Столько сказать

Поезд промчался, взметнув стебли придорожной травы. Снаружи было темно, а в самом поезде горел свет, из-за чего изнутри невозможно было разглядеть даже темные очертания деревьев. Гриммер сидел у окна, опираясь лицом о фаланги пальцев, и хмурился. Сумка лежала рядом с ним на соседнем сидении. Кроме него в купе никого не было. Гриммер побарабанил пальцами по щеке, наблюдая, как его отражение сделало то же самое. Поезд с шипением остановился. Гриммер импульсивно дернулся к сумке и начал рыться в одном из ее карманов. Все в нем выдавало признаки нетерпения. Вынув оттуда наручные часы, он быстро глянул на них и хотел уже было убрать, но передумал и защелкнул их на запястье. – Надо было мне позвонить в Берлине, – пробормотал он. Электронный циферблат мигнул и сменил минуту. Расстроенно цокнув, Гриммер встряхнул запястьем и принял прежнее положение. Когда он вышел на своей станции, часы показывали уже двенадцатый час. На выходе Гриммер с надеждой глянул на высокую башню Дюссельдорфского вокзала, но она показала ему то же время. Гриммер покачал головой. Ему пришлось поискать, но неподалеку от автобусной остановки он все же нашел телефонный автомат. Гриммер тут же подошел к нему. Он потянулся к трубке. В последний момент что-то остановило его, и он повернул запястье, чтобы свериться с часами. Гриммер долго смотрел на них, будто раздумывая, потом оперся об автомат, рассеянно пропуская пальцы сквозь волосы. Постояв так, он вновь протянул руку. Та нерешительно зависла над трубкой, и, поколебавшись, Гриммер все же сдался. Тяжело вздохнув, он отдернул руку, а затем развернулся и побрел прочь от автомата. Сумка опасно качнулась у него за спиной, и Гриммер поправил ремень, чтобы тот не сползал с плеча. Он проснулся уже в номере отеля. Гриммер открыл глаза, глядя в потолок, и какое-то время просто лежал так. Потом поднялся, чтобы направиться в душ. До вечера оставалось много времени, и Гриммер планировал посвятить его работе. Ближе к шести он сел возле телефона и набрал номер. Трубку взяли после третьего гудка. “Слушаю.” – Генрих, – Гриммер чуть улыбнулся, услышав знакомый голос. – Надеюсь, я не отрываю тебя от работы? “Добрый вечер, Вольфганг,” поздоровался с ним голос. “У меня есть время.” – Слушай, я… – Гриммер замялся, потирая лоб. – Извини, что не предупредил. Вчера я приехал слишком поздно, а раньше позвонить я не смог. “Где ты сейчас?” – В Дюссельдорфе, – Гриммер скосил глаза на свою сумку. – В отеле Батафия. В трубке послышался шорох бумаг. “Приезжай.” – Сейчас? – Гриммер глянул на часы. – Ты не на работе? “Нет.” Опять шорох бумаг. “Я буду ждать тебя.” – Хорошо. Тогда увидимся, – Гриммер положил трубку и поднялся на ноги. Подойдя к столу, он принялся собирать с него книги и бумаги.

***

Дверь оказалась не заперта. Повернув ручку, Гриммер заглянул внутрь. – Генрих? Я приехал, – оповестил он. На первом этаже было тихо. – Заходи, – вдруг донеслось со второго этажа. Гриммер ступил внутрь, вопросительно глядя вверх по лестнице. – Я в кабинете. Если тебя не затруднит, подожди меня в гостиной. Я должен закончить одно дело. – Конечно, – отозвался Гриммер. Он прошел в гостиную и опустился на диван. Сумку он кинул возле ног. Та звякнула, и, опомнившись, Гриммер тут же понес ее на кухню. Когда он ставил пиво в холодильник, его внимание привлекли стеклянные контейнеры на двух нижних полках. Он осторожно приподнял крышку, потом следующую. Между его бровей пролегла складка. – Ты голоден? – донеслось у него из-за спины. Гриммер оглянулся. Рунге стоял, одетый в свои домашние брюки и кофту с отложным воротником, и улыбался. Гриммер моргнул, а затем указал на холодильник. – Столько всего, – помявшись, он бессильно взмахнул рукой. – Мне очень жаль. – Все в порядке, – казалось, Рунге был слегка удивлен его реакцией. – Я рад, что ты смог приехать. – Я приехал еще вчера, – Гриммер пожал плечами, – но было уже поздно. Так что я не стал тебя тревожить. – Во сколько ты приехал? Гриммер совершил рукой неопределенный жест. – В двенадцатом часу? Ближе к двенадцати. Рунге выдохнул через нос. – Тебе стоило приехать ко мне, – заметил он с легким укором и скрестил на груди руки. – Переночевал бы здесь, это большой дом. Совсем не обязательно было брать номер в гостинице. – Я, – Гриммер опять поднял руку, подыскивая слова, – было уже очень поздно. Серьезно, я приехал бы уже за полночь, и… – Вольфганг, – остановил его Рунге. Гриммер замолчал. – Я не спал. Я редко ложусь спать до двенадцати. Гриммер посмотрел на него с вопросом, и Рунге пояснил: – Старая привычка, – он приподнял подбородок, вглядываясь в лицо Гриммера. – Тебе стоит знать, что даже если ты приедешь ко мне глубокой ночью, или же самым ранним утром, я все равно тебя приму. Я всегда рад видеть тебя, и в моем доме ты желанный гость. Гриммер открыл было рот, готовый возразить, но Рунге не дал ему ответить: – Позволь, я разогрею, – он подошел к холодильнику, подчеркнуто отодвигая Гриммера в сторону, и тот понял, что тема исчерпана. Он отошел, наблюдая за тем, как Рунге разогревает плиту, и прислонился к стене. – Ты ведь не закончил, – пробормотал Гриммер. Рунге вопросительно хмыкнул, и он уточнил: – То, над чем ты работал. Верно? Рунге ответил не сразу. – Это может подождать до завтра, – наконец сказал он. Гриммер приподнял уголок губ и скрестил на груди руки, но никак это не прокомментировал. Рунге накрыл ему в столовой. Гриммер пошевелил вилкой картофельный салат с грибами, который Рунге разогрел ему на сковороде, одобрительно хмыкнул и взялся за вурст. Отрезав кусок, он отправил его в рот. – Замечательная колбаса, – заметил он. Рунге издал утвердительный звук. Он сидел за столом вместе с Гриммером, но, чтобы не смущать того пристальным взглядом, занял себя книгой. – Она местная, – сказал он и взялся за страницу. Следом за колбасой Гриммер закинул в рот ложку картофельного салата и принялся жевать. – Какие новости? – поинтересовался он с набитым ртом. Дочитав страницу, Рунге перелистнул ее. – Сначала доешь, – проговорил он. Гриммер ухмыльнулся, но спорить не стал. Когда он отложил приборы, Рунге встал с места и жестом пригласил его в гостиную. – Пойдем, – позвал он. – Я давно не видел тебя. Выпьем шварцбир? – Звучит замечательно, – Гриммер с улыбкой проследовал за ним. Убедившись, что Гриммер устроился на диване, Рунге вернулся на кухню. – Ты будешь шоколад? – спросил он оттуда. Гриммер наклонился набок, чтобы заглянуть в арочный проем, ведущий на кухню. До него донесся звук открываемого холодильника. – Дочь заходила в субботу. Принесла с собой конфеты. – Шоколад с пивом? – Гриммер задумался на секунду. – Хотя это темный лагер… Почему бы и нет. Холодильник захлопнулся. Спустя мгновение с кухни показался Рунге. Одно пиво он держал под мышкой, в руках у него были зажаты коробка конфет и другая бутылка. Передав ту, что была у него в руке, Гриммеру, Рунге положил конфеты на стол, а сам опустился в кресло. Послышался щелчок; зашипела пена. – Давай, – Гриммер поманил, чтобы Рунге дал ему и свою бутылку, и ключом-откупоркой сорвал с нее крышку. Щелк! И с горлышка повеяло паром. – Готово. – Благодарю, – Рунге поднес пиво к губам. Гриммер сделал то же самое, предварительно оценив аромат. Следом за пивом он положил в рот шоколадную конфету и, зажмурившись от удовольствия, развалился на диване. – Какое счастье, – проговорил он. Рунге вопросительно дернул подбородком, и Гриммер продемонстрировал ему бутылку. – Пиво в конце рабочего дня. Да еще и такое вкусное. – Я рад, что тебе нравится, – Рунге сделал глоток. – Мне его рекомендовали коллеги. – О, об этом! Расскажи, как у тебя дела на работе, – Гриммер опять потянулся за конфетой. – Дела? – Рунге неопределенно пожал плечами. – Пожалуй, дела идут как обычно. – Как студенты? Не досаждают тебе? – Студенты? – Рунге задумался. – Один молодой человек очень настойчив в получении отличной оценки. Но его баллы не дотягивают даже до двойки, не говоря уж об единице. Полагаю, он из влиятельной семьи, так как остальные преподаватели уже давно уступили его требованиям, или же просто смирились. Его попытки манипулировать мной смехотворны. Он пытался подкупить меня этим же пивом. Рунге приподнял бутылку. Гриммер замычал, не то с вопросом, не то с возмущением. – Конечно, не взял, – успокоил его Рунге. – Только разузнал, где наглец его раздобыл, а затем отослал его. Единственный способ заработать высокий балл по моим дисциплинам – знать их. – Правильно, профессор Рунге, – Гриммер хрюкнул из-за горлышка бутылки, – не давайте им спуска. Кто позаботится о стране? На вас ответственность за будущность правоохранительных органов Германии. – Брось, – осадил его Рунге, но тут же смягчился. – Как проходят твои расследования? – Не спрашивай, – Гриммер было покачал головой, но сразу усмехнулся, бросив на Рунге извиняющийся взгляд. – Я впутался по самые уши. Это грязное дело, и оно уходит корнями глубоко вниз. Не уверен, что сумею докопаться до истины. Рунге помолчал, взвешивая. – Тебе нужна помощь? Консультация, может быть, или сторонняя точка зрения? – вкрадчиво поинтересовался он. Гриммер заметил, что при этом у него блеснули глаза. Он вновь издал смешок и почесал макушку. – Старые привычки, – со значением повторил он. Рунге продолжал смотреть на него, ожидая ответа, и Гриммер кашлянул. – Посмотрим, чем ты можешь быть полезен, – наконец сказал он, прячась за бутылкой. Через ее темное стекло он увидел, как Рунге улыбается. Гриммер еще немного подурачился, а затем резко опустил бутылку. – Дело Шумана, – он указал на газету, лежащую на журнальном столике. При этих словах Рунге заулыбался сильнее и соединил пальцы "домиком" на уровне живота. – Каковы твои мысли по этому поводу? – Я не сомневался, что ты обратил внимание на эту статью, – Рунге закинул ногу на ногу и удобно устроился в кресле. – Я думаю, что в этом деле слишком много дыр. – Твои версии, – предложил Гриммер, тем же манером откидываясь на спинку дивана. Он поднес пиво к губам. – В моем распоряжении нет достаточной информации, – даже не моргнув, проговорил Рунге. – Ни материалов дела, ни каких-либо других сведений. Но, на мой взгляд, здесь имеет место подтасовка фактов. – Обман, – миролюбиво подытожил Гриммер. Рунге медленно моргнул. – И сокрытие, – подтвердил он. – Но это не самое интересное. Больше всего в этом деле меня заинтересовало то, что я не увидел никакого мотива. Гриммер громко щелкнул пальцами. – А я о чем! – возвестил он, отставляя пиво на журнальный столик, чтобы легче было жестикулировать. – Спекуляция на лицо, а заинтересованных лиц нет и в помине! Это что-то новенькое. И очень странное. – Да, очень. Ради прикрытия стоило бы продемонстрировать хотя бы одного бенефициара, однако тот, кто за этим стоит, не удосужился сделать и этого, – Рунге переложил ногу на ногу. – Так уверен, что его не связать с преступлением? – Уверен и боится, что подставное лицо только выдаст его связь, – предположил Гриммер. – Значит, его позиции очень надежны. – Даже иголку в стоге сена можно найти, если приложить достаточно усилий и рационализировать поиск, – безапелляционно заявил Рунге. Гриммер улыбнулся. – Хорошо. Допустим, ты ведешь это дело, – он направил пальцы, сложенные "пистолетом", на Рунге. – Ты видишь явные несостыковки, но внезапно подвергаешься давлению, кхм… с некой стороны, и это вынуждает тебя прекратить поиски. Твои действия? – Привлеку независимого журналиста, чтобы тот действовал в интересах правосудия, но при этом не подвергался давлению со стороны вышестоящих лиц, – отпарировал Рунге. Гриммер расхохотался. – Хорошо, хорошо! Очень умно, – он постучал себя по груди. – Независимый журналист это я. Что поручишь мне делать? – Для начала я освещу ситуацию, – ответил Рунге. Его рука на автомате начала выбивать план действий на подлокотнике кресла. – Некоторые белые пятна зияют ярче других. Ты опросишь свидетеля. – Ты думаешь, свидетель подставной? – Гриммер потер подбородок. – Он хорошо заучил свою историю и не собьется с повествования. – Свидетель – это белое пятно, – Рунге повернул руку ладонью вверх. – Для меня не имеет значения, чем оно будет заполнено. Главное, чтобы после этого картина стала более ясной. В любом расследовании важна целостность данных… Они продолжили говорить, и так, незаметно для них обоих, наступила ночь. Было распито еще две бутылки шварцбира; с гипотетического расследования они перешли на реальное, и в какой-то момент Гриммер извлек из сумки блокнот, чтобы делать в нем записи. – Замечательно, – бормотал он, – очень хорошее замечание… Не против, если я сейчас все запишу? Иначе потеряю мысль. – Хм, – Рунге усмехнулся, как он это обычно делал: чуть наклонив голову и прищурившись. – Ты льстишь мне. И слишком прибедняешься сам. – Нет, мне определенно нравится этот подход, – Гриммер бегло писал в блокноте, выводя на бумаге свои округлые, пляшущие буквы. – Ты не против? – Нет, конечно, записывай, – Рунге откинулся в кресле, с улыбкой глядя в потолок. Спустя секунду его выражение сделалось задумчивым. Гриммер продолжал писать, и Рунге прикрыл глаза. Его рука начала выпечатывать на подлокотнике символы. – Ты только погляди на время, – Рунге услышал, как Гриммер захлопнул блокнот. – Вот это я заболтал тебя со своей ерундой. – Эти фантазии, – улыбка опять тенью легла на лицо Рунге, – наивны, но по-своему очаровательны. Ты здорово развлек меня. Нам нужно сыграть в шахматы. – Шахматы? Хочешь окончательно добить меня? – Гриммер со смешком закинул блокнот в сумку и защелкнул на ней пряжку. – Я импровизатор, а не стратег. – Кто сказал, что я выйду победителем? – Рунге все выстукивал какое-то сообщение, и Гриммер подбородком указал на его руку. – Я вижу, ты тоже делаешь заметки. – Да, – подтвердил Рунге. Его пальцы замерли над подлокотником, а затем продолжили выбивать дробь. – Да. Возвращаясь к фантазиям… – Да? – поддакнул Гриммер. Рунге усмехнулся и покачал головой. – Мне неоднократно назначали напарников, – сказал он, – пока я работал в BKA. Восемь человек. Как мне потом сказали, "твой ужасный характер выжил их всех". – Вот уж что правда, то правда, – ввернул Гриммер. Его взгляд, однако, смягчился, и он пересел так, чтобы удобнее было слушать. Рунге заметил это. – Из всех, кого я встречал, ты больше всего подходишь на роль моего напарника, – внезапно признался он. – Я почувствовал это еще в Руэнхайме. Мы бы сработались. И, пожалуй, это странно, но… какая-то иррациональная часть меня постоянно твердит, что мы должны были встретиться еще до Руэнхайма. Может быть, если бы наши пути пересеклись раньше… впрочем, это все пустяки. – Скажи спасибо, что мы выбрались оттуда живыми, – усмехнувшись, пробормотал Гриммер. Он пытался скрыть растерянность и потирал нос одним пальцем, но речь Рунге тронула его. – В любом случае, мы были бы совсем другими людьми. – Живыми, – задумчиво повторил Рунге и чуть нахмурился. – Живыми… Если бы я сказал тебе, что в противном случае я не смог бы до конца примириться с твоей смертью, ты бы поверил мне? Гриммер издал смешок. – Чисто гипотетически? Я бы сказал, что пиво ударило вам в голову, профессор Рунге, и вам пора спать, – пошутил он. Потом побарабанил пальцами по колену. – Серьезно, Генрих. Мы ведь почти не знали друг друга. – Это и есть самое печальное, – Рунге чуть усмехнулся. – Я не знал тебя. И никогда бы не узнал. Гриммер помолчал, глядя на него. Его лицо собралось в некую эмоцию, нечто среднее между неприятием и сочувствием, и, прочитав ее, Рунге заметил: – Ты одержим идеей того, что ты выдуманный человек. Что Вольфганга Гриммера не существует. Но, возможно, он просто сидит сейчас передо мной. – Я не знаю, кто я, – слабо возразил Гриммер, но Рунге не дал ему развить мысль: – Никто не знает, кем он является на самом деле. Это устанавливается по прошествии времени. Ты тот, кто ты есть. Ни больше, ни меньше. Гриммер отвел взгляд, глядя на телевизор. Рунге тоже повернул голову. С темного экрана на них смотрели их отражения. – Возможно, ты прав, – наконец сказал Гриммер. Отражения не пошевелились. – Возможно, мне стоит перестать гоняться за призраками. Он тяжело вздохнул, а затем поднялся с дивана. – Я рад, что мы завершили разговор на такой ноте, – Рунге тоже встал на ноги. Гриммер рассеянно покивал. – Да, и, Вольфганг? – Да? – отозвался тот. – Пока ты не ушел, – миновав его, Рунге направился к лестнице на второй этаж. Гриммер озадаченно проводил его взглядом. – Один момент. Гриммер остановился в прихожей, взвалив на плечо сумку. Спустя несколько секунд Рунге показался на лестничном пролете. В руках у него был мобильный телефон и блок с черным проводом. – Туда, – спускаясь по лестнице, он указал головой в сторону гостиной. Недоумевая, Гриммер последовал за ним. Рунге сел на диван и поместил телефон на журнальный столик перед собой. Гриммеру он указал на кресло. – Сядь, – попросил он. Гриммер опустился на краешек сидения. – Я хочу, чтобы ты взял его. Сейчас я покажу тебе, как обращаться с мобильным телефоном. Смотри внимательно. Он взял телефон в руки и отщелкнул заднюю крышку. Под ней оказался гладкая поверхность батареи. – Это аккумулятор, – объяснил Рунге. – Он весьма долговечен, но нуждается в подзарядке. Вынимается он вот так. Уведившись, что Гриммер смотрит, Рунге подцепил аккумулятор ногтем и вытащил его из корпуса. – Ты поймешь, как его вставлять, – сказал Рунге. Пальцем он указал на еще один отсек, в нижней части паза под аккумулятор, и выдвинул его. – Здесь находится SIM-карта. Это самая важная часть телефона. Что-то вроде модема для компьютера. С ее помощью ты можешь совершать звонки. Сейчас здесь стоит моя SIM-карта, я ее вытащу. Как только приобретешь новую, позвони мне. Я запишу твой номер. SIM-карта в отсеке приглушенно сияла золотом. Рунге вытащил ее и отложил на стол, а затем принялся за сборку. Защелкнув крышку телефона, он постучал пальцем по гнезду в нижней части корпуса. – Это порт для зарядного устройства, – пояснил он, затем дотронулся до блока с проводом. – А это зарядное устройство. Взяв оба предмета, он встал и протянул их Гриммеру. Тот поднял руки. – Слушай, я все понял, – сказал он. – В следующий раз, когда я приеду, я позвоню тебе в три часа ночи. – Дело не в этом, – возразил Рунге, пропуская шутку мимо ушей. – Раз ты не пользуешься телефонными автоматами, когда они стоят на каждом углу, то, очевидно, мобильный телефон тебе не сильно поможет. Он нужен мне, чтобы я мог связаться с тобой в любое время. Возьми. Помявшись, Гриммер все же принял телефон. Рунге остался доволен этим. – А ты что будешь делать? – спросил Гриммер, неловко показывая ему телефон. Рунге повел плечами. – Куплю другой, – невозмутимо ответил он. – Я все равно планировал приобрести новую модель. – А если тебе будут звонить? – не отставал Гриммер. Подумав, Рунге дернул плечом. – Подождут, – коротко произнес он. – А у дочери есть мой домашний номер. Гриммер покачал головой, не в силах сдержать улыбку. Они медленно продвигались к прохожей. – Сначала ты ради общения со мной откладываешь свои дела, а теперь еще и это? – поддразнил он. – Осторожнее, я ведь так могу решить, будто я для тебя важнее работы. – Разве это не разумная расстановка приоритетов? – Рунге вскинул бровь. Гриммер хотел было еще раз подцепить его, но вовремя одумался и не стал. Вместо этого он душевно хлопнул Рунге по плечу. – Ну, раз ты так стремишься достать меня в любой точке мира, то будь по-твоему, – возвестил он и убрал руку. Рунге проводил его до двери. – Уверен, что хочешь вернуться в номер? – многозначительно спросил он. Гриммер рассмеялся. – Я ведь заплатил за него, – он проверил, все ли на месте, и взялся за дверную ручку. – Кроме того, я хочу поспать до девяти, а ты у нас ранняя пташка. Рунге собрался ему что-то возразить, но Гриммер жестом остановил его. – Не буду тебя стеснять, – он помахал рукой на прощание. – Еще увидимся. – До скорого, – Рунге кивнул, и Гриммер вышел за порог.

***

Он был в одном из Дюссельдорфских кафе, когда встретился с Тенмой. Гриммер не подозревал о предстоящей встрече. Он просто сидел за столом, обложившись блокнотами, и пытался до пяти часов успеть с черновым вариантом статьи. Официантка терпела его только из-за того, что он заказал пять черных кофе, из которых выпил три, и каждый раз, когда она подходила, улыбался ей самой жалостливой улыбкой, на которую только был способен. Гриммер уже в пятый раз перечеркивал строчку, думая о том, что вместо кафе ему стоило остановиться в библиотеке, когда его окликнули: – Гриммер? Гриммер поднял голову, и за столиком у входа заметил Тенму. Тот тут же приветственно помахал ему рукой. Рядом с ним мальчик возраста Вима или чуть старше расправлялся с мороженным. – Тенма, – Гриммер привстал, забыв о записях, и просиял широчайшей улыбкой. – Как я рад тебя видеть! Тенма жестом пригласил его присоединиться, и Гриммер заторопился убрать свои записи в сумку. – Я привел Дитера, чтобы угостить его мороженым, – пояснил Тенма, когда Гриммер подсел к ним за один стол. – Видимо, я совсем забегался, потому что заметил тебя только сейчас. Как ты? – Да ничего! Как сам? – Гриммер с улыбкой глянул на мальчика. Тот посматривал на него, облизывая ложку. Спохватившись, Тенма придержал его за спину. – Ты ведь не знаком с Дитером? – проговорил он, будто извиняясь. Гриммер покачал головой. В ответ на это мальчик отодвинул от себя мороженое, которое уже начало подтаивать, и перегнулся через стол. – Я Дитер, – поздоровался он, протягивая Гриммеру руку. Тот пожал ее. – Приятно познакомиться, Дитер, – сказал он. – Меня зовут Вольфганг. Довольный таким ответом, Дитер хлопнулся на стул и опять взялся за мороженое. – Ты живешь в Дюссельдорфе, Тенма? – поинтересовался Гриммер. Тенма кивнул. – Я учился, жил и работал здесь на протяжении долгого времени, – сказал он. Оба они, Тенма и Гриммер, наблюдали, как Дитер ковыряет свой десерт ложкой. – Мне показалось естественным вернуться сюда. Я устроился хирургом в больницу Св. Мелантиуса. Это не Эйслер Мемориал, конечно, и меня слишком часто вызывают в ночные часы, но все равно я чувствую облегчение. Каждый день. Это спокойствие… непривычно. Тенма замолчал, осознав, что он слишком много говорит о себе. Гриммер жестом побудил его продолжить. – Ты живешь с девушкой? – попробовал угадать он. Его предположение вызвало у Тенмы улыбку, хотя перед этим его глаза непонимающе расширились. – Нет, нет, у Дитера нет родителей, – объяснил он. – Я помог ему сбежать из плохого места, когда… – Тенма мой родитель, – перебил его Дитер. Гриммер пронаблюдал, как Тенма потрепал мальчика по голове. – Это правда? – уточнил он. Тенма вновь улыбнулся, на этот раз слегка устало. – Я работаю над этим, – сказал он. Гриммер понимающе кивнул. – Кроме того, это прозвучит немного безумно, но в моем доме всегда много людей. Кто-то навещает, кто-то пьет кофе или просто присматривает за Дитером. Ева, Отто, Руди, Нина, доктор Райхвайн… Я ухожу, а когда прихожу, дома всегда кто-то есть. От них невозможно спрятаться. Тенма застенчиво рассмеялся. – Не подумай, что я жалуюсь, – продолжил он. – Все эти люди – мои друзья. По правде говоря, иногда мне кажется, будто мы с ними одна большая семья. И я всегда рад их видеть, с чем бы они ни пришли ко мне. Они привносят в мою жизнь сумятицу, которой мне так не хватает. Кажется, я больше никогда не привыкну к спокойствию. Ты тоже можешь приходить, если хочешь. Гриммер моргнул, поднимая взгляд. Тенма смотрел на него с доброжелательной улыбкой. – Ты меня приглашаешь? – уточнил Гриммер. Тенма кивнул. – Хорошо. Пожалуй, я могу заглянуть к тебе. Только не сейчас. Позже. Как мне с тобой связаться? – У тебя здесь дела? – предположил Тенма, но, не дождавшись ответа, продолжил: – Ты можешь мне позвонить. У меня теперь есть мобильный телефон. Тенма полез за пазуху. Вытащив устройство из внутреннего кармана своей куртки, он смущенно продемонстрировал его Гриммеру. – Честно говоря, меня почти что заставили его купить, – признался он. Гриммер пригляделся к его телефону. – У меня такой же! – вырвалось у него. Тенма удивленно расширил глаза. – У тебя есть мобильный телефон? – спросил он. Гриммер кивнул. Он достал телефон из чехла, который висел у него на поясе, и показал его Тенме. Тот рассмеялся. – Действительно, – подтвердил он. – Такой же. – Я почти им не пользуюсь, – Гриммер неловко повертел телефон в руке, а затем убрал его обратно в чехол. – Генрих заставляет меня с ним ходить. То ли он был слишком расслаблен радостной встречей, то ли он в целом стал более рассеян, но едва Гриммер произнес эту фразу, как он тут же осознал, что совершил ошибку. Тенма промолчал, но то, как изменился его взгляд, заставило Гриммера выболтнуть: – Нет-нет! Это Рунге. Просто Рунге. Он отдал мне свой старый телефон. Лицо Тенмы вытянулось. Гриммер с тоской подумал, как хорошо было бы, если б он просто следил за тем, что говорит. Невольно он задался вопросом, не совершил ли он еще большей ошибки, сделав подобное заявление? Если б он только не был таким ослом. – Рунге? Инспектор Рунге? – Тенма был поражен. Гриммер поморщился. – На самом деле он больше не инспектор, – поправил он. – Он ушел из BKA. Теперь он профессор в полицейской академии. У Тенмы чуть приоткрылся рот. Гриммер посмотрел на него исподлобья, и, осознав, что он ведет себя невоспитанно, Тенма тут же попытался исправить ситуацию. – Это замечательно, что вы поддерживаете с ним связь, – Тенма сделал паузу. – Инспектор Рунге такой человек… Взгляд Гриммера упал на Дитера, и он замер. – Прошу прощения, профессор Рунге, – поправил себя Тенма. Было очевидно, что он очутился в крайне неудобном положении и теперь изо всех сил пытается сгладить углы. – Кажется, вы вместе работали в Руэнхайме? Тенма продолжал говорить, но Гриммер уже не слушал. Дитер смотрел на него, отставив пустую пиалу из-под мороженого, и в голове у Гриммера прозвучали слова Тенмы: “В моем доме всегда много людей”. Будто прочитав его мысли, Дитер ухмыльнулся, и последние надежды, которые питал Гриммер, улетучились. Я им всем расскажу, говорил взгляд Дитера. Я знаю, что телефоны не дарят просто так. А еще я знаю, кто такой “инспектор Рунге”. Это тот тип, который ложно обвинил Тенму и гонялся за ним по всей стране и не только. А ты снюхался с этим Рунге. Ты предал Тенму, и об этом узнают все. А Тенма, тем временем, уже подводил итог: – В любом случае, это замечательно, что ты смог найти к нему подход, – увлекшись своей речью, он не замечал, как Гриммер таращится на Дитера. – Я знаю, в глубине души он несчастный человек. И я рад, что теперь он не так одинок. Гриммер скосил на Тенму глаза. Тот моргнул, наконец заметив странность в его поведении. – Что-то не так? – спросил он. – Прости. Я не хотел обидеть тебя. – Все нормально, – проскрежетал Гриммер. Он старался не обращать внимания, но краем глаза он видел, как Дитер корчит ему рожи. Внезапно у Тенмы зазвонил мобильный телефон. Он встрепенулся. – У меня же выходной, – растерянно пробормотал он, однако поднес трубку к уху. – Алло? Да, это Кендзо Тенма. Пока Тенма выслушивал собеседника, он достал ручку и быстро написал что-то на салфетке, а затем пододвинул ее к Гриммеру. Тот глянул на нее сверху вниз. На салфетке был выведен номер телефона. – Я должен бежать, – сказал Тенма, завершая вызов. Он выглядел взволнованным, но от этого он будто немного ожил. Гриммер скорчил ему лицо. – У меня срочные дела. Рад был повидаться, Вольфганг, надеюсь, ты еще зайдешь ко мне. Дитер, иди к Руди. – Я не хочу к Руди, – заныл Дитер. – Он жуткий и скучный. – Иди, – приказал Тенма. Его тон, однако, был беспомощен. – Я ведь угостил тебя мороженым, верно? – Я пойду к Отто, – заявил Дитер. – А потом поиграю с ребятами в футбол. – Хорошо, хорошо, только не ввязывайся в неприятности, – Тенма поднялся и с виноватой улыбкой помахал Гриммеру на прощание. Тот помахал ему в ответ. Следом за Тенмой вскочил и Дитер. Он молча показал Гриммеру язык и выбежал из кафе, не попрощавшись.