Центр

— Спи лучше, — она поцеловала меня в шею. — Тебе надо отдохнуть. Ещё и не ответила. Вздохнув, чувствую, как начинаю проваливаться в сон. И то нормально поспать не удалось. Мне всё снились кошмары. Тот оборотень, и то как я бегу от него, а он гонится за мной. Я спотыкаюсь и падаю, а этот зверь падает прямо на меня. С криком проснувшись, я тут же заметалась в объятиях директрисы. Она прижала меня к себе, и стала что-то шептать, пока я не успокоилась. — Спи, Дана, ночь на дворе, — слегка хрипловатым голосом сказала она и поцеловала меня в лоб. — Можно я в туалет выйду? — Ну попробуй, — усмехнулась она и выпустила меня из своих объятий. Перелезаю через неё и встаю на ноги, тут же вскрикнув от боли, и падаю на кровать. Стоять просто невыносимо, а на полу на месте моих ног появились кровавые отпечатки. — Могу отнести тебя, если хочешь. — Нет, — тихо говорю, понимая, что сбежать от не выйдет. — Ну тогда иди ко мне, — схватив меня за руку, она потянула на себя, а после просто села и, схватив за талию, притянула к себе на колени и обняла. — Вы видели того оборотня? — Всё же мне надо об этом хоть с кем-то поговорить, пусть даже с ней. — Только не врите, что нет, я видела, что вы заметили следы. — Вот это одна из причин, по которой лучше и не сбегать вовсе, — она поцеловала меня в плечо. — Но там был ещё один. — Ещё один? — Чувствую, как она напряглась. — Ты кого-то ещё видела? — Больше слышала. Кто-то завыл там. Она расслабилась и поцеловала меня в ухо. — Дана, если случится такое, что ты опять решишь сбежать, — её рука легла мне на спину. — То в следующий раз не факт, что ты выживешь. — Она поцеловала меня в щёку. — Дана, как ты сбежала? — Взломала замок. — Это я уже поняла, — она потёрлась носом об мой висок, а после поцеловала. — Мне больше интересно, чем и где оно сейчас. Дана, колись давай, ты же понимаешь, что другая так же может поступить и сбежать, а потом попасть к оборотню. И я ей рассказала, чем взломала замки, умолчав при этом о том, как вообще о них узнала. — Хорошо, — она усадила меня на кровать и, встав, принялась одеваться. — Сейчас вернусь, заодно и ноги тебе обработаем. Вернулась она через минут пятнадцать. Полив мне на ноги перекисью, она внимательно осмотрела их, а после перебинтовала. — Вы нашли? — Она кивнула. — Агнесса Николаевна, можно я вернусь к себе? — Нет, — она села на кровати и, схватив меня, уложила к себе на колени, крепко обняв. И мы просто так просидели до самого утра. Я даже заснуть умудрилась, греясь об неё. Проснулась только, когда она встала и, уложив меня на кровать, куда-то ушла. Спать мне больше не хотелось, и я задумалась о том, как всё же, да связаться с родителями. Конечно, кажется, что они мне просто не поверят про оборотня, и тем более про секс с Воскресенской. Может как-то попробовать пообщаться с психиатром, но взять с неё слово, что не побежит, тут же докладывать директору? Эта расскажет, даже если клятву даст. Кажется, я слишком долго думала, директриса вернулась и положила на кровать комплект формы. Перепачканную в крови она унесла. Одевшись, пытаюсь встать на ноги и ни фига. Вроде и не так болит, но всё равно неприятно. Ладно, всё равно деваться мне некуда. Через силу я пошла к себе. Правда зачем сама так и не поняла. Вещей моих тут никаких не было. Мне кажется, что даже в тюрьмах, что-то да разрешают оставить в камере. Ещё я прекрасно понимаю, что такая женщина, как Воскресенская вполне могла работать начальницей в тюрьме. Дождавшись завтрака, я покорно съела овсянку, запив её кислым чаем, и выстроилась в очередь на приём сраных таблеток. Проглотив их, я была отпущена, и тут же поспешила к туалету. Упав на колени перед унитазом, засовываю пальцы в рот и прощаюсь и с завтраком, и с непонятными таблетками. — Выглядишь несъеденной, — оборачиваюсь и вижу ту блондинку, которая подсказала, где отмычки. — Да и живой. Директриса вернула? — Да. Встав, иду полоскать рот. Девушка всё это время стояла и смотрела на меня. Может она ждёт, чтоб я побыстрей свалила, и в туалет сходить? В любом случае, не задерживаюсь тут и иду к себе. Вот только то, что я застою на месте, повергает меня в шок. Кровать была вырвана с «мясом» от пола, а куски постельного и матраса валялись по всему полу. — Какого? — В комнате никого. Наверное, стоит кому-то рассказать. Надеюсь, на меня не подумают. Только собираюсь идти к лестнице, как вижу одного из воспитателей. Того со страшными щеками. — Подойдите сюда! — Зову его, и он тут же поворачивается ко мне. — Что тут случилось? — Он аж побелел. — Твоя комната? — Да. Но это не я. — Конечно, — он тут же закрыл дверь и, достав ключи, запер её. — Пошли к Агнессе Николаевне. — Схватив меня под руку, он быстро повёл меня к директрисе. — Погодите, у меня ноги болят, можно не так быстро? Он кивнул и, наклонившись, закинул меня на плечо и буквально побежал. — Да блин! — Зажмурившись, обхватываю его за талию, боясь, что где-нибудь, да уронит он меня. Его костлявое плечо больно впивалось мне в живот. Секунд за сорок мы оказались у директрисы. Поставив меня на ноги, он перепугано посмотрел на директрису. — Агнесса Николаевна, в комнате Рождественской разгром. — Не поняла? — Она уже встала, и похоже, собиралась меня побить. — Кровать оторвали от пола. Директриса тут же переключила всё своё внимание на него. — Пошли, — схватив ключи, она пошла с ним к двери. — Рождественская, прижми жопу к стулу и ни шагу. Сказала и заперла меня у себя в кабинете. Её причём так долго не было, что я уже и заскучала, и просто не знала, чем себя занять. Встав, подхожу к её креслу и просто в него сажусь. Бросаю взгляд на ящики в её столе. Все под замком. Я по идее легко могу их взломать, но не хочу. Дверь распахивается, и в кабинет влетает директриса. Бросив взгляд на меня, она махнула мне рукой, чтоб я свалила с её места, встаю, и она тут же его занимает. — Это… — Ты даже не представляешь, какие у нас проблемы, — в кабинет влетают два воспитателя и психиатр. Все перепуганные. Они даже не обратили внимание, что я тут. — Итак, у нас большие проблемы. — Это правда? — Семенцова бросает на меня взгляд. — Да. Осталось только выяснить, как эта тварь попала сюда, и почему выбрала именно комнату Рождественской. Все остальные комнаты как? — Целы, — ответил лысый. — Значит так, Римма Михайловна, соберите всех наших подопечных у себя и займите их чем-нибудь, пока я, Аркадий и Павел проверим центр. — Хорошо, — и она подошла ко мне, схватив за руку. — Пошли. Мы вышли из кабинета директора и поднялись на второй этаж, где она и оставила меня возле своего кабинета, а сама пошла собирать остальных. Мы сидели у неё в кабинете. Почти все вялые и сонные. Она никому ничего не сказала. Просто сидели и слушали её. Потом часа через три пришёл лысый и заявил, что мы можем возвращаться по своим комнатам. — Кроме тебя, Рождественская. Ты иди к Агнессе Николаевне в кабинет. Что-то подсказывает мне, что явно меня там ничего хорошего не ждёт. Я в принципе оказалась права. — В центре нет зверя, — с такими словами встретила меня директриса. — Я даже не чувствую его запах. Словно его перебили. Не подскажешь, чем ты так умудрилась взбесить эту тварь? — Я о ней даже и не знала, ровно до побега, — стоять больно, и я подошла к стулу, чтоб сесть. — Стой, я не разрешала тебе садиться. — Мне больно стоять. — Ничего, — я не поняла, она меня что ли подозревает? — Потерпишь. Как эта тварь оказалась тут? — Откуда мне знать? Я не звала его сюда. А она я смотрю, прям злая, хоть и сдерживается. — Когда я подошла, сколько ты успела пробыть с этой тварью? — Я не следила за временем. Я была испугана. — Это я помню, — кивнула она. — Тварь что-то успела с тобой сделать? — Нет, — может поэтому она меня раздела. Проверяла, покусали меня или нет. — Какие-нибудь намёки были? — На что? Я не понимаю вас. Она так стремительно вскочила на ноги и подлетела ко мне, что я просто даже понять не успела, как оказалась прижата за шею к стене. Мне было страшно, откровенно я перепугалась от её действий. — Ты мне лжёшь, — процедила она сквозь зубы, и я увидела клыки. Они выступали, как у того зверя, а чёрные глаза стали жёлтыми. — Пожалуйста, — пропищала я, вся сжавшись. — Я правда не понимаю, о чём вы говорите. По щекам у меня текли слёзы, а тапки переполнились кровью. — Да ну? — Она приблизила своё лицо к моему и принюхалась. — От тебя так вкусно пахнет страхом. Интересно, это страх из-за того, что это ты привела тварь сюда, или ты не причём? Да я сознание сейчас потеряю. Сердце ещё так бьётся, что кажется, что вот-вот остановится. — Так как всё было? — Прошептала она мне на ухо. — Расскажешь? Я уже откровенно рыдала, захлебываясь соплями, когда она ослабила хватку, я скатилась по стенке вниз и сжалась в комок, закрыв лицо руками. — Рождественская! — Прорычала директриса и, схватив меня за ворот рубашки, рывком поставила на ноги. В этот раз она его не оторвала. — Я услышу правду?! — Это правда! — Пытаюсь вырваться, и тут же получаю пощечину, а после лечу на стол. Плечом и бедром я ударилась об столешницу и, перекатившись, рухнула на пол, ударившись локтем об её кресло. — Дана, это пойдёт в отчёт. В твоё личное дело. Ты отсюда прямиком в тюрьму поедешь. — Я не вру! — Меня схватила за волосы. Намотав их на кулак, директриса ударила меня лицом об столешницу, да так, что в глазах потемнело, а по лицу потекла кровь. — Пожалуйста. Это правда. — Ну-ну, — издевалась она, и держа меня за волосы, слизала кровь с моего лица. — Дана, я думаю, что неделя в изоляторе без еды и воды пойдёт тебе на пользу. — Но я правда ничего не делала. Вы сами во всём виноваты. — Что?! Ты рехнулась?! — Та тварь оборотень, а вы кто? — Из меня попёрло, и плевать на всё. — Может это вы его или её обратили и вот так бросили. Сами обратили, а теперь это для вас тварь. Здесь самая настоящая тварь только вы и никто больше. Она побелела, а в следующую секунду я пролетела через весь кабинет, и остановила меня только стена, в которую я печаталась и упала на пол, потеряв сознание. Очнулась я уже в знакомом изоляторе, и в смирительной рубашке. Даже не думала, что она у них есть. Голова ужасно болела, как и всё тело. Я не понимаю, почему она подумала на меня. Это из-за того, что разгромили только мою комнату? Даже интересно, а других она так же допрашивала или только меня? Голова настолько болела, что я даже думать не могла, и когда дверь в камеру открылась, и я увидела директрису, то всё внутри сжалось. Тут же вся сжимаюсь, в надежде слиться со стеной, но не выходит. Хоть директрису и не было видно, но глаза у неё горели огнём. Только две жёлтых точки, которые приближались ко мне. — Есть что сказать? — Мрачно сказала директриса и наклонилась ко мне. — Это не я. — Да? — Она опустилась на колени, не боясь испачкаться, и выпустила когти. — Я прямо сейчас вскрою тебе глотку. Готова? Она ненормальная! Надо срочно бежать отсюда, и плевать на того оборотня. Кажется, что к тому оборотню даже не так страшно попасть, как к этой. — Я сказала всё, что знала, — во рту пересохло, а один глаз настолько залило кровью, что я им вообще ничего не видела. — Что ж, — она просунула под меня руки и легко подняла. — Пойдём, надо тебя помыть. Это что, проверка на вшивость? Даже как-то противно стало. И от этого осознания я ещё больше расплакалась, уткнувшись лицом ей в шею. Она принесла меня на второй этаж, где раздела и опустила в ванную с горячей водой. Я не сопротивлялась, когда она мыла меня. Радовало и то, что она не домогалась. Быстро помыв меня, она вытерла полотенцем, а после взяла на руки и отнесла меня в комнату. Отнесла она меня в ту комнату, в которой мы провели ночь. Укутав меня в одеяло, она ушла. Наверное, других запугивать и мыть. Только ближе к вечеру я смогла встать. К тому времени мне уже дали форму. Одевшись, пошла ужинать, и увидела всех воспитанниц избитыми. У одной синяк на скуле, у другой рука загипсована. В общем, «допрашивала» она всех. Воспитатели и психиатр были не битыми в отличии от нас. Даже обидно. Нас сидело за столом десять человек. Раз сидим, значит никто из нас не привёл оборотня в центр. Тут такая безопасность, хрен сбежишь, как он попал сюда? И почему именно только моя комната? Это месть? Но за что тогда? Я видела этого оборотня впервые в жизни. А может месть не мне, а директрисе? Может правда она кого-то обратила, и этот кто-то мстит? — Поела? — Вздрагиваю, услышав над головой голос директрисы. — Вставай и пошли. Видя, что я не шелохнулась, она вздохнула и, схватив меня за плечи, поставила возле себя. — Ты чего? — Подняв моё лицо за подбородок пальцами, она заставила, посмотреть на себя. — Боишься? — И улыбается. — Правильно. Бояться меня надо. Идём. Взяв меня за руку, она повела за собой. Ловлю на себе перепуганные взгляды других воспитанниц. Неужели, все решили, что и их ждёт та же участь. Всю дорогу до её кабинета я еле шла. Мне казалось, что в этот раз меня убьют. Заведя меня в кабинет, директриса заперла дверь и взяла меня на руки. — Что вы делаете? Она понесла меня к своему столу и села в кресло, крепко обняв меня. Это она так прощается со мной, перед тем как убить? — Ну не плачь, — она стала целовать мне лицо. — Дана, мне же надо было выяснить всё. — Отпустите, — пытаюсь слезть с её колен, но она не позволяет и только крепче прижимает меня к себе. — Тише, тише, — она гладит меня по голове. — Я не стану тебя обижать. Так я и поверила. Может у неё сейчас другая тактика? Целует меня тут, гладит. Может она думает, что своей любовью выбьет из меня признательные показания? — Дана, всё хорошо. Видишь? Я не обижаю тебя. И там я себя контролировала, чтоб не убить или тем более покусать тебя. Ну просто ахренеть, она себя сдерживала! — Ты ж моя маленькая девочка, — шептала она, не прекращая целовать. — Моя хорошая. От этих её притворных слов я только сильней расплакалась. Мы сидели так, наверное, час, когда я только начала успокаиваться. — Успокоилась? — Она поцеловала меня в висок и погладила по голове. — Дана, давай пойдём в кровать, или ты хочешь на столе? Ну просто пиздец! Она совсем рехнулась?! Избила. Чуть не убила, а теперь секс ей подавай. От такой несправедливой наглости я соскользнула с её колен и попятилась, перепугано глядя на неё. — Ты чего? — И улыбается словно всё нормально, а меня прям воротит от отвращения к ней. — Дана? И тут я начинаю просто кричать. Кричать и не останавливаться, глядя на неё. Выплёскивать все накопившиеся эмоции, что со слезами не вышли. Кричу так, что звенит в ушах, и продолжаю кричать, когда она встаёт и направляется ко мне. Кричу, даже когда она замахивается и наотмашь бьёт меня по лицу, чтоб я заткнулась. Больно прокусываю язык до крови и обиженно смотрю на неё. На её жёлтые глаза и клыкастую пасть. На то, как на ней начинает рваться одежда, а сама она, кажется, становится больше. Лицо и всё тело меняется. Она обрастает жёсткой шерстью. Появляется хвост, а уши вытягиваются. Кажется, что это длится вечность, но на деле проходит, наверное, минута. Я так и упала на пол, когда предо мной предстал огроменный оборотень. Страх сковал меня, я не то, что закричать не могла, но даже пошевелиться. Вся сжавшись под ней, я зажмуривалась, ожидая своей смерти.