Центр

Я так и не поняла, сработал гипноз или нет. Вот как она стояла с этими карманными часами на цепочке, так и стоит. Вообще хоть что-то произошло? Я вроде как моргнула и всё. — Ну как, сработало? — Нет, но мы можем попробовать завтра ещё раз. — А что произошло? — В том-то и дело, что ничего. Ты должна была погрузиться в сон, но этого не произошло. Но останавливаться всё равно не надо, всё будет хорошо, Дана, главное идти мне на встречу, ведь только тогда я смогу помочь тебе. — А вы можете мне что-нибудь сказать про того оборотня, что меня укусил? — Боюсь, что нет, ты же понимаешь, что весь наш с тобой разговор пойдёт в отчёт, который непременно окажется на столе у Агнессы Николаевны. — А не включать это туда? Ну я не поверю, что вы запоминаете каждую минуту, чтоб непременно внести её туда. — Я всё записываю, — она села рядом со мной на диван, и тут я заметила, что она была без лифчика, сквозь зелёную водолазку виднелись соски. Я не знаю, что на меня нашло, но я просто не могла отвести от них взгляд. — Дана? Почему я возбудилась? Я просто смотрю на психиатра, а внутри всё горит, и вот я уже тянусь и целую её в губы. Она не сопротивлялась, просто сидела и не шевелилась, пока я целовала её в губы. Почувствовала её руку на своём плече, только когда попыталась засунуть ей язык в рот. Только тогда она отстранила меня от себя, и я поняла, что натворила. Я даже испугалась. — Простите, — перепугано отвечаю. — Сама не знаю, что на меня нашло. — Директриса меня точно теперь убьёт. — Простите пожалуйста я… я, наверное, пойду. — Погоди, — она не дала мне встать с дивана и, схватив моё лицо руками, приблизилась ближе и, тепло улыбнувшись, поцеловала в губы. Чувствую её язык на своих губах и приоткрываю их, чтоб она углубила поцелуй. Я оказываюсь под ней, и мои руки тут же сжимают её зад. Да что со мной?! Почему я так себя веду? Да, она красивая женщина, но я вроде как решила отдаться директрисе, а не ей. — Римма Михайловна, — говорю, когда она разрывает поцелуй и, сев мне на бёдра, снимает с себя халат и водолазку. Смотрю на её грудь, и всё внутри меня горит от желания потрогать её и попробовать. — Ты хочешь этого? — Спрашивает она, снова хватая меня за лицо и целуя в губы. — Очень. Мы целовались долго, и как-то оказались обнаженными. Моя кожа горела, когда её тело соприкасалось с моим. Я хотела, чтоб она вошла в меня, а если этого не будет, то войти в неё самой. Мы целовались, лёжа на её диване и мои руки мяли её грудь. Я всё никак не могла остановиться, мне хотелось продолжать целовать её вечно. Пальцами глажу её соски, чувствуя, как её ногти впиваются мне в зад. Всё же надоедает мне ждать, и я спускаю руку к её промежности. Она была мокрой и горячей, но когда я решила войти в неё, то мою руку тут же схватили. — Я не разрешала тебе это делать, — тяжело дыша, сказала она. — И за это ты будешь наказана. — Как? — Во рту всё пересохло. — Отлижешь мне, — ухмыльнулась она, сев мне на лицо. Сжимаю её бёдра и начинаю лизать её. По вкусу она слегка отличается от директрисы. Не хуже и не лучше. Я полностью увлеклась этим, и даже не обращала внимания на то, как Семенцова тискала себя за грудь и кусала губы. — Хорошая девочка. Проникаю в неё языком. Если уж пальцами не дала, то пусть хотя бы так. — О да! — Простонала она и кончила. Она сидела на моём лице ещё несколько секунд, а потом слезла. Облизав губы, сажусь на диване и смотрю на неё. — Я думаю мы уже закончили, — так обидно, я всё же хочу почувствовать её внутри себя. Встав с дивана, подхожу к ней и беру за руку. — Римма Михайловна, войдите в меня? — Умоляю я. — Это твоё наказание, — строго говорит она, вырвав свою руку. — Оденься и иди помойся. Помойся хорошо, чтоб Агнесса Николаевна ничего не учуяла. Грустно киваю и, одевшись, ухожу. Уже в самой ванной, где я лежала и тёрла своё тело найденной мочалкой, я пыталась понять, что же произошло между нами? Как так получилось, что мы переспали? Или это из-за того, что я начала трахаться с директрисой? Может организму чего-то не хватает? Но не секса же? — Решила помыться? — Вздрагиваю, почувствовав, как мне на голову опустилась ладонь. Директриса улыбалась, когда наклонилась ко мне и поцеловала в губы. Я так и замерла. Мне пришлось чистить зубы около десяти минут, и столько же полоскать рот и умываться. — Может мне присоединиться к тебе? И не дождавшись от меня ответа, она стала раздеваться. Я же тряслась от страха, что если я не до конца смыла с себя запах психиатра? Что если она учует? — Что дрожишь? — Раздевшись, она залезла в ванную и легла напротив. Вдвоём нам было неудобно, всё же она два метра ростом. — Иди ко мне. И я пошла. Встав, сажусь между её ног, и она обнимает меня, целуя в спину. А я сижу и думаю, могла ли я влюбиться в психиатра? Всё же директрису я не люблю. Но при этом, я и с той и с той взаимодействую, с директрисой даже дольше. — Я хочу тебя, — шепнула она мне на ухо, и стала раздвигать мне ноги. — Агнесса Николаевна, можно не в ванной? — Ну тогда встань, — я встала, и она тоже, схватила с вешалки чьё-то полотенце и расстелила его на полу, кивнув мне. — Давай, сама же хочешь. Ложусь на это полотенце спиной, чувствуя холодок от плитки. Директриса ложится сверху и грубо впивается мне в губы. Мы целуемся, и я тихо вскрикиваю, почувствовав её пальцы в себя. Мы целуемся, а она трахает меня. Я была возбуждена, и кончила от пары толчков. — Ты очень мокрая, — прошептала она мне в губы. — Отлижи мне. Она села, раздвинув ноги, а я легла на живот и уткнулась ей в промежность лицом. Она тяжело дышала, держа меня за волосы не позволяя отстраниться от неё, да и я не собиралась. — Можешь войти пальцем, — разрешила директриса, и я тут же к своему языку добавила и указательный палец, которым и стала в неё проникать, пока попутно посасывала клитор. Внутри она была горячей, и это было так непривычно. — Ускорься. Я не знала, про что она конкретно говорит, и поэтому стала ускоряться и языком, и пальцем. Она кончила, наверное, спустя минуту. Я же вытащив из неё палец, облизала его. Директриса же встав, потянулась и, схватив мочалку, сунула её мне в руки, а сама легла в ванную. Я же стою, сжимаю в руках эту мочалку и не понимаю, что мне делать. — Намыливай и мой меня, — велит она. — Зачем? — Вообще не понимаю ничего. — Я так захотела, — заявила она. — Давай. Намылив мочалку, я стала тереть её спину. Ей же, похоже, это нравилось. — Активней, Дана, сильнее, — она тяжело вздохнула и, встав, схватила меня за руку и дёрнула на себя. Чуть не падаю в ванную. — Сейчас я покажу тебе, как надо тереть. И она стала тереть мне грудь, да так сильно, что под конец я даже закричала от боли. — Поняла, как надо? Только киваю, а она усмехнувшись, выбирается из ванны и, вытеревшись тем полотенцем, что лежало у нас на полу, стала одеваться. Я так и осталась стоять в ванной. Осталась в ней, даже когда директриса ушла. Я вообще не поняла, что это было? Она учуяла от меня чужой запах или просто? Уточнять у неё не буду, пожалуй.