Два сплетённых Дракона

120 год от З.Э. Шли годы. Близнецам в нынешнем году минуло 10 лет. Необычайно смышлёные и одарённые дети росли под стать своим предкам: горделивые и независимые. Одно лишь обстоятельство подрывало гордость двойняшек — отсутствие драконов. Яйцо Эймонда так и не проклюнулось, что безмерно огорчало и злило мальчика. Ведь даже у бастардов Стронгов проклюнулись оба яйца. Элейна же, видя как брат её горюет по отсутствию дракона, и не желая также в случае чего убиваться по непроклюнувшемуся яйцу или разочаровывать Эймонда драконом, который бы вылупился у неё, решила вовсе не брать яйца, которое отец готов был ей даровать. Элейна же намеревалась попытать свою удачу со взрослым драконом без всадника. И в более зрелом возрасте была готова оседлать дракона, как её старшая сестра Хелейна, которая лишь недавно обрела своего дракона — прекрасную Пламенную Мечту, которая раньше принадлежала Рейне Таргариен. Элейна лелеяла надежду, что окажись она однажды на Драконьем Камне, непременно бы смогла оседлать Сереброкрылую, Вермитора, Серого Призрака и, чем Семеро не шутят, Каннибала. Девочка любила рассказывать свои мечты о драконах Эймонду, который всегда внимательно её слушал и старался разделять её надежды. — Представь, Эймонд, однажды и мы сможем стать драконьими всадниками, — как-то поздно вечером в темноте своих покоев начала вести разговор Элейна, лёжа в своей постели. Хоть кровать Эймонда находилась в дальней стороне комнаты, девочка была уверена, что брат ещё не спит и слушает её. — Конечно, Элейна, — в тишине раздался голос Эймонда. Он любил разговаривать с сестрой в темноте сумерек. — Если Эйрея смогла оседлать Балериона, чем мы с тобой хуже? — в комнате повис возмущённый голос Элейны. — На Драконьем Камне полно свободных драконов, нам нужно лишь подчинить их себе! — Элейна мечтательно восклицала, поворачиваясь лицом в сторону Эймонда, хоть он и не мог её видеть в темноте комнаты. — Только мы не на Драконьем Камне, сестра! И вряд ли нас туда повезут в ближайшее время, — Эймонд был намного пессимистичнее сестры. И тут нам стоит провести линии сходства и различия между двойняшками. Если Элейна старалась найти во всех событиях хоть толику радости, то Эймонд был расстроен, если хоть какая-то мелочь шла не по его плану. Эймонд порой мог долго таить обиду и злопамятствовал. Элейна же сразу наказывала обидчиков, а после забывала о случившемся. В гневе Эймонд был страшен, пусть это пока проявлялось довольно по детски и в пустяках, но успокоить его могла лишь Элейна, которая переняла от матери хладнокровность и рассудительность. Оба были вспыльчивы и яростны, но Элейна была отходчивее. Если уж двойняшки ссорились, что случалось столь редко, как дожди в Дорне, то первой мириться зачастую приходила именно Элейна. Но долг перед семьёй и любовь друг к другу стояла у них превыше всего. Элейна обожала всех своих братьев и сестёр, но Хелейну, с которой они были не только погодками, но и девочками, любила больше всего, возможно, также как Эймонда. Ведь с ней они могли делиться девичьими секретами и забавляться, как положено воспитанным леди. Эйгона и Дейрона она любила сестринской любовью и всегда была готова прийти им на выручку. Эймонд также любил своих братьев и сестёр, но сдержанно, не выказывая свои эмоции и чувства. А Эйгон бывало его так изводил, что Эймонд клялся, что убьёт его и будет ненавидеть вечно. Но такие моменты были по глубокому детству. Элейна с Эймондом проводили практически всё своё свободное время, что говорить, коли они даже делили покои. Конечно, это было ненадолго, ведь время неумолимо бежало, превращая детей во взрослых юношу и девушку. Расставались они только в те моменты, когда им предстояло обучаться, как положено доблестному рыцарю или же очаровательной леди. Эймонд проводил много времени за тренировками с Кристоном Колем и Эйгоном, а Элейна училась вышивать и танцевать с Хелейной под руководством матушки и септы. Радовало одно, философии, точным наукам, литературе и валирийскому они с Эймондом учились вместе. Всем было известно — надолго разлучать двойняшек опасно. Они не могли вынести долгой разлуки друг с другом. Однажды, когда двойняшкам было по 7 лет, Эймонда взял с собой в Старомест дядя Ормунд Хайтауэр. Эта поездка заняла всего месяц, но двойняшкам настолько недоставало друг друга, что те страдали бессонницей и чувствовали все плохие эмоции друг друга даже на расстоянии. А по возвращении они спали в обнимку целую неделю, устраивая взбучку всем, кто пытался их разъединить. Стоит теперь рассказать про главное различие брата и сестры — внешность. Эймонд унаследовал типичную валирийскую внешность, которая с годами становилась только ярче: пепельный блонд волос, фиалковые глаза и фарфоровая кожа. Элейна же была темноволоса и кудрява, и внешне была полной противоположностью брата, даже черты лица у них были различны, хотя кожа была такого же аристократического оттенка, что и у Эймонда. Словом, Элейна переняла все лучшие внешние качества матери, дополненные валирийскими чертами. Но общая черта, которую все признавали и которой все восхищались, была в их глазах. Идентичный оттенок лилового, темнеющий при злости и отливающий голубизной при радости. Казалось, смотря в глаза кому-то одному из них, можно было увидеть обоих.

***

Следующим утром двойняшек после завтрака разделили по разным занятиям: Эймонд направился с Эйгоном и Кристоном Колем на фехтование, а Элейна с Хелейной ушли к септе «учиться манерам достойной юной леди». Эймонду нравилось заниматься с Колем, юноша хотел стать доблестным рыцарем и сильным драконьим всадником, поэтому выкладывался всегда по полной. В отличие от Эйгона, который в своём довольно юном возрасте уже познал и женщину, и крепкое дорнийское вино. Поэтому утренние занятия его не прельщали. Частенько он приходил на них уже подвыпивший или, наоборот, с головной болью и ужасным похмельем. Ещё одним важным фактором, который раззадоривал Эймонда, было присутствие бастардов Рейниры. Эйгон, занятый служанками и вином, не обращал на них внимания, ведь они никак не докучали ему, в отличие от братца. А вот Эймонд перенял неприязнь своей матери не только к Рейнире, но и к её отпрыскам. Хоть юноше было 10 лет, он прекрасно понимал всё и без слов матери: Джейкейрис и Люцерис были не похожи на своего отца Лейнора Велариона, они были вылитой копией Харвина Стронга — командира городской стражи и защитника Рейниры. Даже на тренировках по фехтованию сир Харвин был всегда подле сыновей принцессы, помогая Колю обучать их. Даже Элейна, которая не проводила столь много времени в их компании, видела заботу со стороны Харвина Стронга к Джейку и Люку и их внешние сходства. Также на неё действовали слова Эймонда. Его неприязнь передавалась сестре, но та смогла её обуздать и, под стать Эйгону, Элейна просто не обращала на них внимания. Пока брат фехтовал, Элейна с сестрой своей Хелейной вышивали. Хелейна как обычно была задумчива и немногословна. Во время шитья она как будто бы погружалась в себя, но это до тех пор, пока не наведёшь её на интересную тему. — Двух драконов, летающих всегда вместе, разъединит высокий прилив, — пролепетала Хелейна себе под нос, продолжая вышивать узор на шёлковой ткани. — Что ты говоришь, сестра? — из любезности переспросила Элейна, хотя она прекрасно слышала, что сказала Хелейна. Очередные мысли в слух, которые Элейна вежливо предпочитала игнорировать. Хелейна, по её мнению, была необычайно умной. И Элейна в силу своего юного возраста считала, что все эти умные мысли просто не помещаются в голове сестры, поэтому она иногда вынуждена ими делиться. — Вода разъединяет двух молодых драконов. Они всегда летали вместе. А тут им преградил дорогу высокий прилив. Понимаешь, Элейна? — Хелейна отстранилась от шитья, вопросительно смотря на сестру. — Наверное, — Элейна неуверенно пожала плечами. Раньше Хелейна никогда не повторяла свои умозаключения. Она просто произносила их в слух и как будто забывала. Теперь повисло неловкое молчание. — Хелейна, как твои полёты на Пламенной Мечте? Она быстрая? — Элейна решила перевести тему на ту, которая её волновала. — Она великолепна, Элейна. Такая красивая и добрая. Правда, сестра, она никого не смеет обидеть, если к ней не проявлять агрессию. И она во всём слушается меня. Хотелось бы мне летать на ней чаще! — Хелейна с грустью произнесла последнее предложение. Девочка была очень привязана к своей драконице, которая долгое время находилась без всадника. — Через пару лет ты сможешь летать на ней хоть каждый день. А вот мне такие полёты могут только сниться, пока у меня нет дракона! — Разделяя приумножаем, — пролепетала Хелейна, смотря на своё рукоделие. Элейна же снова ничего не поняла. — Знаешь, я наверное отлучусь поискать Эймонда. Мне кажется, с ним что-то не так! — быстро произнесла Элейна и выбежала из покоев сестры. Каждый раз, когда Эймонд попадал в какую-то передрягу, Элейна чувствовала ужасное неспокойствие на душе, будто бы её подмывает изнутри. Ещё ни разу это чувство её не обманывало. И сейчас она знала всеми своими клеточками, что нужна брату. В коридорах замках стояла тишина, которую иногда нарушали проходившие слуги и стражники. — Эймонд! — громко восклицала девочка, быстро проходя все повороты в стенах замка. Единственное место, где Эймонд всегда находил покой, была их комната, расположенная в самом дальнем крыле замке. — Эймонд, — уже тише произносила Элейна, входя в их покои и оглядывая помещение. Прямо напротив окна, спиной к девочке, стоял Эймонд. — Брат, что-то случилось? — подходя ближе к юноше осторожно спрашивала Элейна. — Они снова смеялись надо мной, — Эймонд повернулся к сестре, показывая свой разбитый нос и взъерошенные волосы, — Эйгон и эти бастарды Стронга нашли мне дракона! — яростно воскликнул юноша, — Вывели мне свинью с крыльям! Понимаешь, сестра?! — уже спокойнее, но так печально произносил Эймонд. — Эймонд, Эйгон это сделал не со зла. Он просто пока не понимает всех ценностей семейных уз, — успокаивала сестра брата, приглаживая белокурые выбившиеся пряди из его причёски. —Он всегда так делает, а эти бастарды всегда ему помогают! — Эймонд не хотел успокаиваться и только яростнее произносил свои речи. — Эймонд, — Элейна взяла лицо брата в свои ладони, — У нас с тобой будут драконы! Слышишь?! — девочка соединилась с братом лбами, поглаживаю одну из его щёк, — Самые сильные и самые прекрасные! — Хотелось бы верить, сестра, — прошептал Эймонд, потупив глаза в пол. В ту минуту они не догадывались, что слова Элейны окажутся правдой.

***

Тем временем за высоким чертогом происходило заседание Малого Совета. Государственные дела решались неспешно, но конфронтация между королевой и наследной принцессой только ожесточалась. Алисента, уже извещённая о выходке Эйгона и сыновей Рейниры, злостно оглядывала падчерицу. Конечно, сына она оправдывать не хотела, но и бастардов невиновными не считала, поэтому раздавшуюся реплику принцессы восприняла особенно остро. — В последнее время я чувствую разлад между нашими семьями, моя королева, — начала Рейнира, приподнимаясь со своего места. Все сидели, но Алисента также встала со своего места, готовясь выслушать слова падчерицы. Разговор, по её мнению, готовится стать напряжённым, поэтому она хотела принимать нападки, гордо стоя перед Рейнирой. — Я прошу прощения, если Вас как-то обидела. Но в былые времена мы являлись подругами, а сейчас мы — один дом, — эмоционально продолжала Рейнира, стараясь подобрать мягкие слова, — Мой сын Джейкейрис унаследует трон после меня, а Люцерис станет наследником рода Веларионов. Так давайте же объединим наши семьи и положим конец разладу: я предлагаю обручить Джейкейриса с Вашей старшей дочерью Хелейной, а Люцериса с принцессой Элейной. Пускай они все правят вместе! В помещении повисло молчание. Алисента с трудом сдерживала свой гнев, который хотела излить на Рейниру. — Весьма разумное предложение, — бодрый голос короля развеял тишину. Он был как никто другой рад данному заявлению, которое могло положить конец всем распрям между двумя его любимыми женщинами. Алисента продолжала молчать и нервно мотать головой, выражая своё несогласие. — Кроме того, — продолжила Рейнира, видя, что сей аргумент не заинтересовал Алисенту, — Если Сиракс снова отложит яйца, то Эймонд и Элейна могут выбрать себе по одному. В знак нашей доброй воли, — для пущего эффекта Рейнира кротко улыбнулась. Алисента была непреклонна. Она совершенно не желала выдавать своих горячо любимых дочерей за бастардов Рейниры. — Драконьи яйца очень щедрый дар, дорогая! — Визерис пытался склонить супругу к благоразумию. — Рейнира, — выдержанно начала Алисента, — Мы с мужем обдумаем твоё предложение, а пока королю нужно отдохнуть, — королева не стала столь сильно задумываться над учтивостью и не хотела терпеть сладких речей Рейниры. Король с королевой поспешили удалиться из зала заседаний и направились в покои. Теперь Алисента могла быть свободна в своих высказываниях. — Как лепечет лиса, когда её окружили гончие. Она ждёт, что мы забудем её грехи, и я выдам своих любимых дочерей за её… — Алисента слегка замялась, дабы в открытую не назвать сыновей Рейниры бастардами, — Неприглядных сыновей. — Предложение достойное, моя королева, — Визерис пытался унять пыл жены. — Хелейна выйдет замуж за Эйгона, как только подойдёт их возраст. Они последуют традиции дома и поддержат чистоту крови! — твёрдо произнесла Алисента, скрывая свои истинные планы на замужество старших сына и дочери. — Мы семья, пора забыть ребяческие обиды и крепче скрепить узами нашу семью. — Делай, что хочешь, муж мой, когда я лягу в могилу! — если до сего момента Алисента была учтива с мужем, то ныне разбушевалась, стараясь отстоять будущее и честь своих дочерей. — Я твой король Алисента и к тому же отец Элейны, и коли ты намерена женить Эйгона и Хелейну, то я также намерен женить Элейну и Люцериса! — твёрдо заявил Визерис тоном, который не терпит пререканий. Алисента, разгорячённая и обиженная на мужа, взлетела по лестнице, понимая, что судьбы её дочерей решены. И она ничего не может с этим поделать.