Рёнхап

────・:✧∙✦∙✧:・────

      У Рюджин начинается отпуск, а у Джея выходной, оттого оба предпочли с утра провести оставшиеся часы в компании друг друга, не считая того, что Чонсон всё же просыпается в её постели. Вчерашний день был не менее насыщенным, за последнее время одним из лучших. После того, как юноша забрал Рюджин с работы, они заехали в магазин за продуктами на ужин и уже в квартире девушки вместе готовили. Многочисленные касания, поцелуи в губы и объятия довели до грани, у Джея от воспоминаний в рёбрах щимет и голова кругом идёт. Он будто подросток, без остатка отдавшийся на растерзание единственной и сильной влюблённости.       Невозможно без улыбки смотреть на нежное лицо, невозможно не целовать его и невозможно молчать о своих чувствах. Он никогда не был таким. Хисын бы сказал «ветреным». Но со временем и обстоятельствами поменялся в свою лучшую сторону. В планах на сегодняшний день наведаться к Сону — Джей на себя взял ответственность за подростка, зная, что тем самым облегчит жизнь своему лучшему другу. У Хисына слишком всё сложно, особенно после расставания с Сонхуном, кажется, в Пусане он отвлечётся, а когда приедет, вновь погрязнет в глубоком и неприятном состоянии. Таким его Чонсон не видел последние два года точно. Хисын изменился. Он ломается от происходящего в своей жизни. Переосмысливает многое и пытается подстроиться, но со стороны выглядит не особо. Джей приметил сию черту ещё в подростковом возрасте.       Парни говорили вчера, обсуждали переживания, что Джей хочет замять. Сейчас они с Рюджин соберутся и поедут к Хисыну, купив по дороге продуктов подростку. Ведь Сону до последнего будет молчать от чувства неудобства.       Джей сидит на краю кровати, свешивая ноги и наблюдая, как Рюджин в одном бюстгальтере роется в шкафу и ищет свой любимый чёрный топ, видимо, спрятавшийся от неё. Он уже давно одет, оттого и позволяет себе расслабиться, едва не смеясь с девушки.       — Может, наденешь что-то другое? На улице всё-таки не лето, — говорит Джей, указывая Рюджин на рубашку, висящую в открытом шкафу.       — Я в ней потею каждый рабочий день, тем более мы собирались после заглянуть в торговый центр, — она подмигивает и, наконец-то, вытягивает из-под кучки вещей свой чёрный топ, и Джей узнаёт его.       В машине они почти не разговаривают, ведь Рюджин звонят с работы и завтра просят заглянуть в отделение. После сего она выглядит расстроенной, но быстро собирается и смотрит всю поездку программу. Ещё в магазин заглядывает один Чонсон, набирает по малому того, что обычно берёт Хисын, и немного от себя, чтобы приготовить подростку чего-нибудь съестного. Сону наверняка пихает в себя снеки и сладости на протяжении дня. Хотя только обед.       Джей тащит небольшой бумажный пакет с продуктами, а Рюджин неторопливо идёт за ним, вновь разглядывая участок; дом семьи Ли всегда казался ей чем-то фантастическим, впрочем, как и у Джея, но у него она ни разу не появлялась. Только видела, когда приезжала на ежемесячную проверку к Хисыну.       — По идее, с Сону сейчас Хэрин, — уже у двери говорит Джей и дёргает за ручку. Ещё закрыта — спят или не появлялись на первом этаже. Чонсон тыкает на звонок и прислоняется к стенке.       — Чего? — Рюджин отрывается от экрана телефона. — В мои семнадцать мои родители бы подумали, что я не к другу хожу, а к парню, — и Джею понятна её реакция, он улыбается и подходит ближе, коротко губами касаясь щеки.       — Ваше поколение не знает, что такое дружба между парнем и девушкой, — смеётся над ней и уворачивается от руки, которой она наверняка хотела толкнуть в грудь.       — Ребёнок, — Рюджин дёргается от того, что дверь раскрывается перед ней и следом выглядывает Сону. — О боже… доброе утро.       — Тебе Хисын разве не давал ключи? — Сону потирает глаза, слипшиеся из-за неполного пробуждения.       — Я оставил их в машине, — а в ответ недовольное бурчание.       Сону вспоминает о Рюджин, стоящей перед ним, и быстро здоровается, пропуская в дом обоих. Он не ожидал увидеть ни Джея, ни её в ближайшие часы из-за вчерашнего дня, ведь Хэрин всё ещё в доме, проснулась десяток минут назад и приходит в себя, пока собирает вещи. Она выглядит растерянной, и Сону не в силах поддержать. Проснулся несколько часов назад в состоянии шока и поплёлся в ванную, — зря. Прижался к кафельной стенке и съехал по ней, пытаясь скрыться от душевой кабинки, залитой подтеками крови, что за ночь приобрела оттенок ржавчины.       Не ожидал вместе с картиной настоящего увидеть и прошлое. Раны саднят до сих пор, но они плотно прижаты бинтами. Сону сожалеет о вчерашнем, он вновь не подумал о последствиях. И слова сказать не смог, увидев проснувшуюся Хэрин, просто посмотрел в глаза и вышел, хлопнув дверью комнаты.       Между ними не неловкость, между ними пропасть, измеренная вчерашним днём. Сону просто мечтал больше не проснуться. Только теперь в собственную комнату войти не может, наспех взял телефон — теперь торчит на кухне вместе с Джеем и Рюджин. Ему неспокойно, но сие он не показывает, просто пальцем по столу водит, наблюдая, как Чонсон сумки раскладывает. Рюджин подсаживается к нему и, видимо, хочет что-то спросить, но даже Сону диалог не начинает. У него глотка опухшая от сдержанности и вены на руках трещат, кои он вовсе не задел.       — А Хэрин где? — Сону пожимает плечами, прикусив нижнюю губу. Ему неважно… именно сейчас всё равно. — Что-то случилось? — и его дёргает.       — Почему должно было что-то случиться? — резко. — Она в комнате, спит, наверное, ещё, — мгновенно затухает. Сону видит себя не состоявшимся актёром гиблого театра. Рюджин расслабленно улыбается и поднимается из-за стола, прямиком к Джею шагая.       Сону привык? Он не видит их так часто, мельком созерцает по пустякам, но замечает большее. Наверное, нейтрально относится. За время работы Рюджин с ними Сону свыкся с бегающим по пятам за ней Чонсоном. Раньше смеялся, а сейчас свои проблемы. Он недолго смотрит на них и поднимается под предлогом проверить Хэрин. Действительно, через себя переступает и спешно идёт к лестнице. Только руки подрагивают, сохранив на себе ощущение касаний, которые граничат между неприятием и непринятием.       Для начала стучит, а потом уже открывает, услышав сонный голос. Хэрин по комнате метается, вещи свои собирает в сумку и косметичку вытряхивает, чтобы легонько накраситься; ей немало ехать до собственного дома. Увидев Сону, она с тревогой пробегается по стройной фигуре и поджимает губы. Видимо, также не знает, как начать разговор. Ей обидно и больно смотреть на парня, но чувство опаски побеждает. Хэрин, несмотря на дрожь в ногах, подходит совсем близко. Сону не знает куда себя деть, оттого и замирает на месте.       Тёплая рука девушки пробегается по плечу, и она безмолвно спрашивает разрешение провести по кисти. Сону кивает, верить ей не перестаёт. Хэрин просто смотрит, скорее смиряется с настоящим и задирает длинный рукав толстовки. Её пальцы мягкие, ими она ведёт по неповреждённой коже и касается ногтем стянутого бинта.       — Хотела бы сказать, что не прощу. Но я сама виновата, — шепчет она, не поднимая глаз. У Сону мурашки по коже толпятся и болью пронзают. — Я почему-то предвидела, но пыталась забыться. Прости, Сону…       Хэрин та, кто извиняется первой, приняв жизненное поражение. Она всегда стоит на каменной позиции нейтралитета, но шаги делает первой только по надобности. И сейчас, смотря себе в ноги, она извиняется. Сону её перехватывает за дрожащую ладонь и к себе прижимает, обняв за узкие плечи, скрытые под толстовкой. Всё, что произошло вчера, остаётся именно вчера, в их прошлом, что невозможно вернуть.       — Обычно после такого люди перестают общаться и начинают избегать друг друга. Но знаешь, я не смогу… Хочу быть рядом с тобой хотя бы как подруга, — она не плачет, только голову поднимает и искренне улыбается. — Давай просто несколько дней отдохнём, хорошо?       — Я… — Сону запинается, но Хэрин мягко кладёт ладонь на его плечо.       — Послушай, просто проведи эти дни с Рики. Я думаю, вам это обоим нужно, — Хэрин намекает, и Сону понимает с полуслова. Ему стыдно, но он ещё и потерян.       Ему необходимо общение с близкими людьми, и, как показала практика, он не может в одиночку справляться со своими проблемами. Хэрин ещё далека на роль… но шагает верно. Если мысли рядом с Рики, то почему он сторонится его сии дни… Почему разделяет дружбу по двое. Сону Хэрин в спину смотрит, видя, как она напротив зеркала падает и краситься начинает. И он садится рядом, любопытным ребёнком становясь.       Хэрин быстро справляется, а Сону в сие время Рики коротко пишет о том, что ждёт его в любое время. Чем раньше, тем лучше. Скучает сильно, но открыто редко говорит. В последнее время меняться часто начинает, путая самого себя.       — Так, всё. Нужно такси вызвать, — бодренько говорит Хэрин, вскакивая на ноги и телефон глазами на кровати ища.       — Там Джей с Рюджин обед готовят, давай перекусишь, и они тебя подвезут? — неуверенностью сквозит Сону. Девушка отмахнуться хочет, но в дверь громко стучат.       — Спускайтесь есть, дети. Хэрин, если хочешь, то мы тебя подбросим, — у Рюджин голос заботливый, шаги постепенно отдаляются, а Сону с улыбкой выдаёт негромкое: «вот видишь».       Рядом с ней идти — ощущать груз, давящий на самочувствие. Сону ближе к перилам прижимается и ведёт по ним ладонью до самой последней ступеньки. Глазами на комнату брата натыкается, понимая: без него дискомфортно в родном доме. Они с Хэрин с коридора замечают интимный огонёк на кухне — Рюджин, обнимающую крупную фигуру Джея. Смешанные чувства у Сону, он хочет спрятаться, но Хэрин его останавливает надёжной улыбкой. Она пару раз стучит по косяку, и Рюджин с неловкостью оборачивается.       — О боже, — тихо выдаёт она, а Джей смеётся, лопаткой на стол указывая. Завтрак уже дымится на тарелках.

────・:✧∙✦∙✧:・────

      Миниатюрная блондинка с внешностью, напоминающей сказочного эльфа; блестящие на вечернем свету губы и длинные тёмные ресницы, по виду неестественные. И указанный профиль популярный с био, гласящим о роде занятий. Она трейни, готовящаяся к дебюту со следующего года. Сонхун соврёт, если скажет, что девица некрасива собой. Черты у неё хрупкие, но в глазах большими буквами «лидер». Он её профиль несколько раз пересматривает, впервые чувствуя неприятную ревность. Даже не вспоминает, что Хисын любит прохожих фотографировать и у него профиль переполнен привлекательными личностями.       На столе уже второй стаканчик с горьким кофе, со временем пустеющий. Сонхун из душного дома выбрался, отец скоро с ночи вернётся. Не хочет его видеть, усугубляя их отношения ещё сильнее. И так по лезвию скользит, как по тонкому речному льду. Всё-таки Хисын уехал в Пусан, оставив после себя недосказанность. Они не общаются.       У Сонхуна чувства между собой мешаются. Он признаёт, что скучает и ошибся. Но не понимает, поздно ли… Прошло несколько дней, мучительных и переполненных самобичеванием. В последний раз ему было так ужасно после смерти Вонён.       Скоро Рики должен подойти, они договорились встретиться после репетиторства по корейскому. Аими заставила подростка заниматься на каникулах, чтобы больше не было конфликтов в школе. Недавно классная руководительница звонила и решила припомнить всё возможное. Сонхун искренне жалел Рики, но ни слова не сказал. До сих пор вину питает.       После последней сдачи анализов на анемию прошло много времени. И Сонхун сейчас свободен, оттого и вытянул подростка в больницу. Кажется, Рики только рад. Вот мать его до сих пор в незнании… Не заслужила. Сонхун горой до последнего будет стоять уже.       Рики он замечает идущим через уличную парковку и глядящим по сторонам. Подросток сторожится невнимательных водителей, завидев старшего брата, он расслаблено улыбается. Видит спокойствие рядом с ним, особенно после репетиторства, где напрягался больше обычного.       — Когда ты в последний раз ел? — первым делом спрашивает Сонхун, ему не хочется, чтобы юноша голодал как обычно, но сдача крови требует.       — В девять где-то, мама заставила, — Сонхун одобрительно кивает и хватает свою сумку со стула.        — Я записался на три часа, минут сорок придётся подождать.       — И то лучше, честно, — юноша выглядит подавлено и устало, лицо чуть припухшее от недосыпа и нервных голодовок. Рики постепенно убивает себя.       За несколько дней Сонхун заметил в нём больше изменений, чем за последний год. Увядающий цветок с отмирающими корнями. Жалко, ведь толком жизнь подросток не видит. Плохое отношение к себе терпит, по возможности бежит из дома, но не сейчас. Сонхун не говорил с ним напрямую никогда, не может так близко подпустить, даже если сердце ноет.       — Не хочешь ходить? — кивает, глядя только себе в ноги. Он выше Сонхуна на сантиметров так восемь, вымахал за год. — Потерпи чуть-чуть, Ники… Пойдёшь сегодня к Сону?       — Завтра, я устал очень сильно, — Рики признаётся, отпинывая носком кроссовки камешек. — Тем более… я чувствую дискомфорт в последнее время. Сону словно отдаляется от меня? — он одёргивает себя, замолкает. Слишком много лишнего говорит.       И Сонхун замечает. Тошно от самого себя, что довёл близкого человека до такого состояния. Пора стену между ними рушить, но не в силах — принципы стальные. Он на подростка посматривает, идти им ещё долго, да и ждать не меньше. Он Рики ладонь на плечо кладёт и с выдохом начинает говорить:       — Поделись со мной этим. Ники, мне не всё равно, — не лжёт, даже слабую улыбку тянет, острые клыки оголяя.       Трепет в душе просыпается, Рики смотрит в родные глаза с надеждой, а в улыбке растворяется. Меняются все, и Сонхун не исключение. Он делает неспешные шажочки и тихо радуется своим небольшим победам. Рики желает ему довериться — ближе никого нет. Старший брат из тех, кто знает о нём хоть и малую часть, но слишком тяжёлую. Нервные приступы, ночные истерики и ссоры с родителями — Сонхун рядом.       И слышать от Сонхуна о неравнодушии — непривычка. Рики вдыхает в лёгкие побольше, он хочет выговориться, ведь о сие не поговорит с Сону. Слабак — не сможет поднять тему, что несёт в себе мнимую обиду.       — Он проводит больше времени с Хэрин. Она классная, правда, но иногда я жалею, что дал им познакомиться. Может быть, что-то было бы иначе, — Сонхун кивает сам себе, вслушиваясь в слова, несущие болезненное принятие. У Рики в глазах океан стынет, но слёз нет. — Мне не нравится тот факт, что я ревную его как что-то своё…       — Главное, что ты признаёшь это, Рики, — настоящее имя лезвием по слуху. — И… что-то своё. Он твой лучший друг, поэтому ты имеешь право ревновать его, но в пределах адекватности, — Сонхун проводит параллели между дружбой подростков и его с Вонён. Единый его пример, значимый и никогда не забытый.       Ревновать друзей — норма, не перерастающая и не вылезающая за границы дозволенности. Но чувствует Сонхун нотку фальши, ведь с Вонён было по-другому. Они не отдалялись взаимно, даже когда она нашла себе парня и проводила с ним время. Вонён всегда находила его и на лучшего друга, ставя дружбу высоко над планкой другого общения.       Со стороны виднеется иная сторона, в которую Сонхун не вмешивается из-за собственных проблем. Подростки могут справиться самостоятельно, им необходимо только давать выговариваться. И он готов выслушивать родного человека и подставлять своё плечо под потом эмоций. Рики заслуживает того, что не имеет сейчас.       — Это ненормальная ревность. Я ревновал его раньше, но не как сейчас, — Рики пальцы за спиной перебирает, как пристыженный ребёнок, и изредка перед собой смотрит; они преодолели больше половины пути, идти ещё от силы минут десять. — Прости…       — Придурок, — подросток резко поднимает глаза на Сонхуна. — Не извиняйся за свои чувства. Выглядит так, будто ты жалеешь обо всём, — объясняется, качнув головой. — Сейчас сдадим анализы и поедем в кафешку куда-нибудь. Тебе нужно перекусить, а потом домой. Уверен, что не пойдёшь к Сону?       Сейчас уверен, хоть сердцем и тянет в более родимый дом. И к парню, вызывающему трепет чувств. В больнице ему спокойнее из-за присутствия Сонхуна, но в кабинетах тревожно. Постоянно берут за ладони, щупают запястья и неприятно кровь из вены собирают. Рики морщится от иглы, и ему говорят терпеть, ведь он — мужчина. И при выходе ему становится плохо: ноги ватные и голова кругом пляшет. Сонхун его подхватывает за локоть и усаживает на диван. Мучение с анализами закончено, остаётся ждать результатов пару дней. На предложение перекусить в больничном буфете Рики отказывается — Сонхун понимает, что нужно что-то посытнее. Он вызывает такси, и они едут в кафе рядом с бывшим университетом Сонхуна.       — Отец сегодня в ночь, так что, надеюсь, всё будет хорошо, — Сонхуну сложно называть его отцом, оттого и переступает через себя.       На подростковом лице блещет надежда, Рики кивает. Как же он надеется вовсе не пересечься с отчимом. Желательно и мать потерять из виду. Сонхун предоставляет Рики самостоятельный выбор в еде, но, видя, как подросток скромничает, он по-доброму цокает и заказывает дополнительно, а себе кофе.       — Лучше нужно питаться, Ники, сколько раз я говорил уже, — не отчитывает, просто старается донести. — У тебя даже стабильности нет, врач сказал, что всё только хуже. Насколько часто у тебя идёт кровь из носа?       — Когда я волнуюсь и резко встаю… — подросток виновато опускает голову на сложенные ладони и выдыхает. — Хён… прости, я…       — Тебе нужно больше отдыхать, постарайся хорошо провести свои каникулы, — Сонхун понимает, что замечания — клише в обыденности подростка, оттого и сдаётся.       Стаканчик с кофе Сонхун опустошает медленно, смакует терпкий неприятный вкус на языке — сам выбрал голый напиток, поэтому и молчит. Он наблюдает, как Рики медленно пережёвывает рис с морепродуктами и запивает большим количеством сока. Подросток выглядит выпавшим из мира сего — задуманным. Сонхун усмехается, не убирая стаканчик от губ, и достаёт телефон из кармана. Уведомление приходит от изученного аккаунта, по коже мурашки гуляют. Ужасная реакция — понимает Сонхун и старается проигнорировать.       — Всё хорошо? — Рики видит, как старший брат губы поджимает и нервно телефон прячет. — Мне тоже пришло уведомление от Хисына. Кажется, ему легче вдали от дома…       — Это главное, — подросток кивает, он согласен, а ещё сердце в тревоге бьётся из-за состояния брата.       Времени проходит совсем немного, но цветок способен погибнуть и за день… Сонхун сдаётся через несколько. Ощущение одиночества пронзает от одного факта расставания. Рики хочет помочь ему точно так же, как и он. И выслушать может, и попробовать совет дать… Сонхун толком никогда ничего не говорит, Рики узнает всё от Сону или Джея, но сейчас в неведении.       — Хён… всегда есть время что-то изменить, не мучай обоих. Недопонимания свойственны в отношениях… наверное? — Рики дёргается — Сонхун слабо и неожиданно улыбается, касаясь его светлых волос и несильно тормоша.       — Доедай и поехали домой, — греет, у Рики смущённая улыбка на устах играет, он кивает, но торопиться не торопится.       Чем тщательнее, тем лучше.

────・:✧∙✦∙✧:・────

      С утренним солнцем ближе к обеду приходит и волна, погружающая в болезненные ощущения. У Сону трещина внутри кровоточит, а раны под толстым слоем бинта зудят. Сожаление — смысл жизни, настроенный с четырнадцати лет. Вчерашний день дыра — отдых с последствиями. Ему так не хватало родного присутствия хотя бы на мнимые минуты.       Болезненное восприятие одиночества и серый дым перед глазами; Сону лежит на спине и смотрит на потухший звёздный потолок, без Рики он не светится. Мрачно, хоть солнце за окном блещет. Вчерашний день прошёл как в тумане, но запоминающе. Холодно, до мурашек, может быть, позвонить Хисыну, только рука не поднимается. Сону с минуту смотрит на телефон и поднимается с кровати — ему нужно перекусить, а дальше хоть весь день продавливать матрас.       И уже когда спускается по лестнице — телефон громко звонит, пугая его. На экране контакт старшего брата и смешной смайлик оленя. Сону хочет сбросить, но преодолевает себя и берёт трубку, зажимая мобильник меж плечом и ухом.       — Доброе утро, не разбудил? — Хисын, видимо, с самого утра на ногах, раз голос бодрый. — Как дела?       Ужасно, я предал тебя.       Сону трясёт, мгновенно и сильно, а к горлу подступает неприятный ком, давящий на тошноту. Он хватается за перила и останавливается, повиснув на них. Главное — не подавать виду. Представить себя на месте старшего брата — страшно и обидно… Сону поджимает губы, он обязан что-то ответить.       — Всё хорошо, хён! Собирался обедать, и сегодня Рики должен прийти, — и сказать больше нечего, Сону выпрямляется и на ватных ногах добивает последние ступеньки. — Как твои дни проходят? Ты такие фотографии классные выкладываешь. Без тебя скучно дома.       — Ты практически меня не видишь, — по-доброму говорит Хисын, на фоне что-то падает, и он неловко ойкает. — Джей ещё не приезжал? Вообще, вроде он на практике сегодня.       — Да он может и не приезжать, у меня всё есть и я жив, здоров, — не до Джея ему и дополнительной опеки.       В одиночку лучше, даже если страдает и приступы страха ловит. Сону нравится слушать рассказы Хисына о работе, о смешных моментах во время фотосессии и вечерних прогулках по непривычным улицам Пусана. Он себе чай наливает и печенья в шкафчике находит. Не густо, но хватит, желудок большего не просит, лишь бы пустоту унять. И Рики, днями голодающего, он всё равно не понимает. Дискомфортно же — чувствовать пустоту в животе и урчание. У Хисына небольшой перерыв, он аппаратуру настраивает на площадке для фотосессии. Он Сону так много о молодожёнах рассказывает, приятные в общении люди и не привередливые, поддерживают дополнения.       По рассказам Сону понимает: Хисыну хорошо вдали от дома, командировка отвлекает его от личных проблем и даёт сосредоточиться только на работе. Не терпится увидеть результаты его трудов. Хисын стремительно совершенствуется в своём деле. Сону его даже сейчас представляет стоящим возле камеры с высунутым языком и наушником, нашёптывающим песни Бибера на ухо.       — Проведи хорошо день, маленький, звони, если что-нибудь понадобится, — Сону тошно от себя, он тихо прощается и ждёт, пока Хисын сбросит трубку.       Не лучше, он кружку с горячим чаем сжимает и смотрит перед собой. Только день начался, а желание, чтобы скорее тьма город накрыла. Посуда жжётся недолго, он её в раковину ставит и обратно в комнату поднимается, на кровать падая и телефон к себе притягивая. Новости не радуют, без Хэрин не интересны обновления о TWICE. Сону даже в инстаграм не заходит, скрывает окошки с уведомлениями.       Ему бинт необходимо поменять на новый, не залитый ржавыми разводами. Сону в ванной с трудом от кожи его отрывает и под тёплую воду руку подставляет, въевшиеся пятна в крах уничтожая. Щиплет неприятно, до помутнений в глазах. В шкафу небольшой кусок бинта остаётся, пластыри слишком маленькие, они на бедро подходят, но там Сону не скрывает, всё равно не оголяется.       Вода слишком громко льётся из раковины, до вздрагиваний из-за иллюзии чужих шагов. Он и вправду многое пропускает, закрывшись в ванной и припав к стенке. Как же уродуют шрамы молочное тело, только время вспять не повернуть. Шаги по лестнице не слышит, как заколдованный печётся над порезами и заматывает, а на бедре обрабатывает.       — Сону! Сону, почему трубку не берёшь? — голос Рики его в себя приводит, юноша дёргается и ниткой от бинта зацепляется за тонкую поджившую корку на ране. — Ты в ванной?       — В ванной. Прости, сейчас выйду, — Сону панику ловит, начиная с ноги на ногу переступать и в пространстве теряясь. — Я только встал просто.       Стены тонкие, оттого Рики и слышит, кивает и на кровать присаживается. Как удалась возможность дом покинуть, он собрался. Толку там нет находиться, с Сону намного лучше. Юноша недолго ждёт, но со скукой — темы для разговоров на языке крутятся. Как только ручка начинает шевелиться, он подскакивает с места и летит на Сону, крепко к себе прижимая и носом в шею утыкаясь. От него домом веет, сладостью тропических фруктов и печеньем шоколадным. Сердце пробивает, оно дрожит, а кровь теплеет, но даже так Рики не отстраняется, продолжает обнимать и взаимность получает. Сону ладони на его талию кладёт и вздыхает.       — Не ожидал, что ты утром придёшь, — Ники бровью ведёт, телефон доставая и второй час дня показывая. — Боже, но ладно, я просто недавно проснулся. Ты ел?       — Сону! — недовольно начинает подросток. — Да, ел я. Не смотри так, час назад где-то, Сонхун заставил, — Сону удивляется, но удовлетворённо кивает и, несмотря на слабость в ногах, к кровати бредёт.       — Иди ко мне, — он руки расставляет в стороны и к себе зазывает. — Я соскучился, я не привык, что мы так долго не видимся, — признаётся Сону, пряча своё смущение и губы поджимая.       Подумай о нём, хотя бы… Сону замирает, не чувствуя, как его накрывают объятиями и едва сверху садятся. Рики рядом с ним дышит без запинок и желание коснуться ощущает, только мимо глаз пропускает состояние смятения. Он Сону за шею обнимает и валит на заправленную кровать.       Ближе, ещё ближе хочет, губами по щекам пробежаться, лишний раз коснуться пальцами, но Ники только обнимает. Теплее, чем в обыденности, и чувственнее. Сону в померкший потолок глядит и через нос дышит, горячим воздухом слизистую обжигая. Осознание от лёгкой, но колкой боли приходит, его окутывает по нервным окончаниям. Реакция Рики незамедлительная, он отстраняется и в мутные глаза смотрит с желанием коснуться ладонью щеки и отрезвить. Но Сону головой качает и взглядом в лаковые глаза вгрызается.       — Всё в порядке, Сону? — Рики игнорирует его отстраненность сквозь нежелание и за ладонь хватает. — Посмотри на меня.       — Не хочу, — слишком резко, и руку выдёргивает из аккуратной хватки. Ники держал его за ту, что побаливает из-за ошибки.       — Рассказывай, — подросток Сону больше не трогает, только подтягивается к изголовью кровати и колени обнимает. — Я не вовремя пришёл?       — Не говори херни, Рики, ты же знаешь, что я всегда тебя жду, — как же тяжело смотреть на свои колени пульсирующими зрачками и скрытой радужкой. — Мне отвратно от себя…       — Сону… что могло произойти за такое короткое время? Я не верю, что настолько всё ужасно, просто отказываюсь верить, — Ники всё прикоснуться к нему хочет, вновь обнять и поддержать.       Видеть отвращение в красивых и родных глазах — непривычно, Рики хочет, чтобы они сияли янтарём и не застывшим лаком. Он смотрит на Сону, тревогу подавляя и себе внушая отсутствие последствий. А Сону желание закричать, чтобы Рики прекращал идеализировать его. Просто перестал… Сия черта стала проявляться совсем недавно.       Понятно не становится от того, что Сону руку свою поднимает, окутанную рукавом спальной рубашки. Рики не видит его подтаявшие глаза, не видит подтёки на болезненно-бледных щеках. Он следит только за действиями. Трясущиеся пальцы рукав закатывают, оголяя свежий и неаккуратно замотанный бинт. Сердце пропускает первый удар, колко бьющий по всем органам. Желчь в горле стынет, кислота ядрёная проедает.       Нет, нет. Ему необходимо остановиться, чтобы разом не убить обоих. Но Сону продолжает: развязывает слабый узел — и бинт распадается, губы в тонкую линию собираются, Рики ещё никогда не чувствовал себя так бесполезно.       Полосы, узорами заделанные на коже, цветут ржавчиной от кисти до локтя, неровные и рваные. Клянётся — ни разу не видел… У Рики мурашки и голый страх, съедающий живьем. Он сглатывает горечь и накрывает слезящиеся глаза ладонью. С губ не срывается «перестань», на них бант молчания повязан. Сону не останавливается, откидывает бинт и подцепляет кромку домашних штанов.       Дыхание сокращается, Рики — ребёнок, напуганный происходящим, он громко и не контролируемо всхлипывает. Мгновение — и Сону отбрасывает штаны, оставаясь в нижнем белье, не скрывающем порезы на молочном бедре. На его глазах пустые слёзы.       Рики не верил — зря, убедился в губительности коротких сроков. Он с немого позволения тянет свою ладонь к изуродованному бедру. Видел шрамы, но молчал. Сейчас ему плохо только из-за своего бездействия. Молчание тяжёлое и мёртвое, а кожа у Сону холодная и бледная, Рики ведёт по ней, как по бархату. Он не сдерживается, юношу к себе аккуратно за ладонь тянет и обнимает, позволяя разрыдаться в плечо. Рики выдержит всё.       — Дурак… Сону, дурак, — бормочет Рики, по волосам поглаживая и в самую макушку утыкаясь. — А если бы что случилось… если бы? Я тебя так люблю. Придурок.       Рики похож на ребёнка, давящегося своей истерикой. Он слушает тихие всхлипы и радуется, что слышит их… Сону голову поднимает и смотрит в глаза, а на губах истерическая улыбка. В нём таится непростительное.       — Я тоже… — страх окутывает. — Обещаешь, что скажешь правду? — Сону уже смешно от своей жалости, он губы поджимает и отстраняется, а Рики кивает.       — Просто расскажи, это главное. Как бы тяжело это не было, не замолкай, продолжай до тех пор, пока легче не станет. Я рядом, я всегда рядом, — в его глазах невинность и надежда сверкает, а Сону чувствует себя отравленно.       Сону отползает чуть дальше, к бортику, и жмётся спиной к нему, он футболку на оголенные бёдра натягивает и медленно дышит. Рики замечает его дискомфорт и плед из-под себя достаёт, подавая в дрожащие руки.       — Почему не бывает ничего хорошего со мной, — он больно усмехается и продолжает: — Прости… Мне убого это говорить. Мы с Хэрин…       Замолчи. Закрой рот.       — Рики… мы пытались… Она отс… блять. У меня не получилось, — его бросает в мелкую неприятную дрожь, а слезы выстраиваются в ряд по щекам.       В крах, пепел оттенок живности потерял. Но Рики молчит, глотает желание закричать. Даже слёзы в глазах замирают. Слишком много мыслей, несущих в себе правду. Сону скажет, и закончится всё. Рухнет городок, потерпевший неоднократные крушения, и сломается он.       Она любит его, и он тоже сумасшедший. На уме одно — бежать, закрыв глаза и зашив чувства. Рики пообещал себе выслушать. В голосе Сону сожаление — говорит о ошибках и плачет из-за того, что оступился, утащив за собой двоих. Лучше бы дома остался, лучше бы прогинался под руганями. Лучше бы не осознавал недружескую привязанность.       — Она меня любит, — и Рики тоже. — Мы пытались, но у меня п… просто не встал. Мне не понравилось не из-за того, что была именно она. Хэрин моя подруга… Мы просто договорились отдохнуть друг от друга, — Сону говорит несвязанно, но Рики просто кивает; не сложно догадаться. — Ну типа, знаешь, это чёртов первый раз, почему всё не как в порно…       — Ты переволновался. Если до этого она не возбуждала, то и так не сможет. Сону, ты порой такой глупый. Это не вся причина? — их множество. — Говори мне до того момента, пока тебе не станет легче, — даже если Рики будет невыносимо слушать.       Рики неосознанно отворачивается, видя, как Сону натягивает на себя домашние штаны, и корит себя — слишком неправильно. Он смотрел на него любым, кроме обнаженным до нижнего белья. Границы личного пространства, но мысли в тупик заводят. Сону рассказывает наболевшее, а Рики видит постыдное, словно сбитое подростковыми гормонами. Он хватает подушку рядом с собой и кладет на колени, прикрывая вставший в мгновение член. Сону не настолько внимательный, он к нему подтягивается и рядом ложится, повернувшись на бок и подбородок к груди широкой прижав. У Рики сердце не в порядке.       — Она думает, что всё из-за тебя. Она несколько раз просила на её месте представить тебя. Просто взять и представить, будто легко… будто так и нужно, — Рики сглатывает, локтем на подушку придавливая ближе к себе.       Он опускается до невозможности, так эгоистично позволяя себе реагировать. Сону думал о нём? Рики надеется. У них ладони в замок сцепляются, Рики мягкостью длинных пальцев наслаждается и смотрит только на сплетение, тепло передающее. Молчание недолгое — Сону на шёпот переходит, словно помимо них в доме ещё есть кто-то. У Сону взгляд пустой, убивающий толщи стены. Ещё он биение чужого сердца слышит, так отчётливо и успокаивающе.       Пальцы его по груди пробегаются, останавливаясь прямо на сердце, в левой стороне. Сону мельком в глаза смотрит и губы поджимает. У них мысли на тайне сходятся, общей и скрытой друг от друга.       — В один момент, знаешь, я представил тебя, — надежда умирает последней, сегодня её откапают вновь. — Прости за это… ты не заслуживаешь такого.       Рики хочет занимать его мысли в любом ключе, лишь бы из головы не выходить. У него возбуждение красками до сих пор играет, но он виду не подаёт. Наверное. Думает так, пока Сону не встаёт с него и на дверь в ванную не смотрит.       — Ничего страшного, просто справься с этим в ванной, а я пока разогрею нам перекусить, хорошо? — Сону мгновенно меняется, встаёт с кровати и к двери уходит.       Рики тошно, он в спину ему смотрит, замечая ватное состояние. Они так легко уходят от важной темы и переключаются на постыдное для него. Если Сону считает реакцию Ники нормальной, то парень, наоборот, могилу себе вырыть желает. Член, вставший от признания, зудит и к животу прижимается, Рики медленно в ванную ретируется и дверь на защёлку закрывает.       В зеркало даже не смотрит, ладонь на член опускает и медленно водит. Не впервые на него, но впервые при нём. Рики проклинает свою чувствительность и восприимчивость. Каково Сону осознать, что лучший друг так низко возбудился после во время признаний? Рики неприятно по одной причине — чужие руки на его теле и слова грязные, окутывающие до слёз. Боль и травма, забравшая детство. Он думает о Сону, но видит иное. С трудом в собственную ладонь изливаясь и мгновенно смывая сперму под тёплой водой.       Он всегда будет идти следом, несмотря на преграды и расстояние.