Рёнхап

       Носок новой кроссовки касается пёстрого небольшого камешка, волоча его по асфальтированной дорожке, ведущей в центр цветущего парка. Голоса в ушах звенят неприятно, перемешанные между собой в порыве игры. Впереди лавка, облезшая со старой табличкой «покрашено», но Рики скидывает её в потрескавшуюся урну и садится, прижав к груди сумку, а рядом приземляется Сону. Лаковый блеск сияет на пухлых губах, оттопыренных в раздумьях, Рики не позволяет себе нарушить тишину, он только наблюдает за ушедшем в себя Сону.       Они часто позволяют себе прогуляться после последнего урока по парку, хотя около двух месяцев назад только присвоили сию привычку себе. Хэрин надоумила парней выбираться на улицу после школы и бродить единожды в неделю до потемнения. Уходящие дни утягивают за собой и присутствие третьего человека, оба скучают, но умалчивают. Рики непривычно без болтовни Хэрин, а Сону не с кем обсудить последние новости, ведь их разговоры с парнем обычно стартуют от личных тем.       Бледные пальцы по намокшим доскам пробегаются, собирая влагу на подушечках, Сону усмехается и поворачивается к Рики, демонстрируя то, что они вероятнее всего встанут отнюдь не сухими. Но подросток только головой качает, накрывая прохладную ладонь своей, горящей от смущения и трепета в груди. Наличие людей со временем перестаёт утихомиривать бьющееся в приятном темпе сердце.       В голове момент мелькает: сидевшая меж ними Хэрин и говорящая о чём-то новом. Частенько, даже в прохладную погоду, она заводила в парк и согревала своим присутствием. Рики в надежде, что вскоре все встанет на свои места. Но ведь прежнее место — их компания из двух.       Сону с места поднимается, роняя с колен кейс с наушниками и охая, но его впечатление объяснимо — ларёк с мороженым открылся совсем не далеко. В их планах на сегодня закупиться вредными вкусностями для ночёвки и пойти на остановку, дожидаясь приезда Хисына.       — Давай купим мороженое здесь, оно вкуснее, а потом в продуктовый пойдём? — Сону наклоняется, ныряя ладонью под лавку, под кою закатились наушники. Он вытирает светлый кейс пальцами от грязной влаги и выпрямляется. — Ты брал с собой витамины?       Ответ Рики — безмолвный кивок и спрятанные в карман руки, Сону улыбается и вперёд идёт, зная, что парень последует за ним. На витрине гигантский выбор мороженого, Сону тщательно выискивает что-то необычное и стучит в окошко продавщице. Женщина угрюмо выглядывает и кивает на заказ, скрываясь в тени ларька.       Сону изменился — подмечает Рики, стоя в стороне и не видя в парне прежнего страха открыть рот перед незнакомыми людьми. Возможно, Сону старается не подавать виду, но прежней тряски нет, Ники бы сразу заметил дрожащие пальцы и поджатые мягкие губы. Свежестью веет от переполненного мороженым пакета; Сону взял несколько видов, завороживших его взгляд.       — Хэрин мне говорила, что обычно ходит через этот парк на остановку, но мы её не видели, — Сону сумку поправляет, выдохнув клубок тёплого пара. На улице до сих пор местами снег и слякоть, прилипающая к подошве ботинок.       Колокол в груди больно бьёт, Рики давится прохладой и утыкается носом в ворот, не зная ответа. Он хочет продолжить диалог с Сону, но только тот, в коем нет Хэрин. Признаёт для себя, что ревнует даже на несильной дистанции. Мало. Ничтожно мало для него Сону, прежнего и зацикленного только на нём. Но Рики в голову себе вбить пытается, что для друзей свойственно говорить друг о друге. Хэрин продолжает оставаться для Сону подругой, но время их общения стянулось. Подросток мысли отгоняет от себя, гласящие о предательстве.       — Вы не общаетесь, почему ты думаешь о ней? — срыв, в голосе упрёк сквозит, сразу же подмеченный Сону.       — Само получается. Я не знаю, но я переживаю, Рики, — признаётся Сону, опустив глаза на свои кроссовки, до потемнения промокшие и грязные. — Прости… ты видишь в ней конкуренцию? — в глазах огонёк блещет, интерес струится.       Щеки румянцем обдает, Рики прикусывает вывернутый замок губами и молчит. Сону вновь в сердцевину попал, с желанием утолить изголодавшийся интерес. Подросток на месте затормаживает, выходя вперёд и блокируя возможность идти дальше. Разница в десяток сантиметров нахально заставляет вытянуться, чтобы ладонями плечи обхватить. Они едва на одном уровне, а глаза в глаза впиваются. Рики непроизвольно и смущённо улыбается, но пытается спрятаться.       — Не думай, пожалуйста, что я когда-то буду выбирать между вами. Мой выбор уже давно на твоей стороне. Хэрин — близкая подруга, а ты… — не договаривает, уйдя в себя и поникнув.       — Друг с привилегиями? — внезапно смеётся Рики, догоняя вперёд ушедшего парня. — Целуешься с удовольствием ты только со мной.       — С тобой, — бубнит, ладони на груди складывая. Магазин уже виднеется, только пешеходную дорогу нужно перейти. — Но это было несколько раз.       — Хочешь ещё? — Ники неожиданно за ладонь хватает, подтягивая к себе и торопя на дороге.       — Хочу, — не врёт, но язык прикусывает, отпуская тёплую ладонь и ранясь об прохладный ветер.       Молчание вновь виснет — проводник в мир раздумий. Они неспешно к магазину идут, с каждым шагом ладонями соприкасаясь. Рики пропал для себя, в голове роется, моментами наслаждаясь недавними. Ему хорошо, когда рядом Сону, но ещё лучше при воспоминаниях о первом поцелуе, забравшем спокойные взгляды. Попробуешь один раз — захочешь следующий. Оставшись наедине, они позволяют касаниям одолеть друг друга. В поцелуи уходят скоротечные и невинные, ведь румянец душит. Рики нравится, как целуется Сону: трепетно, впиваясь пальцами в волосы и прижимая ближе.       Рики знает: придя домой, Сону обязательно позволит поцеловать себя ещё раз, потянется сам в скуке и ляжет рядом. Через уста тёплые чувствует желание быть ближе, Рики впервые начал ощущать отдачу, в мечтах жившую долгое время.       В первую очередь к полкам с мармеладом идут, Сону за собой тележку тянет, скинув в неё сумку и пакет с мороженым. А Рики рядом как поддержка идёт, оглядываясь и улыбаясь с нетерпеливости парня. Сону зависает между выбором зелёных или красных кислых лент мармелада, но, сдавшись, кидает обе упаковки.       — Сходи за соком, тут недалеко, — просит парень, а Рики только кивает и скрывается за стеллажом, набивая руки тремя коробками.       Они к кассе с набитой тележкой идут, а после оплаты тяжёлый пакет забирают. Остаётся ждать только Хисына, ездившего с Сонхуном в университет на подачу заявления. От Хисына пришло сообщение, что они через пару минут будут у остановки, до коей пару шагов.       — Вроде неделя прошла, но так не по себе после выходных, — Сону лямки во влажных ладонях сжимает и выглядывает из-за остановки, пытаясь разглядеть знакомый номер. — Думаешь, повторится?       — Надеюсь, что нет… мне было тяжело смотреть на хёна во время их расставания. Знаешь, он словно завял? Да, именно так, — Рики парня за рукав к себе тянет и рядом на лавочку усаживает. — Ещё… они сейчас ведут себя по-другому, словно расставание для них — показатель того, что они не могут друг без друга.       — Они похожи на пожилую парочку, — с улыбкой добавляет Сону. — Типа хён такой заботливый, а Сонхун ворчливый и вредный, — не задумываясь поворачивается и ладонями мягкие щёки обхватывает, оттягивая.       Остановка пустеет, а глаза с любованием лицо исследуют: мягкий подбородок, украшенный тёмной родинкой, блестящие от вечного беспокойства уста и форменные брови. Сону не смеет отвлекаться, пальцем к нижней расслабленной губе прикасается, млея от пластмассовой податливости. Смешит покорность Рики, но он переступает её, обхватив бёдрами парня в коленях и обняв за бока.       — Никогда не думал, что пойду по стопам старшего брата, — на устах всё ещё улыбка, но в глазах растерянность, проходящая по Рики резким неверием. — Мне сложно принять себя. Вот тебе мой самый тайный секрет, — хочет отстраниться, только парень не даёт, перехватывает за опустившиеся ладони.       — Я постараюсь сделать всё, чтобы тебе было легче, — и отпускает, ведь знакомая Кия Спортейдж притормаживает на обочине.       Хисын, показавшийся из опущенного окна, на задние кресла указывает, и подростки, кивнув, забираются по очереди в машину. Лесными ягодами обдаёт вкупе с мужским парфюмом, говорящем о присутствии Сонхуна, чья пепельная макушка не заметна. Но Сону встречается с его взглядом в зеркале, видя неприятное равнодушие.       — Получилось с восстановлением? — первым Рики спрашивает, с интересом внимание на Хисына перекидывая.       — Мы опоздали на пару недель с заявлением, сказали, что примут со второго семестра, так что да, получилось, — подавленная радость Хисына за собой чужие улыбки тянет. Сонхун усмехается и касается ладони, вцепившейся в рукоятку рычага. — Так что завтра будем отмечать, придут Джей и Рюджин. Можете позвать Хэрин, если хотите.       Резкая боль струится по бедру, в кое вцепился Сону, сбитый мгновенной паникой. Рики с трудом и натянуто улыбается, но Хисын, занятый дорогой, не обращает внимание. Ладони за сумкой переплетаются, Рики большим пальцем бледное запястье поглаживает.       — Не получится, её наказали…? — Сону смешок в плечо выдаёт. — Что-то такое, она говорила сегодня.       За лёгким кивком Хисына следует молчание, окутавшее салон машины. Сону знает, что может прикрыть глаза, ведь дорога занимает чуть больше двадцати минут. А ладони так и сплетены меж собой, не пропуская из щелей тепло, согревающее сердцевину скрепленных запястий. Не рассчитывает своих сил, оттого и засыпает, вжавшись влажными губами в расслабленное плечо. Рики будит осторожно, проводя по пылающей розовым щеке.

────・:✧∙✦∙✧:・────

      Вода ледяная пальцы обжигает, сжимающие купленное вчера яблоко, желудок скручивает от кислоты после укуса. Сонхун не любит зелёные плоды, предпочитает красные, но их не осталось. Он отходит от раковины и облокачивается на мраморную столешницу, наблюдая, как Хисын поочерёдно верхние шкафчики открывает в поисках купленных закусок на вечер. На четверых человек предостаточно пары пачек чипсов, но парень позаботился о шести больших упаковках, ещё сушёные морепродукты с десятком пол-литровых банок пива. Гости, коих они ждут, берут на себя доставку роллов и нескольких коробок пиццы. Сонхун настаивает на вечер для двоих, но, увидев загоревшиеся идеей глаза, отступает. Главное — не порознь.       Хисын отвлекается на пришедшее сообщение, наклоняясь к телефону, лежащему на столе. Вновь заявки на фотосессии, для коих территорию участка покидать нужно. С начала новой недели он выходит на работу, холодным потом отлипшую от него. Дни пролетают быстро, но с небывалым удовольствием в кругу семьи.       — Где ты такие кислые взял? — не выдерживает Сонхун, сжав пальцами надкусанное яблоко.       — Не должны быть, ну-ка, — Хисын выпрямляется, подходя ближе к недовольному парню и откусывая немного плода. Даже не морщится, только хмыкает и в подбородок целует. — Ты редко ешь яблоки, — подмечает.       Ответ — смешок, Сонхун отталкивается от стола и коротко вжимается в пухлые губы. Услышав открывающуюся входную дверь, он идёт к лестнице, чтобы поговорить с Рики, пока на первом этаже звучит громкий хохот Рюджин и разговоры парней. Сонхун возвращается быстро, убедившись, что подросток осведомил мать о ночёвке. Он парней замечает, валяющихся на кровати в куче упаковок от сладостей и с ноутбуком у изголовья. Только резкое вскакивание вызывает беспокойство, но Сонхун не вмешивается, уходит, убедившись в звонке.       На первом этаже запах горячей пиццы шлейфом тянется, а вслед за ним свежие роллы, Сонхун вспоминает о кислом яблоке и желчь, поднявшуюся к горлу, глотает. Его Рюджин замечает, с приветной улыбкой махая и к столу подзывая. Джей и Хисын, как оказалось, в магазин только что уехали — забыли дополнительно алкоголь купить. Им на четверых не хватит десяти пол-литровых банок.       — Мальчики с нами не будут? — девушка стул выдвигает и садится, двигая к себе раскрытую банку.       — Думаю, им вдвоём хорошо. Что-то смотрят, в обнимку лежат, — Сонхун пальцами ныряет в раскрытую пачку чипсов и закидывает пару в рот.       — Они не…? — не договаривает, Сонхун перебивает отрицанием. — В любом случае у них очень хорошая дружба, раз не ведут себя как какие-нибудь бунтари в их возрасте. Знаешь, сколько я таких видела. Стыдно смотреть на бестактных и не знающих, что такое уважение подростков. Мне стало интересно, какими были Чонсон и Хисын, — в её голосе усмешка заразительная.       О многом знает, о путешествиях и ночных прогулках. Но в голове собственная жизнь, но уже без главной краски — Вонён. Сонхун пытается, но бессильно противиться навязчивым мыслям, доводящим до паранойи. Он на Рюджин задумчивую смотрит и тянется к не начатой жестяной банке с пивом.       — Уверяю, они были ещё теми придурками, нуна. Слышала легендарную историю про поездку на концерт Бибера? — позволяет себе расслабиться, ровные зубы от лёгкой улыбки оголяет и глоток делает. Рюджин не задумываясь кивает и тянется к раскрытой пачке с чипсами.       Даже открывающуюся входную дверь не слышат, разговаривая и посмеиваясь с нелепых моментов. Сонхуну впервые легко с кем-то в компании, помимо Хисына и Вонён. Рюджин другая: она старше и опытнее, серьёзная, но моментами забавная. Сонхун помнит прошлый год, решающий отношения Джея и Рюджин, тяжёлый, но они справились. И как видят многие, счастливы друг с другом. До прихода парней Рюджин рассказывает о недавнем тяжёлом случае на работе и как Чонсон поддерживал её. Семья, кою она посещает каждый месяц, обошлась с четырнадцатилетней приёмной дочкой ужасно. Отца посадили за избиение девочки, а мать сняли с опеки. Рюджин в свободное время старается посещать подростка и разговаривать с ней. Сонхуну тяжело слушать, но он вникает в рассказ и с сжимающимся сердцем делает болезненные глотки воздуха.       Кроме пива, парни прихватили ещё всяких закусок, насобирав целый пакет. Сонхун не удивляется, зная привычку своего парня, он просто молчит и помогает перетащить продукты на стол в гостиную к дивану. Фильм хотят посмотреть какой-нибудь из новинок прошлого года. Никто не против комедий, включают самую первую и забывают про неё из-за разгоревшихся обсуждений.       Рюджин, держащая в руке вторую полупустую банку, головой на плече Чонсона лежит, а свободную ладонь на бедро кладёт. Сонхун удивлён с того, как быстро девушку уносит с пятиградусного пива. Она с энтузиазмом рассказывает о случаях на работе, а Хисын, любящий детей, расспрашивает.       — Вообще, вы, двое, — начинает девушка, указывая ладонью с банкой на Хисына и Сонхуна. — Если бы Чонсон не сказал бы мне, я бы и не поняла, что вы вместе. Я только потом начала замечать что-то такое… — Рюджин не знает, какое слово подобрать, оттого и замолкает, преподнеся указательный палец к губам.       — Что-то такое? — Хисын беззлобно переспрашивает и тянется к коробке с пиццей. — Мне казалось, это заметно.       — Чувак, это неправда! Если бы я не слушал всё твоё нытье о Сонхуне тогда, я бы и не понял! — возникает Джей, смеясь от пинка в бедро. — Да что ты, будто Сонхун не нылся, верно?       Кивок, но тормозной, Сонхун с удивлённой и приятной улыбкой смотрит на Хисына, впервые видя розоватое смущение на его щеках и кончиках ушей. Выглядит иначе, напоминая подростка, пойманного за постыдным занятием. Сонхун не любит погружаться в воспоминания, но сейчас с желанием ныряет глубже на пару лет назад, восстанавливая плёнку с моментами. После нелепой встречи на крыльце Чунан Сонхун несколько дней ходил сам не свой, пока его не выловила Вонён и не заставила рассказать.       — Вонён заставила меня, каюсь! — смеётся, подтягиваясь к Хисыну и нагло откусывая кусочек пиццы, но парень не возмущается, тянет улыбку. — Я бы… думаю, ходил бы и молчал до последнего, если бы она не сказала: «твой Хисын сто процентов думает о тебе, пока ты наматываешь сопли на кулак».       Смеются все, но голоса родного не слышно. Сонхун улыбается, пытаясь принять, что Вонён нет рядом, только с трудом получается, ведь Хисын ладонь поглаживает, заключая в своей и чувствуя мгновенную смену настроения. Была бы рядом и смеялась бы как остальные, вдобавок о Сонхуне рассказывая больше нелепого. Она могла — знает Сонхун, дорожа воспоминаниями.       — Какие вы нерешительные, — оба согласно кивают.       Неторопливые шаги внимание цепляют, Сонхун голову к лестнице поворачивает, как и остальные, замечая подростка, плетущегося в кухню. Сону телефоном занят, теряя интерес к действительности, но он запихивает тот в карман домашних шорт, чтобы холодильник открыть и достать коробку с соком. Хисын им полчаса назад коробку пиццы унёс и роллы. А так подростки не выходили из комнаты, наверное, довольствуясь компанией друг друга.       — Привет, нуна, привет, Джей-хен! — машет ладонью Сону, повернувшись и увидев гостей. Рюджин так же радостно приветствует, а Чонсон вытягивает руку заместо слов.       — Всё хорошо? — привычно спрашивает Хисын, а подросток в ответ вытягивает большой палец и кивает. — Если хотите спускайтесь к нам.       Сону головой качает и скрывается за перегородкой у лестницы, забирая с собой интерес к себе. Хисын расслабленно голову на Сонхуна укладывает и вдыхает побольше перед глотком хмельного пива, сжигающего слизистую внутри.       — Он изменился, — подмечает Рюджин, привлекая к себе внимание Хисына, в момент выпрямившегося на месте. — Я помню его другим.       — Может, влюбился? — Джей поддерживает разговор, навострившись от интересной темы. — Подростки очень сильно в такой период меняются, особенно внутренне.       И Хисын помнит своего брата другим: забитым мальчишкой с явными проблемами, с коими он бессилен в помощи. До сих пор себя корит, что толку не принёс. Всегда хочет быть рядом, но не может позволить из-за работы и личной жизни. Хисын не осознаёт, что он — не тот, кто способен спасти Сону сейчас. Он только рад тому, что рядом Рики, вечно подбадривающий и добрый, иной для Сону и особенный. Между ними связь, протянутая тонкой красной нитью, величавой судьбой. Связаны они — видно прекрасно, но осознанию не поддаётся.       Поменялся не только Сону, но и Рики, умеющий скрывать настоящие чувства. Раскрывает их только в присутствии лучшего друга, а к остальным привыкнуть не может, оттого его и не заметно.       — Мне просто интересно, может ли быть что-то между мальчиками? — женский голос от серьёзности надламывается, она смотрит сначала на Хисына, а после с Сонхуну ведёт. — У них сейчас возраст познания себя и своих интересов.       Внимание навострить хоть иногда нужно — внутренне никнет Хисын, подтянувшись к спинке дивана. Не знает, отрицать ли, ведь Рюджин и права может оказаться. Хисын уверен в одном — Сону не начнёт разговор первым, чтобы выяснить, — за ним необходимо следить. Но разве сие не нарушает личное пространство подростка? Замешательство Хисына чувствует Сонхун, коротко и скрытно поцеловавши его в шею.       — Я не обращал внимание, мне казалось, что Хэрин и Сону… у них что-то есть, но в последнее время я её не вижу, — признаётся Хисын, поджимая влажные пропитанные хмелем губы.

────・:✧∙✦∙✧:・────

      Ладони на мягких щеках, а следом в светлых волосах, пряди меж тонких пальцев ластятся. Ноутбук со включённым фильмом на прикроватной тумбе закрытый лежит — его время вышло. В глазах древесных точёный профиль отражается, покрытый блеском любования. Сону уста собственные с волнением облизывает и касается ими расслабленного подбородка, украшенного шоколадной родинкой. Не впервой лицо красивое расцеловывает с чувством отказывающих лёгких. Ждёт от Рики подлянки и смеётся, опережая его тем, что первым вжимается в спелые губы. Вкус Ники — неизданная сладость, с коей Сону боится переусердствовать.       Разрешает зарыться в собственной футболке руками, касаться боков и талии позволяет, зная, насколько Рики необходим телесный контакт. Они целуются долго и спокойно, без жадности — у них есть время всего мира, чтобы вновь и вновь начинать заново. Рики позволяет себе навалиться сверху и коленкой неловко прижаться к промежности. Заканчивают тем, что Ники съезжает влажными припухшими устами на фарфоровую щёку. Сону смеется, голосом охрипшим мурашки нагоняя, он обнимает и на бок рядом с собой валит, позволяя себе прижаться грудью к широкой спине.       — В итоге-то они будут вместе? — Рики поворачивается, касаясь носом чужого и улыбаясь. Видит, как Сону глазами удивлённо хлопает и боится рассмеяться. — В фильме.       — О боже, не знаю. Они же сводные брат и сестра, по-моему, это странно. Ещё ей семнадцать… Думаешь? — и так всегда — Сону загорается при обсуждении фильма, а Рики тихо млеет.       — Ну если они любят друг друга, почему бы и нет? Думаю, родители примут это со временем, — кровать скрипит — Рики аккуратно садится, спиной прижимаясь к изголовью кровати. — Серьёзно, ты бы бездействовал в такой ситуации?       У Сону брови вверх взлетают, он приподнимается на локтях и безмолвно в глаза смотрит, терзая мягкую губу. А Рики осторожно прекращает сие действие, надавив пальцем на уста. Их мнения вновь расходятся — обыденность, греющая под грудными крепкими оковами.       — Я не понимаю этого, Рики! — стонет Сону, растягивая слова, он валится обратно на подушку головой и ладонь парню на бедро кладёт. — То есть, ты бы замутил с Сонхуном? Я про то, что если бы у вас была похожая ситуация.       Неловкое молчание прерывает смех, вырвавшийся из уст Рики. Сону теряет нить понимания, недолго взглядом прожигает и сдаётся, накрыв лицо подушкой. Они хохочут оба, то и дело одаривая прикосновениями и порывными хлопками. Смешно, но сердце щемит, Рики жалеет, что не может контролировать мысли, рисующие в голове неадекватные картины.       — Не говори такое, Сону! — вздыхает Рики, вжимаясь лицом в мягкое бедро. — Это другое.       — Да нет, это то же самое! Не отпирайся! Он же твой сводный брат, смотри, всё по канону. Сонхун и его богатый отец, — Ники психует, несильно шлёпая по ноге, рука соскальзывает к ягодице, и Сону несдержанно писк издаёт. — Извращенец! Куда лапы потянул свои, а?       — О, ну не надо, я и до этого момента бил тебя по заднице. Это ты извращенец, избавься от привычки принимать всё в сексуальном подтексте! — как назло вновь бьёт по бедру и выше.       В голове на самом деле слова неприятные заседают, Рики винит себя в безмолвии, он никогда не может сказать прямо о режущем, произнесённым Сону. Не ноги позволит об себя вытирать, просто молчит, получая удары в сердце. Не хочет, чтобы Сону подстраивался под него и остерегался просто сказанных не так слов.       В юношеском теле всё равно недосказанность таится, хочет открыться, но воспоминания — блокатор. Третий год пошёл, а рана свежая тлеет. Может быть, когда-нибудь осмелиться раскрыть рот. К Сону есть доверие, проверенное временем. Но проблема в самом Рики и в неприязни к себе. Сколько ещё будет вспоминать пронзающую органы боль и шершавые руки на теле — до того времени, пока не сойдёт с ума.       У него рот повязан красной лентой, а на глазах ажурной, дышать сложно становится, особенно, когда самостоятельно себе петлю на шею вяжет. Рики оглядывает комнату, врезаясь в взволнованные глаза Сону. Видимо, вновь в мире потаённом скрылся. Дверь измучено скрипит, а следом стук. Рики Хисына видит, пошатывающегося и с двумя банками пива в руках. Брови на переносице сходятся, а глаза в проценты алкоголя впиваются.       — Вы как тут? — у Хисына язык вяжет — причина лёгкого смеха Сону, и дрожи в конечностях Рики. — Я принёс вам выпить, если хотите.       — Хён, когда ты заделался плохим? — наигранно стонет Сону, подползая к краю кровати.       От Хисына добротой веет отталкивающей, но Рики назад старается не пятиться назад, сохраняя рассудок. Пьяные люди — табу, но окружение толику доверия заслуживает. Хисын — тот, кто сносит рейтинг в глазах Рики.       — Ну знаешь, лучше вы до совершеннолетия будете пить при мне и Сонхуне, нежели втихую и с кем-то непонятным, — вновь теплом окутывает и на край кровати присаживается.       Его забота особенная, Рики чувствует отцовскую, коей лишён. К Хисыну желание тянутся есть — отдача будет. Рики никогда не сможет усомниться в искренности его заботы. Не уверен, что научился понимать его позиции, но как человека со временем прочитал. Хисын открывает страницы себя навстречу, не заботясь о последствиях.       — Ладно, я тебе поверю, не вини меня потом в том, что я заблюю пол в ванной, — дразнится Сону, банку из рук брата перенимая, а Рики головой качает — ни за что.       — Пей как я, в меру, — по носу щёлкает и с кровати поднимается, вторую бутылку на тумбе оставляя. — Ники, следи за ним, а то никто не знает, как его накроет, — и к двери шагает с усмешкой на устах.       — Ага, Ники, следи, чтобы я без трусов по дому не бегал, а то никто не знает, как меня накроет, — Сону парадирует, высунув нахально язык. Он пальцами подцепляет открывашку на банке и тянет. — Ой всё, иди, хён!       А Хисын ведь уходит, оставляя после себя звучание громкого смеха в ушах, а Сону спиной на кровать валится, голову на подставленные колени укладывая. Рики пальцами тёмных волос касается, пропуская их меж и чувствуя запах мягкого шампуня. Они глазами друг в друга впиваются безмолвно, но с улыбками, растягивающими уста. Рики чуть вперед поддаётся, успевая мельком в губы клюнуть перед первым глотком отвратной жидкости, разъедающей организм.       — Ты ни разу не говорил, что не любишь пьяных людей, — не пропустил мимо взора загнанность при виде нетрезвого Хисына. — Не поцелуешь меня больше?       Смотря в лаковые глаза, в одночасье противоречит себе и в губы, пропитанные хмелем, впивается. Не может отказывать ему — сердце на части разорвётся при виде поникшего лица. Сону улыбку слабую тянет и глоток ещё один делает побольше. Пьёт впервые, оттого и горле вяжет, а рвота медленно к языку подступает. Ему нравится смотреть на Рики спустя несколько полных глотков; видя его частями, сердце трепещет, а на грудь сталь горящая налегает. Сону руки кверху тянет, звёзды на потолке считывая. Их множество, но горят только несколько самых сильных.       Он голову с упругих бёдер поднимает и на локоть упирается, банку болтая из стороны в сторону. Совсем чуть-чуть осталось — глотка два. Перед глазами пелена маячит, мешающая видеть чётче. Рики за Сону внимательно наблюдает, не позволяя упасть, ведь тот всё время к краю кровати мечется.       — Не обидишься на меня, если я выпью вторую бутылку? — голос пропитый — с хрипотцой неприятной. Но Рики всё равно кивает, не в праве запрещать.       Ему правда тошно смотреть на пьющих людей, позволяющих себе многое в неадекватном состоянии. Признаёт, что теперь Сону побаивается и его алкогольной ведомости. Не предугадать возможность Сону контролировать себя, но подросток надеется. Неожиданно прикосновение плечо обжигает, Рики сглатывает резко и глаза с невидимыми сузившимися зрачками поднимает. Словно бисер… Щёки у Сону спелые, розовые и улыбка шальная на губах, он плечо сдавливает, совсем не обращая внимание.       — Я придумал, пошли в беседку, а? — Сону ползёт к краю двуспальной кровати и ноги по очереди спускает. — Мне так жарко, — воротник футболки показушно оттягивает и к шкафу идёт.       От Рики и звука не исходит, он с трудом смотрит, как Сону с худых бёдер штаны домашние стягивает и на смену им тёплые спортивки надевает, затянув шнурок на талии. Ужасно шатается, но улыбку не прячет, только губы трубочкой дует. Выглядит очаровательно, только неестественный блеск в глазах отвращение вызывает. У Рики нет выбора, он толстовку со стула сдёргивает и себе на плечи закидывает.       На первом этаже шумно, Рики тяжело голоса смешанные разобрать, а глазами только за силуэт Рюджин цепляется, стоящей у раковины, но её Джей своим крупным телом закрывает. Вновь отвращение волной накатывает — он поцелуй нетрезвый улавливает и моментально к входной двери подходит.       — Хён! Хён, эй! — кричит Сону, неаккуратно кроссовки на ноги натягивая у порога. Он внимание на себя обращает множественное. Четыре пары глаз в фигуру впиваются, но Хисын подходит, удивлённый непонятными сборами. — Дай ключи от беседки, мы там посидим.       — Обогреватель сможете включить? — Хисын из кармана куртки ключи вытягивает и Рики их в ладонь вкладывает. Юноша первым успевает кивнуть, а Сону дверью уже хлопает, выбираясь наружу. — Взял кто-то телефон?       — Не беспокойся, всё хорошо будет, — фальшивит Рики, поворачиваясь к раскрытой настежь двери. Хисын ему в спину смотрит с лёгкой улыбкой и на кухне скрывается.       Сону первым сиганул на задний двор, не дождавшись парня и забыв про отсутствие ключей. Он Рики у двери стеклянной ждёт, куртку плотно запахивая расстёгнутую. Носом вдобавок шмыгает и улыбается, завидев Ники, спокойно идущего к нему. Сону к стене холодной спиной прижимается, глазами по точёному профилю стройного парня скользя. Красота в зрачках отражается падшая. Рики всегда для него был привлекателен, приближённым к эталону. Волосы светлые, покрытые мраком у корней и нос аккуратный — восхищает каждый дюйм. Сону следом в беседку входит, кроссовки у порога скидывая. Пол ещё холодный, оттого и к кожаному дивану спешит.       — Подожди немного, потеплее станет, — Рики к обогревателю идёт, втыкая его в розетку у входа.       Ведь немного потерпеть необходимо, пока воздух нагреется, но Рики его чувствует — от Сону теплом веет, а дыхание непривычно сбито с лёгким свистом. Он на диване разваливается, вытянув стройные ноги к изголовью, а голову на бёдра мягкие укладывает, сверху пледом тонким накрывая обоих. Рики по волосам спутавшимся смольным проходится пальцами и на спинку откидывается, пар из лёгких выпуская.       — Ты безумно красивый… Мне так в тебе всё нравится с самого первого дня, в парке, помнишь? — Сону пальцами похолодевшими щёк горячих касается и в глаза смотрит, глубину своими измеряя. — Такой хороший.       На душе огонёк тлеет. Рики мечтает услышать вживую те же слова, а не под давлением алкоголя в организме. Он знает: Сону говорит искренне, но, пожалуйста, в другом состоянии. Слеза невидимой дорожкой по коже стекает, Рики взгляд к лампе поднимает и улыбается, как дурак… Его первая влюблённость сильная и окрепшая истинными чувствами, но на фоне её страх гнетущий.       — Я столько всего натворил, но не понимаю чего, ведь ты не открываешься мне… — Рики ладонь у себя под футболкой чувствует, оглаживающую напряжённый живот.       Сону… Ему ведь можно доверять.       Юноша вперёд тянется, упираясь локтем в диван, и в губы вжимается, пропитанные солью. Слёзы ранят слегка. Даже если желает, всё равно ничего приятного не чувствует — Сону невыносимо пьян, от него хмелем тошнотным несет, а прикосновения острее лезвия режут. Рики шрамами покрывается от тёплых подушечек чужих пальцев. Температура накаляется, но от напряжения, вставшего перед глазами. Сону многое себе позволяет, к голой груди ладонью прижимаясь и ногтями по коже проводя.       В глазах сухо, жидкости едкой не хватает. Рики не видит Сону, он видит фигуру, искажённую болезненной фантазией. Щетину на подбородке и шершавые пальцы. Но не отступает, замерев в испуге. Он теряется в навязчивом воспоминании, исказившем его восприятие. Рики давится в последний раз, травмируя слух собственным всхлипом.       В голове одно — непринятие и искажение. Ему не хотят навредить, но Рики видит только опасность. Голова вбок повёрнута, всё равно теряет нить происходящего и не видит Сону, севшего меж его напряжённых ног. Только от очередного касания вздрагивает, наконец-то глаза опуская на ладони, прижавшиеся к его паху.       — Рики? — в глазах Сону надежда не читается, но она есть. Юноша пальцами кромку спортивных штанов оттягивает, вновь здравое мышление отбив.       И только пальцы тёплые члена не вставшего касаются, Рики дёргается, обжигаясь и в себя приходя. Слёзы — лезвие, уродующее нежную кожу. Перед ним не здоровое тело, а подростковое, постепенно формирующее. В глазах Сону свет отражается, а в глазах Рики — страх, сжимающий горло. Оттолкнуть желает, только силы немеют.       — Не трогай! Сону, не прикасайся ко мне, блять! — кричит, вжавшись спиной в диван и напугав подростка, постепенно выходящего из омута возбуждения. — П…пожалуйста…       Просьба не в себя приводит, она отпугивает, нагоняя жжённый страх. Сону отползает к другому концу, в попытках воздуха воспалёнными губами словить. Тщетно… как и спокойствие, не приходящее со временем. Меж ними линия теперь очерчена, о коей ломано помнить Рики будет.       Он пытается избежать разочарований. По крайней мере, сейчас. Но они догоняют, накинув на шею петлю.