Мышеловка

Каждое утро на заброшенной обсерватории мало чем отличалось от предыдущего. Снаружи декорации не менялись — унылое серое небо, пронизывающий холод и покрытые снегом и льдом здания, что когда-то являлись частью научной базы. Среди заброшенных строений давно уже не слышались никакие звуки, кроме завывания ветра. Звенящая тишина, что должна была давить на сознание своей неестественностью, после долгого времени воспринималась как что-то незыблемое. Как нерушимый гарант того, что мир за пределами убежища являлся чем-то настолько далеким, что иногда можно было и вовсе усомниться в его реальности. Каждый новый день начинался одинаково, протекал одинаково, и заканчивался так же. Различия были настолько незначительны, что могло оказаться, что Зеницу и вовсе застрял в нескончаемой временной петле. Совсем не потеряться в череде похожих дней помогали лишь уменьшающиеся с каждым днем запасы еды и штрихи на стене, что стали отмечаться после смерти дедушки. Но даже в этом была своя мрачная монотонность. Но сегодняшнее утро совершенно отличалось. По обсерватории шумно сновали трое взрослых, что беззаботно и с энтузиазмом обсуждали находки и планы, будто не они этой ночью чудом пережили неожиданный природный катаклизм. Зеницу, рассеянно наблюдавший за ними, всё пытался осознать — реальность это, или бред его ослабшего разума. Может, он просто всё ещё не проснулся? Может, вообще всё происходящее вчера тоже было сном? Странные какие-то у него сны. Похоже, травмированное детское сознание не перенесло одиночества, и теперь он страдает галлюцинациями. Удручающие выводы о собственном психическом состоянии прервала разведчица, что в очередной раз проходя мимо не сдержавшись и снова потискала застывшего Агацуму. — Мицури, отцепись уже от ребёнка и займись делом, — раздался голос его спасителя, — Он от тебя скоро шарахаться начнет. — Но он такой милый! Ничего не могу с собой поделать! Проходивший мимо Генья лишь кинул сочувственный взгляд. Своё он ночью уже отстрадал. — Мицури! — Да иду я, иду! Жадина. Нет, такое его мозг точно бы не произвел. Это страшная реальность, которую нужно осознать и принять. Так с чего же начался этот безумный день? Сразу после пробуждения, бодрый разведчик первым делом взялся разгребать завалы. Зеницу же, который всегда просыпается очень долго, сначала вообще не мог понять что происходит, и просто двигался на автопилоте какое-то время. Лишь разогрев воду, проведя утренние процедуры и скудно перекусив, воспоминания о вчерашнем и мысли о сегодняшнем накрыли его мешком по голове. К тому моменту Узуй уже успел освободить выход с подвала, оценить степень завала снегом и связаться с отрядом. И, судя по свежему виду, ещё и привести себя в порядок не забыл. На его фоне зевающий помятый Агацума будто и вовсе не спал. Хотя, к своему удивлению, выспался он довольно хорошо. В скором времени на базу заехало два снегохода, и состоялось его знакомство с остальными членами отряда. С хмурым и тихим Геньей Зеницу уже "посчастливилось" видеться вчера. С ним прибыла молодая девушка, что представилась как Мицури. Эта гипер дружелюбная особа была очень рада их знакомству, без конца щебетала о том, какой он милый ребенок, и все предпринимала попытки его потискать. Похоже, она очень любила детей. Ошалевший от такого рьяного внимания Зеницу, что за время одиночества похоже успел немного одичать, совсем не был готов к активному общению. С каждым новым словом разведчицы, подросток начинал ещё больше нервничать и паниковать. Но, к счастью, вскоре его спасли, напомнив девушке о времени. Так, отряд всё же принялся за начатое вчера. Благодаря обнаруженному вечером подвальному помещению, фронт работ значительно увеличился, и разведчики уже вовсю занимались сбором и переносом разных ценностей, торопясь скорее отправиться обратно на аванпост. Пока разведы были заняты делом, Зеницу был предоставлен самому себе. Наблюдая за сборами, с каждым мгновением он всё больше и больше переживал из-за предстоящего отъезда. Омега не мог себе и представить, что ему придется навсегда покинуть его безопасное убежище. Отправиться в неизвестное. Что с ним будет? Куда его привезут? Что с ним там будут делать? Вдруг эти разведчики на самом деле преследуют какие-то свои цели? Может, его разберут на органы? Или продадут? Да как он вообще может доверить свою жизнь кому-то, кого едва знает? Паранойя набирала обороты. Он правда пытался успокоиться, дышать глубже, думать о приятном и прочее, но это совсем не помогало. — Не вижу твоих вещей. — окликнул его Узуй занимаясь складированием багажного прицепа. От неожиданности взвинченный Зеницу чуть было не вскрикнул. — М-моих вещей? — не понимая о чём он уточнил подросток. Разведчик посмотрел на него как на идиота. — Да, Твоих вещей. Пожитки же у тебя есть хоть какие-то? Помимо того рванья, что на тебе сейчас надето. — снисходительно окинув его с ног до головы, разведчик продолжил, — И где там твоя заначка, о которой ты вздыхал пол ночи? Агацума вздрогнул. Точно. Все эти переживания так выбили его из колеи, что он даже вещи собрать не додумался. Он же уедет отсюда. Навсегда. Разведчики наблюдали, как ребёнок, будто громом пораженный застыл, потом вдруг дернулся в одну сторону, остановился, повернул в другую, и, спотыкаясь, рванул куда-то. Тенген только покачал головой. — И чай не забудь! И чайничек! — крикнул ему вслед разведчик. — Ч-чайничек... — показалась растекающаяся от милоты Мицури. — Так мило! — Ты уже начинаешь пугать. — заметил Узуй, скрестив руки на груди. — Это точно. — лаконично подтвердил Генья, неся очередные коробки. — Ой да ну вас! Добравшись до своего логова, Зеницу второпях собрал свои немногочисленные вещи, состоящие только из небольших запасов сменной одежды. Все пожитки, что даже удивительно, влезли в одну спортивную сумку. Даже стало как-то грустно. Ведь он здесь провел почти год, а забрать отсюда, кроме так запомнившегося Узую чайника, толком и нечего. Вздохнув, он всё же аккуратно упаковал единственную свою ценность в ту же сумку. Чай был бережно перенесен в один большой ящик. Поднять и пытаться не будет, раз уж разведчик о нем так переживал, то пусть сам его и тащит. На прощание окидывая взглядом скудную обстановку, он вспоминал всё то время, что провел здесь. Все те мирные месяцы забвения, в которых он был в безопасности. Теперь он должен покинуть это место, чтобы отправиться в жестокий реальный мир. Уже с трудом сдерживая слезы, Агацума в последний раз прикрыл дверь его маленького убежища, отправляясь прочь из темного, ещё теплого подвала. Есть ещё одно место, в котором он должен побывать, прежде чем покинет обсерваторию навсегда.

***

— Так, ну вроде всё. — выпрямился Тенген, закрепив последние крепежи. — Вышло дольше, чем ожидалось. — простонала разведчица, уже полулежащая на снегоходе. — Кто же знал, что все сокровища спрятаны в подвале, — мужчина указал на до доверху наполненных два прицепа, — запчасти, баки с топливом, да дохрена всего. — И один мышонок, — ехидно добавила Мицури, с восторгом подхватившая прозвище, данное ребенку Узуем. — Да и... И где, собственно, он? — Тенген осмотрелся по сторонам, но нигде не заметил маленькую фигурку. — Я его видел минут десять назад вон у того угла, — заметил Генья, указав направление, — Свернул за него и больше не показывался. Очередной раз раздраженно вздохнув, Тенген направился в сторону пропажи, по дороге велев отряду готовиться к отправке. Нахлынуло лёгкое беспокойство — этот глупый ребёнок мог провалиться в свежевыпавший снег или тому на голову мог свалиться сугроб с крыши. И чего ему приспичило тащиться сюда… Через несколько минут поисков Узуй всё же нашел потерянного между двумя небольшими строениями. Сюда почти не попадал ветер, и из-за пересекающихся крыш земля лишь едва была припорошена залетевшим сюда из проема снегом. Подойдя ближе и уже намереваясь дать мелкому небольшую затрещину, за то что тратит их время и шатается где не попадя, оценив обстановку мужчина вовремя остановился. Ребёнок сидел на корточках у небольшой могилы. Надгробие, что когда-то являлось обломком какой-то доски, было пусто, но, по всей видимости, здесь покоился тот самый недавно почивший дедушка. От маленькой фигурки разносились всхлипы. Уткнувшись к себе в руки, Зеницу содрогался в рыданиях, и Узуй сначала даже немного опешил. Что он должен сейчас сделать? Он совсем не знает, как возиться с детьми. Что обычно говорят в таких случаях? Может, позвать Мицури? Тенген обдумывал свои действия, пока не услышал тихие слова между всхлипами: — Дедушка… мне так страшно! — захныкал ребенок заикаясь от плача, — Я-я не знаю, что будет завтра… Что со мной будет… Я так боюсь! Хочу чтобы всё было как раньше! Так, ну все. Дальше так продолжаться не может. Жалобный плач был прерван внезапным шумом за спиной. Вздрогнув, Зеницу резко обернулся и увидев приближающегося разведчика, смутился и стал быстро вытирать, лицо руками, стараясь скрыть свою истерику. — И-извини, я уже иду... — Эй, — обратился к нему Тенген, присаживаясь рядом, — Чего ты боишься? Опешивший ребенок непонимающе похлопал заплаканными карими глазами. Громадные, тёплые глазища, что смотрят так испуганно и растерянно. Немного поколебавшись и отведя взгляд, ребёнок всё же начал отвечать. — Я-я не знаю… Всего? Я… Боюсь уезжать отсюда, — тихо прерываясь заговорил он, — Я знаю, что тут долго не протяну! Но, то что где-то там… Ещё страшнее. — Посмотри на меня. — дождавшись реакции мальчишки, Тенген заговорил, — Мир снаружи — реальное дерьмо. Там каждый день происходит столько херни, что те же Спасенные кажутся кружком рукодельников. Но я знаю точно, что будь у тебя запасов хоть на десятилетия вперед, раз это место получилось найти нам, то, рано или поздно, его нашёл бы кто-то другой, если до этого тут всё не занесёт очередная буря. — Зеницу нахмурился, но в его глазах горело понимание. Всё так же не отрывая взгляда, Узуй серьезно продолжил, — У тебя нет никаких оснований верить мне, как и у меня вчера не было оснований рисковать своей блестящей жизнью, оставаясь здесь. Но вот я здесь. И если ты всё же хочешь жить — придется довериться. Другого выбора просто не остается. Серьезно, тебе пиздец как повезло, что тебя нашли мы, а не те, с кем разведчикам приходится сталкиваться на пустошах. Мы можем отвезти тебя в самое безопасное место в этом краю, а можем оставить здесь. Выбирать тебе. Начался легкий снег, первые снежинки падали где-то за пределами закоулка. Узуй перевел внимание на видимый кусок серого неба, давая мальчишке немного времени. — Ты можешь пообещать? Что там действительно безопасно, — робко почти прошептал ребёнок. Тенген вздохнул. Давать какие-либо обещания в столь непредсказуемом мире было, по его мнению, крайней глупостью. Разве сейчас может быть хоть где-то безопасно? Даже их относительно спокойное поселение всегда было уязвимо. Любая эпидемия, заражение урожая в теплицах или банальная поломка генератора могли перерасти в катастрофу. Никто не знает, сколько они ещё протянут в этом безумном мире. Но сейчас перед ним совершенно потерянный дрожащий мальчишка, которому нужна была лишь мелочь — слова, в которые он мог бы поверить, за которые мог бы зацепиться. И разве Узую так сложно дать ему эту кроху надежды? — Ну знаешь, ничего выходящего за рамки обычной жизни. Никаких сектантов, каннибалов, продажи на черном рынке и прочего постапокалиптического пиздеца. Скучная, безопасная рутина. Это я могу пообещать. — уверенно закончил он, снова взглянув на притихшего мальчика. — Тогда... Наверное, всё хорошо, — робко улыбнулся Зеницу в ответ, — Я постараюсь поверить. Мужчина усмехнулся, подсознательно немного жалея, что на ребёнке была его смешная шапка-ушанка, что не позволяло растрепать непослушные светлые волосы. — Ну, раз со всем разобрались, пора отправляться, — Узуй поднялся, направляясь к выходу из закоулка. Мальчишка последовал за ним, но вспомнив что-то, быстро вернулся к могиле. Прошептав пару слов и оставив что-то у надгробья, он поспешил нагнать разведчика, что ожидал его у угла ближайшего здания. Направляясь к остальному отряду, Тенген усмехаясь обратился к рядом идущему ребёнку: — За Генью не ручаюсь, он реально выглядит стрёмно, но Мицури? Она же и мухи на вид не обидит. Тебе не кажется, что думать, что она может тебя увести в какое-то плохое место ну как-то... блестяще тупо? Покрасневший от смущения Зеницу возмущенно нахохлился. — А тебе не кажется, что повторять слово "блестяще" каждые пять минут для взрослого как-то "блестяще" по-идиотски? — не остался в долгу мелкий, язвительно выделяя то самое слово. — Да что бы такая козявка понимала! — высокомерно хмыкнул Узуй. — Такая потрясающе яркая личность, как я, не может не блистать! Так что, смирись и радуйся моему великолепному обществу, пока есть такая возможность. Зеницу лишь скептически покосился на потрясающую личность, что-то там пробубнил про чокнутых нарциссов. Вскоре, уже у снегоходов, было объявлено о готовности отправляться, и наконец, настало время покинуть обсерваторию. Ребёнок успевает в последний раз оглянуться на своё уже бывшее место жительства, перед тем, как его снова пихают к Узую под куртку — без амуниции он больше нигде долго не продержится. Мотор заведен, и вот уже четверо навсегда покидают территорию обсерватории. Впереди около восьми часов дороги по пустынным снежным пустошам, после которых притихший под курткой мальчишка обретет новый дом.

***

Вымотанный переживаниями мозг отказывался думать, и уж тем более, терзать себя новым приступам тревоги. Поэтому, стоило омеге оказаться в тепле, он сразу же заснул. Всю дорогу укрытый по макушку теплой курткой, Зеницу почти всё время продремал, выползая только на остановке. Так, находясь в полудреме, он и не заметил, как они приблизились к месту назначения. Разбудил его тихий голос Узуя, что в очередной раз говорил с кем-то по связи. Зеницу уже хотел снова задремать, но понял, что что-то изменилось. Прислушавшись, стало понятно, что их больше не обдувает ветер и снегоход едет медленно, судя по звуку — по чему-то металлическому. Сообразив, что может высунуть нос, не боясь моментального обморожения, Агацума решает немного оглядеться. Он немного расстегнул куртку разведчика и выглянул наружу как раз в тот момент, когда снегоход заехал в большое здание, напоминающее формой амбар, только металлический. Снова появилась тревога. — Доброе утро, — послышался сверху насмешливый голос. — Это и есть аванпост? — недоверчиво спросил Зеницу, осматривая с виду пустое безлюдное помещение. Как только они заехали, тяжелые стальные ворота за ними стали опускаться. — Не совсем. — разведчик продолжил вести снегоход на сквозь здания, пока не добрался до его конца. — К аванпосту ещё нужно спуститься. Зеницу не понял, что это значит, но переспрашивать боязливо не стал. Снова оглядевшись по сторонам, он замечает, что снегоходы остановились на крупной платформе. При более внимательном осмотре, омега обнаружил тянущиеся от неё тросы и крепления, похожие на механизмы лифта. Со второго снегохода уже слез Генья, и переключив что-то на панели управления в углу платформы, запустил конструкцию в движение. Издав пугающий громкий скрип, подъемник с мерзким скрежетом двинулся вниз. Поток холодного ветра ворвался на платформу, и ненадолго Зеницу снова спрятался за курткой. Но любопытство всё же взяло вверх, и он опять выглянул из своего убежища. Перед ними, отделяемый только металлической сеткой, расстилался невероятный вечерний вид. Внизу, находясь в окружении льдов, будто в кратере огромного вулкана, от края до края располагалось освещенное огнями фонарей поселение. В центре него находился высоченный генератор — основной источник тепла и жизни для всего населённого пункта. От него по земле во все направления распространялись сотни труб, что передавали тепло в жилые дома и промышленные здания. Почти вся местность была очень густо застроена, и помещения , казалось, росли друг на друге, но всё же не поднимались выше трех этажей. В разных местах поднимался то пар, то дым, горели огни, и Зеницу даже показалось, что все это — одно огромное дышащее существо. По телу пробежала дрожь, что не осталось незамеченным, но Узуй лишь неопределенно хмыкнул. — Дом — милый дом! — послышалось радостное восклицание от потягивающейся девушки. Генья же предпочел промолчать. До низа оставалось ещё метров пятнадцать-двадцать, но подъемник уже остановился на металлической площадке. Ничего не понимающий Агацума даже не успел спросить, как позади послышался скрежет. Шум издавали очередные подъёмные ворота, что постепенно открывали вход в постройку, расположенную в глубине горного массива. — Аванпост находится не в самом поселении, он встроен в скалу над ним. Это облегчает нам использование подъемника, и несёт в себе ещё немало функциональных плюсов. — ответил Узуй на не заданный вопрос. Снегоход повернул назад, и вот они уже въезжают в просторное, хорошо освещенное помещение. Двухъярусный ангар встретил их теплом и каким-то особым запахом, который Зеницу пока не смог разобрать. — Мы дома! — громко пропела Мицури, с не дюжей прыткостью слезая со своего транспорта. — Да неужели. С возвращением. — донеслось со второго яруса спокойное и доброжелательное приветствие. У перил стояла невысокая темноволосая особа. Но не успел он её толком рассмотреть, как справа разнесся очень громкий и выразительный голос: — С возвращением! От испуга, Зеницу даже дернулся забраться обратно под под куртку, но услышав смешок сверху, весь зарделся. Испугавший его мужчина стоял недалеко от них, скрестив руки на широкой груди и ярко улыбался. Вся его поза передавала непоколебимость духа, а яркие совиные глаза и вовсе будто горели пламенем. Какой странный человек — подумал Зеницу. — Ренгоку! — тем временем Мицури уже бросилась обнимать того мужчину. — Когда ты вернулся? Я думала тебя ещё пару дней не будет. Так называемый Ренгоку гулко рассмеялся, и потрепал девушку по голове. — Любой путь проходит быстрее, когда есть к кому возвращаться! — дав уверенный ответ, он оглянулся куда-то себе за спину. Пока всё внимание Зеницу было приковано к странному и громкому типу, он совсем не заметил, как в амбаре появилось ещё несколько заинтересованных человек. Кто-то уже отправился помогать с разбором багажа, кто-то так же, как и первая встретившая их девушка, лишь наблюдал сверху. — Так и будешь прятаться до конца дня? — раздался насмешливый голос над головой. — Н-ничего я не прячусь! — расхрабрился Агацума, дрожащими руками расстегивая спасительную куртку. Всё же выбравшись из своего укрытия и неловко встав на ноги, Зеницу боязливо оглянулся. Помещение становилось слишком людным для того, кто в последнее время и вовсе людей не видел. Ему просто нужно чуточку времени чтобы привыкнуть. Узуй спустившись со снегохода, дав знак Зеницу подождать, что-то шустро отправлял на наручном устройстве. Тем временем, к тому громкому типу слегка прихрамывая подошёл очень милой наружности юноша. Судя по румянцу на щеках, и полному безграничной любви взгляду, обращенного на мужчину рядом, возвращался тот разведчик именно к нему. Пока Агацума рассматривал колоритную парочку, перед его лицом вдруг возникла КАБАНЬЯ ГОЛОВА?! — Ого! И правда живая шмакодявка! — гортанно раздался из головы грубый голос. На этот раз Зеницу взвизгнув, без зазрения совести, шустро спрятался за Узуем. Раздался звук затрещины, и чей-то оик. — Сколько раз говорил, снимать свой блестяще стрёмный шлем в помещении? — послышался раздраженный голос сверху, — Тебе что, заняться нечем, как детей пугать? Так я тебе сейчас организую программу досуга. Набравшись храбрости, Агацума выглянул из своего укрытия. — Да блин, понял я, понял! — возмущенно потирал ушибленный затылок тот самый "свин", уже держа шлем под мышкой. Зеницу даже забыл об испуге, удивляясь. До чего же женственное и изящное лицо досталось обладателю такого грубого баритона. — Я, блин, может, познакомиться хотел, что сразу лупить то! Тут уже внимание всех присутствующих перевелось на Агацуму. — И правда, ребёнок! А я ведь не поверил даже, — наклонил голову в бок громкий тип, став совсем похож на сову. — Серьёзно? Как он там выжил вообще? — А где остальные? — Он правда жил один в подвале? Вопросы сыпались со всех сторон, превращаясь в гомон, любопытные взгляды пытались рассмотреть, что там за персонаж такой, и Зеницу потихоньку начинал паниковать. — Так, ну всё, хватит! — раздался высокий девичий голос, — Ну разве не видно, что вы его пугаете? Займитесь уже своими делами! Шум и правда уменьшился, и те, что были до этого чем-то заняты снова принялись за свои задачи. Обладательница спасительного голоса подошла ближе. Это была красивая молодая девушка, очень похожая на того милого юношу, что Зеницу успел рассмотреть раньше. Видимо, родственники — сделал вывод омега. Добрые светлые глаза и мягкие черты лица, в обрамлении локонов тёмных волос. Если и есть на свете ангелы, то они должно быть выглядят именно так, и никак иначе! — Привет! — мелодичным голосом поздоровалась чудесное создание, обменявшись с Узуем кивками, — Меня зовут Незуко. А тебя? Игнорировать такое светлое существо было бы преступлением против человечества, так что Агацума вышел из спасительной тени разведчика ей на встречу. — З-зеницу. — Ты не волнуйся, здесь все довольно дружелюбные, просто немного любопытные. — ещё ярче разулыбалась девушка, — Не каждый день удается увидеть новое лицо, уж тем более, детское. Агацума понимающе пару раз кивнул. Ну да, действительно, ничего же страшного не случилось. Боковым зрением он заметил, что Узуй уже закончил что-то набирать на устройстве. Удостоверившись, что ребёнок под присмотром, тот вовсе занялся осмотром своего снегохода. — Ты, наверное, ужасно проголодался, — продолжала новая знакомая успокаивающим тоном, — Вы прибыли в удачное время! Мой брат Танджиро только недавно приготовил ужин. Ой, а вот и он! Незуко повернулась к подходящему к ним новому лицу. Это был тот самый прихрамывающий парень, излучающий ауру тепла и добра ничуть не меньше его сестры. Это что за гены такие им достались? — Простите, я подслушал ваш разговор. — слегка неловко улыбнулся юноша, — Добро пожаловать на аванпост! Не часто тут можно встретить ещё одну омегу! Зеницу прошибла молния. Повисла тишина. Кажется, всё помещение снова устремило свое внимание к нему. — Чего? Какую еще омегу? — послышался грозный голос Узуя за спиной. Вот и все. Теперь ему точно крышка! Зарождающийся гул обсуждений прервал механический голос, раздавшийся из динамиков, висящих на опорных столбах ангара. [ Разведчики ранга А и выше, прошу явиться в зал связи. Повторяю. Разведчики ранга А и выше, прошу явиться в зал связи. ] Как только эхо оповещения стихло, ангар снова наполнился звуками и суетой. Кто-то стал шумно обсуждать услышанное, кто-то поспешил скорее закончить свои дела. Некоторые разведчики и вовсе направились на второй ярус, видимо, в тот самый зал связи. Среди них были тот громкий тип и Мицури, что одобряюще помахала рукой ещё шокированному Агацуме. — Позже поговорим, — многообещающе предупредил Узуй, проходя мимо в том же направлении, — Незуко, пригляди за ним. Удивленная происходящим девушка лишь слабо кивнула. Похоже, Зеницу спасен. Временно.

***

Тенген устало вздохнул. Собрание длилось уже минут двадцать, в течении которых в основном разбиралось экстренное послание отряда Санеми. Тот наткнулся на группу беженцев из поселения сектантов, и большая часть времени была потрачена на обсуждения дальнейших действий аванпоста. В ходе баталий принято решение послать отряд навстречу, и пара разведов уже была направлена готовить транспорт и припасы. Узую учавствовать в этом не светило, ввиду недавнего возвращения, что не особо его расстраивало. Сейчас, вольготно развалившись на одном из кресел, что окружали стол совещаний в обители связных, он мечтал лишь о горячем душе и не менее горячем ужине. Ну и о том, чтобы поскорее разобраться с одним глупым мышем, что своей блестящей тупостью создал Узую очередную головную боль. Собравший их здесь господин Убуяшики, что являлся официальным главой аванпоста, продолжал говорить о последней миссии Ренгоку, с которой тот вернулся совсем недавно. Тот был отправлен с отрядом в ещё одно обнаруженное поселение на юго-западе, с целью установления контакта. По словам главы, отряд обнаружил только пепелище. Ещё одно поселение было стерто с лица земли. При повествовании Ренгоку скрестив руки на груди, в своей привычной манере устремил странный взгляд куда-то в лишь ему одному видимое пространство. Добавить ему было нечего. Произнеся скорбную речь о потерянных жизнях, и всё же закончив эту полную безысходности тему, глава устало продолжил: — Что ж, основные проблемы мы разобрали, но есть ещё кое-что, требующее решения. Узуй привёз к нам чудом выжившее дитя. Его дальнейшее будущее нужно обсудить. — Со всем уважением, но что тут обсуждать? — первой отозвалась Шинобу, мягко улыбаясь, — Стоит отправить ребёнка в поселение. Я могу передать его в... — Так не пойдет! — Мицури эмоционально прервала говорящую, тут же извинившись, и продолжила возмущение, — Вы же слышали, что сказал милашка Танжиро! Он омега! — И что? — выразился ещё один разведчик высшего ранга — Гию Томиока. — Омега или нет, ему уже повезло, что его там не оставили. Дальнейшая его участь не наше дело. — Какой ты бесчувственный к... — Пожалуйста, будьте спокойней и благоразумней, — прервал бушующую Мицури глава. Та, готовая уже высказать пару нелестных, сдержалась, сделав глубокий вдох. Как всё же было тяжело общаться с этим холодным унылым сухарем. Погодя пару мгновений, господин Убуяшики добавил: — Узуй, ты рисковал своей жизнью ради этого ребёнка. Какое твое мнение на этот счет? Всё внимание было переведено на Тенгена. Что ж, ему всё же придется принять решение. Скрепя зубами Узуй придвинулся ближе к столу. — Изначально, планировалось лишь привезти мальчишку в поселение. Там бы сами разобрались. Так как дети очень ценятся, его бы определили на хорошее безопасное место, — начал он серьезно, но более раздраженно продолжил, — Но, в связи с последними обстоятельствами, я согласен с Мицури. Одно дело — отправить в поселение простого ребенка, совершенно другое — несовершеннолетнего омегу. — словив на себе благодарный взгляд розоволосой разведчицы, Узуй самодовольно усмехнулся. Ну конечно он бы с ней согласился, он же ни какой-то там эмоциональный инвалид, вроде Гию, — Без опеки и близких даже молодые омеги находятся в уязвленным положении. Что говорить о запуганном одичавшем тринадцатилетки. Я думаю, каждый здесь присутствующий в состоянии понять, что даже в нашем относительно спокойном поселении достаточно отморозков, что будут не прочь воспользоваться обстоятельствами. Повисло молчание. Ситуация была действительно щекотливая, стоит у омеги появиться циклу, и будучи одиноким и без защиты, тот станет лёгкой целью для любого желающего. Живя в поселении в бараках с множеством невольных соседей, уже первая течка может обернуться трагедией. — Предлагаешь открыть на аванпосте приют для маленьких омежек? Здесь и без детей хватает мороки, кто с ним будет тут нянчиться? — холодно отрезал Томиока. — А когда привезли Танджиро, ты совсем не был против. — всё с такой же милой улыбкой заметила Шинобу, рассматривая свои аккуратные ноготки. Гию с презрением уставился на девушку. Тема Танджиро была для него весьма болезненна, и конечно Кочо знала об этом. — Я согласен с Тенгеном и Мицури! — воскликнул как всегда яркий Ренгоку, — Отправить ребёнка одного в поселение было бы крайне безответственно! — Но это не наша ответственность. — не унимался Томиока, — Похоже, вы забыли, что мы прежде всего разведчики, и на нас полагается ВСЕ люди в поселении. Если разведы откинут рациональность и начнут ставить личные хотелки выше долга, то поселению конец. А оставить ребёнка при себе, лелея свое зазнавшееся эго, ничто иное как личная прихоть! — Томиока, ты не охренел ли?! — прорычал Узуй. Да что эта дохлая рыба о себе возомнила? До сих пор бесится, что старший Камадо предпочел не его — унылую бету, а Ренгоку? Развели хрен знает что со своими романтическими драмами. — Прошу, успокойтесь, — снова остановил начинающийся конфликт господин Убуяшики, — Я понимаю о чём ты, Томиока, долг перед поселением всегда должен стоять на первом месте, ведь без поселения никто из нас не сможет выжить. Иногда действительно стоит пожертвовать чем-либо ради большего блага. — сделав небольшую паузу, он продолжил более миролюбиво, — Но это вовсе не значит, что мы должны отринуть всё человеческое ради высшей цели. Я думаю, аванпост может принять ещё одного жильца. Работы здесь и без вылазок всегда хватает, один помощник никак не повредит. Томиока смиренно опустил голову. Ха! Вот был бы тут Шинадзугава старший, вот он бы с бешеной пеной у рта до последнего доказывал, что ещё одной "бесполезной малявки" тут не место. Сколько криков было, когда Незуко принимали в разведчицы. По сравнению с ним, высказывания Гию — лишь жалкое блеяние. Ликование Мицури и самодовольный смешок Тенгена были прерваны снова заговорившим главой: — Но всё же, раз ребёнок оказался омегой, это может в будущем создать определенные сложности. Узуй, готов ли ты нести ответственность за это дитя? Вздохнув, Тенген сел ровнее. Что ж, решение уже было принято, ведь он же уже пообещал Зеницу безопасность. Разве может такой блестящий и великолепный альфа не соблюдать свои обещания? — Я понесу всю ответственность, — решительно ответил он, прямо глядя в глаза главе, — Но я не смогу присматривать за ним постоянно. Как разведчик ранга S, я присутствую на базе довольно редко. О том, чтобы брать с собой ребёнка в дальние и речи быть не может. — Всё верно, — согласился господин Убуяшики, — Я считаю, хватит и того, что ребёнок будет знать, что за него кто-то в ответе. Хоть это и кажется малым, но для дитя это действительно будет важно. Узуй сглотнул. Во что он влез? Ответственность за ребёнка?! Да он первый бежал от любой ответственности и глубокой привязанности на пустоши, зная, что любая связь ничем хорошим в этом дерьмовом мире не кончится. И вот, теперь он счастливый опекун. Блестяще! Тем временем глава ещё не закончил: — Не думаю, что ребёнку понадобится постоянное внимание. На аванпосте всегда так или иначе остается кто-то из старших разведчиков, не говоря уже о связных. Для начала, старший Камадо давно просил дать ему ещё какую-либо обязанность, помимо готовки. Думаю, помощь ребёнку с освоением его не обременит. — как не странно, последнюю часть он произнес обращаясь к Кёджуро. — Я ему передам! — бойко кивнул Ренгоку. Похоже, их связь с молодой омегой становилась всё крепче и крепче. Даже не смотря на весь тот кошмар, что творился с Танжиро до прибытия на аванпост. Странные они оба. Если бы в природе действительно существовала такая штука, как "истинность", это парочка явно была бы самым ярким её примером. Тенген не особо радовался за друга и даже, можно сказать, относился с опаской к подобному роду чувствам. В суровой реальности разведов смерть и потери присутствовали постоянно. Что случится с одним из них, если судьба распорядиться забрать его пару? Если из очередной вылазки альфа не вернется? Он видел достаточно сломленных людей, чтобы не верить в спасающую и всё преодалевающую силу любви. Но, в любом случае, это было дело только Кёджуро и Танджиро. Его же в пабе ожидали ничем не обременительные, сугубо физические отношения с тремя прекрасными дамами. Которых он определённо сегодня навестит, если это заседание не продлится до завтрашнего утра.

***

После случившегося в ангаре, ошарашенный Зеницу впал в прострацию. Обеспокоенные брат и сестра Камадо, сразу после объявления, отвели его в местную столовую. Она оказалась не таким уж и большим помещением, наполненным несколькими столами и приятными запахами, от которых желудок Агацумы издал умирающий рев. Одна из стен заменялась невысокой перегородкой, за которой располагалась кухня — источник изумительных ароматов, что Зеницу не вкушал уже, кажется, вечность. Именно запахи немного вывели омегу из зомбированного состояния, и когда спешившая Незуко поставила перед подростком тарелку с дымящейся ароматнейший похлёбкой, тот и вовсе чуть не разрыдался. Танжиро всё это время непрестанно извинился в содеянном. Из сбитых объяснений в моментах между искренними сожалениями и клятвами раскаяния, стало ясно, что тот обладал очень острым нюхом. И когда тот учуял его вторичный пол, то не предал особого значения слабости запаха. Камадо старший не знал, что в связи с малым возрастом и общей истощенностью организма, тонкий аромат омеги и вовсе совершенно не ощущался окружающими. Люди и обычные запахи воспринимали только при близком контакте, что говорить о едва прорезающейся столь нежной ноте. А ведь Зеницу собирался до последнего не разглашать свою сущность. Мало ли, как могло измениться отношение к нему разведчиков... Он не хотел рисковать, и судя по реакции Узуя, совсем не зря. — Прости меня, мне правда очень жаль! — уже чуть ли не бился об стол юноша. — Ладно-ладно. Только пожалуйста, перестань! — приступив к трапезе подобрел Зеницу. Присевшая на скамью рядом с братом Незуко вздохнула. Ребёнок выглядел таким истощенным и потерянным. Это невольно вызывало болезненные воспоминания, которые юнная бета сразу же поспешила запихнуть куда подальше. — Знаете, думаю то, что правда открылась так сразу — большое везение. — встретившись с непонимающим взглядом улетающего еду Зеницу, она поспешила объяснить, — А вдруг тебя бы распределили туда, где быть омегой опасно? Подросток съежился под сочувствующими взглядами. Такое и вправду могло быть, но… — Узуй сказал, что в поселении безопасно, — всё же печально поведал Зеницу. — Это так, но... Заговоривший Танжиро прервался, увидев вошедшего. В столовой появился Ренгоку, что явно кого-то искал. Увидев их компанию, он уверенно направился к их столу. — Вот вы где! — прогремел он, усаживаясь рядом, — Только оказался на аванпосте, и уже удалось попробовать вкуснейшую на свете еду — да ты везучий малый! — раскатисто рассмеялся Ренгоку обращаясь к Агацуме. Тот же, чуть не подавившись, лишь скромно кивнул. — Так собрание уже закончилось? — спросил зардевшийся похвалой его стряпни Танджиро. — Да! — размашисто кивнул старший разведчик, почему-то глядя куда-то выше уровня горизонта. Зеницу даже проверил направление взгляда — ничего там не было. Странный он какой-то. Может, контуженный? Пока Ренгоку бодро рассказывал о основных темах обсуждения на совете, не особо понимающий о чем речь Агацума уже успел доесть свою немалую порцию. — В конце было принято решение оставить ребёнка на аванпосте, Тут Зеницу прислушался, похоже речь о нём. Но разве его не должны были отправить в поселение? — Вот как, это же замечательно! — облегченно вздохнула Незуко. До этого переживающий Танжиро тоже заметно расслабился. Но почему — Агацуме было не понятно. — Также, глава просил тебе передать, мой мальчик, — перевел Ренгоку ласковый взгляд на старшего Камадо, — Тебя попросили помогать юному новенькому обжиться. — Да, конечно! — эмоционально отреагировал тот, даже подскочив со своего места, — Я всё ему покажу и расскажу! Я не подведу! — Ха-ха-ха! Какой боевой дух! — снова раздался раскатистый смех. Зеницу непонимающе переводил взгляд то на экспрессивную парочку, то на одабривающе улыбающуюся Незуко. Что за место — этот аванпост? Почему здесь так много странных людей? Вскоре, Танджиро, не теряя времени, повёл Агацуму на экскуксию. Но видя, что ребёнок уже клевал носом, сбавил свой пыл, решив на сегодня закончить. По пути через ангар они встретили Генью, что всунул в руки Зеницу его сумку с вещами. — Держи, пока стервятники не растащили, — как всегда хмуро и лаконично бросил он, отправившись в сторону столовой. Танджиро по дороге в жилые блоки объяснил удивленному ребенку, что стервятники — это инженеры из мастерских поселения. Они приходят на утро после возвращения разведов с очередной вылазки, и разбирают важные детали для разных проектов, если, конечно, такие найдутся. Старший омега посмеялся, что навряд ли им бы понадобились вещи Агацумы, но во время разгребания, те могли завалиться не в ту кучу, и в итоге отправились бы на общий склад. Так что, нужно бы поблагодарить Генью в следующий раз. Зеницу активно покивал, очередной раз дивясь удивительному быту аванпоста. Местные коридоры были весьма мрачными и даже тесными. Освещенные редкими лампами над дверными проёмами, эти тоннели были увиты множеством разных труб, что в основном, шли вдоль одной из стен. Танжиро предупредил его быть аккуратным — многие из них были очень горячими, и зазевавшись, можно было не слабо ошпариться. Зеницу опасливо отпрянул к противоположной стене и чуть не врезался в шедшего мимо разведчика. Тот особого внимания этому не придал, лишь буркнув "осторожно". Старший омега даже успел извиниться за младшего, что немного подзавис от переизбытка информации. Продолжив путь за Танджиро, Зеницу почему-то вспомнил о Узуе. Такому громиле, как он, в этих тоннелях точно приходится тяжко. Наверняка, тот был вынужден постоянно пригибать голову, дабы не биться об очередную трубу. Агацума был бы не прочь увидеть раздраженного матерящегося разведа, что привык ходить гордо подняв голову, и самоуверенно широко шагая, в такой каверзной ситуации. Пройдя жилые помещения, они добрались до душевых. Танджиро зарание выдал взволновонному ребёнку чистое полотенце, и завел в предбанную комнату. Зеницу уже ожидал увидеть общую душевую с открытой раздевалкой, но здесь находились лишь очередные трубы, что-то вроде небольшого диванчика для ожидания и крючки для верхней одежды. — Тут всего четыре душевые, но нам этого хватает. В конце концов, не часто на аванпосте бывает больше десяти разведчиков разом, — объяснил ему Танджиро, указывая на четыре двери, — если дверь приоткрыта, значит там свободно. Как зайдешь, будет небольшая раздевалка, чуть дальше сам душ. Старший протянул ему темный пакет из небольшого шкафчика у входа, — Позже тебе выдадут подписанный мешок для стирки, пока же воспользуйся этим. Стиркой и основной уборкой на аванпосте занимаются несколько девушек, ты потом с ними познакомишься, они очень хорошие! Мы помогаем им, когда есть время, но на самом деле, не думаю, что он нашей помощи есть хоть какой-то толк, — смущенно посмеялся Камадо старший. — Так вот, у тебя же есть во что переодеться? — глянул Танджиро на прижимаемую к груди ребёнка спортивную сумку. Получив слабый кивок, тот продолжал, — Тогда сложишь старые вещи в пакет и оставишь в корзине для белья. Она будет там же, в раздевалке. Подтолкнув ребенка в одну из открытых дверей, Танджиро всё также успокаивающе улыбаясь, пообещал ждать здесь. Кивнув в очередной раз, Зеницу закрылся в небольшом влажном, но теплом помещении. Душ? Он действительно может принять душ?! Ошарашенный омега повернулся в глубь комнаты. Сколько месяцев ему приходилось кипятить воду и мучиться с вёдрами? Чуть ли не спотыкаясь, в торопях подросток наконец поспешил в объятия горячей воды. Спустя минут пятнадцать ожидания старшему Камадо предстал совершенно разморенный и опьяненный довольством Зеницу. Видевший до этого лишь нервного, усталого ребёнка, старший омега по доброму улыбнулся. — Ну вот, совсем другое дело! И вот, они снова пробирались через темные коридоры по жилым блокам. — Знаю, выглядит как лабиринт, но в скором времени поймёшь, что тут всё просто, — обнадеживал сонного Агацуму его проводник, — большенство комнат находятся по середине основного коридора рядом с душем, в основном тут живут по двое-трое обычные разведы и связные. Помещения этажом выше принадлежат разведам высших рангов и управлению. У них уже персональные комнаты. — Узуй живет там? — зачем-то спросил во всю зевающий подросток. — Верно, — согласился Танджиро, продолжая, — Новички живут в крайних к входу комнатах. Вот мы и пришли! Он остановился у одного из дверных проёмов. Это было не далеко от места, где они изначально зашли в тоннели. В конце коридора даже было видно более освещенные основные помещения. Танджиро уже зашёл в комнату и позвал слегка тормозящего ребёнка. Старший омега включил свет, и перед ними оказалась совсем маленькая комнатушка, вмещающая в себя лишь двухъярусную кровать, стол с немного косым стулом и небольшой шкаф. Ну, и конечно же, трубы. — Так как омег на аванпосте кроме нас больше нет, то тебе повезло, пока что будешь жить один, — улыбаясь поведал Танджиро, — Я живу в с сестрой в такой же комнате справа, так что, если что — мы всегда рядом. — С сестрой? Не с тем громким мужчиной? Танджиро на этот вопрос отреагировал довольно странно. Его будто ударили. Дёрнувшись, он принял какой-то виноватый вид. Отойдя уже через секунду омега попытался отшутиться. — Хах, не знал, что наши чувства настолько очевидны. — но поймав встревоженный взгляд мальчишки попытался объяснить, хоть и видно было что тема довольно болезненная, — Понимаешь, я и Ренгоку... действительно очень близки. Платонически. Но есть определенные обстоятельства... В общем, я не могу... ну знаешь... — он рвано выдохнул, потерев переносицу, но всё же обратился к Зеницу, — Извини, я тебя только запутал. Камадо выглядел погрустневшим и уставшим, но всё так же по доброму улыбался Агацуме, и непонимающему ребёнку оставалось лишь хлопать глазами. Почему-то ему стало совестно. Не стоило задавать этот вопрос. — Так, ну что ж, — слегка взбодрил себя Танджиро. — На сегодня, пожалуй, хватит. Постельное белье найдешь в шкафу. Завтра я утром за тобой зайду, и мы продолжим экскурсию, хорошо? Получив утвердительный кивок и попрощавшись, тот направился к выходу, но в проходе с кем-то столкнулся. Отскочив, пару мгновений Танджиро выглядел до ужаса напуганным. Но сделав вдох, пришел в себя. Выглянув в проход Зеницу заметил там Узуя с двумя коробками в одной руке. Альфа терпеливо отошел, давая Камадо дорогу к выходу. Скомкано извинившись, тот быстро выскочил наружу. Удивленный реакцией Танджиро подросток снова обратил внимание на Узуя, что уже заходил в маленькую комнату, придирчиво оглядываясь. — Что ж. Могло быть хуже, — сделал вывод развед, ставя свою ношу на единственный стол, — Твоя дорогая сердцу заначка. И чай, — указал он на коробки, облокачиваясь на стену и скрещивая руки на груди, — И так, ничего не хочешь мне сказать? Зеницу съёжился под строгим взглядом. Ну а что он мог сказать? Извиниться? Так он и не врал вовсе, только кое-что не договорил. — Ты злишься? — боязливо начал Агацума, не в силах терпеть давление. — Злюсь. — И-извини... — Да сдались мне твои извинения! — раздраженно фыркнул мужчина, —Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо чуть было не угодил?! — Н-но ты сказал, что в поселении безопасно! И что там нет никакой д-дискриминации! — немного расхрабрился подросток, припоминая слова старшего. — Да, безопасно! Безопасно от холода, голода, сектантов и всякой швали с пустошей! — альфа уже вовсю завелся повышая голос, — Ты думаешь, что смог бы жить как все? Твое тело для тебя главная опасность! Вот отправили бы мы тебя вниз, в бараки, начнись у тебя первая течка, что ты думаешь бы произошло?! Думаешь, тебя из жалости трогать не будут? Да тебя одного там если не затрахают до смерти, то пометит любой упырь, с которым потом тебе придется всю жизнь прострадать! Ты этого хотел?! Испуганный мальчишка сделал шаг назад. Слезы во всю катились по щекам, и того била крупная дрожь. Конечно, Зеницу об этом не думал, и уж тем более такого не желал! Но что ему было делать? Он всего лишь хотел жить! Мужчина, видя его состояние, раздраженно вздохнул и немного успокоился. — Так, прекращай рыдания. Теперь ты здесь, и всё с тобой будет нормально. — твердо произнес Узуй. — Но такое нужно было говорить сразу. Тебе опять невероятно повезло, что у Танджиро блестяще обоняние. Если бы не он, кто знает, что бы случилось. Зеницу слабо кивнул, всё ещё хлюпая носом. Что же он такой везучий? — Так, давай договоримся, раз я теперь за тебя отвечаю, что, знаешь ли, меня не особо радует, но что есть — то есть, — отрезал хмурый развед, — Теперь никаких секретов, понял? Если случается что-то дерьмовое — говоришь мне. Если тебя кто-то обижает — говоришь мне. Если сам накосячил и возникли проблемы, что делаешь? — Говорю тебе? — недоверчиво косится Агацума на старшего. — Именно. — снисходительно кивает тот, — Но уж постарайся такого избежать. Есть ещё что-то, о чём я должен знать? Омега под пристальным взглядом рассеянно помотал головой. Врят ли Узуя интересуют его любимый цвет или ещё какая глупость. Склонив голову Зеницу совсем расклеился. Он перенес сегодня столько стресса, что даже голова разболелась. И это отчитывание... было так неприятно. От собственной глупости. От жёсткого тона альфы. Так хотелось обратно в своё тихое убежище. Сверху послышался очередной раздраженный вздох. —Эй, — позвал мужчина, опускаясь перед ним на одно колено, — Посмотри на меня. Зеницу шмыгнул носом, нехотя поднимая глаза. — Я пообещал тебе, что ты будешь в безопасности? — дождавшись слабого кивка, Узуй продолжил, — Значит, так оно и будет. Разве такой блестяще потрясающий развед, как я, может не выполнять обещания? — самодовольно хмыкнув, он мягко взъерошив ещё влажные волосы ребёнка, — Если меня не будет на аванпосте и что-то произойдет, ты всегда можешь обратиться к Камадо или Ренгоку. Ну или Мицури, на худой конец. Так что, расслабься и ложись спать. Ну а у меня ещё есть дела, — последнюю фразу Узуй сказал поднимаясь. — Ты куда-то уходишь? Так поздно? — спросил удивленный Зеницу. Только сейчас он отметил, что альфа был в верхней одежде, и изначально явно куда-то собирался. — Ага, нужно кое-кого порадовать своим визитом, — беспечно отметил альфа, направляясь к выходу, — Не скучай, мышонок! Завтра увидимся. — подмигнул Узуй, выходя из комнаты. Дверь закрылась и Зеницу наконец-то остался один. Упав на кровать, он устало уставился в дно второго яруса. Это был самый сумасшедший день за всю его жизнь. По крайней мере, за те дни, которые он помнит. Всё произошедшее даже не укладывалось у него в голове. Он попрощался с обсерваторией и со своей прошлой жизнью, провёл многие мили в дороге, повстречал множество разных людей, и кажется, обрел… Новый дом? И всё лишь потому, что одному самоуверенному нарциссу приспичило его спасти? Агацума перевернулся на бок. На глаза попались те самые принесенные коробки. Это было так странно. Почему Узуй рисковал своей жизнью ради кого-то настолько бесполезного, как он? Почему просто не отправил в поселение? Это же не его проблемы. Но альфа даже взял за него ответственность. И притащил ему его чай. Это была... Забота? Это было так необычно. И так приятно. В груди Зеницу распространялось что-то очень теплое. — Интересно, куда он отправился? — зачем-то вслух прошептал подросток. Кто может быть настолько важным? Он же уже два дня без нормального отдыха, и всё равно отправился куда-то на ночь глядя. У Узуя есть семья в поселении? Любящие близкие, к которым бы хотелось вернуться несмотря на любую усталость. Было бы здорово. Узуй заслуживает такого. Зеницу бы тоже хотелось... Резко поднявшись и похлопав себя по щекам, омега спешно подошел к коробке с разнообразными вкусностями. То немногое, чем он владел. Сейчас не время разводить нюни. Пока ещё было не слишком поздно, ему нужно найти Танджиро. И какой-нибудь маркер желательно.

***

Вернувшись рано утром, довольный Узуй обнаружил у себя под дверью ту самую не распакованную коробку. При ближайшем рассмотрении, на той нашлась новая особенность. Корявая надпись с лаконичным "спасибо". Тенген усмехнулся. Возможно, быть опекуном для одного маленького мыша не так уж и обременительно.