Центр

Это было очень сложно, привыкать к директрисе не в том плане, что потерплю её два года и свалю, а в плане, что мне предстоит, похоже, всю жизнь провести с ней. Вот настолько я в себе не уверена, что готова провести всю жизнь с ней, лишь бы никому вред не причинить. Если я кого-то убью, то не прощу себе этого. Тот насильник не считается. Но зато я узнала много нового. Сотрудники этого центра тут не ночуют. У всех есть машины, и они уезжают домой. Ночуют только те, кто дежурит. Именно по этой причине они и запирают нас. Мне лично было бы лень ездить так постоянно, проще и правда было бы оставаться тут. Тем более они с утра уже тут. Просто поехать домой, чтоб лечь спать. Вот прошло немного времени, а уже разрешили гулять. Мне тоже. Мы просто гуляли по периметру, под присмотром всех сотрудников. Даже директриса присутствовала. Я лично не особо горела желанием гулять, и держалась ближе к крыльцу. Мне всё мерещилось, что вот где-то на меня выскочит оборотень. — Гуляй, Рождественская, — говорит директриса. — Нечего тут торчать. — Да я и не против в здание вернуться. — Дыши свежим воздухом. Когда ещё погуляешь? Она ещё ухмыляется так противненько. — Агнесса Николаевна, — вступаю на крыльцо. — Ну я всё равно предпочту пройти. — Гуляй, — непреклонна она. — Я боюсь. — И? — И готова пройти с вами в ваш кабинет, — она реально этого от меня добивается? — Ну пошли, — улыбнувшись, она схватила меня за руку и повела в центр. Пока мы идём, я всё думаю, куда именно она меня приведёт, к себе в кабинет или в комнату? Она, похоже, сама над этим задумалась. — Пошли в кровать. Если делать это, то делать красиво. Вот только к моему удивлению мы поднялись на третий этаж, и как только дверь за нами закрылась, Воскресенская тут же схватила меня за лицо, и стала целовать в губы. Это было приятно, и я отвечала ей, пытаясь, попутно расстегнуть пуговицы рубашки. Руки дрожали от волнения и совсем меня не слушались. — Не надо так, — сказала женщина и, схватив за край рубашки, подцепила ещё и футболку, стянув одежду через голову. — Так проще и быстрей. Мы целуемся, и я даже, кажется, что вообще забываю с кем я и где. Такого ещё не было, чтоб я настолько погрузилась в неё, что даже не заметила, как вообще осталась без одежды. Мы лежали на кровати под одеялом, и продолжали целоваться. Она была сверху, но я не чувствовала её веса. Мне было приятно и так тепло, что захотелось даже её крепко обнять, что я тут же и сделала. Мои руки вцепились друг в друга на её спине и, потянувшись, я рискнула поцеловать её в шею. Усмехнувшись, директриса просунула руку мне под спину, и в одну секунду, мы поменялись местами. Я даже слегка растерялась, когда села ей на живот. Но её ободряющей, совсем незлой, а даже доброй улыбки хватило, чтоб решимость снова вернулась ко мне. Я легла на неё, и стала целовать в губы, чувствуя, как её пальцы сжали мои ягодицы. Я уже была возбуждённая и хотела этого. — Войдите в меня, — прошептала нерешительно я. Наверное, в голосе всё же проскочила нотка страха. — Что так перепугано? — Она чуть не засмеялась, когда уложила меня рядом с собой. — Бояться не надо. Мы целовались, а её рука нежно гладила моё тело, начиная от груди и медленно спускаясь вниз. От её нежных касаний бежал лёгкий холодок, но я готова была на всё в этот момент, настолько мне хотелось. Никогда бы не подумала, что вот так сильно возбужусь от неё. Хотя она весьма привлекательная женщина, но характер у неё жёсткий. — Настолько сильно хочешь? — Да, я была мокрой, но что она удивляется? Я тут вся перевозбудилась, и ещё немного и её трахну, если она не начнёт трахать меня. — Ну ладно. Больновато всё равно было, но не так, как при первом разе. Мы целовались, а её пальцы с каждым заходом проникали всё глубже. Вскоре я даже и целоваться не могла. Закрыв глаза, попросила её ускориться, и через пару секунд кончила. Вся потная, и тяжело дыша, я поплотнее закуталась в одеяло. — Наверное, неправильно покидать тебя после секса, но у меня куча дел. Как проснёшься, то приходи ко мне в кабинет. — Да я и не хочу спать, — вскакиваю, и начинаю одеваться. — Я готова и продолжить. — Ну да? — Она усмехается и нежно прикасается к моей щеке пальцами. — Ты не забывай, нам ещё предстоит подготовиться к следующему твоему полнолунию. — А я могу превратиться и без него? — Можешь, просто в полнолуние обычно это происходит со стопроцентной вероятностью. — А у вас был страх, что вы когда-нибудь не сможете вернуться в человеческий вид? — Только в самом начале. После я уже и не волновалась. Тяжело всегда в начале, после ты уже можешь себя контролировать. А вот когда выходит так, что ты обратилась, и вот не можешь вообще никак стать снова человеком. Тогда ты потихоньку начинаешь терять свой разум. Ты начинаешь мыслить, как животное и смотря как, может спустя месяц, а может спустя лет двадцать, ты окончательно становишься животным. Да и если ты оборотень, неужели думаешь, что оборотни едят шаурму? Нет, тут нужно будет мясо. Но ты держи у себя в голове, что тебе в любом случае нужно будет при обращении снова стать человеком, иначе сама знаешь, что потом будет. Только киваю. Не хочу умирать. Да и обидно, я вообще не просила, чтоб меня кусала какая-то злопамятная сука, которая таким образом решила отомстить директрисе. Несправедливо всё это. Мы пошли к ней в кабинет, где откровенно говоря я даже и не знала, чем себя занять и похоже, что моё страдание хернёй надоело ей. — Ладно, — она отложила бумаги в сторону. — Иди ко мне. Я сама села ей на колени, меня даже просить не пришлось, и мы стали целоваться. Снова рубашка и футболка покинули меня, и когда я решила сползти вниз, чтоб доставить ей удовольствие, дверь в кабинет распахнулась. От страха прижимаюсь к директрисе. — Агнесса Николаевна, — это была психиатр. — Я вам отчёты принесла. — Хорошо, — она гладила меня по спине, но я всё равно не могла расслабиться. — Римма Михайловна, не могли бы вы сейчас заняться Рождественской? — Конечно. — Вот и славно, Дана, одевайся и иди. Ну она прям отшила меня. Встав с её колен, подбираю свои вещи и, натянув их, иду вся грустная вслед за психиатром. — Знаешь, что я думаю нам стоит обсудить? — Мою не совсем нормальную связь с директрисой? — Нет, то что произошло, когда тебя покусал оборотень. — Можно другую тему? Не особо охота именно это обсуждать. Я теперь всю жизнь буду такой. Такое чувство, что я подхватила ВИЧ. Мы пришли в её кабинет и сели напротив друг друга. — Что ты испытала, когда тебя покусали? — Боль и страх. — А когда стала обращаться? — Боль и страх. — А сейчас что испытываешь, понимая, что это с тобой до конца? — Боль от того, что это не лечиться и страх, что я могу кого-то убить. — Знаешь, я лет пять назад научилась гипнозу. Давай я попробую тебя загипнотизировать, и посмотрим, что выйдет. Вдруг это поможет, и ты не обратишься в следующем месяце? — Давайте, — да я уже на всё готова, лишь бы не испытывать ту боль. — Вот и хорошо, — и она ободряюще улыбнулась, достав карманные часы на цепочке. — Приступим.