Мышеловка

Сказать, что это утро не задалось — ничего не сказать. После произошедшего “каверзного инцидента”, как назвала всё произошедшее Тамаё, всех гостей Ковчега оставили без каких-либо разъяснений. Собственно, Тамаё и сопровождающие её беты так быстро покинули помещения медицинского корпуса, что никто даже не успел ничего осознать. Медицинский персонал, что торопясь оказали первую помощь Санеми, как только закончили с перевязкой, тоже как сквозь землю провалились. Так разведы оказались предоставлены сами себе и своим догадкам. Тенген раздражённо тёр виски, привалившись к стене. В палате так и не прекращался балаган. Благо, кое-как удалось остановить истерику Незуко. Ранение Санеми оказалось не таким страшным, как могло было быть, если бы альфа мгновенно не среагировал. Несмотря на боль и запреты врачей говорить какое-то время, он вкратце поведал о случившемся ранее. Незуко, хлюпая, тоже внесла свою лепту, но из сбивчивого рассказа, опять же, не было ясно абсолютно ничего. Откуда здесь сестра Камадо? Что не так с ней и её братией? Почему Санеми чуть было не перерезали глотку? Голова уже кипела от роившихся в ней разных домыслов и предположений, споры в помещении уже заставляли глаз дёргаться. Очередные бессмысленные дебаты прервала распахнутая дверь. В палату ввалился пропадающий где-то Иноске. И не один, а с их пропавшим знакомым, которого он затащил внутрь за шкирку. — Хватит с меня этих ублюдских загадок! — взревел он, пихая Мурату в центр комнаты, — Если ты сейчас не рассказываешь, что за мракобесие здесь творится, я нахер всю вашу ржавую посудину разнесу!!! — В-вы, это… Погодите… — попятился серый оглядываясь, — У меня и так проблемы, сейчас я не могу… — Мне категорически до звезды твои проблемы, — сипло прорычал Санеми, поднимаясь и надвигаясь на бедного бету, — Я тебе шею сверну, если ты сейчас же не начнёшь говорить. В угрозах Шинадзугавы никто из присутствующих не сомневался. И так было уже удивительно, что альфа, с его то темпераментом, до сих пор никого не покалечил после случившегося. Мурата, судя по его бледнеющему лицу, чутьём почувствовал всю серьёзность ситуации, и вынужденно пошёл на попятную. — Л-ладно, ладно! Подождите… — парнишка плюхнулся на табуретку под угрожающими взглядами, — Это очень долгий рассказ, даже не знаю с чего начать… — Давай всё, ярко, и с самого начала. Откуда этот дредноут. Что не так с местными. Что за трупы на выходе, и как с этим всем связаны эти ваши “они”. — Тенген скрестил руки, пристально сверля нервного парнишку взглядом. Что-что, а на сочувствие к явно попавшему в передрягу парнишке, терпения ни у кого уже точно не осталось. — Что ж, — ненадолго задумавшись, Мурата оглянул сосредоточенных чужаков, и с глубоким вдохом всё же принялся говорить, — Вы что-нибудь слышали о корпорации “Эдем”? Эдем… Что-то знакомое. Где-то Тенген это точно слышал, и вроде бы, даже как-то с этим пересекался. Компания, называющая себя райским садом… — Я что-то слышал ещё по телевидению… — задумался Сенджуро, сидящий рядом с зарёванной девушкой, — Но ничего конкретного, только то, что это очень крупная заграничная компания, связанная с разработкой технологий, если не ошибаюсь. — И да, и нет, эта корпорация занималась не только техникой, но и многими другими отраслями, от добычи ископаемых до фармацевтики. По сути, их филиалы были повсюду, но где именно располагалось управление никто не знал. Особой огласки они старались избегать, и в прессе если и появлялась какая-то информация, то очень скудная и серая. — Хм, если подумать, когда похолодание только начиналось, я сталкивался с этой конторой. — нахмурил брови Узуй, пытаясь вспомнить события давно минувших дней, — Они в тихую набирали лучших из лучших среди наёмников, телохранителей и всяких элитных вояк. Наш капитан был как-то связан с нужными людьми, и через него, я и пара ярких парней из нашего отряда получили от них очень заманчивые предложения. — Похоже, недостаточно заманчивые, раз ты сейчас здесь с нами, — сделал вывод Генья. — Дело в другом. Контракт был уж очень уныло мутный. По сути, в нём не было никакой точной информации о том, зачем именно нас нанимают, и что будет входить в наши обязанности. Даже сроки были размыты. Но зато, это всё пытались компенсировать просто нереально огромными гонорарами. Помимо непоняток с видом деятельности, существовал огромный список требований, типа согласие порвать связи с роднёй и всеми знакомыми и прочая секретная хрень. Ну и ещё вот что — они набирали только альф. Без исключений. Мне вся эта муть по нраву не пришлась, и я отказался. Но несколько моих знакомых клюнули, и уже вскоре полностью исчезли с радаров, будто их и не было никогда. — Да уж, ну и стрём, — поёжился облокотившийся о деверь Иноске, что своей тушей перекрывал пути побега для их рассказчика, — Ну так, и что с этим Эдемом то? — Ковчег 01 — один из нескольких сухопутных дредноутов этой корпорации. Но, пожалуй, начать нужно не с этого проклятого куска металлолома, а с самого начала. Я постараюсь рассказать то, что сейчас нам известно, но сами понимаете, мы и сами всего не знаем… — хмурый Мурата глубоко вздохнул, будто желая отложить неминуемое ещё хотя бы на пару секунд, после чего всё же взял себя в руки, и начал своё повествование, — В общем, первая информация о надвигающемся глобальном похолодании, конечно же, появилась намного раньше, чем нам, “обычным” людям об этом сообщили. Изначально, об этом знал лишь узкий круг учёных, ну и вскоре, конечно же, богатейшая “элита”. Среди них были и главы Эдема, что сразу же принялись за разработку нового проекта. Они собрались создать особое поселение для самых влиятельных и богатых людей мира, что будет полностью отличаться от обычных убежищ для простых смертных. Эдем сразу же получил огромное финансирование от будущих поселенцев, и принялся воплощать свой план, строя роскошный эволюционный город для избранных. Но, помимо наживы на катастрофе, и созданию для себя особых условий для выживания, корпорация преследовала и другую цель. Главы корпорации входили в некое общество с определёнными идеями. Они придерживались своей больной философии, в которой альфы были венцом всего, лучшими из людей. Во всех же бедах человечества винились беты, что были, по их мнению, слабыми духом и плотью. Загрязнения, таяние ледников, озоновые дыры, всё, что считается, привело к катастрофе — вина биомусора, что расплодились непозволительно сильно. Поэтому, корпорация взяла на себя функцию очищения человеческой расы. По планам, их элитное поселение должно не только пережить похолодания, но и за это время вывести новое поколение, состоявшее только из альф и омег, которые в будущем смогут построить новый лучший мир. — Ну нифига ж себе, — присвистнул Санеми, — Нормально им там корона мозг придавила, и херли их всех в психушку не упекли с такими замашками? — Нет, я, конечно, слышала о том, что богатства и власть уменьшает эмпатию, но чтоб настолько? — серьёзная Незуко свела свои тонкие брови, возмущаясь, — Это звучит как бред какой-то. И как они, собственно, собрались контролировать рождаемость? Беты же появляются и в парах омег и альф, чуть меньше, конечно, но всё же. Мурата потемнел и отвёл взгляд, на что все присутствующие напряглись. — К этому мы ещё вернемся… И так, корпорация строит элитное поселение, естественно, в него попадут не только альфы и омеги. Среди богатеев так же полно и бет, но и это Эдем продумывает заранее. Уже в поселении сразу вводится закон о запрете бесконтрольной рождаемости. В случае его нарушения применяется принудительная стерилизация. Корпорация имеет полный контроль, и может выдвигать любые требования. Протесты невозможны, у Эдема в распоряжении целая армия преданных альф. Но на самом деле, особых возмущений и не будет. Если семья желает обзавестись ребёнком, им предлагают выбрать из предложенных. — В смысле… А откуда тогда дети? — непонимающе хлопал глазами Сенджуро. — Кхм, я ещё не говорил об омегах. Но, пожалуйста, подождите, и до этой темы дойду… Так вот, помимо бет богачей, есть ещё такие, как я — Серые. По сути, мы оказались в этой системе, как обслуживающий персонал. Нам посулили не только выживание, но и хорошие условия. Большинство из нас не имело ни семьи ни близких, и охотно повелись на выгодное предложение. Некоторые, как Тамаё, уже являлись сотрудниками корпорации, и получили должность благодаря своим прежним заслугам. Как вы уже знаете, нас вскоре подсадили на препараты, что делали из всех бет безынициативных тупых болванчиков. Мы этого даже не заметили, думая, что пьём витамины, но когда появился эффект, нам уже было без разницы. На этом дредноуте всё остальное командование, силовые службы и техники состояли лишь из преданных Эдему альф. — Но здесь есть ещё и омеги. — подал голос Узуй. — Д-да, моя сестра омега… — Не только она. Все обитатели в чёрных одеждах, верно? — предположил он под удивлёнными взглядами. — Это так… — Мурата хмуро опустил взгляд на свои руки, что тревожно теребили шнурок от его одежды, — Вот мы и добрались до той самой темы. Во всей этой схеме Эдема бетам ещё повезло. При приготовлениях к созданию поселения проводились разные исследования и вычисления, и они вышли неутешительными. Выяснилось, что в поставленных условиях, с учетом того, что потомство будут отсортировывать, тобеж избавляться от “брака” в младенчестве, естественной рождаемости будет не хватать, и уже вскоре поселение столкнется с кризисом. Нужно было во что бы то ни стало решить эту проблему, и решение нашлось… Омеги, за исключением избранной элиты, будут иметь новый статус. Для спасения от репродуктивного кризиса, было принято решение пожертвовать малым, и прописать новые законы для “лучшего мира”. Омеги больше не считаются людьми. По сути, в системе Эдема, они инкубаторы, что с появления цикла должны исполнять свою функцию непрерывно. — Меня сейчас вырвет… — пропищал Сенджуро, проносясь к двери. Зависший Иноске не сразу додумался отодвинуться, но всё же выпустил позеленевшего Ренгоку из палаты. — Что… Но… Моя сестра… — Незуко стеклянными глазами смотрела на рассказчика, тот же не поднимал взгляд, напряженно сверля взглядом замученный шнурок. — Так, погоди, но это же только дредноут, а не поселение тех психопатов, верно? — Санеми держал трясущуюся Незуко за руку, и судорожно пытался найти хоть какую-нибудь соломинку, чтобы успокоить девушку, — Значит, те омеги, что здесь, только туда перевозятся? Типа, они же не… — Нет, это… — серый нервно вздохнул, поднимая голову, и снова заговорил, уже более решительно, — Этот дредноут — один из нескольких, что обслуживают поселение. В его функцию, как и у других, входил сбор омег и разведение потомства для Эдема. Раз в несколько лет дредноуты возвращаются в город, передавая новое потомство и забирая ресурсы, и снова отправляются в пустошь. — Что значит сбор? — тон Иноске был непривычно серьёзен, но Тенген не обратил на это внимание, потому что внутри что-то знакомо обрывалось. — Заранее собранных омег поселению не хватало, к тому же… Среди них сохранялась высокая смертность. Пока не подросли новые, нужно было найти ещё. Добирали множеством способов: покупали в поселениях, у работорговцев, иногда сами истребляли небольшие убежища ради добычи. В груди снова открывалась черная дыра, разрывая старые, ещё гниющие раны. Нет, хватит, это лишь совпадение. Он не… Вопреки отрицанию, все мышцы напряглись, и будто камнем застыли. В голове пульсировало, и звуки доносились гулко, будто он на дне, под толщей ледяной воды. Это бы объяснило, почему воздуха вдруг стало так мало. Где-то там на поверхности серый продолжал говорить, и Тенген вынужден был сосредоточиться на его словах, которых он слышать совершенно не хотел. — Добытых омег держали в отдельном отсеке. Чтобы они не сопротивлялись и не доставляли проблем, их ломали морально, держали как животных в клетках, запрещали разговаривать. За любую оплошность их ждали новые увечья… К этому здешние альфы подходили с особой фантазией, я сам не видел, но по рассказам… лучше не знать. Основной задачей было выпытать из них всё человеческое, Эдему нужен лишь скот на разведение… — Хватит! Пожалуйста! — прохрипела Незуко, хватаясь за голову. Её била крупная дрожь. Санеми перетащил её к себе на руки, тихо шепча успокаивающие слова. Мурата замолчал, отведя взгляд. Моральный дух всех присутствующих явно подвергся упадку. Сам же Тенген жёстко взял себя в руки, подавляя болезненные мысли. Сейчас не время. В палату тихо прошмыгнул слегка посвежевший Сенджуро, и скромно устроился у стены рядом с входом. Напряженную атмосферу это ни капли не разбавило. — Это… Омег собирали у работорговцев… Пять лет назад… — взволнованного Иноске тут же прервали. — Прекращай. — холодно отрезал Узуй сжимая челюсти. — Что? Почему?! Те ублюдки говорили, что омег у них покупали какие-то богатеи на навороченной технике! Так может, это и были те мрази! — Он прав, — встрял нахмуренный Генья, — Это же не может быть просто совпадением. — Прежде чем строить свои унылые догадки, дослушайте его хотя бы до конца. Лично с меня хватит беспочвенных иллюзий. — угрожающий тон хоть и не напугал младших разведов, но уж точно заставил опустить глаза. Все здесь присутствующие понимали, что стоит за злостью Тенгена. То, как губительны могли быть и крохи надежды, когда они распылялись в прах. Разведчик перевел грозный взгляд на Мурату, — Продолжай. Почему хозяев здесь больше нет и прочее. — Кхм, так вот, — нервно прокашлялся бета, явно проникнувшийся напряженной обстановкой, — Какое-то время Ковчег 01 успешно выполнял свою функцию, но пару лет назад произошла поломка, и дредноут застрял здесь. Команда ждала ремонтную подмогу, но управление лишь кормило обещаниями, потом и вовсе стало выходить на связь всё реже и реже. Похоже, дела в поселении шли не очень. Уже тогда в командовании пошел разлад, что впрочем, не особо сказалось на распорядках дредноута. Капитан был полностью предан идеологии Эдема, и продолжил бы следовать их заветам, даже если бы им пришлось остаться здесь навсегда. Но рядовые альфы не были так категоричны, у некоторых появлялись сомнения в действиях капитана, и это стало порождать прорехи в ранее слаженной и четкой системе. Со временем, кое-кто стал нарушать правила, “пользоваться” омегами по прихоти. Из-за одного из таких случаев одному омеге удалось удрать в вентиляцию. Тогда этому не придали особого значения, думали там и сдохнет. Но тому удалось невозможное — он смог освоиться в тоннелях и выжить. Бесшумно передвигаясь по ним мимо альф, он пользуясь полным доступом ко всем помещениям, смог нарушить работу электричества и раздобыть ключи. Он освободил ещё несколько омег, тех, в ком он похоже ещё увидел запал, и обучил их существованию в вентиляции. Вместе они стали создавать проблемы для альф, крадя оружие и ломая аппаратуру, со временем некоторые из команды и вовсе стали пропадать. Альфы, конечно, не сидели смирно. Они развели целую охоту на беглецов, устраивая им засады и ловушки. Первого сбежавшего омегу удалось поймать. Его казнили ужасно мучительной смертью, в назидание остальным. Но мятеж это не остановило — механизм уже был запущен. Те несколько освобожденных омег помогли нам очиститься от влияния препаратов, и беты тайно поддерживали их, предоставляя укрытие и помощь. После пары месяцев борьбы исподтишка, несмотря на потерю половины из них, сбежавшим удалось свергнуть своих хозяев. Все омеги были освобождены. Выживших альф ждала беспощадная участь, их вы уже встречали возле ворот. Омеги, хоть и выбрались из клеток, но большинство из них одичало, двинулось рассудком. Помимо психически невменяемых, среди них также есть и инвалиды, лишившиеся конечностей в наказание. Они перебрались на третий уровень, который раньше занимали альфы, и живут почти полностью обособленно, забаррикадировав почти все входы и выходы. Те, кто в состоянии контактировать с Серыми, в основном передвигаются по тоннелям. Так мы и жили уже больше года, до вашего фееричного появления. — закончил Мурата, потирая пересохшее от долгого монолога горло. Среди разведов никто не спешил с расспросами, мрачно переваривая полученную информацию. Такого, конечно же, никто из них не мог предугадать. Незуко потускнела, невидящим взглядом сверля стену перед собой. — А… Как же дети?— робко подал голос Сенджуро. Успевший привести дыхание парень, с глубоким вздохом заговорил снова: — На третьем ярусе есть особый отсек, тут его называют “Колыбель”. Они находятся там, самым старшим, вроде, около семи, младшим и вовсе меньше года. Раньше их воспитанием занимались беты, такие как Тамаё. Сейчас же, их туда не пускают. Я, собственно, как и все Серые, вообще мало что знаю о быте третьего яруса. Омеги закрыты, и мы стараемся уважать их потребность в отстранении. — Итак, — безэмоционально начал подводить итоги Узуй, — На момент, когда мы здесь появились, Ковчег уже полностью избавился от контроля корпорации. Рискну предположить, что вы согласились предоставить помощь в обмен на оружие, потому что всё ещё опасаетесь, что однажды старые хозяева могут вернуться за своим дредноутом и не только, верно? — Ну, тут я точно сказать не могу… — почесал затылок Мурата, — То, что у нас есть такие опасения — это верно. Но впустили вас не Серые, так что, истинная ли это причина, мы не знаем. — В смысле, не Серые? А кто тогда? Судя по событиям этого грёбаного утра, ваши те самые “они” настроены к гостям, слабо говоря, враждебно. — прищурился Иноске, переступая с ноги на ногу. — Если бы все омеги были бы настроены враждебно, то вот этот, — кивнул бета на хмурого Санеми, — Сейчас бы уже с нами тут не сидел. Как, может быть, и все вы. Но, если вы заметили, именно “те самые они” уладили этот конфликт, что не возник бы, если бы вы серьёзнее относились к местным правилам. — скептически заметил он, — К тому же, рубка внешней связи находится на третьем ярусе. Обычно, все решения, касаемые общего быта Ковчега, принимаются после соглашения обеих фракций, но в этот раз нас просто поставили перед фактом. Может, дело было в срочности, может, ещё в чём, не знаю. — Ладно, это сейчас уже не важно. Чего нам ждать теперь? — холодно поинтересовался Узуй, — Есть ли вероятность, что тот припадочный снова решит в тихую пырнуть кого-то из нас? — Не думаю. Тот омега, Двадцатый, действительно опасен больше остальных. Но, всё же, он не безумен. Раз вопрос в том, что никто из вас ни в чем не виноват уже решен, то он не станет ничего предпринимать. Если, конечно, у него не появится более весомый повод. Что касается Серых, думаю, Тамаё постарается замять всю эту ситуацию. В общем, ничего для вас не поменяется. — Мурата прервался, задумавшись о чём-то, но вскоре неуверенно продолжил, — Послушайте, я понимаю, что это место вам уже осточертело, и ввиду последних обстоятельств, помогать нам у вас и вовсе нет никакого резона, но… Что касается диагностики нашего оборудования… — Я продолжу начатое. — увереннее обычного вдруг отозвался Сенджуро, — К тому же, там осталось то всего ничего. Ни сегодня — завтра я сообщу о результатах. — Если, конечно, ещё какой “каверзный инцидент” не приключится. — хмыкнул Санеми. — Вот как… Спасибо. Это действительно очень важно, — облегченно выдохнул Серый. — Я так понимаю, рассказ закончен? — резко привлёк к себе внимание Генья. Не дожидаясь ответа, он решительно продолжил, — Теперь мы можем обсудить тему, начатую Иноске? Все присутствующие замерли на мгновение, температура в палате, казалось, упала ещё на пару градусов. Взгляды разведов невольно обратились к Узую, но он всё также оставался непреклонен. — Что именно тут можно обсуждать? — Как это, что?! — Иноске и без того еле сдерживал эмоции, сейчас же его совсем сорвало, — Хочешь сказать, не видишь здесь связи?! Да не бывает таких совпадений! Мы впервые за пять лет получили хоть какую-то зацепку, а ты… — Какую зацепку? — прервал его ледяной голос Узуя. Он всё также стоял у стены, привалившись к ней спиной, держа руки скрещенными на груди, но каждый присутствующий ощущал то напряжение и угрозу, исходящее от его с виду расслабленной фигуры, — Даже если похищение омег в Т-722 связано с Эдемом, с чего вы вдруг взяли, что это меняет хоть что-то? Вы блестяще сами всё слышали, таких Ковчегов было несколько. Ты, — он перевёл взгляд на вздрогнувшего Мурату, — Координаты других дредноутов, их маршруты, направления, есть ли возможность это отследить? — Н-нет, мы даже не знаем, где расположено само поселение… — Как и ожидалось. — ничуть не весело хмыкнул Тенген, снова повернув голову к Хашибире, — Даже если… Мы всё равно абсолютно так же бессильны, как и раньше. — в его голосе на миг проскользнуло что-то болезненное, но тут же скрылось за напускным равнодушием, — Так и какую зацепку ты там обнаружил? — Но что, если это именно тот дредноут? — не сдавался Иноске. Узуй напрягся. Все эти беспочвенные догадки уже порядком раздражали. Мало ему всей этой информации, что мало сказать, выводила из колеи, и только от одной мысли, что мышонок… Так теперь ещё выслушивать это?! — Если бы вдруг оказалось, что он попал именно сюда, и пережил весь этот ад, то вполне логично предположить, что он как-нибудь, да дал бы о себе знать! — к концу его голос почти перешёл на угрожающий рык. — Все омеги здесь уже свободны. И я не вижу ни единую причину, по которой Зеницу не захотел бы связаться с нами. Так что обсуждать тут нечего. Иноске разочарованно отвёл мрачный взгляд, не найдясь с ответом. Остальные тоже затихли, признавая правоту суждений Узуя. — Мы не можем знать наверняка, — вдруг подала голос Камадо, что до этого находилась в прострации, — Моя Ханако… Она не собиралась раскрывать свою личность. — голос Незуко уже не изобиловал эмоциями. Она говорила сухо и серьёзно, — Если бы я не была ранена, может она вообще бы и не показалась. Да она даже не разговаривала со мной неделю. И её поведение… Я уж точно никогда не могла бы предположить, что она будет такой. На плечах Тенгена будто лежала вселенская усталость. Оспаривать, или даже обдумывать слова разведчицы, он уже был не в состоянии. — Какова была вероятность, что ты встретишь свою сестру в этой чертовой дыре? И теперь обнаружить здесь ещё и… Я не верю в такие “чудеса”. Сейчас нам нужно сосредоточиться на том, как достать Ханако с третьего яруса, и забрать с собой, верно? — устало обратился он к Камадо. У той на лице заиграли разные эмоции, похоже, та наконец пришла в себя, и готова рассуждать здраво, — Что касается разных теорий и догадок… Можете дальше фантазировать что угодно, но с меня хватит. После этих слов Узуй оттолкнулся от стены, и твёрдым шагом покинул притихшее помещение. Тенгену понадобились несколько часов в местном подобии спортзала избивать старую грушу, чтобы хаос в голове хоть немного утих. Уже ближе к вечеру, находясь в их временных апартаментах, мысли стали принимать более чёткие очертания. В комнате, помимо него, на своей койке располагался Генья, что похоже, пытался отвлечься чтением какой-то дряхлой книжонки. Сам Узуй недавно вернулся из душа, сейчас устало уселся на свою кровать. Полученная утром информация воспринималась уже не так болезненно, и теперь уже можно было рассуждать здраво. Хотя, признаться честно, Тенген предпочел бы и вовсе не знать всей этой истории. Зря они тогда связались с той парочкой энтузиастов. Нужно было всего лишь дождаться выздоровления Незуко, и свалить с этого чертового места, никогда больше о нём не вспоминая. Тогда… Тогда он мог бы надеяться на лучшее. Продолжать верить в то, что мышонок ещё может быть жив, что возможно, когда-нибудь он найдёт его. Продолжать раз за разом искать его в лицах незнакомцев, спрашивать всех встреченных выживших, перечисляя все его черты и повадки. Пять лет он не переставал надеяться, что даже если им не суждено больше встретиться, то может, Зеницу хотя бы жив и в безопасности. Вдруг его спасли. Вдруг он оказался в хорошем месте. Да хоть что-то! Но теперь, после всего, что он узнал, как он может продолжать верить в это? Генья был прав — таких совпадений не бывает. Слишком многое указывает на то, что мальчишку купил именно Эдем. Вероятность была неоспоримо высока. И его мышонок попал во всю эту систему… В очередной раз по всему телу пробежалась волна злости и отчаяния. Тенген дергано провёл рукой по лицу, прогоняя вспышку эмоций. В очередной раз он не мог сделать абсолютно ни черта. Странно, но его фантом за это время ни разу не дал о себе знать. Обычно, в такие моменты он всегда проявлялся, но сегодня Узуй не заметил даже тени его присутствия. Осознав это, Тенгена резко заполнил страх. А что, если он больше не появится? Что, если его тульпа навсегда пропала вместе с последней надеждой отыскать мышонка? И теперь он больше не сможет видеть даже его образ. Он тут же потянулся за курткой, висевшей на стуле рядом с его койкой. Из внутреннего кармана бережно вынут аккуратно сложенный лист. С течением времени бумага потрепалась, да и рисунок немного стёрся, но развернув его, Узуй обнаружил всё такой же нежный образ. Сердце защемило от невыносимой тоски. Как он мог допустить, что этот хрупкий, маленький омега, его мышонок, что так сильно к нему привязался… Тенген никогда себя не простит. Если бы он только мог вернуться в ту чертову новогоднюю ночь… Его мысли прервала тонкая маленькая рука, протянувшаяся со второго яруса. Конечность цепко вытянула у него рисунок и двинулась обратно наверх. На мгновение разведчик замер от неожиданности. Генья, что по всей видимости, заметил краем глаза какое-то движение, теперь окаменел, шокировано уставившись куда-то над кроватью Тенгена. Медленно, не совершая резких действий, Узуй поднялся, поворачиваясь. Прямо перед ним, на верхней койке сидел подросток в чёрных одеждах. Тенген сразу узнал в нём того самого ребёнка, что спрыгнул на их стол сегодня утром. В этот раз его лицо было полностью открыто, и ничего не скрывало его изъян — левый глаз, а точнее то место, где он должен был быть, и кожа вокруг были покрыты сильным ожогом, по виду, его выжгли намеренно. Юный омега выглядел совершенно расслабленно, увлеченно рассматривая рисунок, будто совершенно не замечал напряжённые взгляды двух пораженных мужчин. — Кхм… Это же ты сегодня был в столовой? — подал голос Генья, медленно сев на своей кровати. Подросток кивнул, но ничего не сказал, продолжая своё увлекательное занятие. Разведы переглянулись. — Почему ты к нам приблизился? У вас же такое не принято, верно? — осторожно спросил Узуй, стараясь говорить как можно спокойней. — Я с вами с первого дня. — как ни в чём не бывало ответил омега. По беспечному виду и странному отсутствующему взгляду, можно было сделать вывод, что тот не совсем в своём уме. На вид ему было лет тринадцать-четырнадцать, но сложно было определить точно из-за увечья и нетипичного поведения. Черт возьми, совсем ребёнок… — Так почему? — Тенген продолжил пытаться разговорить его, — Ты не боишься? — Здесь очень скучно. С вами интересно. Вы не плохие. Плохие уже мертвы, бояться всех глупо. — немного несвязно объяснил ребёнок. — Но раньше ты не появлялся перед нами. — Вы не знали. Могли испугаться. Теперь знаете. — мальчишка даже улыбнулся какой то совсем странной, слегка косой из-за ожога улыбкой, — Я Сорок седьмой. Кто вы такие, я уже знаю. Разведы переглянулись совсем растеряно. И что им с этим чудом делать? — Эм… Спасибо, что предупредил нас. — неуверенно почесал затылок Шинадзугава. Омега опять кивнул, всё ещё рассматривая рисунок. — Нравится? — зачем-то спросил Узуй. — Очень. Двадцать шестой был такой красивый, когда светился. Сейчас погас. Совсем не похож. Сердце Тенгена пропустило пару ударов. — Что ты сказал? — заторможено спросил он, — Ты его знаешь? Ребёнок молча кивнул. — Что значит погас? Он жив?— Генья взволнованно поднялся, приближаясь. — Хм… — почему-то задумался омега, пожав плечами продолжил, — И жив и нет. Смотря как посмотреть. Вы виделись сегодня. Не узнали? Он протянул рисунок Узую, и тот дрожащими руками принял его на автопилоте. Хаос, что творился в голове с утра, не идёт ни в какое сравнение с тем шквалом эмоций, что накрыли его сейчас. Он видел Зеницу. И не узнал. Как… — Твою мать. — раздалось от Геньи, что пребывал в ауте где-то сбоку, — Да не может быть такого… Да как вообще… — Как с ним связаться? — твёрдый тон Тенгена удивил даже его самого, — Мне нужно с ним поговорить. Пожалуйста, это очень важно. — Я не могу привести его силой. — как само собой разумеющееся объяснил подросток, — Он не хочет говорить. Хотел бы, сам бы вышел. На этих словах он повернулся к вентиляции, и ничего не объясняя, быстро залез в неё и скрылся. — Стой! — Генья двинулся за ним, но быстро понял, что это уже бессмысленно, и разочарованно треснул кулаком по кровати, — Чёрт! Да что же это… — Не хочет говорить… Хах. — даже усмешка звучала болезненно, не говоря уже о всём виде Узуя. Он положил лист на тумбу и нервно запустил пятерню в волосы, шагая от кровати до кровати. Роящиеся мысли разбивались о ледяную реальность. Осознание прошибло током. Он больше не в безысходном положении. Теперь он действительно может сделать хоть что-то! Будто прочитав его мысли, Генья тут же поспешил его отговорить: — Узуй, не предпринимай никаких необдуманных действий! Давай дождемся остальных, и решим что… Узуй! Но Тенген уже направился к двери, не слушая никакие предостережения. Он не собирается ждать ни минуты.