Рёнхап

────・:✧∙✦∙✧:・────

      От собственного дома тянет изморосью, духом забытой любви и заботы. Стены словно больничные, они шепчут бежать, не находиться здесь как можно дольше. Даже в комнате, пропахшей сладостью беззаботных подростковых вкусностей, тесно, потому что за стеной он — человек, убивший главный момент взросления.       Небольшая колонка глухо напевает слова излюбленной песни девяностых годов, Рики готов упасть перед атмосферой времени, когда воздухом ещё дышал его фаворит. Сегодня он один, до самого вечера задушен, потому что отчим выпивает после работы. Отчего же он опускает себя — неизвестно, да и Рики всё равно, только вот уважение к старшим вяжет петлю на шею. Он улыбается себе в зеркало, поправляя края длинной футболки, которая неряшливо задралась из-за танца.       Несуразная связка движений, первых пришедших в голову. Но Рики хорошо, потому что он чувствует себя в движении, расплавляясь в музыке, как в горячем молоке. Ему бы делать уроки, но он занимает себя бездельем — как бы сказал отчим, но пока что он за стеной, точнее, в гостиной в объятиях с бутылкой коньяка.       Всему приходит конец, когда поджимает время, а часы на стене тикают. Рики делает голос тише и оседает на полу в куче учебников. Пока мать не приедет с работы, он взаперти. А ждать её только к вечеру, когда солнце осядет закатом.       — I am tired of this stuff. I am tired of this business, — неосознанно напевает юноша, листая тетрадь в клетку у себя на коленке.       У него есть письменный стол, но в силу привычки, он заседает всегда на полу, обмякая в мягком ковре с ворсом. Так же и у Сону, когда остаётся с ночёвкой или же сидит до вечера, чтобы уехать вместе с Сонхуном. И как же ему не хочется домой, просто потому что там нет той любви, что витает в коттедже Хисына.       Ему было почти пятнадцать, когда он познакомился с Сону, с человеком, впервые ставшим настоящим другом. К нему чувства самые искренние и добрые. Рики ценит его, несмотря на всю пассивность и порой безэмоциональность, отчасти он знает, чем связано его лавирующее состояние. Поддерживает как может и старается находиться рядом, чувствует, что Сону необходима его забота.       Рики каждый раз улыбается, а то и смеётся, когда вспоминает этот несчастный день знакомства. Дутые в недовольстве щёки Сону и тихое фырканье, потому что слов связать не может. Впервые они встретились в новом парке аттракционов, осенью прошлого года. И честно, Рики даже и не догадывался о том, что его сводный брат встречается с кем-то. Сонхун с самого начала их родства был отстранён от семьи, словно вовсе сожитель — снимает комнату в доме. Молчаливый и угрюмый с истерическими нотками и конфликтами с отцом, а после и с мачехой. Рики побаивался его, а в силу возраста хотел быть ближе, стать настоящим братом, а сейчас осознаёт, что тогда он был только обузой. Как выяснилось, Сонхун решил провести вечер с друзьями, а Чонсон, знающий о сводном брате, предложил взять его с собой. Это дорогого стоило… Но Аими улыбнулась так устало, что он впервые почувствовал вину. Тогда они встречались с Хисыном около двух месяцев, об этом знал и Сону, и Джей, а Рики всё обходило стороной. Но он искренне обрадовался, ведь Сонхун вошёл в его комнату со словами: «если хочешь со мной в парк, то одевайся». И Рики, отключив наушники и поставив видео на паузу, подорвался на поиски хоть какой-нибудь подходящей одежды. Сону для него был похож на парня чуть младше из-за миловидного лица и хмурых бровей. Он вечно крутился рядом со старшим братом, тыкая длинными пальцами в экран телефона. Раздражало. Рики напросто не с кем было поговорить! Чужие разговоры он не слушал, только шёл рядом, пиная камни, пока они не дошли до новых каруселей, от которых с первого взгляда дух захватывало. Ему почти пятнадцать, и он испугался, когда Джей предложил покататься на самой большой махине всем вместе. Но он звучал до того убедительно, что Рики даже настроился. А потом увидел ограничение, под которое он и Сону не проходили. Как самый заботливый старший брат, Хисын спросил у Сону, всё ли хорошо, а потом предложил им с Рики погулять.       Первое, что вырвалось изо рта Сону, — не привет, не как зовут, а «я не хочу верить, что они действительно встречаются», и он присел на скамейку, сумев заинтересовать. Так Рики и узнал о Сонхуне больше, чем положено было на тот момент. Сначала окатила волна смешанных чувств, а после он глянул на то, как брат крепко сжимал тонкую кисть Хисына, пока они поднимались вверх на аттракционе.       Думать о подобного рода отношениях он не думал, потому что искалеченное детство не позволяло. Всё, что он мог, — это терпеть отвратное отношение к себе от отчима и прошлого ухажёра матери. Ещё не было ни одного адекватного мужчины, с которым бы она сошлась, а о родном отце ни слуху ни духу. Но сейчас Рики думает о себе в более сознательном возрасте и понимает — на счастье матери не будет его счастья. Отец Сонхуна невыносим в пьяном состоянии, а трезвый он пропадает на работе. И Рики практически не видит его, запирается в комнате или находится у Сону. Если мать расстанется с отчимом, то Рики потеряет свою семью: вечно заботливого Хисына, лучшего друга Сону, угрюмого старшего брата и забавного Джея. Готов ли он к такому?       Рики сейчас не такой, как в свои двенадцать-четырнадцать лет, он на пути взросления и осознания, ему полных шестнадцать и все из них забиты своей историей. У него не светло-русые волосы, как у брошенного щенка, и взгляд не дикий, он блондин с железным терпением и порой стальной эмоцией на лице.       Единственное, что у него неизменно, — любовь к музыке и танцам, он занимается на дому, учит хореографии, и, как говорит Сону, его уровень высок. Наверное, за всё время именно хобби приводило его в чувства. Вот как включишь излюбленную песню и начнёшь танцевать!       Тишина убаюкивает, глаза слипаются, а музыка уже давно не играет, колонка разряжена. Рики, начиркав пару цифр в тетради карандашом, растекается по прохладному полу и воротит голову в сторону кровати, его взгляд просекает пространство под. Небольшая книжка влечёт, видимо, упала, раз так спокойно валяется в темноте. Рики тянет руку и подцепляет за край. Альбом с фотографиями из средней школы, которую он закончил, к сожалению, без Сону.       Для приезжего из Японии парня новая школа — стресс. Новые знакомства идут крахом, одноклассники до боли противные, словно и не знают, что, помимо корейцев, есть ещё и другие нации. Но в силу молчания о Рики быстро забыли, он был тенью, ничем больше. И ему это нравилось, ведь общение у него не особо ладилось, тем более когда он только-только начал изучать корейский.       В старшей школе Ёндынпо стало легче, ведь на класс старше обучается Сону; Рики стоило больших усилий уговорить мать и отчима подать документы именно туда. У него хорошая опора в виде первого лучшего друга. И авторитет у юноши в классе хороший, сверстники пытаются общаться, но вот Рики уходит от этого, может, только если помочь с чем-нибудь. Единственный человек, с которым он более-менее общается — одноклассница Кан Хэрин, отзывчивая девушка, и больше, наверное, ничего.       Знать кого-то больше Сону не в его интересах, голову забивают лишь танцы, школа и общение с другом, что сродни брату, к которому он порой тянется, как младенец.       Живот дико урчит, Рики морщится и откидывает бесполезный альбом обратно — под кровать. Он лениво переворачивается со спины на грудь в надежде заглушить боль его изжоги вперемешку с чувством карусели всех органов. Он ел единожды только утром, перекусил приготовленными матерью бутербродами и умчался в школу. Даже рисовые булки в столовой уже не влекут, Рики напросто не ощущает прежнего вкуса и с улыбкой наблюдает, как Сону уплетает их за обе щёки. Так спокойнее.       Пару дней назад Сонхун, взяв все необходимые документы, утащил его в клинику, чтобы сдать кровь. И как бы Рики не хотел казаться обузой, никчёмностью и слабым человеком, у него низкий гемоглобин — анемия, вероятно, из-за плохого питания. Но врач стандартно посоветовал попить витамины и чаще выходить гулять. Ни мать, ни отчим не просвещены в это, под почти слёзные мольбы Рики. В тот момент он понимал переживания Сонхуна, видел их, даже если брат старался скрыть. Но пока Аими лучше не знать, Рики не хочет обременять её проблемами.       Сдаваться иногда приходится, когда от боли и резкой темноты перед глазами руки бьются в треморе. Рики, спрятав телефон в карман джинсов, спускается по лестнице со второго этажа и идёт на кухню, что совмещена с залом. В ладони небольшая таблетка, которую он быстро запивает водой; отчим бессовестно храпит на большом диване с пультом от телевизора в руках — как всегда. Рики иногда чувствует себя героем американских сериалов, в особенности тех, где у кого-то из подростков отец — беспризорный пьяница, а мать вечно на работе, может, её и вовсе нет. Ещё с утра мать приготовила немного риса с овощами, чтобы домочадцы не были голодными.       Еда вызывает отвращение и помутнение в рассудке, Рики аккуратно хватает палочками горсть риса и кладет на язык, смакуя так, словно там что-то несъедобное. Шебуршание на диване слышны отчётливо, поэтому юноша начеку. Без лёгкой боли невозможно глотать чаще, чем раз в минуту. Рики съедает совсем чуть-чуть перед тем, как сорваться и скрыться в общей ванной комнате. Его тошнит, а глаза наполняются слезами страха, но даже так он пытается быть тише и совершать минимум движений. Таблетка давно рассосалась, но уверенность в том, что она выйдет обратно с пищей, велика. Рики может есть тогда, когда уверен в себе и страх не гложет его.       Опустошение тяжёлое и морально, и физически; он опускается на крышку унитаза и упирается локтями на колени. Если неправильно встанет — свалится на пол. Рики сидит больше пятнадцати минут и собирается с силами, приходится зажмурить глаза, чтобы подняться и выровняться.       — Рики! Чёрт возьми, ты где, мелкий сучоныш? — сейчас парень отдаст всё, лишь бы мужчина вновь свалился в пьяном угаре и забыл о его существовании. — Почему ты не убрал со стола?       — Я здесь, господин Пак, — выкрикивает юноша и, глубоко вздохнув, открывает дверь. — Извините, я сейчас всё уберу, — Рики хочет пройти мимо мужчины, что на полголовы ниже него, но отчим толкает его к стенке.       И парень чувствует, как его органы скручиваются от страха, а каждая клетка организма в агонии. Он боится его больше, чем разъедающее тело пламени. Рефлекторно Рики закрывается руками, он всегда ждёт нападения.       — Тарелка стояла больше пятнадцати минут, ты совсем мать не жалеешь? Мне иногда кажется, что из тебя вырастет жалкое подобие Сонхуна, оба неблагодарные. Вас даже мужчинами сложно назвать, — он сплёвывает, настолько мерзко, что Рики вжимается в стену и отворачивается.       — Мужчиной сложно назвать только тех, кто поднимает руку на слабых, — мямлит он, боясь быть услышанным. Но пощёчина настегает его быстрее, чем недовольный ответ.       — Не думаю, что ты слабее меня, не вырос ещё, чтобы что-то говорить мне, ты меня понял? — отчим больно сжимает за щёки, впиваясь своими отросшими ногтями в нежную обожжённую кожу. Он рассматривает Рики так, словно гордится нанесёнными увечьями. — Я всего лишь хочу сделать как лучше, ты же знаешь, что я ничего не сделаю, что пойдёт не в пользу тебе. Рики, ты такой же мой ребёнок, как и Сонхун, — нет, нет, нет! Несмотря ни на что, он никогда не будет его ребёнком. Память не вышибет настолько, чтобы забыть каждый момент с насилием в свою сторону.       Каждое воспоминание отдает нестерпимой болью, но Рики пытается воспитать в себе силу, что поможет справиться. Но каждый раз понимает, что в одиночку всё это — большой провал.       Поджав губы, мальчишка смотрит прямо в глаза и кивает, обманывая и себя, и отчима. В этом доме у него нет иного выбора. Он обязан терпеть ради себя самого хотя бы. Господин Пак поглаживает его по покрасневшей щеке и отходит, а Рики со страхом в глазах бежит на кухню. Торопливо вымыв грязную посуду и вытерев стол от разводов, юноша убегает в свою комнату.       На глазах слёзы от собственной жалости к себе; свернувшись в комок, как брошенный котёнок, Рики смотрит в закрытое окно, пока кристаллическая жидкость щиплет его обожжённую кожу щёки. Это самый минимум, на что способен его отчим.       Телефон звонит неожиданно, заставляя юношу подскочить на месте, для поиска источника звука. Он без уверенности, кому нужен на данный момент, отвечает.       — Добрый вечер, Рики, — женский голос сбивает его с толку, и он садится на край кровати.       — Хэрин? Добрый, что случилось? — без мнимого интереса спрашивает Рики, пока по ту сторону трубки что-то шуршит.       — Ты понял, как решать уравнение в последнем номере? Мне кажется, я пропустила эту тему. Когда мы её проходили? — Рики поворачивает голову в сторону валяющихся тетрадей на полу и щурится, чтобы хоть что-то разглядеть.       — Во вторник, скорее всего. Но я тоже не решил, — в ответ недолгая тишина, прерывающаяся постукиванием пальцами по подушке.       — Может, вместе разберем? Нас отчитают за то, что мы не решили. Можешь прийти ко мне? — и Рики тушуется, ощущая себя очень странно, отчего-то он уверен, что отчим не позволит выйти ему из дома до прихода матери. Обычно, что Рики не понимает, ему вкрадчиво объясняет Сону. Только рядом-то его нет, и перспектива быть отчитанным за нерешенное задание не устраивает.       С Хэрин они не знакомы настолько, чтобы хоть раз быть у друг друга в гостях. Рики в принципе не особо любит водить кого-то к себе из-за родителей, оттого и Сону никогда не был у них в коттедже. Страх напугать или разочаровать стоит выше. Немного подумав, юноша смотрит на подписанный контакт и поднимается с кровати.       — Я вряд ли смогу до девяти выйти, если тебе несложно, то давай вышлю свой адрес, и ты придешь? — и девушка с неуверенность соглашается.       В гостиной Рики с осторожностью предупреждает полуспящего отчима о том, что ненадолго к ним придёт его одноклассница. И мужчина только слабо кивает, переворачиваясь на бок, лицом к спинке. На подносе куча сладостей, что обычно мать хранит в столешнице на всякий случай, ещё Рики наливает чай, надеясь, что не прогадал — он хочет не увянуть в глазах девушки и одарить её хорошим впечатлением. На удивление, Хэрин пишет ему через двадцать минут о том, что подъехала к дому, и Рики выходит её встречать. Честно, он теряется, когда одноклассница, приятно пахнущая цветочными духами, обнимает его и улыбается, а Рики, как воспитанный по традиционным японским правилам приличия, забирает у неё небольшую сумочку с тетрадями и ведёт наверх.       — А у тебя большой дом, — невзначай говорит она, чтобы развеять молчаливую обстановку. — Вау! — удивляется, когда входит в типичную подростковую комнату. — Мне родители запрещают портить стены постерами и всем прочим, а я так бы и хотела завешать все любимыми группами.       Рики слабо улыбается, наблюдая, как одноклассница с возбуждённым восхищением ходит по комнате и разглядывает, казалось бы, клишированные подростковые увлечения. А Сону бы тоже понравилось?       — Какие у тебя любимые группы раз начали? — они вместе раскладываются на полу после пятиминутной экскурсии по комнате. Хэрин листает тетрадь с конспектами и поднимает на юношу глаза.       — Думаю, сейчас однозначно TWICE, я часто меняюсь в интересах, — её смущенная улыбка заставляет улыбнуться в ответ.       — Ты бы подружилась с Сону, — невзначай говорит Рики, наблюдая, как Хэрин листает всё ту же тетрадь с конспектами, чтобы найти нужную страницу.       — Сону? — немного неуверенно повторяет она. — Ким Сону, который на класс старше учится? Он действительно обожает TWICE? — её глаза расширяются в удивлении. — Поразительно! Вы с ним друзья? Я видела, как вы на переменах в столовой всегда с ним вместе. Он кажется таким отстранённым, но милым, — всё так же возбуждённо вторит она, а потом тихо добавляет: — О нём часто парни из нашего класса говорят.       Рики наклоняет голову вбок, он слышит, но отчего-то не решается пока спросить, смотрит на неизученное уравнение и пытается вспомнить хоть что-то. Хэрин тыкает пальцем в свой черновик, показывая способ, которым старалась решить. Но в голове совсем другое, Рики не вовремя уходит в себя, забываясь на мгновение, пока одноклассница бубнит предположения. Интересно, о чём говорят парни о Сону в их классе? Честно, Рики и упоминаний-то никогда не слышал.       Вскоре, отойдя от недолго транса, он вклинивается в работу и напрягается вместе с одноклассницей над решением. Иногда отвлекаясь на чай и принесённые сладости, Хэрин что-то рассказывает, и Рики признаёт — она делает это завлекающе. И достаточно хороший собеседник, у них много общего во вкусах и предпочтениях, но единственное, что весомо расходится — исполнители. Рики не фанат корейских групп, его больше всего влекут американские соло-певцы.       Уравнение решено с трудом, Хэрин растекается по полу, листая ленту инстаграма и иногда поглядывая на Рики. А юноша складывает учебники и тетради в свою сумку, чтобы не делать это утром в спешке. Ещё одноклассница говорит, почему написала именно ему: она хотела наконец-то пообщаться, ведь Рики кажется интересным. И к сожалению, ему не льстит правда — о себе он всегда думает иначе.       Отчим, как проверил юноша, ещё спит, он спускается вместе с Хэрин, чтобы проводить её до приехавшего такси, которое ожидала за воротами. Натянув на себя лёгкую куртку, Рики выскакивает следом на освещённую веранду и удивляется, когда видит вернувшуюся с работы мать. Аими тормозит и разглядывает сына с незнакомой для неё девушкой.       — Добрый вечер, госпожа Пак, — Хэрин вежливо клонится перед матерью Рики и улавливает очертание знакомой улыбки.       — Привет, мам, — чтобы миновать вопроса, он продолжает: — Мы с Хэрин решали домашнее задание, — Аими удовлетворённо кивает.       — До свидания, милая, — Рики удивляет хорошее настроение матери и то, как она реагирует на одноклассницу, ведь прекрасно знает, что её муж сейчас находится в пьяном состоянии. — Как день провёл? — уже в доме спрашивает она, стягивая с себя лёгкое пальто.       — Всё в порядке, — юноша чуть затихает. — Я не хочу ночевать сегодня дома, можно я пойду к Сону? — с надеждой в глазах, и Аими слабо кивает, вызывая только искреннюю благодарность.

────・:✧∙✦∙✧:・────

      На светлом потолке в цвете ночи мерцают звёзды с отливом неонового жёлтого и салатового. Глаза отражают однотонные очертания, словно зеркала. А время-то уже уходит в глубину дремучей ночи, но подросткам не спится, они с детскими наивными лицами разглядывают звёзды и тихо хохочут. Идея обклеить скучный бежевый потолок наклейками пришла в голову Сону, что любит хранить всякие бесполезные, но забавные штучки у себя в столе. А Рики остаётся лишь всегда с энтузиазмом и желанием соглашаться. В прошлый раз они учудили собирать мозаику в виде персонажа из мультфильма, а сегодня — крайности. Ведь лезть пришлось именно Ники, ему достаточно забраться на кровать и протянуть руку, чтобы коснуться потолка и зацепить звезду под тихий смех друга.       На порог родного дома Рики заявился в десятом часу, предупредив Сону, что в пути, если, конечно, юноша не против, но Ким всегда только за. И сей факт льстит Рики, ведь он чувствует себя нужным и любимым. Дома оказался только лишь один Сону, потому что Хисын с Сонхуном и Джеем уехали в кинотеатр на премьеру нового фильма.       Завтра в школу, но это не мешает парням веселиться так, словно они на летних каникулах в полном отсутствии забот. Рики захватил с собой сменные вещи, школьную форму и учебники, чтобы рано утром не ехать домой. Частенько он поступает именно так, ведь уже почти живёт в этом коттедже точно так же, как и его старший брат.       В комнате на колонке тихо играет подборка песен Майкла Джексона и TWICE, что парни составляли вместе ещё полгода назад. Сону смешно разводит руками в полной темноте, и Рики заливисто смеётся, откидываясь на самый край и не думая, что ещё чуть-чуть, и рухнет на пол.       — Эй! Перестань смеяться! Они реально так делают руками! — возмущается Сону и бьёт ладошкой по твёрдому бедру, чтобы утихомирить юношу, потихоньку умирающего от смеха. — Ну хватит. Сейчас я тебе покажу, — сдаётся он, упираясь на локти для удобства поиска телефона.       Яркий свет озаряет лица, и парни морщатся, словно только проснулись. Рики, набрав побольше воздуха в грудь для успокоения, укладывается на чужое плечо и смотрит в экран, наблюдая, как длинные пальцы Сону быстро листают ленту ютуба. На экране высвечивается клип «The Feels», который Рики неоднократно видел по телевизору и вместе с Сону.       — Ну и где они так же делают, а? — усмехается парень, приостанавливая видео на припеве и возбуждённо поднимаясь с кровати. — Смотри, только для тебя и один раз в жизни, — Рики включает настольную лампу, выпрыгивая на середину комнаты.       — Ты серьёзно запомнил? — удивлённо хлопает глазами и подпирает подбородок руками. В нём интереса больше, чем желания досмотреть клип вновь. Ведь Рики показывал ему танцы редко и только под песни своего любимого исполнителя.       — Смотри, — Рики поджимает губы, вспоминая припев, чтобы напеть самому себе. — Когда начинается «You have stolen my heart? oh? yeoh», ты чуть присаживаешься и начинаешь качать бёдрами, одновременно добавляя руки, — облизнув нижнюю из губ, юноша неспеша демонстрирует небольшой элемент, с гордостью наблюдая, как Сону не отрывает от него глаз.       У Сону дыхание спирает от восхищения, с которым он впивает в Рики. Его удивляет способность и желание юноши всегда быть в движении. И ведь невозможно поверить с первого раза в то, что подросток без профессиональных навыков танцует на уровне известных айдолов и владеет памятью на движения. Забыв про смущение, Сону напевает продолжение и тихо ликует от плавных стараний Рики, ведь юноша повторяет всё в точности, без видимых простому человеку ошибок. Может быть, если бы Рики и посещал какие-нибудь кружки, его бы отчитывали, но Сону видит лишь прекрасное.       — Ну как? — закончив, он с тихим грохотом валится на пол и с ожиданием смотрит прямо в глаза.       — У меня слов нет, Ники! — громко восклицает Сону и сползает с кровати к нему, чтобы бессовестно налететь с всегда желанными объятиями. — Это так профессионально! — завалившись рядом, продолжает и мучает блондинистые волосы. А Рики смущённо улыбается от искренней похвалы и отводит взгляд в сторону. — Ну ты чего смущаешься? — Сону хватает парня за мягкие щёки и утыкается лбом в лоб.       В груди невиданный трепет от красивого блеска в глазах и мягкой улыбки на губах, Рики сонно от эмоций утыкается в плечо и смотрит в самую даль, насколько возможно, пока Сону продолжает прижимать его к себе и болтать о таланте. В короткий миг всплывает вся печаль и всплеск эмоций атакует, тело дрожит и плечи неравномерно дергаются. Истерика подкрадывается незаметно, овладевает сознанием, и Рики резко цепляется за расслабленного парня, пугая его.       — Эй, всё в порядке? — шепчет Сону на ухо и, приподнимаясь, смотрит в стеклянные глаза. — Маленький, ну ты чего? — оседает на его бёдрах и берёт тёплые ладони в свои. — Посмотри на меня, пожалуйста, — и в его потерянных глазах отражается галактика, коей усыпан весь потолок.       Сону аккуратно приподнимает его и смещается с бёдер на пол, чтобы обнять и гладить по спине, в попытках успокоить. У самого сердце неспокойно, она тревожно избивает грудную клетку в панике. Рики молчит, а слёзы тихо спускаются по щекам, обжигая шею и ключицы под растянутой футболкой. Хотелось бы попытаться уложить его спать, но Сону знает — тщетно. Ещё он знает о его проблемах, но так отдалённо, что чувство собственного ничтожества душит.       — Просто минутный порыв, — сквозь панические задыхания говорит Рики, не отпуская мягкого тела и сжимая его с разрешением. — Я сейчас успокоюсь, — и Сону отстраняется, хмуря тёмные брови, он недоволен: Рики вечно скрывает все проблемы, и причина тому — он сам…       — Расскажи мне, пожалуйста… я хочу знать. Ники… — мягкие ладони с осторожностью оглаживают влажные щёки, бесследно оттирая горячие слёзы. — Я не хочу, чтобы ты закрывался в себе, твои проблемы — мои проблемы, понял? Меня волнует всё то, что происходит с тобой, — Рики всхлипывает и впивается в него крепкими объятиями, позабыв, что может навредить.       Но Сону хорошо, он чувствует хотя бы толику доверия, не как прежде. Она другая, словно новый уровень, который они должны пройти вместе. Обмякшее тело не давит весом, оно ощущается легче, чем обычно, и Сону с осторожностью придерживает его.       Чувство собственной эгоистичности топит, ведь непривычка вклиниваться в чужие проблемы сильна. Но разве Рики чужой? Сону привык, что все зацикливаются только на нём и его подтверждённых психологических проблемах. Истерики успокаивает, и Хисын, и Рики, а он только выявляет себя с худшей стороны: его характер — его враг.       Молчание и тихие всхлипы убивают, бьют по лёгким в надежде, конечно, задушить бессилием. Рики никогда не раскрывается перед ним настолько, насколько заслуживает Сону. А может… Парень трясёт головой и немощно наблюдает, как паническая истерика медленно покидает опухшее и красноватое лицо.       — Мои проблемы никогда не смогут стать твоими, потому что они уровнем ниже, — Сону хочется раскричаться от сказанного, он чувствует обиду, горькую и неприятную на вкус. Ему не нравится, что Рики отбрасывает свои трудности, как нечто лёгкое. — Я хочу есть…       Желудок и вправду скручивает от резкого желания, он упрямо требует перекуса в спокойной обстановке. Рики сам улыбается, когда Сону облегчённо опускается на его плечо и, казалось бы, смеётся, но от хорошего ли? Догадаться несложно о том, что у Рики проблемы с приёмом пищи, что спровоцировало в итоге анемию.       — Ответь, пожалуйста, на вопрос: когда ты в последний раз ел? — с бывалой надеждой спрашивает Сону, а Рики, как отчитанный школьник, опускает голову. — Понятно, поедим что-нибудь лёгкое, тебе может стать плохо из-за тяжёлой пищи.       Тёплая ладонь проходится по лбу, на всякий случай, чтобы убедиться в нормализированном состоянии. Сону цепляет парня за руку и ведёт за собой, словно немощного ребёнка. И Рики позволяет себе раствориться в заботе, от которой насильно отказался уже давно…       Сону, как истинный хозяин, расхаживает по кухне в поисках чего-нибудь съестного и полезного; зная Хисына, он точно приготовил или оставил что-то перед тем, как уехать. В холодильнике всё заставлено контейнерами и пластиковыми коробочками с фруктами и овощами. Думать долго не проходится; взглянув на Рики, юноша кивает сам себе и достаёт рис с сырыми овощами, чтобы быстренько сделать простенький, но вкусный салат из дайкона.       — Ты такой забавный, когда серьёзный, — улыбается Ники, наблюдая, как парень увлечённо нарезает овощи на дощечке.       — Слушай, ты, — серьёзно говорит Сону, оборачиваясь с ножом в руках и хмуря брови. — Не мешай кулинарному гению, невкусно получится, всё равно будешь есть! — он на пятках разворачивается обратно.       — Съем всё, что ты приготовишь. Думаю, ты недалеко ушёл от Хисына в кулинарии, — подбадривает и поднимается с места, чтобы аккуратно подобраться со спины и обнять. Сону дёргается от неожиданной тактильности, откидывая нож подальше. Рики смеётся от сего действия, словно виновный поднимает руки и отходит. — Извини! Иногда мне жизненно необходимо обнять тебя!       — Оправдывайся, оправдывайся, — скептически. — Прижми задницу к стулу и жди, как принц свою принцессу. И что ты смеёшься? — ох, как же ему хочется кинуть в него хотя бы небольшую помидорку черри, чтобы успокоился.       На кухне творится беспорядок вплоть до двух ночи, ведь парни в силу своего подросткового возраста чересчур буйные и эмоциональные. Сону никак не может промолчать на шутки друга, а Рики не в силах остановить забавные словесные перепалки. Но даже в таких условиях салат из дайкона получается слишком хорошим, что Ники впервые за пару дней чувствует вкус и ест с бывалым аппетитом, а Сону расслабляется, признаваясь себе, что никогда так не радовался банальным вещам.       На удивление, Хисын и Сонхун возвращаются ближе к трём, когда неугомонные мальчишки веселятся на кухне, словно на улице не кромешная тьма, а завтра не в школу к восьми утра. Но такое настроение куда лучше, чем можно ожидать, поэтому Хисын стоит в дверном проёме кухни и устало улыбается в надежде, чтобы его всё же заметили, пока Сонхун безмолвно направляется на второй этаж в комнату. Втроём они провели время хорошо, прямо как раньше, когда Хисын не утомлял себя работой и посвящал близким. И за это он чувствует неприятную вину, порой сковывающую его на действия. Только неделю назад скончалась Вонён и траур не окончился, скорбь до сих пор уродует красивое лицо Сонхуна и погружает его время от времени в тяжёлое самобичевание. И Хисын старается… честно, его мысли-то и дело забиты своим молодым человеком и желанием, как-нибудь помочь, только всё тщетно. Нужно время и достаточно, чтобы отпустить точно так же, как и он когда-то.       Негромко фыркнув, парень пугает подростков и хрипло смеётся — слишком долго молчал, оттого и голос осевший.       — Хён! — недовольно вскрикивает Сону и корчит родное лицо в недовольной гримасе. — Вы ужасно долго! — он подбегает к брату и приобнимает так, словно не видел больше дня. И Хисын поглаживает его по макушке, кивая Рики в приветствии.       — Зато вы повеселились. Рики, ты во сколько пришёл? — подросток достаёт мобильный, чтобы глянуть на время.       — О боже, Сону, время уже три, — Ким забавно приоткрывает рот в мимолётном удивлении. — Ближе к десяти, наверное.       — Хорошо, идите-ка уже спать, я не собираюсь давать вам поблажки в виде отсыпных! — наигранная грозность вызывает смешки, которые растворяются, когда на кухню, следуя за шумом, входит Сонхун с влажным полотенцем на шее.