Мышеловка

— Спасибо, что приняли, боюсь дело не терпит отлагательств. — как всегда безукоризненно элегантная темноволосая женщина грациозно опустилась на стул перед сидящими за столом омегами. Появление Тамаё на третьем уровне хоть и вызвало тревожные шепотки, но не стало очередным коллапсом. Всё же, женщина была постоянным связующим звеном между их обществами, и обладала большим доверием среди омег. Встретить гостью было решено небольшим кругом лиц, состоящих из четырёх Первых и лишь нескольких самых ответственных и рациональных жильцов третьего уровня. Двадцать шестой, которому конечно, пришлось здесь присутствовать, хоть и успел привести себя в относительный порядок, но чувствовал себя просто отвратительно. Мозг от усталости, казалось, болезненно сжимался, и в ушах стоял раздражающий гул. Всеобщая тревожность и взвинченность никак не облегчали его самочувствие, лишь вызывали очередные приступы головной боли, и единственное, чего он сейчас желал — наконец уснуть в каком-нибудь тёмном тихом углу. Но увы, он знал, что даже если от него все отстанут и он будет предоставлен сам себе, навряд ли он сможет хоть ненадолго сомкнуть глаза и расслабиться. Не с теми мыслями, что одолевали его, стоит тому хоть немного отстраниться от реальности. — Что же такого могло произойти? Опять наши гости что-то учудили? — подняла бровь Тридцать первая. С учетом того, как обычно однообразна жизнь на дредноуте, действительно не трудно догадаться, что любое неожиданное происшествие может быть связано с единственным непривычным фактором. — Не совсем. Недавно я сообщала вам о инциденте с мастером… — О том, как парочка Серых подняла панику, и вы позволили чужакам рыться в нашем оборудовании? — раздался презрительный голос Двадцатого, что скрестив руки на груди сидел в самом дальнем углу. — И как выяснилось, не зря. Этот мастер закончил диагностику, и… — она тревожно вздохнула, — Боюсь, у нас действительно проблемы. Но, сразу хочу заверить, что у нас есть решения… — Боже, Тамаё, не томи. Мы не рассыплемся, что бы там в очередной раз не стряслось, — устало протянул Двадцать шестой. Его порядком раздражало, как иногда перебарщивает бета со смягчением углов. — Что ж, диагностика показала, что электроника дредноута находится в предсмертном состоянии и долго не выдержит. Любое следующее отключение может стать последним. Все присутствующие шокировано вздрогнули. С Двадцать шестого даже мгновенно сошла вся рассеянная дымка усталости. Ковчегу… Конец? — Что за бред?! И вы им поверили?! — неверяще усмехнулась Тридцать первая, что отошла от шока первой. — Этот инженер детально объяснил и показал, из-за чего это происходит, и в чём кроется поломка. Наши люди, что хоть как-то связаны с техникой, заключили, что всё это правда. Процесс уже необратим. — Да может это чужаки и доломали! Нельзя было пускать их! — прошипел Двадцатый. — Не будь смешным. — подала свой безучастный голос Девятая, — Если кто и виноват в поломке, то это только мы — Первые. Все сразу умолкли, понимая к чему она ведёт. Во время побега омеги как только не изводили и не подрывали деятельность Эдема. Постоянные поломки оборудования в то время — необходимость, без которой они не смогли бы достигнуть того, чего достигли. И если сейчас дредноут ломается именно по этой причине, то Двадцать шестой, как и все остальные омеги, точно скажет, что это того стоило. — Сколько времени нам осталось? — как-то даже спокойно спросил он. — Кхм, мастер дал дредноуту максимум несколько недель. Но прошу, выслушайте, у нас появилось решение. — И какое же? Дайте угадаю, в этом замешаны наши гости? — прищурившись предположила Тридцать первая. — Да, ты права. Единственный способ выжить — положиться на чужаков и навсегда покинуть ковчег. Комната тут же заполнилась возмущением, отрицанием, страхом и неприкрытой агрессией. Двадцатый и вовсе рывком поднялся и стал нервно ходить от стены до стены непрерывно матерясь. Остальные едва ли сдерживались. Двадцать шестой просто замер, уставившись на свои перевязанные ладони. Покинуть дредноут? Звучало как какая-то больная шутка. Такого просто не может быть. — Что решили Серые? — снова заговорила всё так же улыбающаяся Девятая. Вот уж кому можно было позавидовать в стабильности эмоций. — Мы пока не вынесли единого решения. Но судя по настрою людей, никто не собирается оставаться здесь умирать. Даже если вдруг дредноут продержится дольше обещанного, то без бет он не протянет и месяца. Двадцать шестой прикрыл уставшие от света глаза. Это и есть конец? — Завтра утром назначены переговоры с нашими гостями, — всё так же стойко продолжала женщина, — Вы тоже приглашены. До этого момента есть время на размышление. — Размышления о чём? Сразу убиться или подождать пока свет погаснет? — хмыкнул один из отчаявшихся омег. — Вы уже доказали, что способны бороться за жизнь лучше многих, так не дайте всем вашим усилиям сгинуть зря. — продолжал доноситься её голос как из толщи воды, но Двадцать шестой даже с усилием не мог сосредоточиться на её словах, — Вы имеете влияние на тех омег, кто сейчас сам за себя отвечать не может, так что, пожалуйста, подумайте и о них, и о детях. После этих слов Тамаё ушла, и помещение наконец заполнила тишина. Внимание двадцать шестого привлекли красные капельки, что появлялись на столе перед ним, а в следующий миг ракурс стал резко сужаться и сознание покинуло его. Забравшись с ногами в одно из обшарпанных кресел Двадцать шестой тяжёлым взглядом сверлил экраны мониторов перед ним. Прошло уже какое-то время с того момента, как он очнулся в одной из коек небольшой комнаты, что они использовали как подобие медпункта. “Переутомление” — заключил апатичный омега перед ним, что когда-то в прошлом имел врачебную практику. Двадцать шестой лишь кивнул, снова прикрывая глаза и пытаясь ещё хоть немного отдохнуть. Но сон не шёл. На экранах, отображающих третий ярус, почти ничего не происходило. Не удивительно, ведь сейчас очень раннее утро, и большинство омег относительно мирно спали, даже не представляя, что им придётся скоро услышать. Первые ещё не сообщили остальным новости. Не решили, как лучше их преподнести. И Двадцать шестой их прекрасно понимал. Весть о поломке дредноута определённо вызовет очередную волну хаоса, срывов, и возможно, парочку самоубийств. Но это было неминуемо. Покинуть Ковчег… Кто из них добровольно согласится? Согласится ли он сам? Уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки он глубоко вздохнул. Все они с трудом научились выживать со своими ранами даже в этом замкнутом пространстве. Выбраться наружу было равносильно нырнуть в солёные воды без кожи. Это место хоть и пропитано их страданиями и болью, но оно стало единственной средой обитания, где эти люди могли бы существовать. Где мог бы существовать Двадцать шестой. Мир снаружи, даже являясь мрачным, холодным и враждебным, для него будет постоянным напоминанием того, чего он лишился, что могло было быть, если бы не… Даже мысли о возможном выходе из своего защитного кокона невыносимы. Но сейчас, этот кокон сам разваливался на части, грозя похоронить их всех под своими обломками. Голова снова загудела от ноющей боли. Как же он устал... Может и правда лучше всё это закончить. Никаких больше решений, никаких мыслей. Всего-то нужно лишь дождаться, когда свет окончательно погаснет, и навсегда уснуть. Скорее всего, это будет нехватка кислорода, а может быть и холод, кто знает, конец всё равно будет один. И ему больше не придётся гнать от себя далёкие воспоминания и образы, бежать от чувств, боясь, что те разорвут его на части… В подсознании, как всегда после подобных мыслей, появился образ Двадцать пятого. Последний раз, когда он его видел. То, как слыша приближающихся альф, тот толкнул его вперёд в вентиляцию, обрекая себя на мучительную смерть. Зачем он это сделал? Если бы не Двадцать шестой, этот удивительный смелый омега был бы жив. Уж он то точно смог бы помочь всем восстановиться, избежал бы тех смертей, что последовали после освобождения. И сейчас он точно не мучился бы сомнениями, а сразу смог бы направить их на верный путь. Но вместо него здесь лишь Двадцать шестой, которому, по большому счету, было плевать на остальных так же, как и плевать на себя. Он просто хотел покоя. — В такие моменты как никогда не хватает Двадцать пятого. Только Девятая могла двигаться так беззвучно, не издавая даже малейший шорох. Иногда Двадцать шестому казалось, что эта девушка даже не дышала. — Читаешь мои мысли? — неохотно повернул к ней голову он. — Все мы сейчас думаем об одном и том же. — омега аккуратно уселась на соседнее кресло, тоже устремляя свои сиреневые глаза к экранам. После недолгой тишины она продолжила, — Только посмотри на них. Все эти люди могли бы сейчас быть в клетках. Мы видели припасы реагентов, препарат могли создавать ещё многие годы. В конечном итоге, каждая омега прожила бы самое большое — семь лет. Хотя, навряд ли годы, наполненные лишь бесконечной ломкой, болью и страхом, можно назвать жизнью. — взгляд непривычно многословной Девятой был обращён к монитору, отображающему комнату, которую использовали как общую спальню. Большинство омег предпочитало ночевать вместе, ощущать близость друг друга даже во время сна, так кошмары приходили реже, — Но больше нет ни процедур, ни родов, ни клеток. И всё лишь из-за одной такой же измученной жертвы. Мы все обязаны Двадцать пятому жизнью. Но нам, Первым, досталась ещё и ответственность. Хоть никто из нас этого не хотел, но мы стали опорой для остальных. — она медленно опустила голову, уставившись на свои обваренные руки, — Тихо задохнуться в полной темноте, и больше не о чём не думать... Было бы славно. Но ни я, ни ты, никто другой из Первых не имеет на это право, ведь шагнув за эту грань, мы потянем за собой и всех тех, кто и так завис у края. — Говоришь, что мы должны терпеть ради других, да? — угрюмо хмыкнул Двадцать шестой. — Что-то мне подсказывает, что Первые и так достаточно сделали для остальных. — Мы должны попытаться, чтобы смерть Двадцать пятого не оказалась напрасной. Это всё, что я хотела сказать. После этих слов девушка так же тихо покинула комнату видеонаблюдения. Устало вздохнув, Двадцать шестой снова зарылся лицом в свои скрещенные на коленях руки. Попытаться? Это нечестно. Для них всех это будет болезненная смена обстановки и окружения, но для него самого… Оказаться снова почти в тех же реалиях, с теми же людьми вокруг… Что могло быть губительней для него теперь? Двадцать шестому страшно, потому что тот лёд, который крепко сковывал его разбитое сознание, в тепле мог оттаять. И тогда, когда более ничем не сдерживаемые осколки разлетятся вдребезги, он сломается окончательно. Это пугало его больше, чем смерть. Но Девятая была права. К тому же, он обязан Двадцать пятому куда больше остальных, и меньшее, что он может сделать — попробовать найти в себе силы, чтобы хотя бы попытаться. Продержаться, пока остальные сами не наберутся сил, и больше не будут в нём нуждаться. В конце концов, всё что от него требуется — держать дистанцию со всем, что может навредить его контролю. Он ведь и так ощущает любые эмоции словно через толстый слой ваты, так что, может, это не такая уж и невыполнимая задача?..

***

С того рокового утра, когда разведам открылась правда Ковчега, прошло уже двое суток. Узуй, после встречи с мышонком, успел подумать о многом. Собственно, он только этим и занимался. Да, он уныло облажался. Был слишком импульсивен и настойчив, не был готов к тому, с чем столкнётся. Справедливости ради, подготовиться к такому было в принципе не реально. Но сейчас, остудив голову, он мог делать уже более осознанные выводы. Зеницу уже не ребёнок. Подумать только, ему уже двадцать два… Но дело было не только в возрасте, и не в том, через что ему пришлось пройти. Даже их короткое неудачное воссоединение дало Узую понять, что он уже не видит в Зеницу ребёнка, как это было раньше. Искалеченный юноша перед ним определённо был для Тенгена всё ещё его мышонком, но уже не тем наивным мальчишкой, которому требовалась опека и внимание взрослого… Нет, даже не так, просто альфа даже больше не ощущал на себе роль опекуна и того самого взрослого. Узуй был просто человеком, который после мучительной разлуки наконец-то нашел того, кто был ему так дорог. Того, кто когда-то стал ближе кого бы то ни было, даже не смотря на всё сопротивление и глупые попытки отдалиться. Того, кого он так отчаянно искал годами… Чёрт, и да, теперь перед ним совсем не ребёнок, перед ним омега, к которому он никогда в жизни больше не отнесётся снисходительно, с высокомерной позиции взрослого. Теперь он это осознаёт, но в тот момент, когда они встретились… Он всё ещё знал только Зеницу-подростка, и умел относиться к нему только так. Но теперь… Всё должно быть иначе. И принять это было действительно сложно. Но куда сложнее оказался другой вывод. Тогда, встретив взгляд пустых карих глаз, в виду обстоятельств и своего состояния, он ещё не до конца понимал, что мышонку пришлось пережить. Да и навряд ли он когда-нибудь поймёт. Осознавать, что мир никогда уже не будет прежним, что почти всё человечество вымерло, и его в любой момент может ждать та же участь, было не так страшно, как ощущать беспомощность, понимая, что самого дорогого тебе человека всю жизнь будут терзать невыносимые воспоминания. Тенген не в силах изменить прошлое, всё исправить. Да даже сейчас, Зеницу, как и другим омегам, после пережитого как минимум требуется профессиональная помощь. Но где Узую сейчас раздобыть психиатра? Что он вообще в силах был предпринять? Понимание своего бессилия отрезвляло. Он действительно не спасёт этого омегу. Но может попытаться хотя бы быть ему поддержкой. Уберечь от новых страданий. В этот раз он ни за что его не оставит. Нужно только доказать Зеницу, что ему можно доверять. С этими мыслями он вместе с остальными двигался вслед за Тамаё на предстоящие переговоры, на которых будет решаться будущее обитателей Ковчега. Отсутствовали только Генья и Иноске, которых заранее отправили в Ущелье за ещё одним вездеходом, ведь в случае успеха, им понадобится перевезти множество людей. Но зато, вместо них присутствовала Незуко. Девушка не могла оставаться в стороне, и собиралась ковылять на встречу на костылях, но была уговорена на более быстрый способ передвижения. Сейчас она с серьёзным видом восседала на руках Санеми, которого такая ноша никак не обременяла. Вскоре они вошли в просторное помещение на втором ярусе, когда-то являющееся чем-то вроде зала совещания. За внушительным овальным столом уже располагалось несколько Серых, но никого в черных одеждах. — Они ещё не появлялись? — обратилась Тамаё к поднявшемуся ей навстречу Юширо, но тот отрицательно покачал головой. — Я могу отправиться на третий... — Не надо. Подождём ещё пять минут, и начнём. Пожалуйста, располагайтесь, — обратилась она к разведчикам, и те заняли места по левую сторону стола напротив бет. От Серых, что в это время тихо переговаривались, донеслось следующее: — Интересно, они из вентиляции вылезут? — Да кто их вообще знает… — Если вообще появятся. Узуй, услышавший это, нахмурился. Похоже, не все беты разделяли уважительное отношение Тамаё к обитателям третьего яруса. Эти явно скорее больше их опасались. — Кхм, что ж, думаю, ждать больше нет смысла... — начала Тамаё, но в этот же момент одна из дверей открылась и комнату вошли четыре небольшие фигурки в чёрном. Первым бросилось в глаза то, что ни у кого из них не было ни масок, ни капюшонов. Будто их шрамы специально выставлены на показ, демонстрируя всю серьёзность положения, и являясь даже неким вызовом. Зеницу был среди них. Всё такой же худющий и отстранённый, он намеренно даже не смотрел в их сторону. Последствия драки выглядели уже не так плачевно, но усталость, отраженная на бледном лице, казалось, усилилась в разы. Сидящая рядом с Узуем Незуко рвано вздохнула и сжала кулаки, стоило ей отыскать глазами знакомый образ. Да и остальные заметно напряглись. — Простите за опоздание, непредвиденные обстоятельства. — первая заговорила странно улыбающаяся темноволосая девушка, пока они шли к столу. Омеги уселись в самом конце, дальше всего от остальных. Среди них была ещё беловолосая высокая девушка с острыми чертами лица, и уже знакомый им гетерохромный парень, рот которого по бокам был обезображен шрамами до ушей. По середине его лба красочно светился крупный синяк. — Что ж, я рада, что вы с нами, — уже начавшая свою речь женщина поддерживающе улыбнулась. Все они выглядели истощенными и болезненными, что лишний раз напоминало, через что пришлось пройти этим несчастным. Внутри кольнуло чувство безысходности, но собравшись, Узуй взял себя в руки. Сейчас от него требовалась максимальная хладнокровность и сосредоточенность на проблеме. — Итак, не буду долго тянуть, мы все знаем, зачем здесь собрались. В скором времени дредноут ждет гибель, и если ничего не предпринять, то и всех его обитателей, а именно пятьдесят две беты, восемнадцать детей, и двадцать восемь... — Двадцать шесть. — прервала женщину беловолосая особа. — ... двадцать шесть омег постигнет та же участь. — с запинкой продолжила Тамаё, — Но благо, наши гости предлагают нам решение, и даже не одно. У нас есть выбор, принять помощь, или же остаться здесь и прожить не дольше месяца. Но для начала, давайте подробней рассмотрим те варианты, что предлагают нам люди из вне. Прошу, будьте так любезны, — обратилась она к разведчикам. — Кхм, да, конечно, — приосанилась Незуко, что ранее вызвалась отвечать за переговоры. Как-никак, бета, да ещё и девушка, могла вызвать больше доверия у этой публики, — У нас есть два основных варианта, каждый из которых несёт свои нюансы. Ввиду нашей деятельности, мы имеем связи и торговлю с парой больших поселений, одно из которых располагается всего в семи-восьми часах отсюда. Так вот, первый вариант — переселение в одно из этих поселений. Ближайшее, думаю, будет предпочтительней. Мы точно знаем, что там требуются работники, и они готовы принять большую группу выживших. Связаться с ними не составит больших проблем, и они смогут помочь перебраться тем, кто выберет этот вариант. К тому же, они действительно обрадуются такой находке, как дредноут поблизости, и многие его составляющие в будущем помогут поселению развиться. Единственный минус этого варианта — это большое шумное скопление множества людей, и не всем обитателям Ковчега это может подойти... — она осторожно перевела взгляд на омег, — Но у нас есть ещё вариант. Наше убежище когда-то являлось научной базой расположенной в ущелье. Оно небольшое, и благодаря своему расположению, может существовать без генератора. Сейчас в нём проживает всего сорок шесть человек, но места ещё предостаточно. К тому же, нам всегда не хватает рабочих рук в теплицах. Жить в маленьком убежище зачастую труднее, чем в большом поселении, но зато люди в нём более сплоченные, и к каждому находится индивидуальный подход. Мы можем принять тех, кто предпочитает более уединённый вариант. — Как насчёт инвалидов? — снова раздался решительный голос блондинки. — У нас есть люди, не имеющие рук, ног и глаз. Кто может принять у себя недееспособных бесполезных калек? — жестоко отрезала она, сощурив свои пронзительные голубые глаза. Незуко вздрогнув, на мгновение замялась, не находя подходящих слов. — Если среди ваших людей найдутся те, кто блестяще сможет обеспечить им нужный уход, то проблем не будет. Даже безрукому, безногому и безглазому можно найти своё занятие, что не будет его утруждать. Пока человек жив — он не может быть бесполезен. Тем более, если есть люди, которым он нужен. — твёрдо отрезал Узуй омеге. — А что насчёт детей? — на этот раз спросила тёмноволосая девушка. Её странная улыбка не сходила всё то время, что она пребывала за столом, — Подходящие ли условия в вашем убежище? Сможете ли вы принять их всех, если потребуется? — У нас уже есть несколько детей, — тут сразу нашлась Камадо, — один из них родился уже в Ущелье, и хоть трудности, конечно, были, но тем не менее, наша база — достаточно безопасное место даже для таких маленьких жителей. И да, если вы так решите, то мы сможем их принять. Но нам понадобятся для них воспитатели. Выслушав ответ, девушка медленно кивнула, давая понять, что больше вопросов не имеет. После этого последовало несколько вопросов от чуть более обычного взволнованных Серых. Незуко хорошо держалась, отвечая кратко и по сути, и со временем всё больше было похоже, что беты даже немного воодушевились. Омеги же совсем затихли, отстранённо ожидая конца. Взгляд мышонка Тенген так ни разу и не встретил. — Похоже, мы обсудили всё, что хотели, — через какое-то время вновь раздался голос Тамаё, — Делая выводы из всего услышанного, могу предположить, что большинство Серых предпочтёт соседнее поселение, — люди из её фракции одобрительно закивали, — Но, возможно, кто-то всё же решит выбрать второй вариант. Точную информацию о количестве мы предоставим в течении суток. Что касается омег… Вам есть что сказать? — Лишь за час после оповещения о поломке дредноута мы потеряли двоих. — без особых интонаций констатировал факты гетерохромный юноша, — Сколько ещё предпочтёт покончить с собой нам не известно. Но большинство выберет второй вариант. Дети к ним прилагаются. Так же будут и те, кто останется. Точные цифры из этого вычесть будет сложно. Так всё-таки Тамаё не ошиблась в расчётах, а лишь не знала о последних событиях. И судя по лицам окружающих, такие инциденты явно не были редкостью. Чёрт, Тенген должен как можно скорее забрать Зеницу из этого проклятого места. Даже думать о том, что тот тоже мог бы оказаться среди сдавшихся было невыносимо. — Что ж, мы уже отправили людей за ещё одним вездеходом, и как мы знаем от Тамаё, нам смогут выделить ещё один и пару снегоходов. Так мы сможем перевезти всех выбравших Ущелье разом, — снова заговорила Незуко, — Как понимаете, дело не терпит отлагательств. Мы будем готовы отправляться через три дня. За это время вам стоит подготовить всё, что вы желаете взять с собой. — Что касается тех, кто выберет первый вариант, — сосредоточившись добавил Узуй, — Я отправлюсь до ближайшего поселения уже сегодня. Мне нужен представитель от Ковчега, который будет договариваться о условиях. Дорога туда-обратно — четырнадцать часов. Это значит, что первую группу с припасами могут забрать уже завтра. — Хорошо. — кивнула Тамаё, — Это означает, что нам как можно скорей нужно начать собирать всё нужное. Помимо личных вещей нам стоит перебрать весь Ковчег. Даже если что-то не получится забрать сразу, стоит приготовить это на будущее. Поэтому… Можем ли мы снять запрет с третьего этажа? — обратилась она к сидящим в отдалении. На какое-то время повисла тишина. Омеги явно напряглись. — Третий этаж будет открыт с утра завтрашнего дня. — впервые подал голос Зеницу. Такой же хриплый и отстранённый, как и пару дней назад. Остальные, похоже, не ожидали такого решения, и были немного встревожены, но никто не стал перечить. После Тамаё раздала ещё несколько указаний, и тем для обсуждений больше не осталось. Это странное совещание подошло к концу. Узуй не будет снова пытаться достучаться до Зеницу. Сейчас не время. Если всё пройдет по плану, у него ещё будет достаточно времени, чтобы омега заново привык к нему. Поспешить сейчас означало лишь снова отпугнуть мышонка. Ради него Тенген будет ждать столько, сколько нужно.

***

Официальная часть этого изматывающего собрания закончилась, что не могло не радовать утомлённую Незуко. Ей правда пришлось приложить много усилий, чтобы сохранять спокойствие всё это время. От этих переговоров зависела жизнь её сестры и... Она снова повернулась к людям в черных одеждах. Те уже собирались покинуть помещение, направляясь к выходу, но разве Камадо может хотя бы не попытаться?.. — Зеницу... — взволнованно позвала она. Она почти физически ощутила мгновенное напряжение от стоящего рядом Узуя, что тут же принял вид напускного спокойствия. Агацума всё же остановился, немного повернув к ней голову. Заметив это прекратили движение и остальные омеги. — Не мог бы ты подойти... Пожалуйста. Боюсь, подняться самой у меня сейчас не выйдет, — она хотела сказать это легко, с улыбкой на лице, но голос подводил, да и переживания сковывали привычную улыбку. На самом деле, она и не надеялась, что Агацума её послушает. Но он всё же повернулся, и подошел немного ближе. Пустые глаза были направлены на неё, но в них не было ни капли чувств. Лишь отстранённое ожидание. Боже... Зеницу... Ей так жаль... Руки сжались в кулаки, и лицо готово было исказиться гримасой боли, но она сдержалась, натягивая на себя нервную улыбку. — Я... Очень хотела бы тебя обнять, но думаю, сейчас это не самая удачная идея... — Это точно. — безэмоциональный хрипловатый голос болезненно отдавался в груди. Не верилось, что его обладатель когда-то был тем самым печальным мальчишкой с аванпоста... Омеги продолжали ждать у выхода, пристально следя за всем происходящим. Они переживали за Зеницу... Разведы тоже затихли, осторожно наблюдая за развитием событий. — Кхм, в любом случае, я очень рада видеть тебя. Хоть это и омрачают обстоятельства... — неловко продолжала она, — Раз уж у нас появилась возможность поговорить, могу ли я тебя кое о чём попросить? Моя сестра, Ханако... Вроде, среди вас её зовут Сорок вторая... — на этом ей с трудом удалось сдержаться, — Не мог бы ты передать ей, что я очень жду, когда она снова придёт, пожалуйста? Омега кивнул, и уже собирался уходить. — И ещё, Зеницу... Как ты уже наверное понял, мы покинули аванпост. Но поверь, в нашем новом убежище абсолютно безопасно, и такая же, даже ещё более дружная атмосфера, тебе обязательно там понравится, и... — Кто сказал, что я отправлюсь в ваше убежище? — холодно прервал её омега, — Может, мне хочется в большое поселение. Незуко на секунду замерла, никак не ожидая услышать такое. Узуй отреагировал быстрей, и его слова раздались спокойно и даже непринуждённо: — Нет проблем. Тогда я тоже туда переберусь. Омега явно напрягся, но на Тенгена глаза так и не поднял. Незуко же не на шутку перепугалась. — Так, хватит! Вы оба нужны нам в ущелье! — взволнованно воскликнула она, переводя взгляд то на расслабленного с виду Узуя, то на темнеющего лицом Агацуму, — Зеницу, у Танджиро сердце разорвёт, если он узнает, что мы встретили тебя, но ты не захотел отправиться с нами. — попыталась Камадо воззвать к голосу разума юноши. — Он взрослый омега, у него есть муж и дети. Он сможет перенести моё отсутствие. — раздраженно отрезал он. — … нет у него больше мужа. Кёджуро погиб. В холодных глазах на мгновение сверкнуло что-то горькое, сопереживающее, но нахмурив брови, омега выговорил только сухое “жаль”, и развернувшись, покинул помещение вместе со своими людьми. Незуко перевела опустошенные глаза на свои сжатые руки. Она знала, что будет нелегко, но так... Санеми молча растрепал её волосы в родном сердцу успокаивающем жесте, и девушка немного улыбнулась. Да, в дальнейшем будет только труднее, но ради Зеницу, ради Ханако, она должна постараться. Ей стоит брать пример с Узуя, вот уж кто хорошо держится. Но переведя внимание на мужчину, она видит лишь такие же хмурые опустошенные глаза, направленные на двери, за которыми недавно скрылся болезненный юноша.