Огненная леди 3. Божественная трагедия

Яркое солнце светило Лизе в глаза и грело нос. Она инстинктивно потерла лицо и уткнулась им в чью-то шею. Под ладонью девушки равномерно вздымалась грудь, а ухо и щеку щекотало тихие дыхание. Эндельс стало сладко-сладко, она даже почти не почувствовала боли, не отпускающую её со дня воскрешения. Лиза подняла глаза и залюбовалась Алом. Седина, казалось, не делала его старше, а наоборот — моложе, похожим на солнце в человеческом обличие. Эндельс провела подушечками пальцев по его подбородку, который не успел порасти щетиной. Она счастливо вздохнула. Смотреть на живого, дышащего Александра, лежащего с ней в обнимку, было сродни сладкому десерту, треску огня или фуре мороженого — приятно и притягательно. Эндельс села и обвела взглядом помещение, где они лежали: белые стены, довольно широкое окно, не закрытые жалюзи, больничная койка, на которой они едва умещались. В целом, только картины на стене не было, а так ничего не поменялось. Все палаты делались одинаково. Лиза не помнила, как здесь оказалась, но наличие рядом Александра отметало всякие вопросы. Какая разница где, если он рядом и может её касаться? Девушка вжалась в него лбом. Действительно, может! Её ужасная непонятная сила не приносила никакого вреда, даже жила в нем самом! Пожалуй, это самый лучший подарок, который Пантеон мог дать ей. Хотя зачем Пантеону что-то ей давать? Ту же силу? Если не Пантеона, то кто? А может, она случайно её своровала? — Не хмурься, морщины будут. — И с нас обоих будет песок сыпаться, дедок, — завалилась на мужа сверху она, обняв. Руки Александра тут же прижали её спину. — Вот так я хотел тебя встретить вчера. А не «не подходи-не подходи!» — Ну прости, что я беспокоилась за твою безопасность. — Я был уверен в твоей безвредности. — Почему? — Забыла? Мы же связаны, — он мягко ткнул её в центр ключицы. — Точнее, были… я больше тебя не чувствую. — А голос? Ты же со мной разговаривал. Во сне. — Для тебя это был сон? — Да… а ты? — Я только пытался заснуть, но мне казалось, все случилось наяву. — Попробуй ещё раз. Александр сосредоточил на её лице и попытался передать информацию телепатически, мысленно. Сначала ничего не происходило, а после Лиза захихикала. Эндельс поднял голову и сладко поцеловал её в мягкие, тёплые со сна губы. — Мог бы что-нибудь другое сказать, — усмехнулась Лиза. — Теперь я. Она закрыла глаза и просто мысленно представила, что говорит ему что-то ртом. «Откуда у тебя синяк на запястье?» «Я говорил, что мы с Гансом подрались, да? Не могу сказать, что это была мирная стычка». «Получит люлей». «Как увидишь его — расцелуй. Все мы пережили слишком большой стресс». «Звучит эротично». «Ты лежишь на одном мужчине и думаешь о другом?» «Один другому не мешает». Лиза рассмеялась под обиженным взглядом Александра и чмокнула его в нос. «И этот другой — наш сын». «О, думаю, с ним все хорошо у папы. Мне кажется, Жека тоже способен к тебе прикасаться». «Я очень на это надеюсь». «Миледи, я в этом уверен. Не огорчайся по пустякам, ладно?» Эндельс положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Но их прекрасную идиллию прервал стук в дверь и скрежет петель. — Обычно дожидаются «входите», — буркнула Лиза, скатываясь с мужа. — Как будто ты кого-нибудь пустила бы, — хмыкнул Кириган, заходя. За ним просочились Гааз и Дельцов. — А, шеф! Вас пустила бы, — улыбнулась Эндельс. — Я тоже очень рад тебя видеть и слышать, но, боюсь, сейчас у нас с докторами вопросы к твоему мужу. — Допросы, вы хотели сказать. — Мне нечего скрывать, — пожал плечами Александр, садясь на кровати. — Что-то необычное происходило с вами в последнюю неделю? — спросил Дельцов. Эндельс с удовольствием, которое ему всегда приносили разговоры, рассказал и об обмороке, и о седине с красотой, и проросшей доске, умолчав только о своём ужасном душевном состоянии. — … и молнии из пальцев я тоже раньше как-то не пускал, — закончил он. — Ещё одна непонятная неконтролируемая магия, вселившаяся в человека из нечего, — вздохнул Гааз, скрещивая руки на груди. — Давайте рассуждать логически, — вмешалась Лиза, прижавшись спиной к Александру. — Я умерла, и Ал упал в обморок в одно и то же время, но он быстро очухался, не убивает прикосновением и может пить обычную воду. Я сомневаюсь, что магия могла распространиться по континенту и, по счастливой случайности, ударить в него — значит, это произошло из-за нашей кровной связи. — Какой? Лиза объяснила, как работают её подвеска и браслет Эндельса. — Но сейчас уже не чувствую, — напомнил Александр. — Думаю, это из-за того, что Лизина кровь поменялась. Парень удивлённо посмотрел на жену. — Она теперь золотая, — пояснила та. — И с другим химическим строением, — уточнил Гааз. — Так вот, если это из-за нашей связи, то на Ала, а следовательно и на Женю магия отбросила эхо. И они владеют какой-то менее опасной её формой. — А ты огонь использовала, как очнулась? Лиза задумалась и покачала головой. Вытянув руку по направлению к окну, она призвала огонь. Обошлось без жертв: только выбило стекла, подкосило бедных врачей и расплавило все провода у аппаратуры. Александр невольно засмеялся. — Вопросов больше не имею, — чопорно отозвался Гааз, протирая от копоти очки. — Боюсь просить Александра. — Я не настолько опасен, — парень перевёл взгляд на дверь, и замок той щёлкнул. — Действительно, потерь меньше, — язвительно ответил Дельцов, поддерживая штаны, с которых слетел ремень. — Ой, извините! Лиза расхохотала. — Теория интересная, — признался Гааз. — Осталось научно подтвердить. Все вышли из палаты, оставив Эндельсов одних. — Они же вернутся? — спросила Лиза. — Даже не сомневайся. Действительно скоро вернулся Дельцов с подносом еды. У Александра забурчало в животе: он оголодал. Лиза же с отвращением отвернулась. — Прошу, — сказал он и достал блокнотик, готовясь записывать ход эксперимента, подобно ученому в зоолаборатории. Эндельс с удовольствием принялся жевать. Еда была не шедевральной: каша и сосиска, но терпимой. Лиза поковыряла тарелку и на кончике вилки положила несколько зернышек гречки в рот. Слизистую не жгло, но стоило Эндельс глотнуть, как заболела голова. Она съела ещё немного, и тогда боль завладела всем её телом полноправно. — Я не могу, — отодвинула она еду и положила голову на плечо мужа. — Этого мало, ешь ещё. — Но мне плохо и больно! Дельцов глянул на аппараты. — Не вижу этого. Лиза злобно уставилась на мониторы, и они в миг заверещали на разные тона. — Хотите фокус? Девушка остановила себе сердцебиение, и волнистые линии на аппарате превратились в прямую. — Что? Как ты это делаешь? — Не знаю. Если я захочу, то могу остановить и сердце, и дыхание. Александра с полным ртом удивлённо на неё посмотрел. — А раньше нельзя было сказать? — фыркнул Дельцов. — Ешь. — Я не буду. Он подошёл, наколол вилкой сосиску и протянул ей прямо ко рту. — Нет. — Отключи свою «боль» и ешь. — Вам нужны какие-то другие результаты? — вступился Александра, загораживая Лизу рукой. — Она сказала, что от еды ей нехорошо, зачем заставлять? Чтобы ещё хуже было? — Единственное подтверждение наличия боли — это её слова. — А единственное опровержение — данные компьютера, которого на ваших глазах обманули. Вы же врач и первое ваше правило — не навреди. — Я хорошо знаю правила и свои права и для блага пациента могу впихнуть ему ложку в рот. — Но не станете так делать? — Почему же. — Потому что не станете, — Эндельс вперил в него серьёзный пронзительный взгляд. Дельцов ответил тем же. Воцарилось молчание. — Хорошо, — процедить врач некоторое время спустя и вышел за дверь. Лиза прижалась к Александру. — Не волнуйся, — погладил её по голове парень, запихивая в рот вторую сосиску. — Ты правда ничего не испытываешь от еды? И от воды? — Правда. — А голод чувствуешь? Эндельс задумался. — Честно говоря, до того, как почувствовал запах, есть не хотелось. И дома, и в самолёте я ел по установке, по памяти, что так надо. На самом деле не помню, когда последний раз был дико голодным. — Не оголодаешь теперь, — хихикнула девушка. — У Жени тоже самое? — Не знаю… я как-то не думал об этом и не вглядывался в него. Такой же как был, но очень взбалмошный. — Конечно, мать бросила и исчезла, кто бы тут не занервничал. — Не бросила, а оставила с отцом… — Который в ту же неделю сломал палец. Александр рассмеялся. — Я до сих пор с этого поражаюсь, — возмущалась Лиза. — Чья бы корова мычала. У тебя сколько ранений? — Ну… один раз я чуть не провалилась на километр под землю, другой чуть мне не отрезали голову, третий раз чуть не съели, на четвёртый всё же прибили. — А я ещё Ханли поручал за тобой следить! Александр увидел, как у Лизы на глазах упало настроение. Она, как кошка, прильнула к его груди. — Прости, солнышко, — извинился он, обнимая. — Он тоже погиб, Ал, — всхлипнула она. — Он тоже. — Я знаю… Лиза расплакалась. Она уже не чувствовала, что падает или на неё что-то падает, но в груди так пекло, а из живота поднималась горечь, что сдержаться она не могла. — Мне так жаль, — шептал Александр, покачивая её, — так жаль. — Я по нему скучаю, — призналась девушка. — И мне так хочется его обнять и услышать биение сердца. Почему, Ал? Почему он? — Смерть забирает сильнейших… он оставил тебе послание, знаешь? — Какое? — В Фонде Памяти. — Правда? — удивилась она. — Да. Хочешь покажу? Хотя, я бы предпочёл, чтобы ты посмотрела его в другом эмоциональном состоянии. — Хочу сейчас. — Тогда подожди минутку, я найду ноутбук и вернусь. Эндельс знала, что дверь закрыта и им нельзя выходить, знала, что ему никто не даст ноутбук и сомневалась, что здесь есть интернет, но ни капли не удивилась, когда Александр вернулся с компьютером и стал искать сайт. Если Эндельсы что-то захотят — горы подвинутся. — Вот, — он показал ей папку к фамилии «Эндельс». — Тут и для тебя есть, — тихо напомнила Лиза. — Я смотрел, — девушка встретилась с ним глазами, и её ошпарило потоком любви, идущим от парня. — Чуть в обморок не упал, Ганс меня успокоительным отпаивал. — И при этом впечатлительная я? — не сдержалась Эндельс. — Тебе нужно ответить на вопрос, чтобы получить доступ к видео. Вот наушники, если хочешь — я выйду. — Нет! Останься. Она протянула ладонь и Александра крепко сжал её, показывая, что будет рядом и всегда сможет подставить ей надёжное плечо. Лиза ждала вопрос из разряда «что случилось в нашу первую встречу» или «как ты записана у меня в телефоне?», но высветился другой, довольно короткий: «какой счёт?». Девушка снова чуть не прослезилась, едва успев стереть последние слезы с глаз. Она ввела «48:50» и видео разблокировалось. На обложке значилось «ты выиграла». Эндельс прижала руку ко рту. Да, она выиграла их язвительный спор. Она может забрать его последнюю зарплату. Но Лиза знала, что не прикоснется к ней и сама оплатит Ханли похороны. — Дай бог, чтобы это была твоя последняя шутка, Крис, — одними губами сказала она и, собравшись с силами, нажала «плей». Ханли сидел в чёрной водолазке и хитро поглядывая в камеру. — Я знал, что ты не ожидала найти это видео и вряд ли думала, что мне есть что тебе сказать. Но, как видишь, даже Омоновские звёздочки иногда ошибаются, — улыбнулся он уголком рта и вдруг посерьёзнел. Посмотрел на руки, потом в камеру. Нервничал. — На самом деле, у меня к тебе больше просьб, чем слов. И первая из них — позаботься, пожалуйста, чтобы Акси попала в Америку к моим родителям. Пожалуйста, сделай так, чтобы ей не пришлось мучаться всю жизнь под клеймом «анимаг». Пожалуйста. Может я прошу слишком много, но это моя, считай, единственная просьба. Устрой жизнь моей дочери, увези её в США. У Эндельс пересохло во рту, перед глазами начала плыть картинка. Александр сильнее сжал её руку. — Я… — сбился Кристофер. — Помнишь предсказание Ганса? Про всяких там дам? Я думаю, что разгадал его. Точнее, нашёл несколько вариантов разгадок. «Белая дама треф». Белый — издревле цвет смерти, но ещё и цвет перерождения, чистоты, обновления. Человек уходит из этого мира, рождаясь в другом. Также цвет высшей божественной власти. Каждая карта в колоде — определённая историческая личность. Дама треф — это Аргина. Если несколько трактовок этого имени: либо от латинского имени «Регина», что значит «королева», либо это второе значение богини Геры из-за места её происхождения. Гера — жена Зевса, покровительница браков. Понимаешь? Ганс назвал тебя мёртвой, возродившийся и овладевшей высшей божественной силой королевой, либо же богиней, верховной женщиной греческого Пантеона. Ханли усмехнулся. покачав головой. — Я бы очень хотел, чтобы все закончилось завтра хорошо и увидеть тебя в новом облике, но почему-то в этом у меня нет ни малейшей уверенности. Знаешь, с одной стороны, я даже рад, что умер именно так. Даже не представляю, как моя жизнь могла бы пойти, если бы я вернулся в Москву. С другой стороны, есть Акси, для которой я — единственный родитель. Меня всегда озадачивало, что у неё нет матери, но оставить собственного ребёнка сиротой — это больно. Словно сам роешь ему могилу. А если потом её Желязных заберёт на правах матери? А если Надзор не отпустит? Кто её защитит? Это пугает. Ей придётся быть сильной девочкой. А я бы хотел, чтоб она не знала, что такое постоянный страх. Лиза прижалась к Александру. — Надо сказать что-то и о тебе, моя заноза в заднице? — улыбнулся Кристофер. Он посмотрел на потолок, словно собирая слова. — Я очень рад был с тобой познакомиться. Правда. Я и подумать не мог, что моим лучшим другом и последним пристанищем станет девушка, но это так. Возможно, наши с тобой отношения можно назвать грубыми и сдержанными, но я бы назвал их искренними. Правда, я всегда был искренен. Ты самый внимательный человек из всех, кого я знаю. Меня всегда подкупало это. Наверное, поэтому я и рассказал про анимагию. Я очень ценю тебя, Лиза. Мне ни с кем не было так легко и просто, как с тобой, и это для человека, который всю жизнь просуществовал в страхе, на низком старте, не имея ничего постоянного. Думаешь, мне не хотелось завести семью? Где-то в глубине души хотелось, но я прекрасно понимал, что в случае чего они окажутся в опасности, да и я сам «опасен» для общества. Акси — моя награда свыше. От тех самых богов, что нас погубили… Ханли прокашлялся. — Лиза. Ты мой лучший друг, самый надёжный товарищ и верный напарник. Мы прошли с тобой за эти два года столько, сколько ни одной компьютерной игре не светит! Я всегда буду благодарен. И всегда буду оставаться на твой стороне, потому что знаю, что с тобой не пропадаешь. Ты выберешься из любой заварушки, победишь всех врагов и вырвешь правду зубами, добьёшься справедливости. Обожаю это в тебе. Там, где все идут через дверь, Эндельс прорубит новое окно в стене и влезет через него, — посмеялся он. — Мне нравится биться рука об руку с тобой за правое дело. Так что не надейся отвертеться от меня на том свете, заноза, я тебя достану и обреку на вечные мучения! Он ещё раз улыбнулся и протянул руку к камере. — Поэтому не прощаюсь. Скоро увидимся. Лиза рыдала у Александра на плече. Тот поглаживал её по спине. Этого казалось достаточно, чтобы выразить всё. — Жизнь — это самая несправедлива штука, Ал, — всхлипнула она, когда подуспокоилась. — Да. Но ты даже ее заставишь следовать своим правилам. С новыми силами. — Я не управляю ими. — Пока. Он положил ей руки на щеки и заставил посмотреть ему в глаза. — Лиза, то, что сейчас происходит — это не ошибка, не падение, не крах и не временное состояние. Это новый этап жизни. Это предстоит принять и осознать. Кто знает, что ты сейчас и на что способна? Никто. Но я знаю, что в любом состоянии ты будешь биться за свое дело и выдержишь все испытания. Выдержишь же? Эндельс утвердительно промычала, и Александр её поцеловал в макушку. Мягко и нежно, заставив Лизу почувствовать себя утопленной в зефире. — Всё будет хорошо, миледи. Обещаю.

***

Пока Александр обедал, Лиза рассказывала ему о том, как умерла, и о своих приключения на острове. Эндельс слушал внимательно. Особенно, его заинтересовал разговор с Пантеоном. — Так, давай проясним. Когда ты успокаивала землетрясение и почувствовала большую древнюю силу, ты разговаривала с Пантеоном или богами? Раз уж это разные теперь понятия. — Ну-у, когда я пришла с осколком, он притворялся богами. Думаю, и тогда он притворялся. — Но зачем ему тогда искушать тебя? — Чтобы я сама уничтожила остров и стала причиной гибели людей? Главным антигероем?.. Знаешь, получился бы прекрасный финал романа: народная героиня, знаменитость, десяток лет готовила план по массовому уничтожению людей и в конце концов осуществила его, обведя государство и общественность вокруг пальца, — произнесла девушка и ахнула. Глаза распахнулись, она зажала себе рот руками. — Тише-тише, — погладил её Эндельс по предплечью. — Я говорил с Кириганом, он так не думает. И собирается держать твоё воскрешение в секрете, пока они не найдут объяснение, чтобы как раз-таки избежать всех обвинений. — Вдруг Пантеон действительно хотел меня подставить? — прошептала Лиза. — Вдруг это с помощью него я добилась должности? — Тогда бы он не дал тебе уволиться. Лиза, ты всего добилась сама. Выбрось эти мысли из головы, пожалуйста. Я уверен, Пантеон не настолько властен и хитер. Да, он иногда дурил вам головы, но обмануть целую страну выше его сил. Тем более что в конце концов ты его перехитрила. Победила. Иначе бы почему камни били? И главное — почему он взорвался? Лиза вздохнула. Александр неловко улыбнулся. — Я бы предложил тебе пройти прогуляться, но, боюсь, это выше моих сил. — Да к тому же, куда я в этом пойду, — она провела руками по своему халату. — И правда, наряд у тебя очень, — он запнулся, подбирая слова, — развязный, женушка. — Я болею, — обиженно скрестила руки на груди она и надула губки. — Перед врачами дефилировать можно! Или ты ревнуешь? — Безумно, — чмокнул Александр Лизу в щёку и положил собственническим жестом руку ей на бедро. — Негодяй! За нами же следят. — Я не делаю ничего неприличного, — сказал он и улыбнулся уголком рта. — Пока. Лизу бросило в жар. — А давай сбежим отсюда, — предложил внезапно Эндельс, пожевывая оставшуюся петрушку с тарелки. Девушка опешила. — Ты в своём уме? — прошептала она. — Нас слышат! Я смертоносна! Это опасно! И нас поймают!.. И я все ещё не могу пойти в этой одежде! — Настоящая женщина. И об одежде вспомнила, — улыбнулся Александр и получил болезненный удар в плечо. — Просто, я знаешь, что думаю? Здесь мы не добьёмся результатов. Надо идти к Пантеону. Лиза фыркнула. — Мы в Тымовском! Ты представляешь, где это? У подножия горы! Да мы два дня идти туда будем, нас схватят и вернут ещё на первых метрах. — А мы телепортируемся. — Чтобы я тебе голову снесла? Эндельс ласкова сжал её ладони. — Лиза, надо пробовать. Я понимаю, что ты боишься и не хочешь никому навредить, но я знаю, что врачи не помогут. Всё, что происходит, — это дело твоё и Пантеона. Ни я, ни они не могут ни на что повлиять. Только ты. И боюсь тебе придётся собраться с силами, чтобы довести его до конца. — Ладно, — сдалась девушка. — В любом случае, я всегда буду рядом и помогу тебе, — коснулся Александр губами её виска. — Сегодня ночью? — Да. Лизе стало холодно.

***

Александр чувствовал себя ужаленным в мягкое место. Он вертелся на постели, не давая ни Лизе поспать, ни успокоить бдительность врачей. После обеда доктора поставили девушке новое лекарство, и её боль снова усилилась. — Шило колется? — съязвила Эндельс, обнимая его со спины. — Да. Больно причем. — Где? Давай поглажу… — Отвечу на твой вопрос, когда выберемся отсюда. Лиза игриво поскребла ноготками по его груди. Эндельс почувствовал, как кровь прилила к голове. Удивительно, но это помогло ему перестать вертеться и затихнуть, погрузившись в приятные чувства. Некоторое время спустя он призвал магию: — Скрой меня!.. Получилось? — Да, я тебя не вижу. Хорошо, лежи так и дальше, а я пошёл. Скоро вернусь, если что — сноси стену. — Иди уже, умник! Александр тихо скатился с кровати и выскочил за дверь. Для начала ему нужно было найти одежду, карту и чей-то работающий наушник, потому что старый Лизин, узнав, как Эндельс проник на Сахалин, отключили. — Откройся, — шепнул он, и замок на двери щёлкнул. Выглянув в коридор, он чуть не врезался в охранника, которого приставили к двери. Дождавшись, пока тот, прогуливаясь по коридору, отошёл к дальней стене, Александр быстро выскользнул и постарался бесшумно закрыть дверь. Ему в помощь лампа на потолке громко моргнула. Эндельс, не оглядываясь на охранника, стал быстро шагать по коридору. «Один боевик за другим, только успевай есть!» — подумал парень, поворачивая в какое-то крыло. Там было совсем тихо и темно. «Наверное, для персонала». И правда, через десяток метров нашлась дверь с надписью «Склад». Александр, надеясь, что ночью никого не будет, проскользнул внутрь. И едва не вскрикнул от неожиданности. — Принеси ещё свечек, я ни черта не вижу! — попросила блондинка с надутыми губами подругу в розовом медицинском костюме. — Потому что ночью надо спать, а не читать. — А когда мне читать? То этих двух голубков охраняем, то трупы осматриваем. Моей психике нужен отдых. — И психиатр. — … за госсчет. — А я без того могу поставить тебе диагноз, — фыркнула темноволосая женщина, сидящая на краю стола и потягивающая что-то из пластикового стаканчика. — Сука обыкновенная. — Симптомы знаешь по себе, да? Женщина фыркнула. — Пей-пей шампанское и не булькай, скоро возвращаться на дежурство, — напомнила та, что в розовом костюмчике. Александр отмер и, тщательно смотря под ноги, стал пробираться мимо девушек к полкам и шкафчикам медсестёр. Стараясь не шуметь, он забрался в тёмный тесный угол и сгреб комплект формы самого маленького размера, запихнул его под майку. — Да. И не посмотреть на них даже, — вздохнула блондиночка. — На кого? На Эндельсов? А что там смотреть? Одна целый день валяется, строит больную, другой жмётся к ней. — Сказала старая, неудовлетворенная женщина с неустроившейся личной жизнью, — хмыкнул розовый костюмчик. — Она пережила за свой неполный тридцатник больше, чем ты за всю жизнь, а он через всю страну к ней прибежал. — Прям Ромео и Джульетта современности! Оскар в студию. — У тебя нет ни сердца, ни совести, Марго. Ты черства и бесполезна, как забытая хлебная корка. — И это ещё не весь мой послужной список, — кивнула женщина и слезла со стола. — Пойду проверю морг, а то вдруг ещё кто-то воскрес, а мы не в курсе. Но прежде Марго открыла один из шкафчиков. — Да кто, мать вашу, взял мой планшетник?! — взревела она и бросилась к девчонкам разбираться. Александр случайно скользнул взглядом по шкафчику и… не смог не воспользоваться случаем. Схватил тюбик и бросился бежать. Парень в очередной раз убедился, что такой экстрим не для него. «Зато, Марго, ты оказалась полезной». К Лизе он пришёл быстро. — Ну, давай смотреть, — заявился он и сел рядом с кроватью. — До чего дожилась… — пробормотал Лиза, — сбегаю из больницы, краду вещи. — Мы все вернём. И купим тебе самый красивый костюм на Сахалине. Ну а пока… Он протянул ей тюбик губной помады. — Даже не открытая. Лиза усмехнулась и прошла в ванную. Она подумала, что не будет странно, если включить там свет. Ну мало ли ночью в туалет решила сходить? Помада оказалась красной. Прям кроваво-красной, словно она кому-то сердце откусили. Такое Эндельс любила. Накрасившись, она задержала на себе взгляд в зеркало. Казалось, только сейчас картинка встала на свои места. Сейчас на неё смотрела Омоновская звездочка: собранная, красивая, с яркими губами и решительным взглядом. Может, у неё и отобрали всех друзей и Мальчиков, может, и оставили в одиночестве, но это не значит, что они победили. Эндельс готова дальше сражаться. — Выходим, — объявила Лиза мужу. Александр улыбнулся и вышел из окна, оказав помощь в этом весёлом жизнеутверждающем действии и ей. На улице было темно, прохладно и тихо, под ногами разве что хрустел гравий. Снега не было. — И куда пойдём? — спросила Лиза, беря его за руку. — Подальше, а там телепортнемся. — Ты хорошо видишь? — В общем, если приглядеться, то да, неплохо. А ты? — А я, как летучая мышь: точно днем. — Звучит возбуждающе, — шепнул Александр ей на ухо. — Да ты пошляк, Эндельс. Они перелезли через больничный забор, выбираясь на волю. Метровое кирпичное строение сложно назвать суровой преградой. — Готов? — Да. Лиза обняла его и закрыла глаза. — Перенеси нас на плато Пантеона, — попросила она силу. Стояла ждала. Минуту. — Похоже не… ой, открой глаза! Они стояли на обломках Пантеона, среди гор. — Вот это уровень, — восхитился Александр. — Наверное, можно даже глаза не закрывать. Ты просто ракета, Лизонька! — А может, это ты нас телепортировал, надо будет проверить. Лиза покрутила головой. Подул сильный ветер, который полноправно теперь владел плато. Вокруг валялись разного размера обломки, ветки и листья, тряпки, куски аппаратуры. — Тут все для них и закончилась, — прошептала Эндельс, глядя на чей-то потерявшийся ботинок. Александр сильнее сжал её руку. — Давай подойдём. От громады Пантеона остался лишь фундамент, покрывшийся огромными трещинами. Эндельс осторожно на него взобрался, походил, потопал. Он представил, каким красивым и великим было это строение когда-то: с монументальными колоннами, лепниной на стенах, статуями в садах и узорами на потолках. — Намертво стоит, — удивился он, шаркая. Лиза огляделась. Отошла. — Я была вот здесь. А там, — она указала на яму, — сидел Фэй. Вон там — Николас. — Довольно близко. Будь все «как надо», тебя бы тоже зацепило. Так что исключаем вариант случайности или удачи. Александр сел на край фундамента и снова мысленно вернулся к разговору Лизы с Пантеоном. Что-то его беспокоило. Он был уверен, что решение загадки здесь, но где конкретно? — Главная мораль все истории — не пытайся украсть чужого, не оглядывайся назад, не вспоминай обиды. Иди вперёд и делай будущее, — сказала Лиза. — Неужели будущего у этих парней не было. Неужели им было суждено умереть? — Думаю, их будущее будешь определять ты. Давай вернёмся к началу истории, как и подсказывал Пантеон. — Мир — раздор — война — кража сил Пантеоном — кража сил людьми — возвращение сил людьми — взрыв Панте… возвращение сил Пантеона, по логике. Но кому? И куда? Сомневаюсь, что я самый сильный человек, который находился у Пантеона. — Не самый, — согласился Александр. — Но если помнишь, силы выбрали не сильнейшего… Лиза напрягла брови, вспоминая. — …а достойнейшего, — закончил парень. Повисло молчание. — Всё время мы думали, что в этой игре есть две фигуры: мы и боги. Потом к ним прибавилась нежить, что плодилась и имела собственные мотивы. Придя сюда, оказалось, что фигур уже четыре. Но на самом деле их всегда было пять. Если даже каменная глыба ожила и обнаглела под их влиянием, то на что способна чистая древняя магия? — Лиза посмотрела на свои ладони. — И что за человек способен их вместить? Она глянула на мужа, боясь озвучить очевидное. «Монстр». — Достойнейший, — он спрыгнул на землю и приблизился к ней. — Ты дошла до Пантеона, разгадала загадку и освободила силы от их угнетателя. Ты достойна благословения богов, — он взял её руки и поднял их ладонями вверх. — Это не проклятье, а благословение. Тогда, при землетрясении, тебя проверяли боги, а не Пантеон. Проверяли, потому что поняли, что их древнее мудрое жилище больше не способно вести бескорыстную, справедливую игру, что оно не справляется. И поэтому боги стали искать человека — своего потомка, чтобы восстановить справедливость. И наградили силой тебя. Для того, чтобы ты могла делать то, к чему стремилась всю жизнь. Вершить справедливость на совершенно новом уровне. Божественном. Александр не смог сдержать улыбки. — Ты новая богиня, Лиза. И словно в подтверждение его слов в тихом небе треснула молния. Лиза почувствовала себя… правильно. Словно само понимание дарило спокойствие и позволяло удерживать власть над силой, которая оказалась самовольной сущностью. — А больно мне, потому что земное тело не адаптировано для богов, — поняла она. — Но почему меня не раздавило сразу? — спросила Лиза, чувствуя, что у Эндельса голова пояснее будет. Лично её едва не бил кондратий. — Из-за нашей связи, конечно. Потому что силам не хватило места, и они продвинулись дальше по цепочке — ко мне и Жене. Боги все продумали. — Ты тоже бог, Сашка, — прошептала девушка, делая шаг вперед. — И теперь не только мой бог терпения. — Одно другому не мешает, ваше святейшество, — рассмеялся он. — Может, нас просто траванули газом, и мы лежим сейчас в палате? — предложила Лиза. — Тогда бы я не смог сделать так. Александр коснулся сначала ее лба, потом носа и лишь затем красящихся губ с привкусом клубники. Лиза ответила ему дерзко, обняла за шею и едва не придушила. В ней просыпался какой-то животный голод, божественная энергия бурлила в крови, а силы прибавлялись с каждым мгновением. Эндельс пискнул, когда она слишком сильно сжала его плечо, наверное, даже оставив синяки, а после резко оторвался от Лизы. — Надо прекращать, — заметил он, глядя на небо, на котором вихрем кружились тучи. — Не хочу, — ответила Лиза и снова его поцеловала. — Боюсь, я слишком стар для ночи на холодной земле и острых камнях, — попытался отшутиться он, отходя. Эндельс смотрела на него, как хищник на жертву. Дико. Страстно. Гордо. — Миледи, — вытянулось лицо у парня. — Посмотри на себя. Под кожей по венам бегали маленькие искорки света. Чистой энергии. В глазах полыхали звезды, а волосы сверкали, как та молния не небе. — Боюсь, теперь мне придётся выпускать пар почаще, — усмехнулась она. — И, вероятно, с твоей помощью. — Может, применим её в более подходящее русло? Или ты ещё дочку хочешь? — Всё успеется, — ответила девушка, медленно подбираясь к нему. Александр медленно отходил. Оба улыбались, как идиоты. Внезапно Лиза бросилась вперёд в атаку, а Эндельс, как сайгак, запрыгнул на фундамент Пантеона. Девушка уперлась руками в камни, желая тоже подняться, но… Плато заходило ходуном. — Лиза! — крикнул парень, бросаясь прочь с камней. От её рук по фундамент расходились трещины и искорки. Эндельс прижала ладони к груди, но это не помогло. Александр вцепился в неё мёртвой хваткой. — Уходим. Сейчас! Они бросились бежать по трясущейся земле. Ноги то и дело соскальзывали с камней, пальцы ударялись, равновесие терялось. Александр так сосредоточился на ногах, что не заметил причину, по которой Лиза повалила его наземь и закрыла собой. Развалины Пантеона летели по воздуху к фундаменту. Каждый камень светился. Эндельс перекатился на Лизу, несмотря на ее протесты. Оказавшись сверху, он не почувствовал ни ударов, ни даже пыли. Камни словно имели точную траекторию, по которой летели, не сталкиваясь. Любопытство преодолело чувство самосохранения, и Лиза выглянула из-за мужиного плеча. — Офигеть! Эндельс оглянулся и увидел дом. Ну это первое слово, которое пришло ему на ум, увидев монументальные колонны, два этажа здания и большие окна. По стенам, украшая, ползла каменная лоза с виноградом, маленькие ангелочки и нимфочки занимали свои места у основания, под крышей или на верхушке чего-либо. Вокруг Пантеона сама по себе выкладывалась дорожка, наполнялись пруды и фонтаны, чинились и возвращались на места статуи. Эндельсы поднялись на ноги. — Он восстанавливается, — прошептала Лиза. — Для нас. — Надеюсь, уже неодушевленный. — Думаю, голос давал ему силы. Минут через пять строение закончило трястись и продолжило наводить лишь декоративный марафет. — Пойдём посмотрим? — Ещё спрашиваешь! Они поднялись по парадным ступенькам и прошли через колоннаду, держась за руки. Двери на пути стояли массивные, из целого камня, но стоило им приблизиться, как те растворились. Внутри ждал огромный полукруглый коридор, обложенный белой плиткой; на уровне неполного второго этажа располагалось панорамное окно, наверх вела винтовая каменная лестница. — Сашка, это наш дом, — сказала Лиза, прислушиваясь к своим ощущениям. — Наш, от крыши до пола. — Я тоже чувствую это. Что-то необыкновенное исходило от этих стен. Что-то тёплое, гостеприимное, родное и заботливое. Великое и старое. Они осмотрели весь первый этаж, включавший большой зал, обеденную, туалет, выход на террасу и даже спортзал, тоже каменный, а после поднялись наверх. У Лизы разбегались глаза. Казалось, сейчас она заснёт, а проснётся снова на койке в больнице или ещё хуже — на земле среди трупов. — Заночуем здесь? — спросил Александр. — Ты серьёзно? — А почему нет? Нам явно рады, — улыбнулся он, глядя на стакан воды, появившийся перед его носом после того, как Эндельс почувствовал жажду. — М, родниковая! — Ладно… Дом, не подглядывай за нами, — попросила Лиза, утягивая Александра за одну из дверей. — Боишься, что кто-то увидит твои шорты с кроличьим хвостиком? — Боюсь, ты потом изревнуешься из-за наблюдателей. — Наблюдателей чего? — коварно допытывался Эндельс. Лиза не ответила. Толкнула его в комнату и захлопнула дверь. Кровь в ней так и кипела. Дом послушно не стал подглядывать и подслушивать.