Две стороны медали

Это не любовная история, это история о любви. 500 дней Лета ((500) Days of Summer) Стужа сморгнула выкатившуюся слезу. Какая же она горячая! Кажется, прожжет кожу и полть до кости. В центре густой черной жижи, в чаше источника появилось маленькое светлое пятнышко. Одна за одной, одна за одной по щекам стекают слезинки. Ширится светлое пятно в источнике. Больше тысячи лет она не плакала, с тех пор как с кровью выдрала из себя часть собственной сущности, весь свет и тепло, все чувства, Лету. А теперь она просыпается, тянется, хочет воссоединиться со Стужей, снова стать целой, стать собой. Силуэт Воймира расплывался в потоках слез. Зачем? Зачем, если, наконец, вернул себе разум, он хочет разбудить Лету? Она — его смерть, окончательная. *** Кто распустил слухи о сестрах богинях, она не знала. По началу это забавляло. Потом раздражало. Затем стало безразлично и только капельку обидно, что за масками ее саму могут разглядеть лишь единицы. Ее сила зависела от выбранного облика. Как Стужа она не могла лечить, от нее в ужасе бежали звери и вяли на корню растения. Как Лете, ей не подчинялась нежить и нечисть, она не могла войти в царство мертвых. Но в остальном маски были для нее равнозначны. Поскольку Стужа внушала неосознанный страх, а иногда и отвращение, с людьми она общалась в основном как Лета. Если же в мире смертных нужно было оказаться Стуже, богиня обычно укрывалась мороком и живым старалась не показываться. Тогда на поле боя Воймир увидел ее сквозь морок, что живому, в общем-то не положено. Это привлекло ее внимание. Облик Стужи не напугал его, наоборот, ему хватило наглости ею восхититься. Это удивило богиню. Вой искал и звал ее, она решила откликнуться и явилась в облике Леты. Все равно он ее узнал. Это богиню заинтересовало. Она долго к нему присматривалась, не подпуская слишком близко. Но Воймир, со свойственной ему беспардонностью, ввалился в ее жизнь и изменил ее так, что без него в этой самой жизни не стало смысла. Жизнь смертного слишком коротка, и чтобы не разлучаться с любимым, Лета решилась отказаться от божественной сути и стать человеком. Об этом она рассказала своей ученице Яге, привратнице мира живых и мира мертвых. Богиня попросила подругу и помощницу стать ее преемницей. Сколько не отговаривала ее Яга, Лета от решения не отступилась и начала готовиться к обряду. Но к ее несчастью, об этом прознал Громовик. Бог воинов пытался ухаживать за Летой. Он громко и с наибольшим числом свидетелей вокруг восхищался и золотом ее волос, и глубиной синих глаз. При этом Громовик не скрывал, что второй ее облик вызывает у него брезгливое отвращение. Бог-воитель искренне считал, что лучше жениха ей не найти, и снисходительно прощал ее среброглазый недостаток. Что богиня на его чувства не отвечает, его тоже не смущало. Стерпится — слюбится, как говориться. Излишнее внимание его “невесты” к смертному Громовик мог простить. Людей он всерьез не воспринимал, да и у кого не было интрижек с короткоживущими. Но то, что его женщина предпочла ему какое-то смертное ничтожество, Громовика взбесило. Он уговорил еще нескольких богов помочь образумить “невесту”. Обманом они заманили ее в небесные чертоги и заперли на время вразумления. Когда она, наконец, вырвалась на свободу, было уже поздно. Она сделала все, чтобы Воймир, восстав, был как можно “живее”. Стужа раздобыла самые редкие ингредиенты для ритуала, вложила все свои силы. Вместо крови она пустила по его жилам воду из реки Смородины[1] — мертвую воду. Она опутала его тысячей заклятий и заговоров. Она сделала все, чтобы уже никто и никогда не смог их разлучить. Только одного не учла Стужа. Мучимый ревностью Громовик не просто убил Воймира. Чтобы показать свою власть и превосходство над презренным смертным, разгневанный бог разодрал душу Воя на множество частей. Стужа этого не знала. — Госпожа моя, — проскрежетал глухой, как из бочки, голос. Мертвец сел на кровати и устремил взгляд мутных глаз на хозяйку. Стужа кинулась ему на грудь. Обвила тонкими руками шею. Прижалась к сильному плечу и лихорадочно зашептала: — Воймир, Воймир, родненький. У меня получилось. Ты потерпи, потерпи. Я тебя таким не оставлю. Я придумаю способ. Снова будешь дышать, снова застучит сердце. Ты только потерпи немножко. — Как пожелает моя госпожа, — размеренным ровным голосом проскрежетал еретник. Стужа вздрогнула, отстранилась. Тонкие брови сошлись на переносице. Она уже начала догадываться, что что-то пошло совершенно не так, но верить не хотела. Мертвец сидел абсолютно неподвижно, бессмысленно пялясь на нее пустыми глазами. — Как. Как тебя зовут? — дрогнувшим голосом спросила Стужа. — Как пожелает моя госпожа, — растянул рот в отвратительной пародии на улыбку еретник. Оцепеневшую Стужу вытеснила Лета. Из глаз ее ручьем полились слезы. Она понуро опустила голову, закрыла руками лицо, размазывая по нему слезы. Поглощенная горем богиня, не увидела, как в пустых глазах мгновение назад мертвенно спокойного еретника зажглась голодная ярость. Он кинулся на нее, одним движением повалил на пол и с глухим рычанием вцепился скрюченными пальцами в горло. Не ожидавшая этого Лета вскрикнула, забилась, цепляясь мокрыми от слез руками за душащего ее мертвеца. В следующий миг завопил уже еретник. Он отшатнулся, попятился, выставив перед собой руки в жесте защиты. Там, где голой кожи коснулись целительные слезы, зияли глубокие ожоги, в некоторых местах кожа и вовсе облезла. На лице мертвеца читалась какая-то наивная, почти детская обида. Он не ожидал подвоха от такой беззащитной с виду добычи. Когда еретник нацелился на распахнутое окно, опомнившаяся Стужа снова оттеснила Лету. — Замри! — гаркнула она. Мертвец послушно замер. — Вернись в постель! Еретник, шаркая ногами, побрел к кровати, плюхнулся на перину и преданно уставился на хозяйку. От этой собачьей преданности Стуже стало горько и противно. Снова захотелось стать эмоциональной Летой и рыдать, рыдать, рыдать. Но погоревать она еще успеет. Сейчас ей как никогда требуются сдержанность и холодный разум зимней ипостаси. Она должна придумать, как вернуть Воймиру разум. Стужа тяжело вздохнула, глядя на только с виду покорного мертвеца. Она создала монстра, и чтобы не утратить над ним контроль или случайно не навредить ему, менять облик больше нельзя. Решить было легко, а вот выполнить оказалось практически невозможно. Богиня привыкла менять облики. Для нее это было естественно, как переодеть платье, как сменить маску. Раньше разница в характерах Стужи и Леты была не большой, она размывалась от частой смены ипостасей, и богиня была целостной. Но чем дольше она находилась в облике Стужи, тем сильнее сживалась с этой маской. Она становилась холодней, безразличней, злей. И все сильнее ей хотелось сменить маску на добрую и легкую Лету. Тогда Стужа решила избавиться от опасной сейчас личины. Буквально рвать себя на части оказалось нестерпимо больно, и полностью избавиться от второй ипостаси не вышло. Сила, которую удалось извлечь, приняла вид хрустальной с бирюзовым отливом половинки сердца. Из камня, когда сплошным потоком, когда едва-едва лились живительные слезы Леты. Стуже находиться рядом с ним было неприятно. Рядом с сердцем она испытывала эмоции своей запертой в нем половинки. Ее тянуло взять камень в руки, прижать к себе крепко, крепко влить в себя, впитать, снова стать цельной, стать собой. Чтобы не поддаться искушению, она спрятала половинку сердца далеко от княжества Воймира, в древнем глухом лесу. Зарыла в землю, накрыла сверху гигантской каменной плитой и опутала множеством заклятий. Стужа проводила дни и ночи в попытках вернуть Воймиру разум, а мертвец тем временем выл и бесновался, требовал свежей крови. Он успокаивался только в ее присутствии, подползал на коленях и клянчил, умолял дать хоть малую капельку живой человечьей крови. Однажды, вконец изголодавшийся еретник вырвался в отсутствие Стужи на волю и чуть не устроил резню в княжьем тереме. Богиня еле успела предотвратить несчастье. Она не хотела, чтобы в будущем от обретшего сознание Воймира шарахались его собственные подданные. Чтобы безопасно для подданных насытить голодного князя, Стужа стала выпускать его за пределы княжества, в основном на земли почитающих Громовика. Сам он благоразумно держался от нее подальше. А гонятся за богом-воителем пока Воймир в таком состоянии она не могла. И мстила по мелочи. Пока по мелочи.