Две стороны медали

Тогда лишь двое тайну соблюдают, Когда один из них её не знает. Уильям Шекспир Веселье достигло своего апогея. Хмельные меды гуляли в крови пирующих, требуя развлечений. За столом, заполненном, по-видимому, в основном дружинниками, затеяли меряться силами на руках. Ростислав, набравшись наглости, напросился туда. Ужасно удивился, когда его радушно приняли. В широких проходах меж столов гости затеяли диковатого вида пляски. Кто-то травил байки, собирая вокруг себя толпы интересующихся. Из разных концов залы не в склад и не в лад, но оглушительно громко завели песни. Пели тоже кто о чем. Один проникновенно тянул о горькой судьбинушке. Второй торжественно о подвигах богатырских. А третий вопил похабные частушки. Под шумок заключались и разрывались договора, обмывались успешные и не очень сделки. Самые предприимчивые охотились за сильными мира сего, которые в подпитии могли оказаться благосклоннее к их нижайшим просьбам. Завалив очередного соперника и с трудом отговорившись от нового победного кубка, на слегка заплетающихся ногах Ростислав побрел к своему месту. Хотелось немножко перевести дух. Роська плюхнулся на лавку, на автомате ухватил красное яблоко и впился в сочную мякоть, оглядывая хаос праздника. — Развлекаешься? — спросила тьма с другой стороны стола. От неожиданности боярич подскочил на месте и закашлялся, с трудом проглатывая не дожеванный кусок. — Вой! Нельзя же так пугать! — возмутился он. — Нервные какие витязи пошли, — усмехнулась тьма. Вычленить из нее друга Ростислав так и не смог. — Подойди, ка. Роська нехотя поднялся и полез под стол. Обходить было далеко и лениво. Высунувшись с другой стороны, он практически уткнулся носом в Воев сапог, поднялся, отряхиваясь. Друг смерил его взглядом, скептически подняв бровь. Боярич безразлично передернул плечами, ответил вопросительным взглядом. — Ты же хотел взглянуть на меч-кладенец, Роська? — Завтра же вроде и посмотрю, и потрогаю. А что? — заинтересовался Ростислав. — Да вон они, источник с мечом, — Вой махнул рукой куда-то за окно, на подоконнике которого сидел. Роська покорно выглянул на улицу, но тьма была хоть глаз выколи. — Так не видно же ничего, — растерянно протянул он. — Это отсюда не видно, — понизив голос до заговорщического шепота, ответил друг. Боярич недоверчиво на него уставился. — Э-э-э? — Айда? — не дожидаясь ответа, Вой резко перекинул ноги наружу и сиганул во тьму ночи. — Вой, ты что удумал! — хриплым шепотом взвыл Ростислав, по пояс высовываясь за ним. — Не дрейфь, Роська! — задорно шепнула тьма. Что-то ему подсказывало, что лезть в заповедный великокняжеский сад не стоит. Что, если поймает стража, мало не покажется, в лучшем случае выгонят с позором. Но хмельной азарт, прав был батюшка, заказывая отпрыску пьянствовать. И Воева подначка, никто не смел обвинять его, Ростислава в трусости, заставили задвинуть доводы разума поглубже. Помявшись немного у окна и воровато оглянувшись по сторонам, боярич полез вслед за другом. Так же ловко, как у старшего товарища не вышло. Окно оказалось на высоте полутора человеческих ростов от земли, и Роська, не ожидавший этого, отбил при приземлении пятки. Еще разбил бы и нос, но Вой его вовремя поймал и удержал за шиворот. — Экий ты неловкий стал, вьюнош. Пить меньше надо, — осуждающе покачал он головой. — Да я и половины твоего не выпил, — возмутился боярич. — Я-то в собственных конечностях не путаюсь. Пошли уже, — и неслышной кошачьей походкой, ни хрустнув ни одной веточкой, направился в глубь сада. Обиженно пыхтя, Ростислав поплелся следом. Каждый шаг порождал, как ему казалось, оглушительный хруст и шелест. В полной темноте оценить красоты сада бояричу не представилось возможности. Роська слышал, что все растения здесь обладают целебной силой, но что-то сомневался, что розовый куст, ободравший ему все руки, прибавит этим хоть немножко здоровья и долголетия. Пыхтя и топоча, как медведь шатун, он вывалился на открытое место вслед за Воем. В шаге от них из густой травы, как айсберг из седых волн, выступала плоская каменная плита. Ее неестественно ровную, отполированную до зеркального блеска поверхность пятнали цепочки причудливых символов, сбегавшиеся спиралями от краев к центру. Говорили, что эти знаки уже были на плите, когда ее впервые нашли люди. Вдвойне было удивительно то, что спустя столько веков ни один символ не стерся, не потерял четкости. Ходили легенды, что их начертали боги, и Ростислав им верил. То место, в которое сходились эти спирали, в незапамятные времена пронзил меч-кладенец, отворив путь живой воде на поверхность. Каждый раз после победы над Кащеем, тем или иным способом меч возвращался в это место. И, погруженный в камень, омываемый волшебной водой, ожидал следующего достойного. Ростислав несмело приблизился к источнику, благоговейно коснулся кончиками пальцев бортика. Невысокое, всего до колена, ограждение возвели уже люди. За века гранитные блоки обтерлись, грани их утратили четкость, сгладившись, оплыв под действием дождей, ветров и бесчисленных человеческих рук. Роська склонился над бортиком, заглядывая в чашу источника. Вода была настолько прозрачной, что, если бы не темное пятно его отражения и легкая серебристая рябь, можно было бы подумать, что ее нет вовсе. Боярич медленно двинулся вдоль бортика, шаг за шагом приближаясь к мечу. Ростислав часто воображал меч-кладенец, чаще в своих руках, разумеется. В его воображении длинна клинка превосходила человеческий рост. Шириной он должен был быть не меньше пяди[1]. Рукоять знаменитого волшебного меча обязательно должна была бы быть усыпана драгоценными камнями и покрыта самыми разными, несомненно, прекрасными рельефами. Он слабо представлял, как такой оглоблей можно было бы сражаться, но воображению не прикажешь. Реальность его ожиданий, к счастью, не оправдала. Из вод источника возвышался с первого взгляда самый обыкновенный полутораручный меч. Но ни у кого, видевшего его в живую, не повернулся бы язык назвать кладенец обычным мечом. Совершенной формы клинок покрывало причудливое кружево булатной[2] стали. В свете полной луны клинок казался отлитым из чистого серебра. В навершии самой простой, лишенной вычурных украшательств, но даже на вид, невероятно удобной рукояти путеводной звездочкой сиял голубой камушек. Именно на его свет, как бабочка на огонь, шел Роська. Завороженный, он уже протянул руку, чтобы схватить меч, когда его окликнул Вой. — Роська, имей терпение! Тяжелая рука друга легла на Ростиславово плечо и легонько встряхнула. — А? — боярич потряс головой, отгоняя наваждение. Попробовать вытянуть меч очень хотелось, но сейчас, действительно, было не время. Он печально вздохнул, отворачиваясь, и тут же удивленно ахнул. Вой держал за шнурок тот самый маленький сосуд с символами Леты и Стужи. Пробочка была снята, и с него серебристыми капельками стекала вода. — Вой, ты что творишь. Это же воровство! — задушено прошипел он. — Не обеднеет князь от пары капель, вон какой у него запас. Даже не заметит никто, — пожал плечами друг. Ростислав недовольно запыхтел и насупился. — Вне источника вода быстро выдохнется. Зачем тебе? — И без тебя знаю. Полгода, год силу удержит точно. Да мне столько и не потребуется, — легкомысленно сказал Вой. Что на это возразить, Роська не придумал. Он перевел взгляд на воду и задумчиво протянул: — Живая вода, она же не только людей лечит, но и нежить жжет. Как думаешь, сколько бы на Кащея понадобилось. — Ну-у. Простому бродячему покойнику хватило бы и моей фляжки. Сжечь — не сожгла бы, но упокоила мгновенно и навсегда. А вот помнишь навий в харчевне? Так на них, думается мне, едва бы хватило по кружке на каждого. А вот Кащея — разве что утопить в этом источнике. Только сомневаюсь, что утопитель эту попытку переживет. Чем разумнее нежить, тем она сильнее и тем больше нужно воды, чтобы ее упокоить. Мечем надежнее, — хмыкнул Вой. — А я слышал, что нежить живой водой кропят. Зачем же тогда? — нахмурился боярич. — Темные твари теряют от этого силы. Да и не упокоит, так, пару дыр прожжет хотя бы. Некоторые пред боем клинки живой водой обтирают. Вроде бы даже польза от этого есть небольшая. Ростислав примолк, задумался. На миг он даже пожалел, что не имеет с собой даже такой малюсенькой фляжки, как у друга. Но поспешно отогнал эту мысль. Батюшка строго наказывал чужого не брать никогда и не под каким предлогом. А батюшка глупости не посоветует. Вой облокотился о бортик, сцепив на груди руки. О чем-то задумавшись, всмотрелся в свое отражение в воде. Поднял взгляд к небу. На чернильно-синем, небосводе в окружении ярких звезд бледным мертвенным светом сияла полная луна. — Ночь — время Стужи и ее мертвецов. Луна — их солнце и их сила, — задумчиво промолвил он и, оттолкнувшись от бортика, направился прочь. Еще миг полюбовавшись кладенцом, за другом поспешил и Роська. Друзья тихо вернулись в пиршественную залу тем же путем, что и уходили. Их отсутствия, как, собственно, и возвращения, пирующие не заметили. Праздник уже понемногу сходил на нет. Часть свечей прогорела и погасла, пятнами погружая зал в темноту. Гости, кто не свалился спать под столы, понемногу начали расходиться. Решили вернуться в харчевню и Вой с Ростиславом. Всю дорогу боярич поклевывал носом. Хмельной задор выветрился без следа, оставив после себя лишь сонную вялость. Добравшись до своей комнатушки, Роська кое-как разделся, плюхнувшись на кровать, стянул сапоги и босой прошлепал к окну. Глотнул свежего ночного воздуха. Душераздирающе зевнул, ни капли не взбодрившись. Хотел было закрыть ставни на ночь, но тут до его слуха донесся знакомый звук. Из соседнего, Воева, окна лилась тихая печальная мелодия. Ростислав оперся на подоконник, прикрыл глаза и замер, прислушиваясь. Вой играл для себя, вряд ли рассчитывая, что кто-то будет его слушать. Свистулька в его руках не плакала, не горевала, но определенно печалилась о чем-то. Она чего-то ждала, одновременно жаждала, как путник в пустыне глотка воды, и опасалась этого чего-то. Чистые, легкие трели, подобно хрустальному горному ручью, журчали, лились, навивая какую-то теплую тоску и надежду. Вой играл долго. Ростислав, стараясь не шуметь, чтобы не упустить ни одной ноты из его песни, вернулся в постель. Он так и заснул под тихие трели свистульки и не узнал, когда друг лег спать и лег ли вообще. Спасибо за прочтение. Автору было бы очень приятно получить обратную связь. Автор ценит конструктивную критику и был бы рад услышать ваше мнение о сюжете и тексте.