Центр

И всё же я опять пошла к ней. Просто поговорим, и я скажу, что совершила ошибку, и что такого больше никогда не повторится. Если она будет мне что-то говорить, то скажу, что она сама виновата, не надо было идти мне на встречу. Дойдя до её кабинета, я схватилась за ручку и повернула. Заперто. Прижимаюсь ухом к двери, и кажется, что что-то, да слышу. Наклоняюсь и заглядываю в глазок, и застываю на месте. В обзор отлично попал диван, на котором полностью голая сидела та блондинка, что подсказала, где лежат отмычки, психиатр же тоже голая стояла на коленях и отлизывала ей. Меня тут же замутило и, выпрямившись, я тут же попыталась выкинуть эту херню из головы. Вот только ни фига не смогла, завтра опять к ней идти, и в этот раз я буду себя контролировать. Пошла она на хер. Они тут ничем не лучше директрисы. Весь остаток дня я проходила с таким противным чувством в душе. Просто не знала, что с ним делать и куда себя деть. Ночью я зажимала уши, лишь бы не слышать воя. Мысли, что этот вой издавал оборотень, пугали, и я пыталась думать о волках. Так и не заснув, я пролежала на кровати, зажимая уши до самого утра. Уже и не помню, когда вой прекратился, но легче не стало. Вся сонная за завтраком я уставилась на блондинку. Она сидела напротив меня и ела кашу. — Что? — Заметив мой испепеляющий взгляд, спросила она. — Ко мне в кабинет, — сказала психиатр и не дала мне таблеток. Мрачная я пошла к её кабинету. Себя долго ждать психиатр не заставила. Явилась почти следом и, отперев свой кабинет, кивнула мне. Как только я оказалась в её кабинете, то тут же увернулась от её рук. Женщина же непонимающе посмотрела на меня. — Ты чего? — Вы со всеми спите? — Обиженно вырвалось из меня. — Ты о чём? — Я видела секс между вами и той блондинкой. — А, ты про Киру, — она ухмыльнулась так, словно не было тут ничего такого. — И что? Ты вообще с Агнессой Николаевной спишь. Или думаешь, что только ты можешь заниматься сексом со всеми, с кем хочешь, а другие нет? — Да вы меня соблазнили! — Да? И как же? — Гипноз, — а с чего это я вдруг захотела её? — Я уже сказала тебе, что он на тебя не подействовал, — напряженным тоном заявила она. — Я к вам ходить больше не буду. — Забыла о решении суда? — А мне по хер! — Я сообщу об этом Агнессе Николаевне. — Да насрать! Пошла она в жопу! И вы туда же! Я выскочила из её кабинета, чувствуя, как всё внутри меня кипит в гневе, когда неожиданно слышу какие-то стоны. Они раздавались со стороны туалета. Я даже не поняла сразу, это так громко стонали или у меня просто слух улучшился? Но я всё равно решила пойти и посмотреть. Когда до туалета оставался метр стоны прервались, и оттуда выскочил лысый, заправляя рубашку в штаны. Он даже не обратил на меня внимание. Зайдя в туалет, я застала там голую блондинку. — Я тебе нравлюсь что ли? — Она не стесняясь, подошла ко мне, даже не пытаясь прикрыться. — В столовой пялилась на меня, и вот теперь припёрлась. — И со всеми ты трахаешься? — Со всеми, — она ухмыляется. — И с директрисой я трахалась, и с воспитателями. И даже перетрахала всех сидевших тут. Всех, кроме тебя. — Меня даже бесит её самодовольство. — Могу и с тобой сейчас потрахаться. Хочешь? И не дождавшись ответа, она подалась вперёд и впилась мне в губы. Самое интересное, я даже отстраняться не стала, а позволила ей себя и дальше целовать. Чувствую, как она пытается проникнуть мне в рот языком, и тут же толкаю её в грудь. — Да брось ты, — она даже засмеялась, снова приблизившись ко мне. — Мы одногодки. Со мной определённо будет лучше, чем с этими старухами. — Она тихо посмеялась и, схватив меня за волосы на затылке, грубо впилась мне в губы. — Расслабься и получай удовольствие. И я попыталась, всё ещё злясь за слова психиатра. Я позволила Кире углубить поцелуй, а после она стала целовать меня в шею. Я же стою как вкопанная, закрыв глаза. — Давай сюда, — взяв меня за руку, она подвела меня к унитазу, и поглаживая мои щёки, продолжила целовать в губы. В этот раз я стала ей отвечать, но трогать её я боялась, да и не особо-то хотела. — Погоди, — разрываю поцелуй. — Я наказанная. — И что? — Психиаторша нажаловалась директрисе. — Директрисы пока что нет в центре. — Да? А где она? — Куда-то по делам уехала, так что с тобой пока что ничего не случится, — и она встала на колени, схватив меня за резинку штанов, и спустила их вместе с трусами. — Садись. И я села на унитаз, а Кира закинув мои ноги себе на плечи, утыкается лицом мне в промежность. Через несколько секунд я стала уже тяжело дышать, и кусая себя за губы, схватила Киру за волосы, и просто стала тереться об её лицо, чувствуя, как её язык глубоко проникает в меня. Кончила я с тихим стоном и просто в шоке уставилась на блондинку. Кира улыбаясь, встала и, подойдя к подоконнику, на котором лежала её одежда, стала одеваться. — Ночью я приду к тебе, и ещё раз трахнемся, — обещает она и уходит, я же одевшись, вышла следом, но Киры в коридоре уже не было. Вот как вообще это понимать? Я переспала с директрисой. Переспала с психиатром. Переспала с блондинкой. Вообще кажется, что тот гипноз и привёл меня к сексу с психиатром. Я не могу на слово верить, что он не сработал, иначе почему же мне её захотелось? Да и она сама не особо против была. Вообще даже не представляю, что меня будет ждать, когда директриса узнает. Вообще противно себя так чувствую, но продолжаю напоминать себе, что я не встречаюсь с Воскресенской. Всё сугубо из-за моей же выгоды, мне выгодно быть с ней, пока я оборотень. Которым к сожалению останусь навсегда. Хотя по фильмам можно излечиться, убив того, кто покусал. Ну и как я убью эту тварь? Я не контролирую себя от слова совсем. Сидя в своей комнате на подоконнике, я вдруг подумала, что ведь директрисе же выгодно. Ей выгодно привязать меня к себе таким путём. Может она подговорила того оборотня меня покусать? А может это она? Нет, цвет глаз не тот. Хотя… у неё же непроизвольно меняется цвет глаз, может он ещё и с жёлтого на красный может? Директрисы не было весь день, и когда мы уже легли спать, я услышала, как открылась моя дверь. Её почему-то не запирали даже после того укуса. Зрение в темноте у меня определённо стало лучше, и я увидела Киру. Она проскользнула в мою комнату, закрыв за собой дверь. На ней были трусы и расстёгнутая рубашка. Я же спала в трусах и футболке, когда она забралась ко мне на кровать и залезла под одеяло. — А тебя разве не запирают? — Я сплю с Аркадием и Павлом, — гордо заявляет она. — Так что нет. Она целует меня в щёку, а после я чувствую её руку на своей груди. Поворачиваюсь к ней, и мы целуемся, чувствую, как всё внутри меня дрожит. Всё же внутри присутствует страх по поводу директрисы. — Сегодня я хочу заняться другой твоей дырочкой, — говорит она, стягивая с меня трусы. — Но и про это я не забуду. Она легла на бок, и мы целовались, а она гладила меня между ног, пока я не стала мокрой. Чувствую, как она собирает смазку на пальцы. Зачем? — Ляг на бок, — говорит тихо Кира. — Тебе понравится. — К тебе лицом? — Нет, спиной ко мне, — она широко улыбается. — Всё будет хорошо. Не бойся. Ложусь к ней спиной и чувствую её руку на своих ягодицах. — Расслабься, — говорит она и разводит мои ягодицы в сторону. — Смазка скоро высохнет. Палец вошёл в меня легко. Я честно пыталась расслабиться, но было весьма сложно. Боли не было, но неприятно всё же было. Кира же чередовала пальцы, не запихивая в меня сразу два. Я всё пыталась понять, зачем она это делает, а потом вдруг дошло, что сейчас она тупо разрабатывает меня. Она пытается сделать моё отверстие больше. — Кира? — М? — А на фиг ты это делаешь? — Новые ощущения. — Это понятно, — киваю я. — Но зачем ты растягиваешь мне зад? — Ну как «зачем»? — И говорит таким тоном, словно поливает цветы. — Ты разве не хочешь продолжения? Я вот думаю, что хочешь. А продолжать я буду далеко не языком и пальцами. Я смогу через свои связи достать много чего интересного, и мы будем экспериментировать. Я буду просто засовывать эти предметы тебе в зад и трахать, доводя до оргазма. Всё же и так понятно. Сглатываю, чувствуя, что такое мне на фиг не надо. — Ты чего напряглась? — Слышу в её тоне претензию. — Дана, всё же хорошо. Попу расслабь. — Слушай, я что-то не хочу, — оборачиваюсь на неё и вижу её недовольное лицо. — Правда. Вынь палец. — Вот как, — процедила она, как змея и вытащила из меня палец, а после вскочила на ноги, и тут же принялась застёгивать на себе рубашку. Я же стала шарить под одеялом в поиске трусов. — Значит с директрисой тебе нравится трахаться, а со мной нет. — А мне ей и сказать нечего. — Знаешь, вот ты проклята и всё это из-за директрисы. Она тебе про оборотня рассказала? — Да, — нахожу их и натягиваю. — А она сказала тебе имя? — Нет, — напрягаю память, пытаясь вспомнить, а называла ли она вообще имя. — Её звали Яной, — с болью в голове говорит Кира. — Мы попали сюда в одно время. Мы подружились и стали подругами, но это не понравилось директрисе. Она стала насиловать Яну, а после избила меня. Мы с Яной готовили побег, о котором узнала Воскресенская, и чтоб всё сорвалось, покусала Яну. — Мне директриса другую историю рассказала. — И ты ей поверила?! Ей верить нельзя. Она надзиратель, а это тюрьма. Ей выгодно наговаривать на нас всех. Она самое большое зло из всех нас. Она превратила мою подругу в оборотня. Из-за неё Яна вынуждена жить на улице. — Так это твоя подруга меня покусала и сделала оборотнем, — недовольно отвечаю. — Я ей что сделала? — А ты думаешь, что Яна не выполняет приказы? Она стала послушной собачкой директрисы. Та приказала, и Яна исполнила. Если хочешь стать человеком, то я предлагаю тебе убить директрису. Директриса умрёт, Яна станет человеком, а значит и ты тоже. — И как её убить? — Пока она человек — это сделать проще. Ты можешь её отравить или зарезать. — А почему не ты? — А меня она в отличии от тебя не трахает. Хочешь спастись, сделай так. Директрису всё равно проще убить, чем Яну.