Последняя яблоня нового мира

Азирафель выплывал из сна долго. Горячее солнце уже вовсю слепило даже через сомкнутые веки, но постель сегодня была чертовски удобной, и мужчина решил не торопиться с пробуждением. Он поерзал, устраиваясь поудобнее, довольно вздохнул в ответ на теплое дыхание в своих волосах и снова провалился в дрему. Обрывки событий прошедшей ночи вплетались в сон мужчины, и ему казалось, что он читает книгу. Странную и жутко непристойную. Он однажды находил такую в сундуке Мэтью, но на первой же откровенной сцене смутился и отложил издание подальше. И в этот раз тоже собрался бросить, но описываемые сцены отзывались в Азирафеле такой сладкой дрожью, что он не мог оторваться и продолжал читать.

***

Ночь перевалила за середину, и температура стала снижаться. У дна оврага собрался прохладный воздух, но даже его вторжение под плотный навес не было способно отрезвить распаленных любовников. Слишком далеко они зашли, чтобы замечать что-то помимо друг друга. Аз загипнотизировано глядел на нависшего над ним мутанта, который шипяще втянул воздух и медленно подался вперед. И — о-ох — это было куда ощутимее тонких пальцев! Головка члена давила и распирала изнутри, продолжая неспешное погружение, и чувство наполненности немного пугáло. — У-умф, — задушено простонал Кроули и, не выдержав, толкнулся глубоко внутрь. Член проехался по мягкой стенке, задевая особо чувствительную точку, от прикосновения к которой Азирафель открыл рот в отчаянном стоне, выгибаясь и пытаясь насадиться глубже. Наслаждение прошивало насквозь, заставляя поджиматься пальцы на ногах, а глаза закатываться. — Что?! Ангел, тебе больно?! — мутант замер, испуганно вглядываясь в лицо мужчины. — Еще… — хныкнул Аз. — Сделай так еще! Кроули зарычал. Сон смялся скомканной бумагой, перескочил на несколько минут вперед, демонстрируя другую сцену. Кроули плотно прижимался к телу мужчины под ним — обвитые вокруг его талии ноги не позволяли отстраниться. Резкие толчки набирали темп. Мутант дико скалился, обнажая клыки, и Аз безвольно стонал, надеясь лишь достигнуть пика раньше, чем мутант запустит их в его шею. Между сплетенными телами протиснулась жесткая ладонь, обхватывая член мужчины. Два быстрых движения и Азирафеля пробрало — не успев понять, что происходит, он задрожал, сжался на члене мутанта, и кончил себе на живот. Когда сверху навалился едва держащийся на дрожащих руках Кроули, Аз пришел в себя. Голову штормило от избытка ощущений, теплыми волнами накатывало удовольствие. — Боги, как хорошо! — некой беззаботной частью сознания мужчина был абсолютно счастлив. — И мы еще живы, — отметила его прагматичная составляющая (все еще упертая в убеждении, что их сожрут, не подавившись). — Надо этим воспользоваться! Прагматик внутри кивнул на это предложение и с удивлением увидел, как Азирафель вместо того, чтобы сбежать, перекатился, валя мутанта на спальник, и принялся с чувством изучать стройное смуглое тело. Преимущественно губами и языком. Картинки смазались и стали короче, яркими вспышками проносясь в сознании. Вот Азирафель медленно опускается на член Кроули, оседлав его и неотрывно глядя в дикие желтые глазищи. Вот он же, крепко удерживаемый жилистыми руками, скачет на чужих бедрах и самозабвенно выстанывает имя мутанта, запрокинув голову. А вот Кроули жестко вбивается в стоящего на четвереньках мужчину, из горла которого вырываются полувсхлипы-полустоны, и грубо давит на его загривок, вжимая в спальник. Этот подчиняющий жест так пробрал Аза, что он кончил, не прикасаясь к себе. После второго захода Аз поверил, что есть его все-таки не собираются. После третьего он чувствовал себя безумно влюбленным в своего соблазнителя, а после четвертого заснул совершенно обессиленный и до безобразия счастливый.

***

— Ангел? — теплая грудь под щекой Аза шевельнулась. — М-мм… — Едва проснувшийся мужчина сонно щурился на солнце, мечтая вновь вернуться в мир снов и оттянуть момент прощания. Кроули уйдет. Он был уверен в этом просто потому, что если мутант останется, это будет слишком хорошо, чтобы быть правдой. Азирафель вздохнул и зажмурился — грудь мутанта так сладко пахла прошедшей ночью: дымом, жаром и мускусом. Страстью. Мужчина быстро сел, избегая смотреть на любовника и кутаясь в куртку, которой был укрыт. Боги, он даже не смог ночью одеться — сразу вырубился! И как его москиты не съели? Он помялся секунду, но подумал, что решить все вопросы сразу будет не так больно. — Я… Пеммикана у меня много, возьми половину. И… — Зачем это? — Кроули непонимающе нахмурился, приподнимаясь на локтях. — Я, конечно, на аппетит не жалуюсь, но полкило пеммикана на завтрак — это слишком. — Так ты не уходишь?! — воскликнул Аз и тут же испугался, что его слова воспримут, как призыв убираться. И мутант, возможно, так бы и подумал, вот только мужчина светился такой неприкрытой надеждой и радостью, что их только слепой бы не заметил. Кроули расслабленно откинулся на спальник и с улыбкой ткнул пальцем в мягкий бок любовника: — Даже не надейся. Азирафель ойкнул, потирая ребра, и заулыбался.

***

Последующие дни их передвижение сильно замедлилось. Кроули каждый подходящий (а также не очень подходящий и совершенно неподходящий) момент втягивал Азирафеля в долгие ненасытные поцелуи, которые зачастую заканчивались на наспех расстеленном спальнике, а то и вовсе у ближайшего валуна. После одного такого безумного, но чертовски жаркого соития Аз обнаружил в пяти метрах от их ложа гнездо пепельных термитов и ужаснулся. Один укус этих милых букашек мог за неделю иссушить до состояния сухого праха руку взрослого человека. А три укуса были гарантом долгой и мучительной смерти. Заниматься возле термитника… кхм… тем, чем они занимались, и не получить ни одного укуса — поразительное везение. И поразительная беспечность! Кроули на перепуганные призывы срочно уходить лишь отмахнулся: «Они знают, что меня лучше не злить» и рассказал мужчине о своих своеобразных отношениях с флорой и фауной. Благодаря змеиной сущности, мутант так пугал своим присутствием любое животное мельче степного бизона, что те приближаться даже не рисковали, а растения вроде того же хищного вереска вообще старались прикинуться мертвыми. Объяснение немного уняло беспокойство Азирафеля, но Кроули все же решил окончательно успокоить мужчину пусть менее действенным, но куда более приятным способом — поцелуем. Снова! Хотя Аз, разумеется, не жаловался. К вечеру пятого дня их совместного пути овраг начал мельчать и сглаживаться, превратившись в итоге в широкую заросшую сухой травой балку. Теперь стал виден южный горизонт, который кривился, пестря серо-желтыми холмами. Путники приближались к Городам.