Центр

Директриса зарычала, и угрожающе нависая надо мной, наклонила свою морду ко мне. От неё прям разило псиной. Весьма странно, я просто до этого вообще не думала, что оборотни могут хоть как-то пахнуть. В обычной жизни вроде как, от неё не несло так. — Агнесса Николаевна? — Жёлтые глаза с ненавистью посмотрели на меня, а её огромная лапа ударила по мне, да с такой силой, что я отлетела в стену и свалилась на пол. Рыча она медленно приблизилась ко мне и замахнулась для ещё одного удара. — Не надо! — Вскочив на ноги, и не придумываю ничего лучше, как обнять её. Утыкаюсь лицом в жёсткую чёрную шерсть и замираю. В следующую секунду вздрагиваю, почувствовав тяжелую когтистую лапу на своей голове. Поднимаю голову и смотрю на оборотня. Директриса похоже умеет прекрасно себя контролировать, она отстраняется и машет мне лапой в сторону двери. Так понимаю, она намекает, чтоб я свалила. А может нет? — Агнесса Николаевна, мне идти? — Она кивнула, стоя на двух лапах, подошла к своему столу. Выскакиваю из её кабинета, и на полном ходу налетаю на психиатра. — Агнесса Николаевна, там? — Она не в самом лучшем обличии, — отвечаю. — Ну ничего, я и не такое видела. Она зашла в кабинет. Я думала, что раздастся крик, но его не последовало и, вздохнув, я поднялась на третий этаж. Моя комната была заперта, и я не придумала ничего лучшего, как пойти в соседнюю и лечь там. Там и кровать удобней. Это настолько скучное место, что кроме как спать, тут больше нечем заняться. Ну ещё походы к психиатру. Я была права, директриса вообще не человек. Верней вроде как и человек, но и оборотень. Интересно, как она им стала? Родилась такой или обратили? А тот второй оборотень вообще кто? За своими мыслями я заснула, но проснулась от того, что на меня кто-то пялится. Открыв глаза, застываю на месте при виде оборотня. Эта тварь нависала надо мной и скалилась. Первая мысль была, что это директриса, но глаза были не жёлтые, а красные. Да как оно сюда попало? Кто пустил? А может этот зверь и не уходил никуда? Но как тогда директриса не учуяла его? Зарычав, оборотень наклонился и впился мне в шею клыками. Больно было так, что мне перехватило дыхание. Закричать я не могла, а его клыки вошли так глубоко, что я кажется, могла даже до миллиметра быть уверенной на сколько. Чувствую, как кровь вытекает из меня, а с нею и жизнь. Он оторвался от моей шеи, и кажется, что ухмыльнулся. Смотрю, как с его клыков стекает моя кровь, и зверь спрыгнув с кровати, бежит на четвереньках из комнаты в коридор. Я же сев, чувствую, как кровь заливает тело. Стянув с себя рубашку, комкаю её и прижимаю к ране. Я теперь буду оборотнем или просто умру? Зачем меня вообще было кусать? И что вообще мне теперь делать? Рубашка насквозь пропиталась кровью, когда я, долго ломаясь всё же решила пойти за помощью. Всё плыло перед глазами, когда я выскочила в коридор. Меня заносило, я не могла бежать. Паника накрыла меня с головой. Что делать? К директрисе или к психиатру? Что если директриса всё ещё оборотень и, почуяв кровь, накинется на меня? На лестнице я чуть не перелетела через перила. Настолько мне было плохо. На втором этаже я упала на колени, и встать уже не могла. Через две минуты меня нашёл Павел Петрович, тот что со страшными щеками. — Какого?! — Схватив меня на руки, он побежал к директрисе. Та была уже человеком. Я уже теряла сознание, когда он влетел к ней. Меня всю знобило и было очень жарко, когда я открыла глаза и обнаружила себя на руках директрисы. Та стояла возле двери в подвал, и похоже инструктировала своих сотрудников: — Какие бы крики не издавали в подвале, ни в коем случаем не открывать. Даже если я буду умолять и грозить вам увольнением. Не открывать. В ваших же интересах. Если я не смогу справиться, то тем более и вы не справитесь. Открыть дверь можно будет только спустя неделю. Вот же, зараза, специально эта тварь выбрала время покусать. Именно в полнолуние. Пока оно не закончится, ни в коем случае. Всех воспитанниц запирайте и вообще не выпускайте, может случится так, что она вырвется. Сами тоже запирайтесь, и без нужды не выходить. Мне плохо. Я вроде бы моргнула, но оказалась в каком-то помещении пять на пять метров. Рядом со мной находится директриса. — Дана, не пугайся, — чувствую, как она держит меня за руку. — Сейчас ты будешь обращаться. Это очень болезненный процесс. Есть риск, что ты не вернёшься обратно в человеческий вид. Тебе надо даже сейчас контролировать себя. Дана! — А-а-а! — Чувствую, как мои кости начинают ломаться, а мышцы рваться. Всё это ломается, и начинает зарастать иначе. Боль была такой сильной, что я была на грани потерять сознание, но и в тоже время из-за этой же боли я и не могла потерять сознание. Она не давала. — А-а-а! Зубы заныли, когда стали приобретать другую форму. Уши вытянулись, а тело стало покрыться шерстью. Как же болело лицо когда стало вытягиваться. Неужели эту боль всегда при обращении испытывает директриса? Когда, кажется, я обратилась, то наступила темнота, а потом вдруг я всё увидела. Вот только я снова была человеком. Лежала вся голая на бетонном полу и тяжело дышала. Директриса тоже тяжело дышала. Она стояла в порванной одежде, а по щеке у неё стекала кровь. Этот запах. Вдыхаю его, чувствуя, насколько хочу сожрать её. Это мясо. — Дана, — меня бьют кулаком по лицу. — Борись! Ты сильнее этой твари! — А вы… — Я контролирую себя и не боюсь полнолуния. Если ты себя контролируешь, то плевать, оно не влияет никак. Просто тебя покусали в это время, и поэтому у тебя не было никакого времени на подготовку. — А-а-а! — Снова начинают ломаться кости, и рваться мышцы. Я то превращалась в оборотня, то снова становилась человеком. Я уже просто сдохнуть хотела, чем всё это терпеть. Вся в слезах и соплях в очередной раз кричу от боли, обращаясь. Сколько я так? Не знаю, но пришла в себя я на коленях директрисы. Она гладила меня по голове и что-то успокаивающее шептала. — Агнесса Николаевна, — прижимаюсь к ней. — Кто тот оборотень, что меня покусал? Она вздыхает и похоже думает, рассказывать мне или нет. Похоже думает, помру я раньше или нет? — Десять лет назад тут была воспитанница, которую я умудрилась полюбить. Ты кстати на неё очень сильно похожа внешне. Может поэтому она так к тебе пристала? В общем мы полюбили друг друга, и она стала просить меня обратить её. — Говорила она это с такой грустью в голосе, что если бы я тут не помирала, то мне бы было её даже жалко. — Она долго меня уговаривала, и я всё же укусила её. И после этого её словно подменили. В начале, конечно, было сложновато, когда она стала обращаться, но очень быстро она освоилась, и стала превращаться по желанию, как и я. Но однажды что-то пошло не так. Она обратилась, и не смогла вернуться обратно в человеческий облик. Я не знаю, что произошло, у меня такого никогда не было. В начале она грустила, а я искала способы, которые помогут ей вернуться в человеческий облик. Но чем дольше она оставалась оборотнем, тем больше теряла всё человеческое. Мне пришлось изгнать её. Она перестала себя контролировать и пыталась нападать на воспитанниц и сотрудников. Откровенно говоря, я думала, что её уже и в живых нет. Как выяснилось — нет. И вот теперь она укусила тебя назло мне. Так понимаю, что она надеется, что этим причинит мне боль. Не знаю с чего она вообще так взяла. Мне больше интересно знать, как она в центр проникла. — А-а-а! — Снова начинаю кричать от боли. Мне даже кажется, что все мои внутренние органы тоже меняют форму. Самое интересное, что я даже и не помню, как возвращаюсь в свой истинный облик. В этот раз после того как я стала оборотнем, я уже видела всё. Вижу правда как-то иначе. Директриса стоит напротив и что-то говорит, но я не понимаю что. Рычу, скалясь, и тут она сама начинает обращаться. Мой зверь в разы меньше, чем её, и она легко прижимает меня к полу, не позволяя вырваться. — Дана! — Это она мысленно сказала? — Ты человек, а не зверь. Помни об этом! Успокойся и попытайся взять своё тело под контроль, иначе умрёшь. — Почему это? — Я лично тебя убью. Напугала, так напугала. Пытаюсь скинуть её с себя, но не выходит. Так она и держит меня до моего полного превращения в человека. Сама она не спешит становиться той, кем была, принюхивается ко мне и скалится, а через секунду я снова кричу от боли. Сколько прошло времени? Кажется, что вечность. Мы не ели и не пили даже. Когда я наконец-то перестала становиться оборотнем, она всё равно решила провести контрольный день в подвале на случай, если я вдруг опять стану оборотнем. Я не стала, и тогда мы вышли. Она завернула меня в какую-то тряпку, и сама на себя что-то накинула, когда мы вышли. Дальше просто спали и ели. Я же понимаю одну херню, теперь, когда я стала оборотнем, я же не смогу вернуться домой. Кому я такая нужна? Что если дома я стану оборотнем и убью родителей? Нет, я не могу так. Домой похоже не вернусь. Надо как-то поговорить с директрисой. — Как себя чувствуешь? — Хрипло спросила директриса меня в коридоре. — Можно с вами поговорить отдельно? — Ну пошли. И мы пошли к ней в кабинет. — Что хочешь? — Можно я останусь у вас? — Она поднимает брови. — Я обдумывала это. Я боюсь, что оказавшись дома принесу вред невинным людям. Я не такая. Вы же сами оборотень. Вы должны понимать, что с вами всё же мне будет лучше. Как же вообще больно такое говорить. Я не хочу с ней жить. Она вообще ненормальная. Но с ней я уверена, что я не причиню никому вреда. — Ты же понимаешь, что потом тебе будет восемнадцать и что мне делать? — Что-нибудь. Так я вообще кого-нибудь загрызу и попаду потом в тюрьму или на опыты. — Но есть правда одно условие, — она приобняла меня за талию. — Я буду с тобой. Я буду учить тебя это контролировать, потому что у тебя всё ещё есть огромный риск превратиться в зверя, и больше никогда не быть человеком. Помнишь, что я тебе сказала? — Что убьёте меня, — мрачнею. — Да. Убью. — А как вы поймёте, что я не могу снова стать человеком? Может вы меня там решите убить, а через минуту я уже превращаюсь обратно? — Дана, я всю жизнь оборотень. Я в этом прекрасно разбираюсь. Она наклонилась и, подняв моё лицо пальцами за подбородок, поцеловала в губы. Она целовала медленно и даже нежно. Я сама не заметила, как поднялась на цыпочки и стала ей отвечать, а через секунду уже лежала на её столе. Директриса жадно мяла мне грудь и целовала в шею. Рывком стянув с меня штаны и трусы, она тут же прижалась лицом к моей промежности. Я тут от одних её поцелуев возбудилась, а сейчас была на грани кончить, и я кончила, когда её язык вдруг сменился пальцами. Мне хватило буквально пяти толчков. Тяжело дыша, я привела себя в порядок и посмотрела на неё. Директриса поманила меня к себе пальцем, и когда я подошла к ней, сидящей в кресле, то схватила меня за волосы, и заставила встать перед ней на колени. — А сейчас я хочу, чтоб ты отлизала мне. И я стала отлизывать ей, попутно замечая, что мне самой стало это нравится. Когда я лизала её, директриса всё сжимала мои волосы, а я открывала для себя новые вкусы и понимала, что начинаю повторно возбуждаться.