XVII. Не дай себе засохнуть
30 марта 2023 г., 15:24
Агата висела над туманной пропастью, уцепившись клевцом за край уступа. Её руки болели от натуги, потные ладошки едва не соскальзывали с кожаной оплётки рукояти. Окрест, подобно исполинским башням, громоздились Гладкие Горы — скопления вертикальных металлических кристаллов-параллелепипедов разной высоты. Некоторые отвесные стальные склоны были почти зеркальными и слепили лучами заката, некоторые переливались мутными радужными градиентами.
— Вам, наверное, интересно, как мы оказались в такой ситуации? — спросила Агата, посмотрев налево и вверх.
— Да какая разница? Не говори с ними, и, может, они отвяжутся, — раздражённо воскликнул Дерек. Рыцарь держался за девицу, сильно обхватив её ноги; его лицо упиралось ей в попу сквозь плащ.
Агата зажмурилась и отожмурилась. Слева на уступе по-прежнему маячило несколько бесплотных теней — аномалия «Четвёртая стена», в которую девица неосторожно вступила пару часов назад. С тех пор тени преследовали её, вызывая непреодолимое желание комментировать каждое своё действие и делиться мыслями.
— Я малость возбуждена, потому что лицо Дерека близко к моему интимному месту, — сообщила Агата теням. — Это пикантность так будоражит! С другой стороны, мне это не нравится, ведь Дерек больше не мой парень, и я не хочу, чтобы он на что-то рассчитывал.
— Серьёзно? Тебя это сейчас волнует? — фыркнул Дерек. — А то, что мы вот-вот сверзимся в пропасть, — это пустяки по сравнению с твоими загонами?
— Ты ничего не слышал! — вскричала Агата. — Усёк? Если припомнишь в разговоре хоть что-то из того, что я тут городила, я надену кольцо, и твоей сраке не поздоровится!
— Я думал, ты расхотела со мной трахаться, — заметил Дерек.
— Я не… — вспыхнула Агата.
Рыцарь ослабил хватку и сполз по девичьим ногам до сапожек. Теперь его нос утыкался ей под коленку. Он спросил:
— Так тебе удобнее?
— Придурок! У меня чуть сердце не выскочило! Я думала, ты упадёшь! Лучше уж смущаться, чем потерять… чем остаться тут одной!
— Ой, — вдруг сказал Дерек, и Агата почувствовала, что её обувка сползает с ног. — Ай… зараза…
Вес парня стащил с Агаты сапожки, они улетели в туманную пропасть вместе с ним самим; ступни в пропотевших шерстяных носках овеяло морозным ветром. Не успела девица испугаться, как снизу раздался грузный шмяк и ряд выражений, совсем не приличествующих благородному рыцарю.
— Дерек?! Дерек?! — Агата завертела головой, силясь разглядеть рыцаря в густом тумане, затопившим подножия гор.
Вдалеке справа она увидела восходящую бледную луну. На фоне огромного диска на вершине стального столпа стояла — кажется, спиной — тёмная рослая фигура в плаще с капюшоном. «Неужто хреназгул?» — вздрогнула Агата. Её ладошки проскользили по рукояти клевца, но запястье было продето в петлю на конце, поэтому она успела удержаться за неё. Девицу раскачивало, острие клевца мерзко заскрипело о стальной уступ.
— Здесь невысоко! Прыгай, я тебя поймаю! — раздался голос Дерека.
— Не ори. Кажись, нас хреназгул выслеживает, — прошипела Агата, продолжая болтаться; снова вывернула шею вправо и вверх, но тёмный силуэт исчез. — Странно. Глорихоуэль вроде навсегда от них избавился…
— Тогда пошевеливайся, — донёсся громкий шёпот Дерека. — Прыгай скорее, доверься мне. Я же поклялся тебя оберегать.
— Вот заладил со своей клятвой, — проворчала Агата и вырвала ладонь из петли.
Со сдавленным вскриком она рухнула вниз — прямо в сильные руки Дерека. Сверху ей в лоб прилетел клевец — повезло, что ударил рукояткой. В белёсой дымке они отыскали сапоги Агаты. Она обулась, заткнула оружие за пояс и, потирая растущую шишку, пошла за рыцарем сквозь туман.
Небо давно померкло, но влажный туман словно подсвечивал округу мягким серым мерцанием. Дерек и Агата глубоко вдыхали, втягивая его в рот. Они рассудили, что, будь он ядовит, давно убил бы их, попав в организм через глаза и ноздри. А пить хотелось. Фляги опустели более суток назад, благо еда ещё оставалась, и царила поздняя осень, а не жарища, от которой тело быстрее теряет влагу. Периодически странники натыкались на гладкие стальные склоны, по которым было невозможно взобраться, и обходили их, стараясь придерживаться восточного направления.
Аномалия «Чётвертая стена» осталась на уступе, поэтому Агата не высказывала вслух своих страхов, что они заблудятся и сгинут в этом лабиринте. Она боялась не за себя — рядом с Дереком, как бы они ни собачились, ей было спокойно, — а за братьев, попавших в лапы врага. Надо было побыстрее уничтожить кольцо Лорда Болт-те-Врота, ведь с падением Тёмного Властелина пропадут и призванные им демоны. Только бы они не успели навредить Бобу и Робу! Отколовшись от отряда, Агата остро осознала, что время её пути измерено чужими жизнями.
Выбившись из сил, Агата и Дерек устроили привал. Разожгли костерок из деревянных костей крапиволги, жевали солонину и посасывали остатки сухофруктов, скапливая во рту и сглатывая подслащённую слюну. В день побега Агата прихватила мешок крупы и котелок, но без воды каши не сваришь. Дерек протянул ей свою флягу, поболтал, и изнутри донёсся тихий плеск — экономный рыцарь сберёг глоток.
— Выпей, — сказал он, когда девица не отреагировала на его широкий жест.
— Ишь расщедрился, — проворчала Агата. — Сам пей свою воду, жадоба.
— Я не жадный, — набычился Дерек. — Я просто не видел смысла тратить ресурсы на исполнение бесполезных капризов вроде букетов. А сейчас вопрос стоит о выживании.
— Вообще-то, человек может прожить без воды около трёх дней.
— Но разве это жизнь? — риторически вопросил Дерек. — Или ты ждёшь, чтобы я скрутил тебя и залил тебе в рот насильно? Такое тебя заводит, Мисс Возбуждаюсь-над-Пропастью?
— Просила же не припоминать! — Агата резко вырвала у рыцаря флягу и опрокинула себе в рот. И впрямь: один глоток, только горло смочить. Однако этого хватило, чтобы её настроение против воли улучшилось, и она пробормотала: — Спасибо.
— Не за что. Я лишь блюду свою клятву, — когда Дерек забирал у Агаты флягу, их пальцы случайно соприкоснулись, и она отдёрнула руку:
— Только не вздумай ко мне подкатывать! То, что мы остались вдвоём, и я вынуждена на тебя полагаться, не значит, что я захочу раздвинуть перед тобой ноги… Уж не после того, как ты кувыркался с Нуарией! Между нами всё кончено!
— Давно же было кончено, — пожал плечами Дерек. — Ты не единожды меня отшивала… И, если на то пошло, ты сама шалила с Тэйкой меньше, чем через неделю после нашего разрыва.
— Это другое! Тэйка женщина! Была… — Агата сглотнула и отвела взгляд, но чёрствый рыцарь не заметил, как ей взгрустнулось, и брякнул:
— Нуария тоже женщина.
— И мы с Тэйкой всего разок… ну, может, парочку… А ты на Нуарию каждую ночь залазил! Похотливый мужлан!
— Разбуди через три часа, — буркнул рыцарь, улёгся на бок спиной к Агате и закутался в свой плащ, практически целиком состоящий из заплаток разных оттенков синего.
— Что, нечем крыть?
Дерек не ответил. Гордость от победы в споре взбодрила Агату, и она стойко высидела свой срок в карауле. Затем растолкала рыцаря, улеглась, но долго не могла уснуть, раздумывая: «А откуда он знает про наши с Тэйкой «гигиенические процедуры»? Не иначе, бесстыдница Нуария ему разболтала… Может, это и стало главным аргументом, почему Дерек поддался на её домогательства?»
_____
Половину следующего утра путники брели просторными туманными коридорами между стальных стен. Вдруг впереди из серой дымки проявились крупные силуэты — вытянутые, как сигары, толстые, утончающиеся к концам, и не касающиеся земли. Дерек кинул Агате свой рюкзак и обнажил клинок. Будто учуяв людей, парящие мутанты развернулись и полетели к ним. Это были акулы! Выглядели они обычными (не то, чтобы Агата когда-то видела акул), только плавали не в воде, а в тумане. — Держись за мной, — велел Дерек, принимая боевую стойку. Он взмахнул мечом, и туман перед ним заалел. Первый из хищников, словно утратив вес, плавно полетел ввысь кверху распоротым брюхом, оставляя за собой кровавый след. Другая акула упала слева от Агаты; её длинноносая башка была почти отрублена, пасть клацала рядами кривых острых клыков, хвост судорожно шлёпал оземь плавником. Дерек орудовал мечом отточенными скупыми движениями, разя тварей направо и налево. Его абрис утопал в ширящемся и густеющем кровавом мареве. Мёртвых акул возносило к поверхности тумана, тяжело травмированные, но недобитые барахтались на земле. Агата пряталась за спиной Дерека, одновременно уповая на него и трепеща перед его силой. Однако рыцарь был лишь человеком и уставал. Очередной акуле Дерек рассёк морду, ослепив. Тварь испуганно завертела головой во все стороны, ткнулась носом вниз. Дерек вскрикнул — акула сумела цапнуть его за ногу — и вонзил клинок ей в темя. Испустив дух, акула полетела к поверхности тумана. А две других уже плыли на рыцаря с раззявленными пастями. Дерек, прихрамывая, шагнул вправо и выставил меч так, что он пропорол бок несущейся на всех парах твари от жабр до хвоста. Убитую акулу понесло вверх. Последняя, шибко разогнавшись, пролетела мимо Агаты, развернулась и устремилась на девицу. Дерек заслонил её, упал на колени и вогнал меч акуле под нижнюю челюсть. Клинок прошил язык и вонзился в нёбо. Тварь замотала башкой. Рыцарь не выпускал оружия и болтался под её подбородком, как тряпичная кукла; его подогнутые ноги волочились по земле. Агата выхватила клевец, забежала к акуле сбоку и принялась молотить остриём, будто добывала руду из вертлявой скалы. Туман стал непрогляден от красноты. Наконец, похоже, акула истекла кровью от множественных ран, обмякла и полетела ввысь. Дерек успел выдернуть из неё меч и упал навзничь. Его правая штанина почернела от крови и плотно облепила ногу. — Как ты? — Агата бессмысленно хватала его ляжку, пытаясь зажать раны, которых толком не видела. — Там валяются недобитые… — сказал рыцарь. — Скорее отрежь им плавники, пока не окочурились и не улетели. Прихватим с собой, пожарим… сэкономим наши запасы. — Тьфу на тебя, жадина! — воскликнула Агата, опасливо косясь на издыхающих акул вокруг; некоторые, померев, воспаряли над землёй и возносились. — Молчи, не трать силы, сейчас я… Что? Что делать? Ты можешь сесть и сам зажать раны? Я достану аптечку. — Печать «Подорожник», — проговорил Дерек. — Ты же хвасталась, что учила. Если я правильно помню карту, тут магия работает. — У меня не получится! — запаниковала Агата. — Я в тебя верю, — прошептал Дерек, закрыл глаза и затих. Агата в отчаянии распорола окровавленную штанину. В жилистой волосатой ляжке зиял ряд глубоких лунок, из которых помалу выплёскивалась кровь. «Значит, сердце ещё бьётся, правильно? — сказала себе Агата. — Если б оно остановилось, кровь бы не выталкивалась. Я успею спасти Дерека! Я должна успеть!» Она принялась чертить ногтем на окровавленной плоти Печать «Подорожник». Сперва ничего не выходило, но девица упорствовала, и с шестой попытки линии замерцали зелёным. Рваные края раны стали срастаться. Агата вычертила по Печати возле каждой лунки от клыка и с замиранием сердца следила, как они сужаются. «Ему нужна вода! Хоть немножко!» — решила Агата, склонилась над лицом рыцаря и растянула пальцами его губы, намереваясь поплевать ему в рот, хотя у самой был сушняк. — Что ты делаешь? — Дерек открыл глаза. Агата отпрянула. Помогла ему подняться, и они продолжили путь. Шли медленно. Рыцарь потерял много крови, у него подкашивались ноги, и Агата подставляла ему плечо. Багровый туман постепенно розовел, а затем серел. Спустя примерно четверть часа впереди замаячили новые летучие силуэты. — Их привлёк запах крови, — Дерек скинул мешок и достал меч из ножен. Агата взглянула в его бледное решительное лицо и с ужасом поняла, что он не выстоит — слишком ослаб. «Надо спрятаться! Забиться в какой-нибудь закуток, — подумала Агата. — Авось, тогда акулы нас не заметят и пролетят прямиком к основной массе пролитой крови, которая осталась позади». Агата осмотрелась, но укрыться было негде: под ногами почва, вокруг гладкие металлические стены. Она приметила узкую щель между землёй и подножием стального склона, какие тут иногда встречались. Увы, девица в неё не поместилась бы, а уж рыцарь тем более. От безысходности Агата начала разрывать щель клевцом. Слежавшиеся земляные пласты поддавались неожиданно легко, и вскоре Агата выкопала ямку, наполовину прикрытую стальным потолком, из-под низу не гладким, а кубически-бугристым. — Сюда! — призвала она и первой забилась в ямку. Дерек распластался сверху. И вовремя! Из окопа было видно, как мимо пролетают акула за акулой — гораздо бóльшая стая, чем в первый раз. Словно бесконечное марширующее войско… Агата услышала шорох и ощутила спиной подозрительную пустоту — на неё больше не давило дно ямы. Почва под путниками осыпалась, и они покатились по крутому склону вниз — во тьму, куда уходили корни Гладких Гор._____
Потирая ушибы, Агата и Дерек ползали в кромешном мраке и ощупью рылись в рюкзаках. Они отыскали пару скатанных улитками тесёмок, на которые Нуария поставила Печати «Светлячок» (на всякий случай колдунья снабдила такими фонариками всех членов отряда). Когда тесёмки развернули, Печати активировались и озарили пещеру. Шишковатый потолок был низким — не разогнёшься — и сплошным: дыры, в которую провалились путники, нигде не наблюдалось. Зато вширь пещера была велика, свет Печатей не доставал до стен. Агата и Дерек повязали тесёмки на лбы и, двигаясь враскоряку, обшарили каменный мешок. Они обнаружили вертикальную трещину, из которой веяло холодной сыростью, и доносились тихие шлепки капель. Дерек расщёлкнул замочки на левом боку, раскрыл свой объёмистый стальной панцирь, как чемодан, и снял его. Они стали протискиваться бочком, волоча поклажу в руках. Зазор между неотёсанными каменными стенами то расширялся, то сужался, сдавливая грудь. «Мы застрянем! — паниковала Агата. — Наши косточки будут гнить здесь веками, и никто нас не найдёт!» Половинки панциря идущего впереди Дерека периодически лязгали об пол. Эхо улетало в назад пещеру и возвращалось из неё протяжным гулом, будто путников преследовало ревущее чудище. Наконец, они вылезли в полноценный просторный тоннель, и Дерек сразу напялил нагрудник обратно. С потолка свисали кривые металлические сталактиты — корни Гладких Гор, словно корни зубов. Пол по щиколотку заливала дрожащая вода, над которой торчали мутно-прозрачные сталагмиты всех оттенков коричневого и плоские каменные кочки. Вода струилась вперёд, вытекая из широкой горизонтальной щели под трещиной, через которую пробрались путники; видимо, там били глубинные ключи. Агата встала на колени на кочку и занесла ладони над водой с тем, чтобы тщательно их отмыть и напиться. — Погоди. Дай я сперва, — сказал Дерек, проделывавший то же самое одновременно с Агатой. — Да тут нам обоим хватит, жадоба, — подколола девица и поспешно сказала: — Извини, вырвалось. После кровопотери тебе, конечно, надо восполнить жидкость. Но всё равно воды тут вдосталь. — Я не про то. Вдруг здесь какая отрава? Рыцарь опустил ладони в речку, протёр их, морщась от холода, сложил лодочкой, зачерпнул и поднёс к лицу. В свете Печати на лбу вода была совершенно прозрачной. Он шумно хлебнул и застонал. — Дерек?! — воскликнула Агата. — Зубы свело, — процедил рыцарь. — Нельзя ж так пугать! Я думала, ты и впрямь отравился! — Может, и отравился. Обожди немного. Агата согласилась потерпеть. Дерек не умирал и не чувствовал недомоганий, кроме тех, что были и раньше от малокровия. Да ещё и продолжал глотать горстями воду, сволочь! Жажда пересилила осторожность, и девица вдоволь напилась и умыла лицо. Расположившись на каменных кочках, спутники перекусили, наполнили фляги до краёв, ещё раз напились и двинулись дальше. Шли вразвалочку, широко шагая с каменюки на каменюку. В раздутых животах плескалась холодная влага, Агата даже ослабила ремешки жилета-бригантины. «Надо подмыться, пока есть, где», — решилась она, попросила Дерека остановиться и закрыть глаза. Рыцарь уселся на кочку, скрестив ноги, привалился спиной к каменной стене и смежил веки. — Чур не подглядывать! — предупредила Агата. Дерек всхрапнул. Воровато косясь на него, она расстегнула бригантину и рубаху, поплескала водой на грудь. От холода животик содрогался, кожа покрылась мурашками, сосочки затвердели. Растёрши торс и шею, Агата сняла сапоги, стащила узкие леггинсы Нуарии и несвежие трусики. Несколько раз протёрла вульву, всю промежность и между ягодиц мокрой ладошкой, тщательно промыла рыжие кудряшки на лобке и надела чистые трусы, благо захватила пару сменных. Одевшись, Агата взвесила в руке ношеные трусики и задумалась: «Простирнуть их, что ли? Нет, сушить негде». Она спрятала их во внутренний карман рюкзака и позвала Дерека: — А ты ополоснуться не хочешь? Рыцарь дрых! Агата потрясла его за плечо и повторила предложение. Сонно моргая, он буркнул: — Смотри, сама не подглядывай. — Сдался мне твой грязный хрен! — Так ведь чистым будет. — Вернёмся домой, и я найму Сёза Бисчела, чтобы засудил тебя за домогательства, — посулила Агата. — Но ты же сама предложила мне обнажаться рядом с тобой, а я, наоборот, попросил тебя не подглядывать. — Я просто проявила заботу, чтобы у тебя там подзалупный творожок не загнил! А ты раздул из этого невесть что! Мойся, неряха! Агата примостилась на кочку лицом к стене, опустила голову, зажмурилась и закрыла лицо ладонями. Больно надо ей подсматривать! Она не тёмная эльфийка, чтоб интересоваться членами! Если уж на то пошло, она получала большее эстетическое удовольствие от поджарого тела и крепких жилистых рук рыцаря, чем от его хозблока. Послышался плеск и шипение дрожащего от холодной воды Дерека. Агата кликнула ему, чтоб не вздумал дрочить у неё за спиной, и стала терпеливо ждать, пока он намоется. Затем они пожевали солонины и продолжили путь. Коридор раздвоился. Справа был обрыв — речка утекала в него и срывалась водопадом в чёрную бездну. Дорога налево была широкой. В вогнутых глянцевито-бурых стенах зияло множество дыр в форме человеческих силуэтов разных телосложений: от младенцев до толстяков-верзил. Глядя на них, Агата зябко поёжилась, однако другого пути не было. Не зная, попадётся ли ещё вода, девица и рыцарь наполовину опустошили свои фляги — больше уже не лезло, — заново наполнили их и направились влево. Дерек шёл всё медленнее, опираясь рукой о дырявую стену. Агата вздрагивала: ей чудилось, что рыцарь вот-вот провалится в пустой гуманоидный контур. Казалось даже, что из дыр поддувает, вернее, наоборот, пещерный воздух втягивается в них. — Ноги больше не держат, — сдался Дерек. — Надо прилечь. Они расположились на гладком слегка холмистом полу. Для экономии света свернули тесёмки с Печатями и убрали в карманы. Стемнело — хоть глаз выколи, — и Агата в страхе схватила за руку улёгшегося Дерека. Тот уже посапывал, и звук его дыхания успокаивал девицу: всё-таки она здесь не одна… «Не одна…» — подумала Агата, пяля глаза во мрак. Ей мерещилось, что дыры проступают в нём чернейшими кляксами и шевелятся, будто манят к себе. Казалось, из них вот-вот вылезут безымянные монстры, схватят её с Дереком, утащат в незнаемые недра, и на стене опустевшей пещеры появятся ещё два полых силуэта. «Да вот же уже один… мой», — Агата встрепенулась, заметив, дыру, очень похожую на неё ростом и сложением. Просто идеально подходит: если залезть в неё, будет тютелька в тютельку, каменные стены, высеченные специально для неё, уютно и плотно её обнимут, укроют от промозглого холода… Агата очнулась от того, что кто-то дёргал её за шкирку: ворот рубахи сзади оттянулся, а спереди впился в шею. Девица слепо сощурилась на Печать «Светлячок» во лбу Дерека. Рыцарь с испуганным и возмущённым лицом только что вытащил её из дыры-силуэта. — Ты куда намылилась? — Не знаю… — Агата в ужасе покосилась на дыру, куда начала забираться то ли во сне, то ли в трансе. Чёрный коридор в форме человека. Свет Печати не доставал до его конца… Если конец был. — Ты поспала? Точнее, чувствуешь себя выспавшейся? — спросил Дерек. Агата с удивлением поняла, что довольно бодра, и кивнула. Скитальцы двинулись вперёд по туннелю. Периодически неведомая сила манила то Агату, то Дерека забраться в «подходящую» им дыру, и они поочерёдно удерживали друг друга. Рыцарь, когда на него накатывало, восклицал: «Отец, я иду к тебе! Друзья, подождите меня, я — с вами!» Потом он вроде бы не помнил, чтобы что-то говорил. Агата стеснялась спрашивать, что ему виделось и слышалось в такие моменты, лишь робко осведомлялась, не бормочет ли она сама чего в трансе. Дерек отвечал, что нет, и Агата предпочитала верить ему. Счёт времени потерялся. Спустя два привала Печати «Светлячок» начали мигать и погасли. Агата и Дерек, изнывая от липкого страха, продолжали путь в кромешной тьме. Держались за руки, а свободными ладонями опирались о стену и вздрагивали, когда пальцы проваливались в человечьи дыры. — Нуария говорила, Печати продержатся шестьдесят девять часов, — рассуждал Дерек. — Не может быть, что мы под землёй уже так долго! — Наверное, мы попали в лей-линию, которая проницает эфир и твердь, — предположила Агата. Их надежды оправдались: спустя несколько часов (или минут) Печати зажглись. Лей-линия кончилась, и магия снова заработала! К другим хорошим новостям: тоннель шёл под небольшим уклоном вверх, и путники рассчитывали, что он выведёт их к поверхности. Со временем склон становился круче, и в какой-то момент странники обнаружили, что практически карабкаются по нему, согнувшись, держась руками и опираясь стопами о покатые каменные бугры пола. Однако коридор всё не кончался. На привалах приходилось располагаться очень осторожно, чтобы не скатиться вниз. Фляги опять опустели, но снеди ещё хватало, если не набивать пузо. Долго ли, коротко ли, впереди забрезжил свет. Агата с Дереком поднажали и выбрались в глубокий каньон. Небо над ним переливалось закатными красками, уступы в скалистых стенах отбрасывали длинные острые тени. По сравнению с пережитым подъём по стене каньона показался путникам пустяком. Они вскарабкались на плато. Червь-травы тут не росло, под ногами была сухая каменистая почва, по которой ветер гонял пыль, как позёмку. Кое-где торчали голые кусты с толстыми заострёнными ветвями, скорее похожими на корни. Отдышавшись после подъёма, Агата развернула карту и почесала репу: — Ничего не понимаю. Смотри, вот Гладкие Горы, мы упали под землю где-то здесь, — она ткнула пальцем в западную часть гор и посмотрела на закат: — А отсюда их даже не видно! Мы никак не могли продвинуться так далеко… А вот, похоже, отмечен каньон, из которого мы вылезли. От него до Гор недели пути! — Может, мы, сами того не ведая, угодили в какую-то портальную аномалию? — спросил Дерек. — То ли ещё в тот момент, когда дно твоего окопа провалилось, то ли уже где-то в пещерах. Так или иначе, дарёному коню в зубы не смотрят. Надо благодарить судьбу, что удалось срезать путь. Агата кивнула, и они двинулись на восток. Давно стемнело, но они шли и шли, радуясь, что вырвались из подземелий, наслаждаясь свежим воздухом и подлунным простором._____
Вода кончилась ещё в пещере, а на каменистой равнине не попадалось ни ручьёв, ни луж. В горле першило от сушняка и носимой ветром земляной пыли, которая похрустывала на зубах, смешивалась в ноздрях с козявками и превращалась в грязь. «Хоть бы уже снег пошёл!» — думала Агата, задирая голову к безоблачному небу и вываливая язык на прохладу. И вновь повторяла себе: «Не унывай. Повезло, что нынче не лето, а почти зима. На жаре давно бы померли от обезвоживания… А сколько мы уже идём? С каньона минуло полтора дня. До Гладких Гор добирались шесть. А под Горами, судя по луне, совсем не много, хотя казалось дольше. Не иначе, мы там ненароком попали не только в портальную аномалию, но и во временную». Вязанка костей крапиволги кончилась, и Дерек примерился порубить на дрова один из сухих корнеподобных кустов. После первого же удара выяснилось, что куст — это хвост жирного зверька навроде крота размером с человеческое предплечье. Пронзительно вереща, он выкопался из-под земли, попытался укусить рыцаря, но получил отпор и зарылся обратно, да так глубоко, что и корнехвост скрылся под землёй. Вечером второго дня на равнине Агата решила, что видит мираж: впереди, будто большой круглый ковёр, раскинулся зелёный луг, а посреди него росло раскидистое дерево. — Я умираю, — прошептала девица. — Уже чудится всякое… — Нет, я тоже это вижу, — сказал Дерек, и они поднажали. Стоило ступить на мягкую муравушку, воздух потеплел и увлажнился. Агату передёрнуло: очень уж погодная аномалия походила на Противолес, не встретился бы и здесь какой-нибудь гадкий гуманоид. — Эх, а я надеялся, что на нём растут сочные плоды, — ворчал Дерек, сторожко обходя вокруг дерева; толстый ствол, покрытый ребристой коричневой корой, раздваивался пониже середины, как перевёрнутая рогатка, и листья были незнакомой формы. — Не пойму, что за порода. Наверное, очередной здешний мутант. — Сам ду бист мутант! — пророкотало дерево. — Ихь бин дендроид! Моргенвальд ист майн имя, доцент фон КУНИ. Крона со скрипом пригнулась, уподобившись пышной зелёной мантии, и открыла относительно человеческую голову, только, без шеи, будто лик вырезанного в бревне идолища. Коричневая кожа лица была гладкой, не считая глубокой морщины-трещины, тянущейся от переносицы вверх под мшистую причёску. Янтарные глаза сфокусировались на людях. — Господин Моргенвальд! — возликовала Агата. — Вы же друг тё… госпожи Нуарии, да? Вы вместе учились? Пожалуйста, помогите… Захлёбываясь, она рассказала о кольце, Тёмном Лорде и злоключениях отряда. Дендроид слушал молча, перебив лишь раз, когда речь зашла о Тэйке. — Ох, бедная кляйне катце! — горестно вздохнул он. — Мы, правда, скверно ладили, ведь она либэ поточийт когти об майн шафт… Маленькая катце, — тихо повторил он, — но большая потеря для фройляйн Нуарии. Агата докончила рассказ и закашлялась — в горле пересохло. — Ихь виль вас конвоирен, — вызвался Моргенвальд. — Но майне корни погрузились слишком глубоко, чтобы добывать вассер из глубинный водоносный слой. Их экстракция занимайтен тридцать часов, цвёльф минут унд сорок три секунд. — Нам нельзя столько ждать! — воскликнула Агата. — Наши друзья в опасности! — Тогда ихь виль предлагайтен другой вариант. Видите вокруг странные кусты-корневища? Дас ист кротойфель! — Моргенвальд важно поднял ветку, как Нуария иногда поднимала палец, когда читала лекции. — Я сам его так назвал. Кротойфель растёт корнем вверх унд тянет влагу из воздуха. Ихь бин изучайт его унд заходить далеко нах остэн до границы его лебенсраум. Я нихт видаль Нулёзеро, но могу открывайт вам портал в самый далёкен восточный место, который визуально помнить. Цвай неделен пешен дороген отсюда. — И то хлеб… — пробормотала Агата, но поборола расстройство и от души поблагодарила дендроида. Час назад они и на такое подспорье в пути не рассчитывали! Как говорил Дерек, дарёному коню в зубы не смотрят. — Значит, вы не знаете, сколько идти от восточного края зарослей кротойфеля до Нулёзера? — спросил Дерек. — Если долго, то нам потребуется вода. По правде сказать, нас и сейчас мучает жажда. Пока мы держимся, но, если не попьём, то через день-другой… до Нулёзера можем и не добраться. — О, дас ист майн оплошность, — спохватился Моргенвальд. — Ихь бин питаться светом унд карбон-диоксид через листья унд влагой унд минераль через корни, поэтому часто забывайт, что прочие виды кушац унд дринкен ртами. К сожалению, как видите, в майн Круге «Биом» нихт доступных для вас источников чистой вассер. Однако во мне скопилось много питательного сока. Возбудившись, я смогу его извергайтен. Агата с Дереком брезгливо переглянулись, и рыцарь возмутился: — Вы предлагаете нам хлебнуть вашей кончи? Не в обиду будь сказано, но у нас за такое на дуэль вызывают. — Дас ист совсем другое, — заверил Моргенвальд. — Майн сок химически отличен от спермы млекопитающих. К тому же вы ведь не гнушаетесь кушац млеко-яйки? А неоплодотворённый яйки ист курицен менструация. А банан ист один большой эндосперм. — Звучит убедительно… — проговорила Агата и посмотрела в закаменевшее лицо рыцаря: — Дерек, очень пить хочется, — тот не ответил, и она повернулась к дендроиду: — Как же вас возбудить? — Как обычно, — он подмигнул янтарным глазом. — Ихь бин натюрлих. Стриптиз красивой фройляйн достаточен. Агата стыдливо поглядела на Дерека. Тот сжал челюсти и попятился, давая девице место. Она скинула плащ и стала неуклюже пританцовывать, расстёгивая ремешки бригантины; пальцы от волнения дрожали. Моргенвальд шевельнул ветвями, описывая в воздухе два Круга «Санитайзер» над Агатой и Дереком. Круги плавно поползли вниз вдоль их тел. — Ишь, борец за чистоту, — буркнул в плечо рыцарь. А Агата наслаждалась. Пощипывание магии сменялось забытым чувством лёгкости, когда распаренная кожа дышит всеми раскупоренными порами. Её бледно-рыжие волосы размягчились и слегка попышнели, а ведь много дней были панированы слоем пыли, смешанной с кожным жиром и потом. На щеках и шее заиграл румянец. Агата сбросила бригантину и начала расстёгивать блузу, заправленную в облегающие черные леггинсы. Она повиливала бёдрами и нагибалась, оттопыривая попку. На Дерека она старалась не смотреть, но кожей чуяла его суровый взгляд, шарящий по её телу с осуждением и похотью. Расстегнув блузу, Агата не стала снимать её, а разулась, развернулась к Моргенвальду задом, нагнулась и медленно стянула леггинсы, постепенно обнажая ягодицы в белых трусах и короткие, но стройные ножки. Когда леггинсы упёрлись в шерстяные носки, в которые были заправлены, Агата легла на спину и задрала ноги, демонстрируя дендроиду обтянутую белой тканью промежность. Стащив носки вместе с леггинсами, Агата вскочила и восторженно ахнула от того, как приятно было ступать босиком по мягкой травушке. Она покружилась на месте и ничуть не эротично, но очень искренне вприпрыжку оббежала вокруг Моргенвальда. Её небольшие аккуратные грудки колыхались, едва прикрытые распахнутой блузой, кольцо на цепочке болталось из стороны в сторону. «Как здорово! Как привольно! Ещё, ещё больше свободы!» — блаженствовала Агата, забывшись. Она сорвала блузку и выпрыгнула из трусиков, представ перед Моргенвальдом нагишом (не считая цепочки). Кора над развилкой ног дендроида треснула, и наружу выпросталась нежно-зелёная тычинка, длинная и толстая, как дубина. Её вид немного отрезвил Агату. — Только стриптиз, да? Эта штука в меня не влезет, — сказала она и гордо подумала: «Если уж я не отдала свою девственность даже Дереку, то первому встречному дереву за глоток жидкости и подавно!» — Но ты можешь на неё влезть, — сально ухмыльнулся Моргенвальд. — Биттэ, хюбше мадхен! Погружённый в науку, я нихт видаль фрау много месяц, унд майне ветви плохо приспособлен для дрочен-дрочен. Тычинка пружинисто подёргивалась и вся блестела, покрытая прозрачным бледно-золотистым соком. Агата вспомнила, как хочет пить, и, будто под гипнозом, полезла на дендроида. Его коричневые ноги и тулово были ребристыми, как кора, но на ощупь не жёсткими, а упругими. Агата оседлала тычинку, гладкую, — насколько это применимо к растению — мясистую и скользкую от сока. Она пружинисто покачивалась под девичьим весом. Агата поймала карий взгляд Дерека и мстительно подумала: «Что, не нравится? Мне тоже не нравилось, когда ты Нуарию пёр! Получай обраточку!» Плотно сжимая тычинку бёдрами, Агата легла на неё грудью и лизнула. Дендроидова смазка походила на берёзовый сок. Целуя и ссасывая с тычинки влагу, Агата заелозила вперёд-назад, натирая ствол своей промежностью и сисечками. — Зэр гут, зэр гут! — приговаривал Моргенвальд и мягко охаживал веткой задницу Агаты, как банным веником. От похлопываний её ягодицы раскраснелись, и по чреслам распространялся жар. Из-за многочисленных невзгод Агата забыла, когда в последний раз ласкала себя, и её юное тело возжаждало наверстать упущенное. Вдобавок к физиологическим ощущениям её возбуждало присутствие Дерека, впервые видевшего её полностью голой. Она задвигалась энергичнее, натирая тычинкой клитор. Половые губы раскрылись, словно целуя ствол, и древесные соки смешались с женскими. Агата жмурилась и стонала, чувствуя, как её обволакивают волны удовольствия, и вскрикивала, достигая оргазма: — Да! Да! — Йа, йа! — вторил ей Моргенвальд. — Ихь бин близко! Зэкс, фёнф… — он очертил веткой Круг «Инвентарь», достал большой пустой бурдюк и воронку и кинул их Дереку. — Фиар, драй… Рыцарь подбежал к дендроиду и подставил под его тычинку бурдюк с вставленной в горлышко воронкой. — … цвай, айн… Фантастиш! Из тычинки хлынула бледно-золотистая сперма, блестящая в закатных лучах изумрудными искорками. Агата подползла к самому краю и лакала её прямо из ствола. Сок пился так легко, будто был жиже воды, сладковатый, с освежающей кислинкой. Конча хлестала, частично разбрызгиваясь мимо воронки на лицо и плечи Дерека. Рыцарь гадливо щурился, однако облизывался и проглатывал. Моргенвальд кончал долго. Когда бурдюк раздулся, Дерек наполнил из него обе фляги и снова подставил под тычинку. Когда он заполнился до горлышка, отбросил воронку и завинтил крышкой. Агата слезла с тычинки, которая сразу спряталась обратно в древесное тулово, и на ослабевших ногах бродила вокруг, собирая и надевая свою одежду. Дерек пристально следил за ней и прихлёбывал из фляги. Упаковавшись в бригантину и накинув плащ, Агата подошла к нему. Сексуальный раж спал, и девице становилось стыдно перед рыцарем. «Он тоже с другими трахался! — напоминала она себе. — И вообще, у меня не было выбора! Я, можно сказать, собой пожертвовала, чтобы добыть нам питьё. Дерек не вправе на меня сердиться». — Спасибо вам, господин Моргенвальд, — поклонилась она. — Спасибо за… жидкость, — пробормотал Дерек, поправляя тяжёлый бурдюк и рюкзак за плечами. — Друзяшен Нуарии ист майн друзяшен, — добродушно отмахнулся дендроид. — Кстати, я замечайт напряжение между вами. Не желаете семейный сеанс психоанализа? — Мы не се… — запротестовала Агата. — Мы спешим, — отрезал Дерек. Моргенвальд нарисовал Круг «Кротовая нора» и вспорол задрожавший над ним воздух острым сучком. Путники полезли в портал, а он напутствовал: — Удачи вам, фройляйн Агата унд герр Дерек! Дранг нах остен!_____
Странники выбрались из пространственной щели и огляделись. На темнеющем небе помалу проявлялись блёклые звёздочки. На востоке, словно застывшие морские волны, простёрлись барханы. Вдалеке на западе на фоне алого неба виднелись корявые силуэты корней кротойфеля. — Дерек, ну не дуйся, — попросила Агата смурного рыцаря. — Я только для пользы дела. — Меня немного иное тревожит… — протянул он. — Я тут задумался… Моргенвальд бывший сокурсник Нуарии, правильно? Странно, что Нуария владеет Кругами для добычи воды, а он нет. У Агаты ёкнуло сердце. Она сперва побледнела, а затем залилась густой краской. Уши так загорелись, что чуть не подожгли волосы. Агата повернулась к западу и воскликнула, потрясая кулачком: — Ах ты старый хитрый пень! Ты развёл и поимел меня, полено похабное! Чтоб тебя дятлы долбили! Агата даже побежала назад, намереваясь накостылять подлому дендроиду, но Дерек поймал её и развернул к восточным дюнам: — Нам туда.
