Центр

— Что у вас с глазами? — Она моргнула, и глаза тут же стали чёрными. — Откройте дверь. — Ты никуда не уйдёшь, — она стояла расслабленная, и так мне улыбалась, ну знаете, улыбкой некрофила в морге. — Я просто хочу расставить все точки над «i». — Пытаюсь обойти её, но женщина весьма грубо хватает меня за ворот рубашки, и с такой силой дёрнула на себя, что я упала, а ворот остался в её руке. А мне казалось, что рубашка весьма из крепкой ткани сделана. Пытаюсь вскочить на ноги, но её рука тут же хватает меня за волосы и, намотав на кулак, не позволяет встать. — Отцепись! — Я не потерплю такого поведения в своём центре, и тем более фамильярного общения со мной. — А-а-а! — Она дёрнула меня за волосы, и как же это было больно. Я даже на мгновение перепугалась, что она просто вырвала клок волос, но нет, волосы целы, но кожа головы болела прям невыносимо. — Это только начало, — она коварно ухмыльнулась мне и, выпустив мои волосы, резко толкнула в грудь. Я отлетела метра на два и упала на пол. Грудь от её толчка заболела и, застонав от боли, я даже встать не смогла. Меня на ноги поставила директриса. Просто схватила за рубашку и рывком поставила на ноги. Пытаюсь оттолкнуть её от меня, но получаю пощёчину, которая оглушает меня и едва не валит обратно на пол. — Ещё вздумала бороться со мной? Она дёрнула меня вверх и, оторвав от пола, уложила на свой стол, прижав одной рукой за шею, чтоб я не смогла вскочить, второй же рукой она задрала на мне футболку и оголила грудь. Да, в том сраном комплекте формы не было даже топика. — Вы что делаете? — Пытаюсь пнуть её, но не выходит, а я получаю шлепок по бедру. — Ай! — Хватит со мной бороться, — прорычала она мне в лицо и до боли сжала грудь. — Я всё равно сильнее. — А-а-а! — Она в буквальном смысли впилась мне в грудь ногтями, и провела рукой оставляя пять длинных царапин, из которых тут же хлынула кровь. Эти царапины ещё так болели сильно, прям пекли. Директриса ещё ухмыляясь, наклонилась и провела языком по одной из царапин, слизывая кровь. В ужасе смотрю на неё, и начинаю ещё сильней дёргаться. — Помогите! — Ну нет тут у меня ножей, Рождественская, — издевалась она, специально задевая пальцами сосок. — Нечем тебе отбиваться от меня. Я вся уже была в крови, и форма эта чёртова тоже. — Давай так, — она наклонилась ко мне, не боясь запачкаться, и показала мне указательный палец. Вместо обычного человеческого ногтя, я увидела натуральный звериный коготь. Тут же вспомнился Фредди Крюгер и его перчатка. — Если ещё раз ты посмеешь что-то подобное сотворить. — Она прижала коготь к моей щеке, а через секунду я почувствовала боль, и рот мой наполнился металлическим солёным привкусом. Она повредила не только щёку, но и десну. — Я вот так же, как сейчас проткну тебе щеку, но не одну, а обе и разрежу до самого рта. Мне только женщиной с разрезанным ртом* не хватало стать. Открываю рот, и из него выливается прям водопад крови. Кровь повсюду. Она стекает по моему лицу, и на секунду я даже пугаюсь, что умираю. Я даже и представить не могла, что будет столько крови. А директриса только улыбается, глядя на меня взглядом конченной маньячки своими жёлтыми глазами. Я бы ещё решила, что у неё меняются глаза от освещения, но не на жёлтый же! Она ещё так встала неудобно между моих ног, и зачем-то трётся об мою промежность. Точно озабоченная извращенка. Я настолько перепуганная, что даже не сразу вообще на эти её действия внимание обратила. Мысленно даже стала молиться всем богам на планете, чтоб ничего такого она со мной не сделала. — Походишь пару дней в такой форме, — она вытащила коготь из моей щеки и отцепилась от шеи, отходя на шаг. — Чтоб помнить, что тебя ждёт, да и другим напомнить. — У меня кровь не останавливается, — с трудом сажусь на столе и смотрю на залитую кровью форму. Я сижу вся ссутулившись и понимаю, что от боли даже выпрямиться не могу. Рот снова переполняется кровью. Вот я вроде, как и не теряла сознание, но хоть тресни, не помню, как в кабинете директрисы появилась психиатр с аптечкой. Я почему-то лежала на столе, директриса меня держала, а психиатр обрабатывала кровоточащие царапины на груди. Она заклеила их пластырем, но тот тут же пропитался кровью и отвалился. Смотрю, как она выливает на меня флакон перекиси и, вытерев образовавшуюся пену, накладывает сложенные в множество слоёв марлю, и начинает её приклеивать пластырем. С щекой вышло проще, просто пластырем заклеили, а десну помазали зелёнкой. — Ты сама до комнаты дойдёшь? — Спросила директриса, усадив меня на столе. — Хотя какое там. Она легко подняла меня на руки. А я словно вообще ничего не вешу, просто стоит и держит меня, прижимая к груди. Мне было так плохо от такой потери крови, что просто было всё равно. Даже если она прямо сейчас похоронит меня заживо, то будет плевать. Закрываю глаза, чувствуя, что меня куда-то несут. Может я даже потеряла сознание, но в какой-то миг я очнулась, когда меня положили на кровать. Директриса сняла с меня рубашку и тапочки, а после укрыла одеялом. — Рождественская, одежду не стирать, вот как она заляпана в крови, так и ходи до того момента, пока я не разрешу постирать. Не умывайся тоже. Ясно? А то накажу за непослушание. Перед отбоем приду и проверю тебя. Она вышла, и я услышала, как она заперла дверь. Но мне было всё равно. Я просто закрыла глаза, провалившись в сон. Даже сквозь сон я чувствовала, как раны печёт. Весьма неприятно и болезненно. — А-а-а! — Резко сажусь на кровати, больше почувствовав чей-то неприятный взгляд на себе. Грудь тут же отдало такой болью, что из глаз потекли слёзы, и я рухнула обратно на кровать. — Ну это ты конечно зря, — директриса отбросила от меня одеяло и села на край кровати. В руках у неё была какая-то банка с непонятным зелёным веществом. — Болит? — А вы как думаете? Я даже не сопротивляюсь, когда они задирает на мне футболку. Марля уже полностью вымокла от крови. Женщина просто взяла и оторвала её от меня, а потом открыв баночку, схватила пальцами эту зелёную херню, и стала молча смазывать кровоточащие раны. Мне даже как-то сразу легче стало, хоть эта херня и жгла, но боль стала утихать, как и кровотечение. — Сейчас станет лучше, — она положила ладонь мне на щёку и погладила. Закрываю глаза, чувствуя, какая у неё горячая ладонь. А потом чувствую её губы на своих, и в ужасе открываю глаза. Директриса целовала меня в губы с закрытыми глазами, а мне было и страшно, и так хреново, что я и отпор дать не могла даже. — Ты мне сразу понравилась, Дана, я поняла, что меня ждёт что-то интересное, когда читала твоё личное дело. Она провела большим пальцем по моим губам и встала. Я же даже дышать боялась. — Поправляйся, — она улыбнулась и вышла из моей комнаты, не забыв при этом меня запереть. Что это было? Сначала она тёрлась об меня, а теперь ещё и поцеловала. Вот я, конечно, задумывалась о побеге, а теперь понимаю, что он мне жизненно необходим. С трудом сев, я поняла, что они настолько нам не доверяют. Кровать была прибита к полу. Встав, подхожу к окну и кроме пасмурной, мрачной погоды ничего не вижу. Часов у меня нет, и сколько сейчас времени не знаю, но где-то приблизительно полчаса спустя после того, как ушла директриса, появилась психиатр с подносом еды. Положив поднос себе на колени, я стала жадно есть. Надеюсь, что после этого она не попытается запихать мне в рот таблетки? — Вижу, что тебе лучше, — кивнула она, облокотившись об подоконник. Тут все подоконники были вровень со стенами. — Римма Михайловна, — доев картофельное пюре с котлетой и выпив стакан чая, смотрю на неё. — Директриса не человек что ли? — Ты хочешь об этом поговорить? Я уже было открыла рот, чтоб всё высказать, но вспомнила, как произошло в прошлый раз и какой боли мне это стоило. — Нет. Враньё. Если бы не эта рана и не то количество крови, что я потеряла, то обговорила бы непременно. — Если у тебя нет никаких вопросов, то я пойду. — Можете не запирать меня? — Она взяла поднос и достала связку ключей. — Я в туалет хочу. — Хорошо. Иди. Идти было капец, как сложно. Слабость во всём теле, да и шатало меня. Зайдя в туалет, я тут же пошла к раковинам. Зеркал тут не было, но зато было куча мыла. Это поможет мне сбежать, с учетом мрачности погоды. Осталось только выбраться из самого центра. Выйдя в коридор, я огляделась. Никого из взрослых видно не было, и я пошла к лестнице. Ну да, можно покидать комнаты, враньё. Вообще людей нет. Все сидят в своих камерах одиночках и боятся. Если директриса тут такая, то, наверное, не одна она домогается, но и психиатр, и те два воспитателя, что больше смахивают на санитаров. Подхожу к двери и внимательно оглядываю замки. — Ну и как отсюда сбежать?! — А никак, — слышу чей-то голос и, обернувшись, вижу блондинку. Эта та самая, которую насильно куда-то тащили из комнаты. — Сама кучу раз пробовала и ничего. Если не считать, то что отчёты на меня становились всё хуже и хуже, и я почти прописалась в изоляторе. Тебе кстати, зачем мыло? — Надо, — я никому тут не верю, так что докладывать не собираюсь. — Глянь за батарею. Она кивнула мне на ближайшее к двери окно и, подойдя туда, я посмотрела за батарею и обнаружила там заколку и какую-то пилку. — Это оставила одна девчонка. Мы не были с ней подругами, но в тот раз договорились сбежать. Вот только нас поймали. Её в тот же день отправили в СИЗО, а меня в изолятор. Замки я взламывать не умею. Так что сбежать у меня не вышло. Осматриваю заколку и пилку. В принципе, можно попробовать открыть. Подхожу к двери и, открыв внешние замки, принимаюсь за остальные. Блондинка с безразличием смотрит на меня. Щелчок, и один из замков открыт. — Пожалуй, если бы мне не надо было идти к психиатру, то я бы даже сбежала с тобой, — она оглядела мою окровавленную футболку. — Но ты же понимаешь, что в такой никчёмной обуви далеко не сбежишь? Директриса не дура, эти тапки развалятся на полпути к свободе. Ещё щелчок, и я принимаюсь за последний пятый замок, вообще не слушая её. — Я бы на твоём месте, конечно, же выстирала футболку и штаны. Запах крови привлечёт зверей. Она дождалась, когда я открою последний замок. Прячу заколку и пилку обратно и, схватив мыло, выбегаю на улицу. Холодно просто ужасно, но я всё равно не вернусь. Вот только начало капать, и я иду к воротам. Пока дохожу до них, льёт уже как из ведра. Стоя перед прутьями ворот, начинаю раздеваться и намыливаюсь. Плохо, что дождь тут же смывает с моего тела мыло. Намылившись, начинаю протискиваться между прутьями. Больно капец, особенно, когда железные прутья задевают рану. Я ору, но за шумом дождя моего крика не слышно. Оказавшись по ту сторону, хватаю одежду и, одевшись, быстро иду к свободе. Та блондинка была права. Тапочек этих хватило может быть на полкилометра. Они просто развалились, а носки через несколько метров просто порвались. Я еле шла, усталость давала своё, так ещё и ступни стёрла в кровь, когда успела? Что за дорога тут такая? Идти было уже больно, когда, не выдержав, я сошла с дороги и села в листву. Смотрю на свои ноги, а из них тупо идёт кровь. Дождь ещё такой холодный, а идти не ясно сколько. Явно мою пропажу уже заметили. Вот если поймают, даже не представляю, что со мной сделает директриса. Я уже готова была встать и идти дальше, когда вдруг почувствовала чей-то взгляд. Обернувшись, застываю на месте при виде монстра. Я бы даже решила, что это волк, но это существо было крупнее и стояло на задних лапах, скаля клыки и сверля меня красными глазами. Слюна капала с его разинутой клыкастой пасти. Оборотень? А разве они существуют? Но я не знаю, чтоб волки стояли на задних лапах, и были такими огромными. Может собака? Ну нет, вспомнив все фильмы ужасов про оборотней, и это точно он. Огромный и чёрный. Он скалился на меня, а я от страха не могла пошевелиться. Когти у этого оборотня были, прям копия ногтей директрисы. Если мои догадки верны, то директриса выглядит так же. А не она ли это? Нет, глаза не те, у той жёлтые. Оборотень сделал шаг в мою сторону, и я вся сжалась. Он явно готовился наброситься на меня, но тут прогремел вой, да такой, что заглушил собой дождь. Оборотень тут же оскалился ещё сильней и рванул в сторону. Бежал он причём на четырёх лапах. — Дана! — Слышу недовольный голос директрисы. Меня всё ещё трясёт от страха, и я не могу выдать из себя ни слова. Даже встать на ноги не смогла, когда ко мне подошла директриса. Она остановилась и тут же сделала глубокий вдох, закрыв глаза. Словно принюхиваясь. Потом посмотрела на следы, оставленные оборотнем, и ничего не говоря, повернулась ко мне. — Ты меня слышишь? Только киваю, вся сжавшись от страха. Теперь я боялась не оборотня, а её. — Что же ты делать будешь? — Она посмотрела на мои окровавленные ноги и присела возле меня, не боясь испачкаться. — Посмотри на меня. Хоть из-за дождя было достаточно шумно, а она говорила тихо, но я её прекрасно услышала. Посмотрев на неё, я не увидела никакой злости или агрессии. Она была спокойной, хоть и прекрасно поняла, что тут произошло. — Тут всё продумано, — она кивнула на мои ноги. — Даже такое. Она подняла меня на руки и понесла в сторону центра. — Мне очень интересно знать, как ты открыла дверь? — Она была без машины, всю дорогу несла меня. Я даже не думала, что так далеко сбежала. — Не поделишься со мной этой тайной? Кладу голову ей на плечо. Сил говорить просто никаких нет. — Всё равно узнаю, — шла она быстро, и даже не устала, когда мы пришли в центр. Нас тут же встретили все сотрудники. Лысый даже хотел меня перехватить из рук директрисы, но та прижала меня к себе, как свою собственность и не позволила. — Сама. Она понесла меня к лестнице. Поднялась на третий этаж и повернула в сторону моей комнаты. Я уже даже обрадовалась, что меня туда несут, а не в карцер, но слишком рано радовалась, когда директриса остановилась перед дверью напротив моей комнаты и внесла меня туда. Эта комната была чуть больше моей. Ну и кровать была больше. Всё, тут больше ничего кроме кровати и не было. Директриса закрыла дверь и, пройдя, села на кровать, всё ещё держа меня на руках. — Ты такая ледяная, — сказала она, целуя меня в лоб. — Ну ничего, я тебя согрею. Она посидела так пару минут, укачивая меня, словно маленькую, на коленях, а после встала и аккуратно положила на кровать. Тут матрас был весьма толстый и удобный. Директриса принялась меня раздевать. Она посмотрела на мои окровавленные ноги и только покачала головой. Укрыв меня тяжелым одеялом, она сама стала раздеваться. В ужасе смотрю на неё и только сильнее вжимаюсь в матрас. Женщина же только ухмыляется, раздевшись полностью. Крепко до боли зажмуриваюсь, не в силах смотреть на её крепкое, обнаженное тело. Она только засмеялась и легла рядом. Я тут же оказалась в её объятиях. Она была горячей, как печка. Сразу согревшись, я едва не заснула, но её руки тут же вырвали меня из сна. — Пожалуйста, — простонала я, вцепившись руками ей в руку. — Не надо. — Я тебя предупреждала, а ты решила сбежать, — она раздвинула мне ноги, и стала гладить промежность. Она уткнулась носом мне в плечо и глубоко вдохнула. — Помыться под дождём решила, что ли? Ну, зато ясно, как ты выбралась. Я учту это и в самое ближайшее время поменяю ворота. — Пожалуйста, уберите руку, — она трогала меня там весьма осторожно, не причиняя боли, но мне всё равно было противно. — Ты мокрая, — прошептала она мне на ухо и провела языком по уху. — Нет! — Взвизгнула я, почувствовав, как её пальцы стали медленно входить в меня. — Не надо. Я буду послушной. Правда! — А со мной по-другому нельзя, — она стала целовать мою шею. Страшно признаться, но мне было приятно, когда она водила языком по моей шее. Одним пальцем она гладила мой клитор, а другой слегка вошёл, и гладил меня изнутри. — Моя хорошая. И тут меня дёрнуло от боли внизу живота. Боль была резкой и очень неприятной, а директриса, оторвавшись от моей шеи, посмотрела на моё лицо и усмехнулась. — Ладно, я думала, что ты не девственница. Думала она! Я тут чуть не умираю, а она думала! Чувствую, как её пальцы входят ещё глубже в меня. Это было продолжение боли. Неприятно и унизительно. Она насиловала меня, а я и отпор дать не могла. Просто боялась. — В любом случае, я рада, что стала твоей первой, — вытащив из меня пальцы, она стала сжимать мою грудь руками. Вскрикиваю, когда её пальцы касаются раны. Уже и не так больно, и не кровоточит, но всё равно неприятно. Когда она стала целовать мою грудь, я просто лежала, закрыв глаза, и молилась, чтоб это всё быстрей закончилось. Она стала спускаться ниже своими поцелуями. Вздрагиваю, почувствовав её губы на своём животе. Она водила губами вокруг пупка, а после поцеловала его. — Не надо, — пропищала я, когда мне раздвинули ноги ещё шире, и я почувствовала её язык там. Кусая себя за губы, и вся сжавшись, прячу лицо в ладони. Она проникала языком достаточно глубоко, чем вызывала болевые ощущения, но также она прекрасно знала, где надо было полизать, чтоб доставить удовольствие. Так что ощущения были на грани наслаждения с болью. — Ну не надо прятаться, — весьма мягко сказала она, убрав мои руки от лица, и поцеловала в щёку. Она удобней легла на бок, и стала гладить меня по голове. — Всё хорошо. Хорошо? Меня только что взяли против моей воли. Каким тут местом хорошо? — Я даже наказывать тебя не буду. — А это разве было не наказание? — Вырвалось из меня. — Нет, это было то, что я хотела с тобой сделать. Чтоб она не видела моих слёз, поворачиваюсь к ней спиной, и вся сжимаюсь в комок. — Ну давай обниму, — издевается она и реально меня обнимает, притянув к себе. Какая же она горячая. Но даже так, мне всё равно не дали спокойно лежать, она стала целовать меня в спину. Закрываю глаза и только после этого понимаю, что начинаю вырубаться. — Агнесса Николаевна, — сжимаю пальцами её горячую руку. — Вы ведь не человек?