскричал один из монстров, жирный, будто шар, перетянутый сетью из колючей проволоки. — Рыжих коротышек велено доставить Тёмному Лорду!       Он завалился на бок и покатился к Агате, подскакивая на кочках. Остальные поковыляли-похромали за ним. По крайней мере, они были медленными и неповоротливыми. Не прекращая звать Нуарию, девица побежала прочь от демонов. Она оглянулась — враги не отставали, — споткнулась, прокатилась кубарем по склону и ударилась об огромный позвонок. Кто-то схватил её сзади и зажал рот ладонью, не давая кричать.       — Агата, тихо, это мы, — прозвучал в ухе шёпот Роба.       — Там кабздец, — доложил возникший рядом Боб. — Мы разбрелись кто куда — тебя искали, — а тут нагрянули демоны и щемят нас поодиночке.       — Где Нуария? — промычала Агата в ладонь Роба. Тот убрал руку и ответил:       — С Дереком. Они приняли бой, а нас прогнали, мол, «найдите и спрячьте Агату».       — Ты Глорихоуэля или Пуссифаю не видела? — спросил Боб. — Они мощные, небось, мигом бы этих инвалидов раскидали.       — Они подрались, — всхлипнула Агата. — Это всё из-за меня…       — Рыжие волосы вон туда упали! — раздался сиплый голос демона, и до людей донеслось приближающееся шарканье.       «Они меня заметили! — к горлу Агаты подступили слёзы. — Теперь из-за меня и братьев найдут… Что я ни сделаю, что ни скажу, что ни решу, всё не так!» Агата запустила руку за воротник и потянула цепочку:       — Роб, Боб, я передам кольцо вам. Отсидитесь здесь, а я побегу дальше. Они же только меня видели, пусть за мной и гонятся.       — Ещё чего! — возмутился Роб. — Тоже мне, героиня выискалась.       — Владыка Эльфистинг предвидел это, — вспомнил Боб. — Мы отвлечём демонов, а ты, сеструха, продолжай поход.       — Точно! Уничтожить кольцо — вот твоя забота. А остальное предоставь нам, — добавил Роб. — Беги на восток, ищи Нулёзеро, а мы, если уцелеем, тебя догоним.       — Нет! Я вас не брошу!       Проигнорировав сестру, близнецы выпрыгнули из укрытия, замахали руками и закричали демонам:       — Эй, кривоногие, мы здесь!       — Тьепьерь йих стъяло ужье двойе, — послышался голос одного из демонов.       — Чем больше рыжих поймаем, тем лучше, — сказал другой.       Близнецы помчались подальше от Агаты. Спрятавшись за костяным булыжником, она видела, как дюжина демонов последовала за ними. Девица зло утёрла слёзы — не время плакать — и сказала себе: «Выбор сделан за меня, и совсем не тот, к которому я склонялась… Нет, выбор всё-таки мой, ибо я могла отправиться домой ещё из Кондомлина. Но мне, дуре, приспичило поприключаться! А теперь, когда я на практике убедилась, что ни на что не гожусь, пути назад не осталось… Ну и что, что я не героиня? Тут ведь не геройствовать надо, а дело делать».       Агата сторожко выглянула из укрытия и, не обнаружив врагов поблизости, побежала в — как ей казалось — сторону лагеря. Она вслушивалась в отдалённые звуки битвы, поминутно озиралась и хоронилась за костями елдемонов. Не иначе как чудом она вышла к лагерному холму и поднялась на него. Тлел Круг «Костёр», вокруг лежали брошенные пожитки, и не единой живой души. Агату пробил озноб — на миг почудилось, что исчезли вообще все, и она осталась одна на целом свете. Быстро взяв себя в руки, Агата распотрошила огромный мешок Пуссифаи, побросала в свой рюкзак снеди и парочку смен белья так, что он едва застёгивался. Посмотрела на небо, определила запад по алому свечению за облаками и двинулась в противоположную сторону.       Когда Агата спускалась с холма, у подножия она увидела демона. А демон увидел её. Он прытко поковылял вверх по склону, вытягивая бескожие руки с торчащими из пальцев длинными иглами и вопя:       — Рыжуха! Здесь рыжуха!       Агата было схватилась за клевец, но тут в её поле зрения выскочил Дерек с мечом наголо и одним махом снёс демону голову.       — Какая Боль, какая Боль! — просвистела летящая башка и исчезла прямо в воздухе; изувеченное тело тоже пропало, не успев упасть.       Дерек замер у подножия холма и поднял решительный взгляд к Агате.       — Я ухожу, — сказала она мёртвым голосом. — Я не умею драться, я ничем не в силах помочь. Всё, что я могу, — продолжать поход.       Дерек прошёл мимо Агаты, подхватил свой вещмешок и снова застыл, теперь смотря на неё не снизу, а сверху вниз. Рыцарский силуэт был чёрен на фоне облачного закатного неба, похожего на серые угли, в которых ветер раздувал последний жар.       Агата понимала, что сейчас Дерек заговорит о клятве, велящей ему защищать её. А она могла бы упрекнуть его в трусости: дескать, он должен не бросать остальных, а сражаться вместе с ними. Но это лишь пустословье: рыцарь, конечно, не трусил, и девица лично видела его отвагу в битвах с орангутаволгами. А главное — сейчас нет времени на ссоры, пререкания и обиды. «Всё-таки хорошо, что я не одна», — призналась себе Агата, и опустошённость в её душе обернулась лёгкостью. Она молча побежала вниз по склону, и Дерек побежал за нею.

_____

      Трупы демонов, обожжённые магией и изрубленные мечом, растворились в воздухе. Нуария захлопнула колдовскую книгу и поморщилась. Не любила она битвы.       — Я думал, они сильнее, — сказал Дерек, удивлённо рассматривая свой клинок, который собрался было протереть краем плаща. Мгновение назад сталь была испачкана красно-синей жижей — смесью крови с некой противной природе субстанцией, позволяющей демонам жить со всеми их чудовищными травмами. Пятна исчезли с клинка вслед за трупами.       — Это так называемые младшие братья и сёстры, — объяснила Нуария. — Благодари осторожность Тёмного Лорда, начертившего малую форму Круга «Лемаршан». Со средними и старшими совладать было бы гораздо сложнее. Увы, и младшие опасны, особенно когда застали нас врасплох рассеянными и расстроенными.       — Особенно когда против них не маги и рыцари, а неопытные гражданские, — дополнил Дерек. — Я пошёл искать Агату и близнецов.       Дерек прянул прочь, а Нуария — в другую сторону. Никто ведь не знал, где затаились юные Нобовичи, а разделившись, можно было эффективнее прочесать рёберный лес.       «И куда запропастились Глорихоуэль и Пуссифая?» — гадала Нуария на бегу. Периодически на её пути попадались демоны — поодиночке и небольшими группками. Она разила их боевыми Кругами, которые проецировала из книги, и они падали с оргазмическими воплями, ибо наслаждались болью, как чужой, так и собственной. По прикидкам Нуарии, их по окрестностям рассредоточилось десятков пять. Демоны встречались всё реже, а Агату и близнецов она так и не нашла, как ни окликала.       Резвая эльфийка даже немного запыхалась, когда, наконец, обнаружила хоть кого-то из отряда. Глорихоуэль и Пуссифая лежали рядом. Вокруг эльфа валялись серебристые звенья разодранной кольчуги, живот был распорот. Хитон минотаврицы покраснел от крови и плотно облепил два здоровенных вымени, каждое с четырьмя сосками, толстыми и длинными, как небольшие пенисы. Нуария спроецировала под товарищей Круг «Первая помощь» и вписала в него Круги «Неотложка», «Хирургия» и «Реанимация». Пуссифая шумно выдохнула большими коровьими ноздрями и подёргала ногой, но не очнулась. А Глорихоуэль и без Кругов был в сознании.       — Всё будет хорошо, — Нуария упала на колени рядом с ним, откинула разметавшиеся молочно-белые волосы и положила ладонь на высокий горячий лоб. — Вы видели Агату и близнецов? И кто вас так отделал?       — В основном, мы сами себя, — со скорбью и стыдом вымолвил Глорихоуэль и сознался в безобразной драке, которую устроил с Пуссифаей за обладание кольцом. — Похоть и зависть обуяли нас, неутолимое либидо трансформировалось в агрессию, и мы сцепились. Даже не заметили, как Агата убежала… Бедняжка, должно быть, мы ужасно её напугали!.. Мы продолжали драться, пока не появились Роб и Боб, а за ними гнались демоны… — эльф прерывисто вздохнул: — Мы не смогли их защитить. Поединок так истощил наши силы, что мы не одолели даже младших демонов… Зарубили, конечно, парочку, но другие нас достали. Они схватили близнецов и улетели на север… А летают-то они быстро, их срезанная кожа разворачивается, как крылья.       — Горе великое мы навлекли на соратников наших, — совестливо промычала Пуссифая, открыв глаза. — Нет нам прощения, что же нам делать, поведай, колдунья?       «Действительно: что делать?» — подумала Нуария, сгорбившись и уронив лицо в ладони. С одной стороны, во имя победы над Тёмным Лордом надо было продолжать поход на восток к Нулёзеру. С другой — Роба и Боба утащили на север, во вражью цитадель, где их ждут пытки и гибель. Разве можно их бросить?       Раны Глорихоуэля с Пуссифаей затянулись, и они с кряхтением поднялись на ноги. Наземь легли Круги «Химчистка» и «Мне-зашей», стирающие и чинящие кольчугу и подкольчужник эльфа и хитон минотаврицы. Глорихоуэль прошёлся вокруг, подобрал с земли ремни с ножнами Роба и Боба, которые сорвали с них демоны, и припрятал оружие близнецов в Круг «Инвентарь». Пуссифая не носила белья, поэтому осталась практически обнажённой, не считала золочёного шлема. Она отвернулась от эльфов и села на корточки, плотно сжав колени и обхватив себя руками. Взгляд Нуарии машинально скользил по её широкой спине, посреди которой вдоль позвоночника рос гребень курчавой каштановой шерсти, и по толстым ягодицам. Короткий коровий хвостик с кисточкой нервно мотался из стороны в сторону, как метроном. Нуария врисовала в бытовые Круги по Кружку «Катализатор», ускоряющему действие магии, и через минуту доспехи и одежда стали чистыми и целыми.       Одевшись, Глорихоуэль и Пуссифая поспешили вслед за Нуарией к лагерю. Демонов больше не встречалось, округа опустела и затихла, только мокрый ветер посвистывал сквозь трещины в громадных костях.       Мешок Пуссифаи был распотрошён, рюкзаки Агаты и Дерека пропали. Глорихоуэль обошёл лагерный холм со всех сторон и доложил:       — На восточном склоне следы, и они уводят дальше. Агата с Дереком продолжают путь. Если поднажмём, догоним их за пару часов.       — Нет, — покачала головой Нуария. — Мы все подвели Агату, особенно я. Поэтому она ушла, а не схоронилась, дожидаясь нашей помощи. Отныне она на нас не надеется, и верность сэра Дерека послужит ей не худшей защитой, чем все мы вместе взятые. Но есть ещё те, кого мы в силах выручить. Мы направимся к Дальним Горам и постараемся спасти Роба и Боба из вражьих лап. Раббер-Бендинг долгий с запада на восток, но с юга на север он не шибко протяжён. Будем уповать, что мы отыщем логово Тёмного Лорда раньше, чем он навредит Робу и Бобу.       — Но втроём нам не победить Лорда Болт-те-Врота, Титьтанию и несколько десятков демонов, которые там засели, — нахмурился Глорихоуэль. — Нуария, не притворяется ли мужеством жажда смерти, обуявшая тебя после гибели Тэйки?       — Наоборот, сейчас впервые за многие дни я мыслю здраво, — ответила Нуария. — И сражаться насмерть мы не станем. Главное — дорваться до Роба и Боба, если они ещё будут живы. В Дальних Горах магия работает, как надо, поэтому я сразу открою портал, и мы смоемся в Мастур-Тереб. А уж оттуда, пожалуй, выдвинемся на поиски Агаты.       — Звучит логично, но не забыла ли ты о существовании экранных Печатей, которые глушат Круг «Кротовая нора»? — спросил Глорихоуэль. — Тёмный Лорд мог позаботиться, чтобы в его вотчину никто не пробрался и не выбрался из неё без его воли.       — Не попробуем — не узнаем, — отрезала Нуария. — В любом случае я не оставлю близнецов на растерзание врагу. (В конце концов, я ещё не успела с ними потрахаться!) А если ты струсил, я тебя не держу.       — Я с тобой, — отважился Глорихоуэль и обратился к минотаврице: — Пуссифая, а ты?       Та рассеянно озиралась, но подтвердила уверенно:       — Я жизнью готова рискнуть во благо собратьев Агаты, — и добавила: — Однако тревожит меня, что здесь нас должно быть не трое.       — Ой, — спохватилась Нуария. — А где Камелия?