Мышеловка

Зеницу старался не вспоминать время до обсерватории. Оно осталось где-то очень далеко, будто в другой жизни, которая совершенно отличалась от нынешней реальности. Он относился к этой части своего прошлого, как к одной из множества прочитанных книг. Из тех, что были не очень интересными, временами грустными, а то и вовсе не приятными, оставляющими противный осадок. Но всё же, эта книга была прочитана, и теперь хранилась где-то на задворках памяти, изредка напоминая о себе вдруг возникшими ассоциациями или похожими картинками. Сейчас же, когда череда монотонных дней, проживаемых будто в трансе, была нарушена, и привыкший к забвению юный разум был потревожен столь ярким происшествием, на Зеницу будто с высокой полки свалилась та самая книжонка. Раннее детство Зеницу прошло в приюте. Безразличные воспитатели, жестокие дети. К счастью, память мальчишки сжалилась над ним, и эти времена он помнит очень смутно. Все изменилось, когда в его жизни появился дедушка. Джигоро Куваджима был строг и требователен, но никогда не знавший искренней заботы и любви Зеницу был безмерно рад получить хоть малую долю родительского тепла. Вместе с дедушкой в его жизни появился и старший брат. Хоть отношения их не заладились, ребёнок все равно искренне радовался, что может называть ещё одного человека своей семьёй. Позднее, счастье от приобретённой семьи всё же стихло, столкнувшись с реальностью. Дедушка являлся выдающимся ученым-астрологом, и почти всё время проводил в исследованиях. Зеницу очень старался быть самым прилежным ребёнком, пытаясь заслужить больше внимания, но увы, всегда получал его недостаточно. Отношения со старшим братом и вовсе окончательно испортились. Кайгаку презирал его за излишнюю чувствительность, слабость и омежью сущность в частности. Сначала в ход шли оскорбления и издевательства, позже тот и вовсе стал активно поколачивать ребёнка, конечно же, тайком от деда. Но всё было не так уж плохо. Да, напряжённая атмосфера дома сказалась на психике Зеницу. Нервный, пугливый, он всё ещё так же рьяно желал получить внимание и одобрение, но, тем не менее, он вырос в обеспеченной семье, ни в чем не нуждаясь и имея все ресурсы для своего пытливого ума. Много читая и изучая астрологию, желая угодить деду, он также нашёл себя в музыке. Имея отменный слух, в своем малом возрасте он уже успел освоить несколько инструментов, и даже сам сочинял мелодии. Что немаловажно — это действительно было ему по душе. Преподаватели видели его выдающийся талант, и пророчили успешное будущее. Но будущего не случилось. Мир рухнул не в одночасье. Погодные аномалии, тревожные слухи. Никто не хотел воспринимать это всерьез. Дедушка относился к научной элите, и был более осведомлен, чем обычные люди. В то время, когда ужас холода только начинал зарождаться, когда политики затыкая учёных и СМИ успокаивали людей, стремясь во что бы то ни стало останавливая панику, он уже вёл приготовления к неминуемому. Куваджима, также известный в своих кругах как Шихан, был знаком с основателями системы эвакуации населения, и понимал, что во многих поселениях сразу возникнет анархия, бунты и смена власти. Он не собирался так рисковать, и распланировал свою собственную эвакуацию: запастись ресурсами, и когда придет время, небольшой группой доверенных людей и их близкими обосноваться в труднодоступной научной базе недалеко от одного из поселений. Там они смогут переждать первые месяцы беспорядков, и позже перебраться в уже спокойное общество. Всё было просчитано до мелочей, и все приготовления были проведены. Но ужас оказался куда более разрушительным. Когда начались первые переселения, людей охватила паника. Все понимали, что выжить смогут только ограниченное число везунчиков. Страны поглотил хаос. Зеницу почти ничего не помнит, разум опять оказал ему услугу, почти полностью скрыв тот кошмар, через который им пришлось пройти, добираясь до их спасительного пристанища. Первые внятные воспоминания начинаются с того, как его семья, прибывшая на базу, осознает, что они остались одни. Те доверенные люди дедушки так и не смогли выбраться из того ада. Так началась их новая жизнь. Зеницу неестественно спокойно перенёс смену реальности. Новый более простой ритм жизни успокаивал воспалённый стрессом детский разум. Все стало куда проще. Он будто провалился в забвение, уверенный, что с ними здесь обязательно всё будет хорошо. Брат наоборот замкнулся в себе. Потеря благ цивилизации , будущего, нависшая угроза неизвестности — всё это сильно ударило по личности Кайгаку. Он резко повзрослел, и вовсе перестал задирать младшего. А вот дедушка растерял свой энтузиазм. Его планы были нарушены из-за отсутствия его людей. Множество оборудования и припасов были не привезены. Единственным вариантом их будущего переезда пока что оставалось ближайшее к ним поселение. Оставалось только ждать. Прошли месяцы, но ситуация становилась лишь плачевней. Благодаря небольшой радиовышке, расположенной на базе, удавалось подслушать переговоры по связи поселенцев. И дела там обстояли скверно. Среди отчаявшихся жителей распространился религиозный культ, и вскоре к власти пришла сектантская организация. Теперь они называли себя Спасенные, веря, что они избранные, раз смогли выжить в отличии от других, и что их спасло их божество. Общественная мораль спустилась на уровень средневековья, сумасшедшие законы вводились один за другим, вскоре и вовсе стали практиковаться разные обряды и оккультизм. Вишенкой на торте стало отношение к омегам. Те были обязаны постоянно рожать. Если же они не имели супруга, то в течку ими мог воспользоваться любой желающий. Всё во благо их высшему божеству, конечно, ведь он наделил омег особой плодовитостью ради спасения человечества, и это их прямая обязанность — плодить детей божьих. Ближайшее поселение больше не рассматривалось как вариант для переселения. Но это были не все плохие новости, подслушанные у сектантов. Из их передач можно было понять, что все ближайшие населения либо вымерли из-за бунтов и нехватки ресурсов, либо были подорваны из-за неисправности генераторов. Возможно, они единственное крупное выжившее поселение на многие мили, если не на всём свете. В это было сложно поверить. Возможно, это была пропаганда Спасенных — уверять своих людей в том, что бежать некуда. А возможно, те действительно были правы. Надежды найти новый дом оставалось всё меньше и меньше. Шихан всё пытался выйти на связь с другим поселением, Кайгаку психовал и уговаривал деда снарядить их вездеход и самим отправиться на поиски нового дома, но всегда получал отказ и стопку весомых доводов против. Зеницу же всё устраивало. Он готов был прожить всю жизнь в их безопасном убежище, защищенном от жестокого окружающего мира. Но время шло, и через восемь месяцев их относительно спокойного пребывания в обсерватории, дедушка заболел. Нужное лекарство быстро кончилось, и уже через пару месяцев Шихан умер в лихорадке. По иллюзорному щиту безопасности пошла трещина. Но Зеницу всё ещё держался. Он и брат смогут со всем справиться. Через пару недель, особо не церемонясь, Кайгаку сгрузил в вездеход столько запасов, сколько влезло, забрался внутрь, и кинув лишь напутствие связаться с Спасенными, отправился "в закат". После этого... После этого Зеницу решил, что ему и одному здесь будет хорошо. Главное — он в безопасности. На убывающих припасах он старался внимание не акцентировать. Лишь твердил себе как мантру, что всё будет хорошо. Но вот настал тот день, когда иллюзия окончательно пала. Омега так привык, что в его маленьком мирке были только он, брат и дедушка. Где-то, как незримая опасность, существовали плохие люди, ледяной холод и дикие звери, но в своем скромном убежище они были в безопасности. Но дедушки больше нет. Кайгаку тоже оставил его. И казавшееся безопасным убежище всё же было потревожено извне. Маленький мир уже был разрушен. Теперь он остался без своей брони, защищающей его от панического страха о будущем. Что теперь с ним будет? Как долго он ещё протянет? Можно ли доверять этим людям? Может ли напроситься... Завернувшись в плед с головой рядом с обогревателем, Зеницу пытался успокоить носящиеся с бешеной скоростью мысли, и одновременно отогреть окоченевшие конечности. Тревога всё норовила захватить разум, но пока что подросток был в силах держать её под контролем. За стеной всё ещё копошился один из громил, что никак не помогало, а лишь ухудшало его нервное состояние. Что эти мародеры себе позволяют? Он вообще-то здесь! Как можно красть у человека, зная, что он всё слышит! Тот, что вообще громадный, ещё уверял его, что они не уроды моральные. Как же. Те ещё уроды! От воспоминаний о самодовольной роже разведчика Зеницу аж передернуло. Какой неприятный тип попался. Хоть маска и скрывала половину лица разведчика, и вообще было довольно темно, всё же массивные снегозащитные очки со странными цепочками по бокам были стянуты на лоб, и омеге хватило только по нахальному взгляду сделать вывод, что рожа самодовольная. Подросток понимал, что обсерватория не его дом, и формально, почти никакой собственности здесь он не имеет, но всё равно обидно! Будто он мышь какая-то, что есть — что нет. В коридоре возник какой-то шум, быстрые шаги, после чего послышался громкий голос. Судя по звуку, это был тот самый самодовольный урод, и звал он своего прихвостня. Кажется, он спешил. Неужели... Они уже уходят? Решив быть в курсе, что происходит в ЕГО убежище, Зеницу не снимая плед поднялся, и быстро преодолел расстояние до двери. Приоткрыв её, он немного высунул голову, пытаясь рассмотреть происходящее. В тускло освещенном коридоре уже находились оба разведчика. Говорил только один, быстро и чётко давая указания. Тот, что поменьше, в основном лишь молчал, но по виду он был в смятении. Зеницу всё же прислушался, пытаясь уловить нить происходящего. — ... по этим координатам, Мицури уже туда направляется, — продолжал командовать громила, шустро используя какое-то устройство на руке, видимо передавая данные на такое же устройство второго разведа, — У тебя есть пятнадцать минут, буря идет с севера... Буря? О нет. Нет-нет-нет! Он же совсем не готов. Мальчишка запаниковал. Обычно, о бурях они узнавали из утренних передач сектантов. Хоть у тех и не была развита разведка, но метеорология была на приличном уровне. Но сегодня он ничего о бурях не слышал, неужели что-то пропустил? Из-за расположения в скалах погодные невзгоды, по большей части, миновали базу. Если всё же буря обрушилась на их убежище, это было не сильно разрушительно. Основную опасность представляло резкое падение температуры. Их семья проводила обширные приготовления, важнее всего было построить утепляющие баррикады, закрывающие вход в подвальное помещение, но это далеко не всё. Последнюю бурю Кайгаку ещё был здесь, и они пару часов потратили на подготовку. А сейчас... Он один. Вот и всё. Ему крышка. — ... пока оставляем всё что нашли здесь, утром вернетесь и уже упакуем как надо. — Ты остаёшься? — непонимающе прервал указания тот, что "прихвостень" — Не могу же я здесь оставить мелкого, — самоуверенно усмехнулся амбал, — Да и тут ещё осталось... "Мелкий" ничего не понимал. Это они сейчас о нём? Что значит не может оставить? Разве так и не должно быть? Зачем он им сдался? Пока в голове Зеницу проходил патовый мозговой штурм, разговор уже закончился, и младший разведчик поспешил к выходу, выполняя поручение. Оставшийся развернулся к шокированному ребёнку и одобряюще подмигнув, быстрым шагом отправился в соседнюю комнату. Похоже, его присутствие было замечено с самого начала. Послышался шум, и вот уже разведчик опять появился в коридоре, но уже таща на себе пару матрасов в сторону выхода. Он собирается утеплять проход? Но осталось же совсем мало времени, как он может успеть? Пока Зеницу задавался этими вопросами, развед уже сгрузил свою ношу, и отправился за новой. Он совсем не выглядел переживающим, скорее наоборот, будто был полностью уверен в своих действиях. Зеницу глубоко вздохнул, выпутался из пледа и пошёл помогать. Все же, это ЕГО убежище, и пусть у них ничего не выйдет, и они вскоре замерзнут насмерть, он просто не может сидеть и смотреть, как этот безумец в одиночку таскает груды хлама. Подросток такой себе носильщик, но в поиске того, чем можно заткнуть щели явно преуспеет. Так, за тяжелой работой прошло какое-то время, и вот они уже вдвоем стоят перед дверью в комнате с радиатором, осматривая плоды своего труда. Где-то сверху слышались первые завывания бури, но сейчас перед ними добротно утеплённый дверной проход, за которым в коридоре находился ещё более плотно заваленный выход на первый этаж. Зеницу неверяще смотрел на то что раньше было дверью. Они успели? Как такое может быть? Он, конечно, внёс маленькую лепту, но почти всю работу проделал разведчик. Он что, супермен какой-то? Как он... Переведя внимание на рядом стоящего, подросток понял, что тот уже какое-то время смотрит на него каким-то странным взглядом. — Ч-чего? — Да так. Хорошая работа, мышонок! — веселым тоном ответил громила, растрепав своей огромной пятерней и без того лохматые волосы ребёнка. Мышонок?! У Зеницу даже глаз задергался. Да он издевается! — Что ж, — продолжил нахал, наконец отворачиваясь от двери и начиная снимать свою верхнюю амуницию, — Мы тут с тобой до утра, так что, есть время познакомиться поближе. — всё в таком же приподнятом настроении заключил он. — Дядя, вас посадят. — он даже шаг в сторону сделал. На всякий случай. На действия мелкого Узуй лишь закатил глаза. Что не так с этим ребёнком? — Успокойся, тощие девятилетки не в моем вкусе. — усмехнулся он, наконец стянув маску и растрепав стянутые до этого в хвост светлые волосы. Упоминать, что сажать никого уже некому и некуда, он благоразумно не стал. Зеницу даже на мгновение засмотрелся. Чего? Почему такой самодовольный урод такой не урод? Да он даже...красивый! Что за несправедливость?! Потом до подростка дошла суть сказанного. — Ч-чего??? Девять? Мне вообще-то уже тринадцать! — воскликнул тот, пыхтя от возмущения. — Ха? — уже направившись в сторону обогревателя мужчина даже повернулся, — Так ты из этих что-ли... Полуросликов? — видно было, что тот пытался подобрать выражение помягче, но судя по багровеющему собеседнику, вышло не очень. — ЧЕГО?!! Сам ты полу... Полудурок, вот ты кто!!! — завопил униженный до глубины души Зеницу, — НОРМАЛЬНЫЙ у меня рост, это ты громила вымахал! Ты когда вообще детей в последний раз видел? Кошмар просто! — продолжал голосить оскорбленный, пока не получил подзатыльник. — Эй, чучело, имей уважение. Я тут тебя, недоразвитого, спасаю вообще-то! Агацума взвизгнул, обиженно потирая пострадавшую голову, но дерзить дальше не стал. Мало ли, что у этой гориллы на уме, такой лапищей ещё и прибьёт ненароком. Отвернувшись, он бубня ругательства в сторону всяких бестактных верзил, подобрал пару одеял и уселся на матрас подальше от источника его глубокой обиды.

***

Уже расположившийся у радиатора на таком же матрасе, облокотившись спиной к стене Тенген размышлял: А когда он действительно в последний раз видел ребёнка? В их нестабильном мире дети были самыми уязвимыми. Не удивительно, что их осталось очень мало. Тех немногих выживших тщательно оберегали. Маленьких жителей поселения можно было встретить, помимо учебных заведений, только в теплицах, мастерских и кухнях, где они помогали взрослым на самых безопасных работах. Но так как Узуй в поселении появлялся только в пабе, возможность встретить один из цветков жизни сводилась к нулю. На аванпосте же самыми младшими были семнадцатилетние брат и сестра Камадо. И то, те прошли через такое дерьмо, что детьми уж точно не ощущались. Да и до всего этого пиздеца, в виду сферы деятельности, ему не доводилось с кем-то нянчиться. Так что да, возможно, восприятие Узуя было немного неточным. Разведчик перевел внимание на уже затихший комок из одеял. До этого тот ещё возился и возмущенно что-то бубнил, но сейчас, похоже, уже задремал. Такой странный бесячий малой. Верещит чертовски раздражающе, но такое смешное лицо делает, когда обижается. Так и хочется подтрунивать. Из кокона послышалось тихое сопение, заставившее Узуя улыбнуться. Стоит тоже попытаться немного поспать, пока буря не вошла в полную силу. Прошло пару часов, и чуткий полусон Узуя прервало монотонное постукивание. Вот упрямый шкет. — Эй, — окликнул развед дрожащий кокон из одеял, — Ты долго там ещё будешь чечетку зубами отстукивать? Сюда иди. — Тенген демонстративно похлопал по месту на матрасе между ним и радиатором. — М-мне и тут хорошо, — показался нос из кучи одеял. — Со слухом проблемы? Я не спрашивал, где тебе хорошо, а где нет, — раздраженный упёртостью мелочи прорычал разведчик, — Я тебя сейчас сюда силой притащу, и не факт, что по дороге пару раз "случайно" не уроню. Судя по тону, разведчик вообще не преувеличивал, и мальчишка, скрипя зубами, всё же пополз в сторону тепла. Усевшись под боком у Тенгена и снова укутавшись в одеяла, мелкий демонстративно поелозил и кинул обиженный взгляд на старшего, будто говоря: "ну что, теперь доволен?". Ну что за ребёнок. Развед не церемонясь залез рукой под одеяло и на ощупь нашел конечности мальчишки. Ледяные. Тот от такой наглости даже взвизгнул. Но быстро поняв, что мужчина только проверял температуру, поуспокоился и не стал сопротивляться. — Ты просто блестящий тупица. — вздохнул мужчина, поднимаясь и дотягиваясь до напольной плиты накаливания. Узуй заметил её ещё в самом начале их подготовки. Видимо, обычно она использовалась мелким и его семьей для готовки. Полезная штука. Разведчики тоже использовали такие в дальних миссиях, но свою, как и прочие обогревающие приблуды, он оставил в багаже снегохода для Мицури и Геньи. Им сейчас тоже несладко. Плита уже пару часов как была включена, помогая в обогреве не справляющемуся радиатору. Разогрев воду, разведчик разлил кипяток по нескольким бутылкам. Повернувшись обратно, словив заинтересованный взгляд ребенка, Тенген вздохнул. И как они тут вообще выживали? Опять принудительно размотав кокон, он сунул в руки мальчишке одну из импровизированных грелок, остальные распихав по площади. После стянул с малого ботинки, и положил под околевшие маленькие ступни последнюю бутылку. Наконец закончив, Узуй закутал обратно подозрительно притихшее тельце, и удовлетворенный проделанной работой себе же кивнул. — Зачем? — всё же послышался тихий голос из небольшого отверстия между одеял. — Что зачем? — уточнил Тенген, всё ещё сидевший на краю матраса. Ну не о назначении грелок же мелкий решил спросить. — Зачем меня согревать? Одеяла немного сдвинулись, и теперь из них торчала лохматая макушка и непонимающие влажные глазища. — Я, знаешь ли, не для того здесь остался, чтоб ты уныло загнулся от холода. — как само собой разумеющееся произнес разведчик, смотря на ребёнка так, будто ему приходилось разжевывать что-то очень простое и всем известное. — А зачем остался? — продолжил задавать странные вопросы мальчишка. Встретившись с непонимающим взглядом теперь уже у взрослого, тот продолжил, — Разве ты не должен был уехать с тем вторым? — И оставить тебя здесь? — Разве так не было бы проще и логичней? — наклонив голову набок выдал найдёныш. Тенген пару раз моргнул. Сделал глубокий вдох. И всё же усмехнулся. — Ты такая странная мышь, мелкий, — протянул он пятерню, чтобы снова растормошить светлую макушку торчащую из одеял, — Считай, это мой каприз. Не хочу, чтобы на моей блестящей совести весела твоя замёрзшая тушка. Ребёнок пару мгновений смотрел на него не мигая, делая какие-то выводы, и видимо, придя к какому-то заключению, всё же немного расслабился. — Никакая я не мышь. И не мелкий. — пробубнив это, подумав, добавил, — Я Зеницу. Зеницу Агацума. — Тенген Узуй. — усмехнулся разведчик. Ну и знакомство. — Это... — робко начал мелкий, — Кипяток ещё остался? — после утвердительного ответа и вопроса зачем ему, Зеницу неуверенно указал на небольшой шкафчик правее, — Там чай есть... И чайник. На верхней полке. Хмыкнув что-то про буржуев, Узуй поднялся. Горячий напиток сейчас не помешает. Быстро найдя искомое, разведчик даже присвистнул. Несколько коробок разных чайных листьев. И изящный чайничек с цветочками на верхней полке. Тенгена уже ничего не удивит сегодня. — То есть, у тебя почти не осталось еды, но имеется целая чайная лавка? — заключил он, доставая первый попавшийся мешочек и тот самый чайничек. — Кайгаку не любит чай. — хмуро объяснил ребёнок. Ах да, братец-мудак, забравший почти все припасы. — Что ж, спасибо ему за это, — саркастично закрыл тему Узуй. Уже через несколько минут, снова сидя спиной к стене на том же матрасе, они пили вкуснейший в жизни разведчика чай. Может, он был такой, потому что заварен под чутким руководством интеллигентного детёныша, явно в этом разбирающегося. А может, просто потому, что не так уж много хорошего чая за свою жизнь Тенген выпил. В строгой дисциплинированной семье потомственных военнослужащих не было привычки тратить время на что-то столь бесполезное. Да и после того, как все связи с семьей были разорваны, наемнику некогда было чаи гонять. Сейчас же, когда тепло ароматного напитка распространялось по телу, почему-то лезли мысли, что оказывается, не так уж это и плохо — застревать в бури в каком-то забытом миром подвале. Но только если в этом подвале обитают разбирающиеся в чаях мыши. Где-то под боком послышался грустный вздох. — Что опять? — Узуй опустил взгляд на источник звука. — Да так, просто вспомнил... — начал ребёнок, держа двумя руками слишком большую для него походную кружку, — Я спрятал коробку с заначкой на втором этаже в вентиляции. Там всякие сладости и вкусности, думал оставить на особый случай... А теперь тут замерзну, и она так там и останется. — Может, не будешь обесценивать мои блестящие старания? — возмутился разведчик, — Всё с тобой нормально будет. Заберешь с собой в наше поселение свою коробку. И чай. И чайничек. Там, знаешь ли, на такое добро спрос, может, выменяешь на что-то полезное, — продолжил он рассуждать, попивая чай, — Ну или сам всё сгрызешь. Разве переезд не особый случай? — Переезд... Какое оно, ваше поселение? — вдруг спросил Зеницу, посматривая на разведчика. — Что ж, — подбирая слова начал Тенген. Упоминать сейчас о унылых бараках и не менее унылых людях будет явно не лучшей идеей, — Большое. И мирное. И еды там на всех хватает. — начал вспоминать он хоть какие-то плюсы, — Управляют поселением твердо и, по большей части, разумно, так что, смещать никто никого не пытается. Культы никакие популярности не имеют, насколько мне известно, всяких сектантов можешь не бояться. Что ещё... Все чем-то заняты, по мере своих возможностей, более-менее крепких отправляют в шахты и на сталелитейный завод, это тебе точно не грозит. — усмехнулся Узуй, глянув на внимательно слушающего ребёнка, — Мозговитые и рукастые трудятся в разных мастерских. Кто-то идёт в лазареты, кто-то в теплицы. Ещё есть кухни, склады, стражи порядка. В общем, много всего. — Вот как, — пробурчал уже клюющий носом слушатель, — И... И ко всем одинаково относятся? Опять странные вопросы для ребёнка. — Хм. Лично я никакой дискриминации не замечал, — хмыкнул Тенген, убирая их кружки куда подальше, — По крайней мере, никого ни к чему не принуждают. Скоро и сам всё увидишь, нет смысла беспокоиться. А сейчас спи. — закончил он, устроившись поудобнее. Непривычный к таким насыщенным дням ребёнок лишь слабо кивнул, уже проваливаясь в сон.

***

Но долго поспать не удалось. Прерывистые бредовые сновидения омеги всё же прервал жуткий дискомфорт. С большим усилием разлепив уставшие глаза и окончательно пробудившись, он понял, что температура упала ещё ниже. Видимо, буря достигла своего пика. По ощущениям прошло уже несколько часов, и его грелки совсем остыли. Первой мыслью было разбудить Узуя. И Зеницу даже уже потянулся к нему, но... По виду, разведчик наконец крепко заснул, и холод его особо не беспокоил. Агацуме стало совестно будить того, кто и так уже столько времени на него потратил. Судя по всему, один только путь до этой базы занял не мало часов, а сколько сил и энергии мужчина потратил уже тут. Нет, даже если этот человек и казался ужасно раздражающим и самодовольным, Зеницу не мог его тревожить из-за пустяков. Поэтому, собравшись с силами, он собрал все уже прохладные бутылки и отправился греть воду. Зеницу от сонливости несколько раз чуть было не вырубился прям над плитой, но через какое-то время, вода всё же согрелась. Наполнить бутылки и вернуться вышло без особых происшествий. И уже двигаясь на насиженное место, его внимание снова привлек разведчик. Укрытый всего одним пледом, тот находился от радиатора дальше, чем Зеницу, и хоть по его виду невозможно было сказать, но ему тоже должно быть холодно. Зеницу сглотнул. Ладно, он всего лишь подкинет тому под плед пару грелок, вот и всё, ничего сложного. Но как только подросток протянул руку с бутылкой к цели, его неожиданно крепко схватили за запястье. Зеницу взвизгнул от неожиданности и боли. Резко проснувшемуся разведчику понадобились пару секунд для оценки происходящего. Раздраженно вздохнув, он отпустил тонкую ручонку. — Тебя не учили не подкрадываться к людям, когда те спят? — грозно начал он, но заметив как ребёнок со слезами на глазах прижимает к себе подвергшуюся атаке конечность, сразу остыл. Вздохнув и проведя рукой по лицу, снимая остатки сна, он снова обратился к своей случайной жертве, — Покажи. — Зеницу же не спешил выполнять указ, наоборот, дальше отодвинувшись от источника опасности, — Эй, я не буду больше на тебя кидаться. Обещаю. — серьезно смотрел на него Тенген. Поколебавшись немного, Агацума всё же протянул руку ожидающему разведчику. Тот внимательно осмотрев тонкое запястье, облегченно вздохнул. — Скорее всего, образуется синяк, но жить будешь, — утвердительно кивнул он, всё еще сжимая холодную ручонку, — И чего ты хотел? — Г-грелка, — начал Зеницу запинаясь, — Похолодало, я нагрел воды... Подумал, тебе тоже холодно... Повисла недолгая пауза. — Понятно, — вздохнул Узуй, отпуская поврежденную конечность. Зеницу уже хотел поскорее вернуться на свое место, когда услышал звук растягиваемой молнии. Снова переведя внимание на разведчика, он удивленно замер. — Чего застыл? — расстегнув, Узуй приглашающе распахнул свою массивную куртку, — Сюда иди. И бутылки свои прихвати. Чего? Он что, хочет чтоб Зеницу к нему..? — Эй, давай быстрее. Сам сказал — холодно. — продолжил давить на мальчишку разведчик, — Или мне тебя самому сюда притащить? Вздрогнув, Агацума как зомбированный второпях собрал грелки и несмело приблизился. Уставший ждать Узуй все же подтащил того за здоровую руку и запихнув себе за шиворот, укутал их сверху освободившимися пледами. Шокированный происходящим Зеницу боялся пошевелиться. Но ничего не происходило. Разведчик лишь устроился поудобней и обхватил свою ношу под верхней одеждой. — Удобно? — послышалось сверху. Удобно. И Так тепло. — Д-да... — Блестяще. — заключил такой близкий голос, чуть погодя добавив, — Больше так не подкрадывайся, лучше просто позови. Теперь спи. Ребёнок лишь кивнул, тихонько прижимаясь к источнику тепла. Так...уютно? И такой успокаивающий запах... Альфа. Ну конечно же, Узуй был альфой, кто ещё мог так вымахать? Но до этого у Зеницу не было время подумать об этом. Прислушавшись к себе, Агацума понял, что это его совсем не пугает, даже наоборот... Было так приятно. Будто он наконец оказался на своем месте. Что за глупые мысли... Где-то сверху завывала бушующая буря, грозящая снести обсерваторию с лица земли, и если он и доживет до завтра, в будущем его ждет только тревожная бездна неизвестности. Но сейчас, слушая монотонное гулкое сердцебиение, что казалось, по звуку такое же сильное и самоуверенное, как и его обладатель... Сейчас, Зеницу было так спокойно, как никогда в жизни. Сонные мысли становились все бессвязней, и уже вскоре мальчишка впервые за долгое время забылся крепким сном без тревожных сновидений.