Наглец

Дойдя, парень несколько минут стоит и просто смотрит на бежевую межкомнатную дверь. Желая справиться с собственным сердцебиением, с колким холодом, что он чувствует кончиками пальцев. Делая несколько глубоких вздохов, он довольно тихо и неуверенно стучит в деревянную поверхность. Тишина. В доме, кажется, нет ни единого источника шума, кроме колотящегося сердца Мина. Ещё несколько секунд тишины. Она сводит с ума и так сильно давит. И, наконец, Юнги слышит приглушенные шаги, что становятся тяжелее по мере приближения. Мин замирает, замечая, как ручка двери опускается и с щелчком отворяя комнату. Юнги паникует. Серьёзно? Что он скажет? Зачем он вообще пришёл? Чёрт, чёрт, чёрт… Паника окатывает ведром ледяной воды. Чем он только думал, когда решился пойти к Чону. Дверь раскрывается, обволакивая Юнги мягким, тёплым светом, что исходил от бежевых прикроватных ламп из комнаты старшего. Перед младшим уже стоит Хосок. Юнги сразу в глаза бросился обнажённый торс господина Чона. Его смуглая кожа в мягком свете кажется оливкового цвета с легким бронзовым оттенком. Хочется прикоснуться. Юнги просто молчит и рассматривает тело старшего. Взгляд проходится по аккуратным мышцам пресса, утыкаясь в резинку светлых домашних шорт. Хосок же просто наблюдает за тем, как младший исследует его тело, за тем, как он нетерпеливо облизывает собственные пересохшие губы. Такая картина вызывает улыбку, что больше похожа на ухмылку. Зачарованный взгляд резко поднимается и выглядит немного испуганным, что неосознанно вызывает легкое беспокойство старшего, но, собравшись, Хосок всё же спрашивает: — Так и будешь прожигать меня взглядом? Зачем пришёл? — старший видит заминку Мина, видит слегка покрывшееся румянцем щеки. — Я, эм... — Мин замолкает. — Хочу еще. — всё же произносит Юнги довольно уверенно, смотря прямо в глаза. Чон молчит. Ничего не отвечая, он немного отходит, открывая проход в комнату для младшего. Юнги пользуется немым приглашением и сразу проходит, но останавливается в середине комнаты старшего, ожидая дальнейших действий. Хосок обходит Юнги и усаживается на край кровати, не отводя глаз от мявшегося на месте парня. — И? — вопросительно тянет Хосок, заставляя Юнги встрепенуться. Если честно, то Хосок ждал Юнги, он надеялся, что младший придёт. Он несколько раз сдерживал свой порыв вернуться в гостиную и ещё раз прикоснуться к манящим губам младшего. Чон думал, что это будет всё же слишком, но всё равно в глубине души, сидел в ожидании Юнги. И он пришёл. Этот наглец пришёл с безрассудным блеском в глазах, прямо сейчас находится в его комнате, заявляя о том, что хочет ещё. — Ты и дальше собираешься просто стоять? — нетерпеливо спрашивает Чон. Для Юнги этот вопрос прозвучал призывом к действию, поэтому младший, глубоко вдохнув, преодолел расстояние, что разделяло их, и встал напротив мужчины. — Мне очень хочется к вам прикоснуться... — с придыханием и чётко читающимся волнением признался Юнги. Чону тоже хочется. Он тоже хочет коснуться младшего. До одури хочется. Только вот правильно ли это? Правильно ли, что Хосоку начал нравится мальчишка, что на двадцать лет младше? Чон не знает… Он должен быть благоразумнее, он должен думать о последствиях, о будущем парнишки. Только так тяжело думать обо всём этом, когда младший так и льнёт, когда глаза его горят и без капли стеснения указывают на свои намерения. Как думать, когда Юнги сам пришел в его комнату и так хочет прикоснуться? Как тут оставаться разумным? Хосок не знает… Может ли Чон позволить себе прямо сейчас поцеловать Юнги? Для младшего он не больше чем развлечение. Хосок уверен, Юнги оставит его, когда юношеское влечение пройдет. Есть ли шанс, что Юн останется? Может стоить пустить всё на самотек? Нет, так нельзя… Только вот может ли Хосок продолжать сопротивляться младшему? Может ли он продолжать держаться на расстоянии? Кажется, нет… Поцелуй в гостиной, стал той самой точкой невозврата. Тем самым переломным моментом, после которого кажется, что всё выстроенные границы и стены старшего были наглым образом завоеваны одним не менее наглым мальчишкой. Единственное, чего сейчас действительно хочет Хосок, так это перестать думать и плыть по течению, отпустить себя, в конце концов просто сдаться и пойти на поводу своих чувств и желаний. Возможно это станет ошибкой, но Чон больше не хочет думать, не хочет упираться, хочет лишь поскорее вновь ощутить мягкие губы и жар чужой кожи в своих руках. Хосок обхватывает запястье Юнги и тянет его на себя, усаживая младшего на колени. Мин же, опасаясь потерять точку опоры, хватается за старшего, цепляясь за его оголённые плечи. Они смотрят друг на друга несколько секунд, горящими глазами пробегая по лицам друг друга, ища малейшую нить сопротивления, которая поможет им остановиться. Но её нет, нет ни намека на желание остановиться. Разорвав зрительный контакт, Хосок несдержанно впивается в губы Мина, он сминает губы младшего, наслаждаясь тихими всхлипами и лишь сильнее вживающимся в его грудь телом. Хосок запускает руку в грубые мятные волосы, чередуя массажные движение и довольно сильное сжатие. Второй же оглаживает колени Юнги, поднимаясь выше к бедрам, крепко сжимая их, получая в ответ несдержанное мычание и больно впивающиеся в оголённую кожу коротенькие ноготки. Они целуются, наслаждаясь друг другом, меняя быстрые несдержанные сплетения языков на нежные чмоки, тягуче-мокрые на агрессивно-пошлые. Юнги извивается в руках старшего, подстраиваясь под касания и самостоятельно исследуя грудь и плечи Чона. Хочется быть ближе, хочется остаться в тёплых, крепких объятьях навсегда, плавясь в чужих прикосновениях. Руки Хосока не прекращают оглаживать тело Юнги, сильнее прижимая к себе. Мешающая ткань на теле младшего раздражает и Чон спешит поскорее стянуть такой лишний сейчас элемент. Мин, воспользовавшись моментом, поудобней устраивается на коленях старшего, обвивая торс Чона ногами. Желая придвинуться ближе, Юнги всё больше ерзает, вызывая сдавленное шипение занятого снятием футболки Хосока. Закончив с оголением тела младшего, Чон укладывает руки на попу Юнги, сразу же сжимая упругие ягодицы и подталкивая на своё возбуждение. По парням проходит будоражащая волна удовольствия и, запрокинув головы, они несдержанно стонут в унисон, но быстро глушат звук в новой порции поцелуев. Как бы не было приятно в доме всё ещё сын Хосока, лишь эта мысль сдерживает громкие стоны, заменяя их слабым хныканьем и мокрыми звуками сплетения языков. Всё так же сжимая задницу Юнги, старший переходит влажными поцелуями на шею. Опаляя горячим дыханием, Чон немного прикусывает молочную кожу парня, что лишь сильнее надавливает на затылок Хосока желая получить как можно больше. — Ах, пожалуйста, я больше не могу! — выстанывает младший оттягивая Хосока от своей шеи, целуя скулы старшего и втягивая в новый развязный поцелуй. Ничего не ответив, Чон перемещает руки и запускает одну под тонкую ткань домашней одежды, а вторую опускает на возбужденный член младшего. Чувствуя давление на саднящем от желания органе, Юнги начинает толкаться в руку старшего через слой уже влажной ткани боксеров, подталкивая его грубее сжимать член и увеличивать стимуляцию. — Хосок-хён, пожалуйста, я так хочу вас... — не прекращая поступательных движений в руку, просит младший. — Прости, малыш, не сегодня. — каким бы не было желание самого старшего, он не может позволить себе так поступить, не сейчас. Он не может пользоваться влюбленным мальчишкой. — Могу предложить лишь это… — с этими словами Хосок запускает руку в нижнее белье младшего, высвобождая немного влажный от вытекающей смазки член. Хосок начинает с невесомых касаний, оглаживая возбуждение и впитывая в себя приятные слуху тихие стоны Юнги, что уткнулся куда-то в шею, как только почувствовал длинные пальцы, обхватывающие пульсирующий орган. Старший оглаживает большим пальцем пунцовую головку, размазывая предэякулят и слегка надавливая на уретру. В ответ на манипуляции, Чон получает несдержанное ерзанье и впивающиеся в шею зубы. Хосок повторяет нажатия, наслаждаясь податливостью Мина в своих руках. Чон поступательно двигает рукой по члену младшего, сменяя легкие движения на более грубые, ища идеальный темп для Юнги. Сам же парнишка вскидывает бёдрами в такт движениям и самозабвенно целует старшего. Он сплетает языки, беря всю инициативу на себя, исследует полость рта и мягко стонет от особенно приятных действий на своем теле. Младший не стесняется трогать крепкие мышцы, сжимая их. Оглаживающими движениями Юнги добирается до шорт старшего и, бросив недолгий просящий разрешения взгляд, забирается пальчиками под кромку белья. Старшего накрывает слишком приятными ощущениями, когда Юнги обхватывает его член и начинает надрачивать подстраиваясь под такт движениям Чона. Не получив протеста на свои действия, Юнги всё больше старается, желая доставить удовольствие и Хосоку. Мин спускает мешающую ткань, открывая полный доступ к возбуждению старшего. Они ласкают друг друга, при этом не забывая сливаться в мокрых поцелуях и делиться прерывистым мычанием удовольствия. Рука старшего, покоившаяся на упругой заднице Юнги, всё сильнее сжимает половинку, а Мин больно впивается ноготками в чоново плечо. Они оба на пределе, возможно ещё несколько фрикций и каждый получит долгожданную разрядку. Хосок прекращает движения и подталкивает Юнги еще ближе, беря в руку оба члена. Соприкосновение органов вызывают стоны у парней, две горячих плоти, крепко сжатых в большой руке Хосока, смотрятся так правильно, так хорошо, что сдержать блаженные стоны кажется невозможным. Юнги обнимает старшего за шею, притягивая к себе всё ближе. Их тела мокрые от горячих ласк и языков, что не раз страстно блуждали по всему до чего могли дотянуться. Юнги полностью отдает себя старшему, позволяя ему самостоятельно довести их до грани. Через несколько особенно приятных и грубых движений, Хосок чувствует, как липкая, горячая жидкость стекает по члену Мина, пачкая руки и оставшуюся на бедрах одежду. Лицо кончающего Юнги прекрасно как ни посмотри: широко раскрытый в немом стоне рот, подрагивающие реснички, что прикрывают закатившиеся глаза парня, поблескивающие слезинки в уголке глаз, вызванные оргазменной негой. От такого вида легко можно кончить и без дополнительных стимуляций, но Хосок продолжает двигать рукой уже размазывая и соединяя в единую массу миново и своё семя, стараясь как можно дольше продлить оргазмы. Шумное, тяжелое дыхание заполнило комнату. Они молча пытались прийти в себя и понять, действительно ли это произошло. Вжимающаяся в плечо влажная голова Юнги и всё ещё крепко сжимающая рука Хосока на заднице говорили сами за себя. Чон ослабил хватку и аккуратно поднимал руку вверх к пояснице и выше, всё так же продолжая уже успокаивающе поглаживать мягкую кожу Юна. Полностью восстановив дыхание и на время задвинув всё съедающие сейчас мысли куда подальше, Хосок потянулся к прикроватной тумбочке и берёт в руки салфетки. Старший тщательно вытер Юнги и себя, в глаза младшего смотреть не хотелось, ведь он всё же не сдержался, давая надежду Мину на что-то большее. Хосок начал корить себя за это, как только смог нормально соображать, но сейчас он не должен показать это Мину. Ноги у Юнги затекли в неудобном положении, но двигаться не хотелось, казалось, что, если Мин сейчас хоть немного пошевелится, всё это растает. Так, как будто никогда и не было. Но сильные руки, что прямо сейчас крепко обхватывали, казались реальными. Хосок поднялся с кровати вместе с Юнги на руках и одним движением подхватил уголок покрывала, отбрасывая его и укладывая младшего на свою кровать. Чон уже хотел уйти в гостиную и остаться там, но тихий голос и сжавшая его руку рука Мина, подавила все сопротивление в разуме старшего. Хосок остался. Легонько чмокнув Юнги в щеку, Хосок отстранился, отойдя к шкафу. Он достал две пары чистых шорт и, переодевшись, протянул вторую пару Мину. Пока парень переодевался, Хосок убрал всё ещё лежавшее на второй половине кровати покрывало. Не было никакого желание складывать и аккуратно убирать, поэтому мужчина просто скинул массивную ткань на пол и уже забрался под одеяло к Юнги. — Мы теперь… — начал было Мин, но старший перебил его. — Давай завтра поговорим, хорошо? — Юнги кивнул, довольно улыбаясь и придвигаясь ближе, укладывается на руку старшего. Младший удобно улегся под боком у Хосока, словно кот, терся щекой о плечо, желая получить больше тепла и касаний старшего. Чон обнял Мина, невесомо гладя его спину. Получив желаемое, Юнги больше не шевелился, лишь его грудь размеренно поднималась и опускалась, сопровождая спокойное дыхание парня. Выполненная в светлых тонах комната была погружена в кромешную темноту. Темно и тихо. Давящую на Чона тишину разбавляло лишь мирное посапывание парня, что норовил всеми конечностями обнять мужчину. Юнги уснул ещё час назад, а вот Хосок так и не смог сомкнуть глаз. Стоило ему начать погружаться в сон, как неугомонный мозг с большей силой крутил доставляющие боль картинки. За ночь Хосок слышал фразу «вы старый, вы мне не нужны», наверное, раз десять, множество раз видел целующегося Юнги с размытым силуэтом. У всех видений была лишь одна объединяющая часть — Хосок оставался один. Всегда. Нерешительность. Страх. Да, всё это сейчас чувствовал Чон, но к этим уже привычным и ставшим родными мыслям добавилась ещё одна, что так же съедала старшего. Он не сдержался… Можно, конечно, сказать, что ведь ничего страшного не произошло, да, подрочили, но ведь ничего серьезного. Только Хосок прекрасно понимал, что своими действиями, своими касаниями, своими поцелуями он открыто показал парню своё влечение. Теперь будет невозможно ссылаться на отсутствие интереса. Хосок боится, что Юнги станет более уверенным и сотрёт в порошок остатки возведенных стен, что и без того рухнули этой ночью. Не выдержав потока мыслей, старший аккуратно начал подниматься с кровати и, перед уходом, он действительно сопротивлялся желанию поцеловать Мина. Но не смог, поэтому он нежно коснулся припухших мягких губ, замирая, он старался максимально запомнить все ощущения, ведь, возможно, больше не позволит себе такой роскоши. Отстранившись от губ парня, Хосок заботливо укрыл младшего одеялом и, окинув его грустным взглядом, двинулся к выходу из комнаты. Всю оставшуюся ночь Чон провёл в своём кабинете, зарывшись в куче бумаг. Так он мог не думать о младшем, так было легче, только организм всё же требовал сна и под утро старший уснул прямо на рабочем месте, не заботясь о комфорте. Аккуратная светлая комната постепенно заполняется мягкими рассветными лучами. Юнги тянется на кровати, солнечный свет немного щекочет, побуждая лишь глубже зарыться в одеяло прячась, от мешающих сну лучей. Сегодня воскресение, а значит нет абсолютно никакого стимула торопиться вставать с мягких простыней. Мин переворачивается, желая обнаружить на другой стороне спящего старшего, но его нет. Всё хорошее настроение исчезает в мгновение от осознания, что Хосок всё же ушел, а ведь вчера он обещал поговорить. Поговорить об их отношениях. А есть ли «они»? Была ли вчерашняя ночь реальна? Нет, определённо была. Если всё было сном, младший бы не оказался в кровати Чона. Но почему его нет рядом… Расстроенный одиноким утром, Юнги больше не хочет спать, он хочет лишь найти старшего и поскорее узнать, что же будет дальше. Поднявшись с кровати, Юнги решает её заправить, было бы некрасиво всё так оставлять. Закончив, парень выходит из комнаты и, стараясь быть тише, идёт на кухню. Сынгун скорее всего ещё спит, ведь на часах лишь шесть утра, Юнги бы тоже спал, но для начала он хочет всё узнать. Зайдя на кухню, Мин сразу ставит чайник и, пока тот закипает, младший поднимается на верх, идя в сторону кабинета старшего. Юнги несколько раз дёргает за металлическую ручку, что была явно закрытой изнутри, парень также несколько раз стучит в дверь и прислушивается, надеясь услышать копошение в кабинете старшего. Тишина, из-за закрытой двери не слышно ни единого звука. Не дождавшись какой-либо реакции, Мин вновь спускается вниз на кухню, дабы налить горячий кофе и попытаться обдумать всё, что произошло вчера. Горький напиток не помогает, в голове каша, будто после алкогольной гулянки обрывки воспоминаний. Просидев на кухне больше получаса, парень решает, что ему просто необходимо ещё немного поспать. Он точно сможет со всем разобраться, но не в семь утра воскресения. Юнги, немного кряхтя, поднимается со стула и направляется к раковине, чтобы ополоснуть чашку, после чего идёт на верх в гостевую комнату. Проходя мимо кабинета старшего, Юнги не удерживает себя от того, чтобы снова дернуть ручку двери, что всё так же заперта. Тяжело вздохнув, Мин всё же идёт в комнату где он всегда ночует. Юнги не стал расстилать кровать и улегся прямо на плюшевый плед. Он ещё несколько минут просто смотрел в потолок, абсолютно ни о чем не думая, ещё через минут десять подобных действий парень начал засыпать. — Аллооо! Подъем! — кричал Гун, пытаясь разбудить Юнги. — Че разорался, выходной же, иди спи, а! — отозвался Юнги, демонстрируя всё своё недовольство данной ситуацией. — Какой спать? Уже три часа, давай вставай говорю тебе! — Сынгун начал трясти Мина, вызывая недовольные возгласы последнего. — Ладно, ладно! — простонал парень, но всё же начал подниматься. — Пошли, завтрак уже на столе, хотя это уже обед, — младший на секунду задумался — в прочем не важно, иди умывайся и спускайся, я внизу буду. — ещё несколько раз толкнув Юнги и получив за это подушкой, парень удалился из комнаты, оставив сонного Мина. Время летело довольно быстро, парни долго просидели за столом многое обсуждая. Конечно же не обошлось без любознательных вопросов о вчерашней ночи, но Юн не стал рассказывать всего. Он просто не знал как сказать что-то из ряда: «ну, твой отец вчера очень хорошо мне подрочил, а потом мы легли вместе, но проснулся я один». Так что ли? Неет, это даже для Юнги слишком. Мин просто рассказал, что они целовались, ведь от взгляда Гуна не могли ускользнуть припухшие губы и мелкие покраснения шеи. За всё то время, как Юнги бодрствовал, он ни разу не видел Хосока, что его, конечно же, беспокоило, ведь скоро нужно домой, а они так и не поговорили. По словам друга, он уехал на работу из-за чего-то срочного. Юнги искренне надеялся, что это правда. Старший же не может избегать его? Ведь правда?.. Может. С трудом верится, что сорокалетний мужчина вместо диалога просто избегает мальчишку. И Юнги это начинает надоедать. Нет, конечно они видятся, но поговорить у них не получается. Как бы Мин не старался, старший всегда находил причины уйти и оставить младшего с вопросами, которых с каждым разом становилось всё больше. «Юнги прости, я сейчас занят», «Юнги, давай позже, я сейчас не могу», «У меня много работы, не сейчас», «Срочно нужно в офис, прости», «Юнги, Гун услышит, давай потом» — и это единственное, что слышал Мин от старшего. Юнги хоть и выглядел спокойным, стараясь не показывать раздражения, но внутри младшего всё пылало. Он не понимал, почему нельзя просто поговорить? Хосоку настолько не приятно? Да даже так! Даже это Юнги готов принять. Но он не может больше выносить вечно сбегающего от разговора Чона. Мин был готов уже поднять эту тему перед Сынгу, ведь только тогда старший нормально разговаривает, хоть и кажется всё равно избегает взгляда Юнги. Младший ожидал, что после той ночи, проведенной в объятьях друг друга, всё изменится и да, всё изменилось, только вот совсем не так, как думал Юн. Сообщения оставались непрочитанными, а при попытках поговорить, он получал лишь отговорки. Юнги ведь думал, что всё хорошо, ведь тогда, когда Хосок страстно целовал и прижимал Мина к себе, казалось, что их чувства взаимны. Смешно. Но даже если старший ничего не чувствует, Юнги обязан услышать это лично. — Юнги, сегодня не получится пойти к нам. — подсаживаясь к Мину, объявляет Чон младший. — Почему? — вопросительно вскинув бровь и повернувшись к другу, спрашивает парень. — Эм, нуу, — Сынгун немного краснеет, но всё равно ярко улыбается, — я на свидание иду… — замявшись, всё же отвечает он. — Что? Малыш Гуни так быстро вырос... — Юнги треплет плечо друга и смахивает с глаз фантомные слезы. — Ой, иди ты. — огрызается парень, после чего заливисто смеется. — Ну и кто она? — просмеявшись, спрашивает Мин. — Или он? — Она, — немного смущенно отвечает парень, — она с нашего потока, но у неё специализация торговля. — Я её знаю? — Наверное, ты же пол потока знаешь, — пожав плечами, отвечает Гун — но, это, можно я тебе потом про неё расскажу? — Оу, хорошо, — это немного странно, ведь обычно, все хотят поделится, кто их потенциальная девушка, но, наверное, у Сынгу есть причины. Лишь бы ничего плохого не случилось, а остальное в принципе не важно, расскажет, когда захочет, Юнги ведь тоже не обо всем говорит. — Только осторожен будь. — добавил Мин. Парни попрощались. Сынгун вышел из аудитории, а Мин остался, у него были ещё дела, нужно было узнать подробности проверочной работы у преподавателя. На самом деле, Юнги был не только рад за друга, а также понимал, что это, возможно, единственный выпавший ему шанс заставить Хосока наконец-то поговорить с ним. И Юнги воспользуется им, чтобы не случилось. Поговорив с преподавателем, Юнги торопился, старался быстрее добраться до дома Чонов. Мина пугала возможность того, что старший уехал в офис или же по другим делам вне дома, но ведь надежда умирает последней. Ведь так? Именно поэтому Мин так торопился, ему натерпелось поскорее узнать, поскорее поговорить. Все вопросы за несколько недель игнорирования уже въелись в подкорку мозга и с каждым днем их становилось всё больше. Через полчаса дороги Юнги наконец стоит напротив уже даже ставшей родной входной двери. Мелкая дрожь пробивает парня, сейчас он узнает ответы, и его точно не остановит слегка трясущееся тело. Он слишком долго ждал, давал время, пытался как-то оправдать поведение Чона, но больше нет никакой выдержки, поэтому Мин с силой стучит в металлическую дверь. Через пару минут Юнги всё же слышит тяжелые шаги и тихое ворчание Хосока. Отлично, старший дома, а значит самое страшное позади. Дверь открывается и Мин ни секунды немедля врывается в дом, не давая возможности проигнорировать своё присутствие. Хосок же выглядит как минимум удивленным, а как максимум шокированным таким поведением младшего. Юнги снимает верхнюю одежду, а Чон всё так же удивленно смотрит на младшего с слегка приоткрытым ртом. Старший прекрасно понимает, что больше бегать он не сможет. — Где Гуни? — взяв себя в руки, мужчина закрывает входную дверь и нарочито спокойным голосом спрашивает Мина. — На свидании. — довольно резко отвечает парень. — А ты… — договорить мужчине не дали. — И долго вы собираетесь бегать от меня?! — не выдержав начинает младший. — Почему вы избегаете меня? Неужели так сложно просто, блять, поговорить! — Мин явно не собирается подбирать выражения. — Я не избегал. — врёт, нагло врёт. Всё это время Хосок действительно старался не оставаться с Юном наедине, и, если такое случалось, старался как можно быстрее придумать причину уйти куда-либо. — Я может и младше вас, но я не тупой! — злость берет верх, Юнги хотел поговорить спокойно, честно… — Даже слепой заметит эти тупые прятки, в которые вы играете! — Юнги… — Что Юнги? Что? — Мин вновь перебивает Хосока. — Неужели вам настолько неприятно находиться рядом со мной?! Тогда зачем вы целовали меня?! — в планах младшего абсолютно точно нет пункта успокоиться, поэтому он без зазрения совести повышает голос на старшего. — Это не так... — Хосок старается звучать максимально спокойно. — Тогда почему, объясните мне, почему вы так себя ведёте, я думал… — Юнги становится тише, — я думал я вам тоже… тоже нравлюсь… — совсем тихо заканчивает фразу Мин. — Что ты хочешь сейчас от меня услышать? — Хосок подходит немного ближе к Юнги, желая обнять, извиниться и успокоить взбунтовавшего младшего. Но вместо этого просто замирает напротив. Он не может… Нельзя снова идти на поводу чувств. — Правду. Хочу услышать правду. Хочу узнать, что вы чувствуете. Хочу узнать почему вы так себя ведёте? — Юнги говорит громко, на грани между нормальной речью и криком, он действительно не хочет больше ждать. — Хах, — старший тяжело вздыхает, ему явно надоел такой тон мальчишки. — И что я должен тебе сказать? Ммм? Что ты мне нравишься? Что влюбился в мальчишку, которому и двадцати нет?! Который, как только наиграется в своё юношеское влечение, сразу уйдет? Это я должен сказать?! Хотел правду — вот она! Правда в том, что даже сейчас мне приходится держать себя, чтобы не сорваться, чтобы не поцеловать тебя, чтобы, блять, не запереть в своей гребанной комнате!!! Доволен? — Чон не хотел всего этого говорить, но слова сами лились, не давая возможности сдержать себя. Он был на пределе, а крики младшего лишь подлили масла в огонь. Сказать, что Юнги удивлен — ничего не сказать. Младший пытается переварить всю полученную от Чона информацию. Всё бы было хорошо, Мин добился правды, и теперь знает, что он не безразличен старшему. Только вот едкая обида заполняет юношу, заставляя цепляться к словам и ядовито смотреть на Хосока. — С чего вы взяли что это юношеское влечение? — огрызается Мин, возможно, будь он не так зол, возможно, будь он спокоен, он бы смог понять позицию старшего. Возможно… — Хочешь сказать, что будешь со мной пока я не сдохну? Не смеши, на хера тебе сдался старик вроде меня? — скептично, но уже на более пониженных тонах интересуется Чон. — Может и буду! С чего вы взяли, что можете решать за меня? Вы действительно думаете, что я такой легкомысленный? — раздраженно бросается вопросом на вопрос Юнги. — Не смеши меня, повеселишься, тебе надоест, и ты уйдешь. Разве я не прав? — Хосок стоял, оперившись на дверной проем, скрестив руки и уверенно высказывав свою позицию, в которой он себя убедил за всё то во время многочисленных размышлений. — Я не клоун что бы вас смешить! Знаете что, господин Чон, пошли вы! Если вы так уверенны, что я уйду, тогда я сделаю это прямо сейчас, — парень быстрыми шагами прошел мимо Хосока и, схватив свою легкую кожаную куртку, уже натягивал белые, ярко расписанные кроссовки, — идите ко всем чертям, вы и эти дебильные чувства, ненавижу! — крикнул парень перед тем как громко и с силой захлопнуть за собой дверь. Хосок прошёл на кухню и, подойдя к столу, облокотился на него, опуская голову вниз. Проклятье, это так раздражает! Только вот Чон же должен радоваться, разве нет? Юнги вряд ли после этого захочет хотя бы заговорить со старшим… — Сука! — вскрикнул мужчина, громко ударяя по столу так, что кружка с недопитым кофе немного подпрыгнула, чем ещё больше разозлила старшего. Грохот разбивающегося стекла заполнил кухню, а после лишь тяжелое дыхание и давящая тишина…