Мышеловка

Дни на аванпосте текли быстро. Шумные будни, наполненные множеством ярких событий, сменялись на траурную тишину очередных поражений и потерь. Но проходило время, и уже вновь весь аванпост стоял на ногах из-за очередного открытия, и вскоре, веселый смех и громкие споры снова наполняли ангар. Хорошие дни сменялись плохими, плохие хорошими, так шли недели, месяцы, вскоре и годы. Зеницу подрос. Он уже не был потерянным одиноким мальчишкой, что прятался от реальности в тёмном подвале. Агацума обрел дом. Место, наполненное важными для него людьми. Годы, проведенные среди разведчиков, не прошли даром — уже семнадцатилетний омега хоть и оставался плаксив, иногда слишком много переживал, и вообще, был слишком чувствителен, но так же приобрел толику храбрости и наглости, ну и даже совсем немного избалованности. С самых первых дней на аванпосте ребёнок получал много внимания. Даже многие из тех, кто изначально не одобрил идею оставить мальчишку, со временем растаяли. Всё же, в суровой жизни разведчиков было мало светлых моментов, но счастливая детская улыбка согревала замерзшие сердца. Разве можно было не баловать маленького мышонка очередными привезенными с миссий безделушками, когда тот так искренне реагировал на каждую мелочь? Так Агацума стал всеобщей отдушиной. Когда он освоился на аванпосте, ему стали поручать разные небольшие задания — то помочь связным с архивами, то поучаствовать в рассортировке привозимых разведами ценностей, то и вовсе помочь очаровательным Суми, Киё и Нахо с уборкой. В перерывах между разными поручениями, помимо вечной грызни и препираний с Узуем, что обычно всегда заканчивались для подростка подзатыльниками, Зеницу доводилось ближе узнать и многих других обитателей аванпоста. Больше всего из них омега сблизился с семьёй Камадо. Несмотря на трагичное прошлое, эти двое оставались очень добрыми и открытыми, и относились к нему как к ещё одному младшему брату. Зеницу часто помогал Танджиро на кухне, если для него не находилось других поручений. Они проводили много времени вместе, и Ренгоку, смеясь, называл его "хвостиком" Камадо. Разведчица Незуко всегда старалась привезти с экспедиций какую-нибудь мелочь для любимых омег. И с каждым её возвращением, они втроём устраивали маленькие секретные чаепития среди ночи. Агацума был неимоверно рад тому, что у него наконец появились хорошие друзья. Но, что не удивительно, были на аванпосте и те, с кем наладить контакт так и не получилось. Тот же Шинадзугава старший с самого начала был настроен весьма... Недружелюбно. Он раздражался от одного вида ребёнка, неустанно повторяя, что бесполезным малявкам тут не место. Но с Санеми не ладили многие, так что Агацума не воспринимал это на свой счёт. У милой Незуко с этим грубияном и вовсе постоянно случались стычки. Стоило им оказаться в одном помещении, искры презрения так и летели во все стороны. Нескончаемые споры и препирания лишь чудом не доходили до рукоприкладства. По сравнению с этим, Зеницу и вовсе ничего не доставалось. Их ярая вражда началась ещё давно, когда юная Камадо только появилась на аванпосте. Тогда девушка была в отчаянии. Единственное, чего она желала — было вступление в разведку, ведь только так она могла найти своего брата. Однажды, после двух лет проведённых на аванпосте, когда отношения с семьей Камадо были уже очень крепкие, Зеницу удалось услышать их ужасную историю полностью. Он уже в общих чертах сложил представление о их прошлом, но то, что рассказал ему разоткровенившийся Танджиро, повергло его в шок. Во времена эвакуации семье Камадо пришлось разделиться — мать с младшими детьми была отправлена в предписанное им поселение немного раньше, и хоть женщина всеми силами пыталась взять Танджиро и Незуко с собой, не желая расставаться и на короткое время, правила были строги — только маленькие дети с родителем. Мать-одиночка не могла больше подвергать младших опасности, их и так отправляли в поселение довольно поздно. Слезно попрощавшись со старшими детьми, обещая обязательно их встретить, она отправилась на встречу новому дому раньше. Но увидеться снова им было не суждено. На колонну, в которой эвакуировались Танджиро и Незуко, напали рейдеры. Такое периодически случалось в новом мире — некоторые люди в преддверии конца света теряли сдерживающие их грани и показывали свою истинную личину. Озверев от творящегося кругом хаоса, в погоне за наживой и гарантией выживания, те были беспощадны. Многие люди, что пытались им противостоять, были убиты, многие были ранены и вскоре погибли без оказанной помощи. В этой резне Незуко потеряла сознание от удара по голове. А когда очнулась, брата уже не было рядом. От немногих выживших она узнала, что Танджиро, как и несколько других молодых омег, забрали. Те ублюдки не брезговали торговлей омегами, ведь в их затухающем мире те были ценны как никогда. Незуко была в отчаянии. Ей казалось, что если бы она не потеряла сознание, то все было бы иначе, они смогли бы убежать, и это она во всем виновата. Всё оказалось ещё хуже — их оставили совсем без припасов. Рейдеры забрали всю технику и угнали почти весь транспорт, а у того, что не смогли — полностью опустошили баки. Горстка выживших осталась без ничего на пустыре. Температура падала. Незуко никак не могла спасти брата. Им повезло. Через пару часов проехала последняя колонна до ближайшего пункта эвакуации. Они лишь чудом не замёрзли насмерть. Так Незуко оказалась в поселении Т-722. Этот населенный пункт начал заселяться ещё несколько месяцев назад, и был уже частично обустроен и обжит. Им предоставили кров и пищу, и выжившие были уже этому рады. Они могли умереть в пустоши, но теперь у них есть крыша над головой и шанс на выживание. Но Незуко не могла радоваться спасению. Она во что бы то ни стало должна была найти своего брата. И единственным шансом были разведчики. Придя на аванпост, она яростно настаивала на своем вступлении в разведку. Никто не воспринял шестнадцатилетнюю девчонку в серьёз. Санеми и вовсе взбешённый наглостью малявки, выпнул её с ангара. Незуко несколько часов просидела под дверью, пока на аванпост не вернулся Ренгоку. Проникнувшийся её пламенным напором, тот вынес на обсуждение принятие девушки. И как бы Санеми не разрывало от негодования, Незуко всё же стала разведчицей под покровительством Ренгоку. Рейдеры в этом краю объявились недавно, но уже успели немало насолить поселению. С информацией, что принесла новенькая, поиск следов похитителей ускорился. Но этого было недостаточно. Им понадобилось полтора месяца. Ужасно долгие полтора месяца душевных стенаний юной разведчицы. Но она даже представить себе не могла, насколько этот срок был мучителен для её брата.

***

Танджиро держали в холодном грузовом контейнере. Грязный матрас, ведро и маленький не справляющийся обогреватель — всё что там находилось. Остальных омег быстро куда-то отправили. Но не его. Ещё в первые дни пленения Камадо стал зачинщиком побега. Им почти удалось. Но малейшая ошибка, и всех беглецов поймали. Остальные, боясь избиения, сразу выдали Танджиро. Так он стал местным “любимцем”. Разозлившиеся похитители оставили его как общую подстилку. Отвратительно. Грязно. Мерзко. Но самым худшим была разбитая вера в людей и в свою наивную картину мира. Он всегда старался видеть во всех что-то светлое и хорошее, именно поэтому, его сердце разрывалось от осознания того, насколько беспощадны могут быть окружающие. Это же были обычные альфы и беты, которые жили когда-то свою обычную жизнь, ходили на работу, ездили в метро, смотрели телевизор. У них тоже были близкие, семьи, родители… Почему же в них нет ни капли сочувствия? Для рейдеров он не был человеком. Превратился в какую-то дешёвую вещь, которая не имела ни чувств, ни боли, ни души. Простой мусор, что пользовали без зазрения совести. Но он не собирался принять это. Его насиловали и избивали бесчисленное количество раз, но Камадо всё так же с каждым шансом наровился сбежать. В одну из таких попыток он заработал уродливый шрам на лбу, и провалялся с лихорадкой несколько дней. Не то чтобы его лихорадка останавливала насильников, но так у него хотя бы была возможность хоть на немного сбежать от реальности. Но он не мог себе позволить такую роскошь, как забытие. Где-то там, его ждала его милая сестра Незуко, что обязательно должна была выжить. Они вместе отправятся в новый дом, где их нежная сердобольная мать и младшие братья и сёстры уже давно ждут их. Ему было страшно, мерзко и очень, очень больно, но он продолжал пытаться. Рейдеров лишь веселили его жалкие попытки удрать, но Танджиро не сдавался, получая всё новые и новые шрамы. В очередной полный мучений день, один из его насильников потерял бдительность. Танджиро удалось вытянуть у того из кармана складной нож, и пока тот пыхтел сверху, со всей оставшейся силой резануть тому по горлу. Кровь хлынула ручьем, перепачкав всего омегу, но цель была достигнута — ублюдок лежал замертво. Судорожно обыскав тело, парень нашел ключ от транспорта. Осталось лишь пробраться к стоянке. Это был его последний шанс. Убийство одного из рейдеров ему точно не простят и замучают до смерти. Если поймают. Вытерев с себя кровь той тряпкой, которую ему приходилось использовать вместо одежды, омега торопясь стянул с трупа сапоги и подобрал с пола ранее скинутый насильником пуховик. Одевшись, стоя у двери он выдохнул. Уже позднее время, и большинство рейдеров сейчас спит. Он хорошо помнил по прошлым провалам, где располагаются часовые. У него должно получиться! Но острое обоняние распознало новый запах. Кто-то подошёл к двери. Омега похолодел. Мысли бешено носились в голове. Нужно спрятаться! Юркнув в слабоосвещенный угол рядом с дверью, он перестал дышать. Дверь тихо открылась, и сначала ничего не происходило. Но через пару мгновений в контейнер зашёл кто-то вооруженный. Черт! Почему у него оружие?! Танджиро сильно шумел? Тот урод успел дать какой-то сигнал? Не было времени думать, если этот рейдер обернется, то точно увидит Танджиро. Если раньше не успеет дать сигнал тревоги. Омега кинулся на мужчину с ножом, пытаясь быстро поразить жизненно важную артерию, но тот оказался быстрее. Мгновение, и нож из руки выбивают, прибив самого Камадо к стене. Танджиро готов был взвыть от безысходности, но ко рту была крепко прижата рука нападавшего. Это был конец. — Эй, ты слышал? Что за шум? — раздалось снаружи. — Тихо, — твердо скомандовал незнакомый голос. Да и запах этот раньше он не слышал. Омега застыл, пытаясь разглядеть в тусклом освещении державшего его альфу. Но из-за обмундирования почти ничего не было видно. Только... Выразительные пламенные глаза. Он мог поклясться, что никогда раньше не видел такого взгляда. Снаружи послышались шаги. Мужчина сделав знак молчать, отпустил его и бесшумно двинулся к входу. Танджиро не стал рисковать, оставшись на месте почти не дыша. — Какого черта здесь... — рейдер успел сделать только один шаг внутрь. Мгновение, и альфа одним литым движением свернул ему шею. За пределами контейнера послышалась стрельба. Шокированный омега осел на пол и закрыл уши руками. Что происходит? Всего несколько очередей и все стихло. — Все чисто! — послышался новый голос снаружи. Альфа что-то быстро отрапортовал по устройству связи и снова к нему подошёл. Перепуганный Танджиро закрылся руками, готовый к новым избиениям, но судя по звуку, мужчина лишь присел перед ним немного в отдалении. — Я не причиню тебе вреда. — послышался уверенный голос, — Ты — Танджиро Камадо, верно? Удивленный омега недоверчиво уставился на говорившего. Тот уже стянул с лица маску, и выглядел совсем не угрожающим. Здесь никто не называл Танджиро по имени. Его даже о нём не спрашивали. "Шлюшка", "сука", "подстилка". Он уже очень давно не слышал обращений другого рода. — Откуда?.. — Ты очень похож на юную Незуко. — успокаивающе улыбнулся мужчина. — Незуко?! Она в порядке? С ней все хорошо? — вмиг встрепенулся юноша даже придвинувшись ближе. Удивленный таким порывом альфа моргнул. Оглядев Танджиро странным пронизывающим взглядом, его лицо озарилось очень тёплой и доброй улыбкой. — Не волнуйся, юный Камадо! С твоей сестрой всё и правда хорошо. Она искала тебя всё это время, и совсем скоро вы снова увидитесь! — пламенно пообещал незнакомец поднимаясь. Альфа протянул ему руку. Танджиро вздрогнул. Незнакомый альфа. Намного больше и сильней его. Разум привычно забился в ужасе, от перспективы очередного прикосновения. Хотелось съежиться, спрятаться… Но… Он сглотнул, пристально глядя на мужчину. Омега не знал почему, но его запах не вызывал опасений. От этого человека исходила уверенность, непоколебимость в своих принципах и... безопасность. Довериться было страшно. Но сделав над собой усилие омега протянул дрожащую руку в ответ. Но стоило ему подняться, как последние крупицы сил покинули его, и мир потемнел. Истощенное истерзанное тело упало в руки опешившему мужчине.

***

К большому сожалению Незуко, ей не дали участвовать в последней операции. Не мудрено — совсем не опытная гражданская могла быть помехой. Уже чудо, что её допустили до поисков. Девушка своим рвением внесла свой вклад: не без её активного участия разведам удалось выйти на след рейдеров. Но после, ей оставалось лишь ждать на аванпосте. И вскоре, она дождалась. Отряд, состоящий из самых боеподготовленных разведчиков, вернулся без потерь ещё до рассвета. Спустя невыносимо долгие полтора месяца, брат и сестра Камадо были вместе. Рыдая в объятьях, они цеплялись друг за друга, как за последнее спасение. Всхлипывая и прерываясь, Незуко неустанно повторяла слова благодарности. Она благодарила брата, за то что тот выжил и не сломался, разведчиков, что вернули его, и судьбу, что снова их объединила. Им ещё многое нужно будет преодолеть. Травмированный Танджиро совсем не скоро перестанет шарахаться от людей и бояться темноты и прикосновений. Они ещё не знают, что никогда не смогут воссоединиться с семьей. Пройдёт много времени, прежде чем брат и сестра обретут покой в их новом доме. Но теперь, они были вместе, и это главное.

***

Когда Агацума был посвящен в прошлое семьи Камадо, он был глубоко потрясён. Как эти двое, пережившие такой кошмар, могли оставаться такими светлыми? Такими чуткими и добрыми? Сколько нужно было иметь силы духа, чтобы не сломаться, не обозлиться на мир и не сойти с ума? Такой слабак, как Зеницу, явно не смог бы вынести что-то подобное. Он искренне не понимал, как можно нести в себе такое тяжёлое бремя. — Знаешь, однажды Кёджуро сказал мне, — нежно улыбался Танджиро, что только что открыл ему своё прошлое, — Этот шрам на моём лбу — вовсе не напоминание о том, что мне пришлось пережить. Это знак того, что я не сдался и боролся до конца. Он воплощение моей силы. Он умиротворенно гладил тогда только начинавший округляться живот, и хоть и выглядел немного грустно после тяжёлых воспоминаний, но всё равно светло улыбался своим мыслям. — Я же думаю, что эта самая сила — это связь с дорогими мне людьми. Мысли о семье помогли мне выжить. Поддержка Незуко и Кёджуро позволили встать на ноги. Теперь же, у меня ещё больше близких, и ты, и в скором времени маленький, благодаря всем вам, я могу жить дальше, не оглядываясь в прошлое. Зеницу тогда разревелся в три ручья, обнимая старшего омегу. Какой же Танджиро удивительный! Несмотря на все невзгоды, тот всегда остаётся сгустком света и любви. С самого начала своего пребывания на аванпосте, Агацума замечал, как нелегко приходится Камадо старшему. Иногда его поведение было очень странным. Он дергался от каждого громкого звука, пугался, если к нему резко подходил кто-то крупный, и всеми силами старался избежать физического контакта. Даже их отношения с Ренгоку... Хоть эти двое явно любили друг друга и не скрывали этого, Зеницу очень долгое время ни разу не видел, чтобы те хоть как-то касались друг друга. Какие странные отношения — думал тогда младший омега. Но было видно, как Танджиро старается. И понемногу, ему действительно становилось лучше. И вот, уже через полтора года проживания среди разведчиков, Зеницу посчастливилось побывать на первой в его жизни свадьбе. Никогда ещё на аванпосте не было таких шумных пирушек! Повсюду висели самодельные украшения, столы были набиты самыми драгоценно хранимыми вкусностями и напитками. Разведы даже раздобыли музыкальную аппаратуру, горем отвоевав её у инженеров из мастерских. На время, конечно. Праздновали не только аванпостом — из поселения, среди прочих приглашенных, на торжество явились младший брат и отец Ренгоку. Скромный юноша оказался полной копией Кёджуро, разве что имел более милые черты лица. Юный бета всего на год был старше Танджиро, и благодаря своей мозговитости, был пристроен в мастерские. Он был до слёз счастлив за молодую пару. Отец семейства показался Зеницу очень суровым мужчиной. Но даже по его сдержанному виду было видно, что тот был искренне рад. Молодожёны светились от счастья и безграничной любви, произнося клятвы вечной верности, и Агацума даже проронил пару слез на церемонии. Ну, почти пару. Вообщем, разревелся под насмешливым взглядом Узуя. Аванпост праздновал ещё долго, бурное веселье продолжалось до самой зари. Для всех присутствующих, этот день навсегда останется в памяти, как одно из самых ярких и радостных воспоминаний. Уже через пол года счастливой семейной жизни, чета Ренгоку ошарашила весь аванпост снова — у них будет ребёнок! Зеницу был тем ещё баловнем разведов, но то, как сдували пылинки с беременного Танджиро, вышло на уровень массовой истерии. Даже в таком агрессивном грубияне, как Санеми, заиграли инстинкты альфы. Тот не мог отрицать, что стал мягче к беременному, и так же, как все разведы, незримо приглядывал за комфортом юноши. Сам Танджиро излучал вселенскую нежность. Округлившийся и румяный он радовал глаз любого, и уж тем более своего опьянённого счастьем мужа. Время летело дальше, и вот, на аванпосте появился новый житель. Зеницу с радостью передал свой почетный титул "драгоценный ребёнок аванпоста" новому лицу, отчаянно надеясь, что теперь с ним перестанут возиться как с детём и воспримут всерьёз. Надежды оправдались лишь частично. Сейчас малышу Рёджуро было почти два года, и тот всё больше и больше становился похож на своего отца альфу. Кёджуро и вовсе перестал вызываться в дальние экспедиции, чтобы больше проводить время с семьёй. Но и вокруг поселения всегда хватало работы, так что, никто не был против. А вот Незуко, наоборот, всё реже появлялась на аванпосте. К своему двадцати одному году, она успела получить ранг А, и теперь раздражала Санеми не только на аванпосте, но и в дальних странствиях. Тот скрипел зубами от недовольства, но долг был важнее. Он не мог привередничать в этом вопросе, ведь каждый опытный развед был ценен как никогда. Они потеряли многих за последние годы. Иногда, с миссий не возвращались даже разведчики A и S ранга. Среди них была Мицури. Всегда дружелюбная и весёлая альфа с неудержимой любовью к всему милому, погибла вместе с отрядом около года назад. Поисковой отряд обнаружил лишь покрытые снегом снегоходы. Зеницу до сих пор мерещится её задорный смех в ангаре. Девушка была из тех, кто больше всего баловал Агацуму, не слушая упреки Узуя. Весь аванпост тяжело перенес эту потерю. Увы, она была одна из многих. Но жизнь продолжалась. Стоило мужу Танджиро появиться на аванпосте, как тот всё свободное время проводил с ним и ребёнком, Незуко пропадала днями и неделями на пустошах, как и Тенген, и Зеницу в последнее время всё чаще оставался один. Странно быть одиноким на вечно шумном и людном аванпосте. Но у Агацумы были и свои маленькие радости, одной из них стала возня с ребёнком. У маленького совёнка хватало нянек, но, чаще всего, в моменты занятости родителей, с Рёджуро оставляли именно его. Зеницу нравились дети. Он и сам очень хотел когда-нибудь иметь ребёнка, свою семью... Это было очень сокровенное желание, что прорастало ещё с детского дома, и преследовало его долгое время. На аванпосте у него появились близкие, но это было не то. Он и правда всем сердцем желал быть для кого-то по-настоящему важным, самым важным человеком. И самому так же сильно любить кого-то в ответ. Создать вдвоём что-то тёплое, прекрасное, даже в этом беспощадном замерзающем мире. Но увы, он был по уши влюблен в самого заносчивого самовлюблённого кретина, который дальше своего носа ничего не видит. Или не хочет видеть.