Столько сказать

На следующий день после инцидента Рунге позвонил ему и принес свои извинения. Гриммер не понимал, за что тот извиняется. Ему хватило бы и того, что к его словам прислушались – и Рунге действительно заверил его, что больше не будет посещать эти сеансы. Другой вопрос, зачем он вообще решил в них ввязаться? Но Гриммер махнул рукой и на это. Что бы там ни было, Рунге одумался, и Гриммер питал робкие надежды на то, что тот больше не будет пытаться перекроить себя. С тех пор прошло пять дней. Гриммер сидел в номере гостиницы и пил кофе, размышляя о том, как он слишком пристрастился к этому напитку и слишком часто бывает в Дюссельдорфе, когда у него зазвонил мобильный телефон. Нахмурившись, Гриммер отставил чашку. Генрих обычно не звонил так рано. Тем не менее, Гриммер вынул телефон из чехла и проверил номер. Не определен. Гриммер вскинул взгляд, обдумывая ситуацию, и нажал на кнопку “Принять вызов”. Потом поднес телефон к уху. – Да? – произнес он, стараясь звучать не слишком настороженно. На другом конце провода прочистили горло. "Герр Гриммер?" спросил мужской голос. Гриммер скосил глаза в сторону. Он никогда раньше не слышал этот голос. – Да, это я, – ответил он после секундной паузы. – С кем имею честь говорить? "Надеюсь, я не слишком потревожил вас," сказал голос. "Меня зовут Гиллен, доктор Гиллен. Возможно, вы слышали обо мне. Ваш друг, доктор Тенма, дал мне ваш номер." Гриммер уставился перед собой. Ситуация, и без того вызывающая подозрения, мгновенно ухудшилась раз в сто, как и его настроение. Мысленно он обругал несчастного доктора Тенму во всех выражениях, однако вживую ему удалось сдержаться. Откинувшись на спинке стула, Гриммер переложил телефон у уха и спокойно проговорил: – Да, я слышал о вас, доктор Гиллен. Чем я могу быть полезен? Из трубки послышался вздох. Гриммер терпеливо подождал. "Я в затруднительном положении," ответил Гиллен. "Эта ситуация… впрочем, я не вижу смысла сорить словами. Я хочу поговорить с вами о герре Рунге." Гриммер возвел взгляд в потолок. Множество сценариев тут же промелькнуло у него в голове, но ни один из них не радовал его хоть сколько-нибудь, если во всех них был замешан доктор Гиллен. Гриммер ущипнул себя за переносицу. – Говорите, – буркнул он. Гиллен помялся. "Герр Рунге проходил под моим контролем сеансы психотерапии," начал он. "И… в ходе одного из них был совершен колоссальный прорыв. Вам что-нибудь известно об этом?" Гриммер стиснул зубы. – Я думал, вы криминальный психолог, доктор Гиллен? – уточнил он, изо всех сил стараясь звучать непринужденно. – Разве герр Рунге совершил какое-то преступление? Видимо, непринужденность плохо ему далась, потому что на сей раз доктор Гиллен молчал намного дольше. Гриммер понимал его. Он и сам находился в подобной ситуации. Гиллен не был уверен, правильно ли его информировали и как много известно Гриммеру, а Гриммер не знал, чего от него хочет Гиллен. Все это больше походило на игру в покер. "Нет… Вернее, не совсем так," проговорил Гиллен. "Отчасти вы правы, герр Гриммер, отчасти нет. Моей специальностью действительно является криминальная психология. Но, насколько мне известно, герр Рунге не совершал никаких особых преступлений." – Тогда почему вы взялись работать с ним? – спросил Гриммер, уже резче. Он чувствовал, что на другом конце провода доктор Гиллен прилагает огромные усилия, чтобы держать ситуацию под контролем, однако его попытка изначально была основана на слабых позициях. И Гриммер не был намерен ему помогать. "Он настоял," ответил Гиллен. "Гм… Вы ведь знаете герра Рунге. Какого сорта он человек." – Не думаю, что понимаю вас, – хоть собеседник и не мог видеть его лица, Гриммер все равно улыбнулся ему холодной, презрительной улыбкой. После замечания Гиллена в нем начала закипать кровь, но он постарался пока не заострять на этом внимание. – Что вы имеете в виду? "Чудовищно упорный," предложил Гиллен. "И не гнушающийся грязных приемов." – Хотите сказать, он вас вынудил? – чтобы отвлечься, Гриммер осмотрел свою свободную руку. Его пальцы были испачканы чернилами. "Герр Гриммер… боюсь, вы задаете нашему разговору не совсем верное направление." – Вы так считаете? – усмехнувшись, Гриммер опустил руку. Он был уверен, что Тенма снабдил Гиллена всей необходимой информацией. Но неужели тому было чуждо сомнение? До сих пор он так и не удосужился уточнить, знает ли Гриммер его клиента достаточно близко для того, чтобы оказать хоть какое-то влияние, или же их связь ограничивается обычным знакомством? После непродолжительной паузы Гиллен вновь прочистил горло и неожиданно заговорил совсем другим тоном: "Прошу прощения, герр Гриммер," теперь он звучал почти жестко. "Кажется, здесь произошла ошибка. Вы должны меня извинить, потому что мои мысли сейчас расстроены и беспорядочны… как и я сам. Проблема, которая встала передо мной, одновременно деликатна и не терпит отлагательств. Полагаю, мне с самого начала стоило связаться с его семьей. Не уверен, что вам известен номер его дочери, однако…" – Что с ним? – вырвалось у Гриммера прежде, чем он успел подумать. Он тут же зажал рот рукой. Это была ловушка, со стыдом осознал он. Если бы Генрих действительно нарушил свое обещание, и во время сеанса с ним произошло нечто ужасное, как ему якобы намекнул тон доктора Гиллена, то Гиллен не стал бы ждать и просто вызвал врача. Гиллену не пришлось бы выуживать ничей номер, ни Гриммера, ни, тем более, дочери Рунге – за него бы это сделала полиция. Эта ловушка была подстроена так грубо, что Гриммер готов был ударить себя за то, что он на нее клюнул. Теперь все карты были раскрыты, а Гиллен получил над ним очко преимущества. "Герр Гриммер," строго произнес доктор Гиллен. Пришел его черед управлять ходом беседы. "Полагаю, вам известно, что произошло во время сеанса, о котором я упомянул?" – Не больше, чем герру Рунге, – Гриммер отнял руку от лица. Скрывать неприязнь больше не было смысла, и он позволил ей ядом просочиться в его голос. – И, позвольте заметить, я считаю ваше поведение крайне непрофессиональным. Я по-прежнему думаю, что вам со своей квалификацией не стоило браться за это дело. "Ваша критика вполне справедлива. Однако я взялся, и, еще раз подчеркиваю, нам удалось достичь определенных успехов." – Нам – это доктору Райхвайну? – Гриммер сжал руку в кулак. С каждым новым витком разговора в нем все сильнее закипал гнев. "Вы хорошо проинформированы, герр Гриммер. Да, доктор Райхвайн неоднократно консультировал меня по этому вопросу. Я даже допущу, что его вклад оказался решающим для успеха. Видите, я уступаю вам. Почему бы…" – О каком успехе вы говорите? – Гриммер так сильно сжимал руку, что его начало потрясывать. – Что вам от меня нужно? "После этого сеанса герр Рунге наотрез отказался продолжать терапию. Никакие аргументы не были в состоянии повлиять на него." – И причем тут я? – услышав подтверждение того, что Рунге действительно прислушался к его словам, Гриммер немного расслабился. – Хотите, чтобы уже я повлиял на него? "Да, именно этого я и хочу. Позвольте мне объяснить вам ситуацию, герр Гриммер…" – Я не хочу принимать в этом участие, – резко возразил Гриммер. – Герр Рунге отказался от ваших услуг. Вам же хватило наглости связаться со мной через Тенму и просить, чтобы я оказал вам содействие в этом вопросе. Не много ли вы себе позволяете? "Герр Гриммер," по голосу чувствовалось, что у Гиллена заканчиваются аргументы. "Пожалуйста, выслушайте меня. Это очень деликатный вопрос. Возможно, не для телефонного разговора. Я решил прибегнуть к вашей помощи, потому что вы являетесь близким другом герра Рунге. Однако, если того потребуют обстоятельства, я могу прибегнуть и к альтернативным источникам." Намек был настолько явным, что Гриммер вскочил с места, не помня себя от ярости. Казалось, доктор Гиллен нарочно унижает его такой грубой манипуляцией. – Не смейте! – выкрикнул он. – Вы, грязный червяк! Вам так нравится залезать в душу людям, что вы просто не можете удержаться от этого? Вы хуже врача, который проводит операцию, не помыв предварительно руки! Если вы надавите на него через дочь, я напишу про вас статью. Черт бы вас побрал, я напишу про вас целый ряд статей! Я уничтожу вас как специалиста. А если вы посмеете связаться с его бывшей женой, я вас самого порву голыми руками. На другом конце воцарилось молчание. "Значит, я был прав," наконец проговорил доктор Гиллен. От Гриммера не укрылось, что его голос стал звучать намного слабее. С мрачным удовлетворением он отметил, что Гиллен боится его. "Это вы стоите за решением герра Рунге прекратить терапию. Могу я узнать почему?" – Вы оглохли? – Гриммер зло поджал губы. – Я неоднократно высказал недовольство вашей кандидатурой на эту роль и тем, как вы справились со своей работой. "Понимаю, герр Гриммер. Однако позвольте мне все же попытаться переубедить вас. Вы сможете приехать ко мне сегодня?" Какое-то время Гриммер раздумывал над его предложением. Потом сверился с часами, которые теперь носил на запястье. – Не раньше шести, – наконец буркнул он. – Я приеду. Диктуйте адрес. Записав адрес в блокнот, он завершил звонок и яростно принялся скидывать свои вещи в сумку.

***

До Дюссельдорфа ему было добираться около четырех часов. Еще какое-то время потребовалось на то, чтобы отыскать дом доктора Гиллена. Поэтому когда Гриммер нажимал на кнопку звонка, он уже пребывал в ужаснейшем настроении. Дверь открыли не сразу. – Добрый вечер, герр Гриммер, – доктор Гиллен отступил, пропуская его в дом. – Пожалуйста, проходите. Не поздоровавшись, Гриммер смерил его взглядом. Доктор Руди Гиллен был очень низким, коренастым человечком со склонностью к полноте. У него были светлые волосы, зачесанные на косой пробор, квадратное лицо с большим носом и маленькими, глубоко посаженными глазами, которыми он опасливо поглядывал на Гриммера снизу-вверх. Было трудно поверить, что они с Тенмой были одного возраста. Впрочем, это был не столько упрек доктору Гиллену, сколько комплимент Тенме. – Проходите, – повторил Гиллен, уже более нервно. Гриммер поправил на плече сумку и зашагал по коридору вглубь дома. В конце коридора зияла открытая дверь, и Гриммер с уверенностью направился к ней. Комната, в которой он оказался, походила на рабочий кабинет. – Присаживайтесь, – пригласил доктор Гиллен, закрывая за собой дверь. Гриммер опустился на одно из кресел и подождал, пока Гиллен не сядет напротив него. Устроившись, тот вытащил из-за пазухи диктофон и продемонстрировал его Гриммеру. – Вы позволите? – уточнил он, помещая диктофон на стол. Гриммер скосил на него глаза. Запись уже шла. – Не бойтесь, это просто моя привычка. Если я не записываю свои слова, то начинаю путаться. Протянув руку, Гриммер остановил запись. – Интересный способ контролировать ситуацию, – заметил он. Гиллен обезоруживающе поднял ладони. – Нет-нет, герр Гриммер, это только для моего спокойствия. Можете называть это странностью, можете – привычкой, но… – Я так и сказал, – спокойно прервал его Гриммер. Он вновь указал на диктофон. – Большинство людей теряется, когда их слова записывают на пленку. Вам же это придает уверенности. Вы искусственно создаете для себя преимущество. Не то чтобы диктофон помог вам при общении со мной, но я все равно не хочу давать вам эту поблажку. Гриммер подчеркнуто отодвинул диктофон от Гиллена. – Кроме того, – добавил он, – я против того, чтобы вы записывали нашу беседу. – Как скажете, герр Гриммер, – Гиллен еще раз тоскливо глянул на диктофон, но опустил руки. И опять его пригвоздил к месту пристальный взгляд Гриммера. – Это произошло здесь? – спросил Гриммер. Гиллен моргнул. – Что, простите? – Этот сеанс, – Гриммер постучал по диктофону пальцем. – У вас ведь осталась запись? Гиллен заморгал чаще. Ситуация с диктофоном выбила его из колеи, но он все же смог взять себя в руки и возразил: – С вашего позволения, герр Гриммер, я не буду отвечать на эти вопросы. Гриммер продолжал смотреть на него в упор. – Хорошо, – сказал он. – Тогда я задам другие. – Если это возможно, – запротестовал Гиллен, – то я хотел бы обсудить с вами дальнейшую терапию герра Рунге. – Здесь нечего обсуждать, – Гриммер наклонился, сцепив перед собой руки. – Никакой дальнейшей терапии не будет. Гиллен замолчал, изучая его. – Я понимаю, вы пытаетесь защитить герра Рунге, – проговорил он, – потому что он ваш друг. Мне знакомо это чувство. Мы все по мере своих возможностей оберегаем тех, кто нам дорог. Однако вам совсем не нужно защищать его от меня. Я не враг, герр Гриммер, и не любопытствующий ученый. В конечном итоге, я просто хочу ему помочь. Так же, как и вы, я полагаю. Гриммер стиснул челюсть. Помимо своей воли, он опять начал закипать. – Вы плохо понимаете суть вопроса, – сквозь зубы проговорил он. – Странно, что с таким подходом вы считаетесь едва ли не гением современности. Мне совершенно плевать на то, чего вы хотите, мне есть дело только до того, что вы делаете или можете сделать. То, что вы сделали на том сеансе, было грубейшей ошибкой с вашей стороны. И вы вынуждаете меня твердить одно и то же, раз за разом: вам не стоило браться за это дело. – Ваши обвинения не совсем справедливы, – заметил доктор Гиллен. – Я думаю, вам известно, что я хотел передать герра Рунге другому специалисту. Однако герр Рунге наотрез отказался и продолжил настаивать на моей кандидатуре. Вы считаете, что я проявил слабость, уступив ему? – Да, – подтвердил Гриммер, – непозволительную слабость. – Однако он нуждался в помощи, – вновь возразил Гиллен. – Разве я, как врач, имел право отказать ему в ней? – Вы не врач, – Гриммер стиснул руки сильнее, пытаясь побороть гнев. – Вы, так называемые психологи, не врачи, а просто кучка манипуляторов. Вы или опасны, или несчастны. Ищете проблемы в других, когда не можете разобраться в собственных, или дергаете за рычажки, чтобы самоутвердиться за счет других. Доктор Гиллен с мрачным выражением смотрел на него. – Я не могу с вами поспорить, герр Гриммер, – сказал он, – потому что сам отчасти разделяю ваше мнение. Однако позвольте спросить: вы считаете, что герр Рунге не нуждается в помощи? – Именно так, – огрызнулся Гриммер. Он начал нервно дергать ногой. – Рад, что до вас наконец хоть что-то дошло. – Тут вы не правы, – Гиллен покачал головой. – Я вижу, что вы очень близко знакомы с герром Рунге. И я отказываюсь верить, что такой проницательный человек, как вы, мог не заметить тот кризис, который на данный момент разворачивается у него в душе. Нет, герр Гриммер. Вы можете обвинять меня в слабости, вы даже можете обвинять меня в непрофессионализме, но я не позволю вам говорить, что я нарочно навязал герру Рунге свои услуги. В моих действиях не было злонамеренности. Он нуждался в помощи, и я оказал ему всю посильную помощь. Он нуждался в этом сеансе. – Нуждался?! – взревел Гриммер, вскакивая со своего места. Гиллен дернулся было к двери, но Гриммер подлетел к нему и вздернул его за лацканы пиджака. Тот испуганно вытаращился на него. – Нуждался? – повторил Гриммер и встряхнул Гиллена так, что тому пришлось схватиться за его руки, чтобы не упасть. – Вы считаете, он нуждался в том, чтобы его унизили? Вы хоть понимаете, каково это, проявить такое доверие, и все равно оказаться обманутым? Я презираю вас! Вы слизняк, а не человек… отвечайте, что там делал мальчишка Тенмы? Отвечайте! С этими словами Гриммер еще раз с силой встряхнул доктора Гиллена. Тот пошатнулся, но сумел устоять на ногах. – Я не догадывался о присутствии в доме Дитера, – тихо, но отчетливо проговорил он, глядя Гриммеру прямо в глаза. – Думаю, он пробрался в мой дом через окно. Это действительно было непростительной оплошностью с моей стороны, и мне очень жаль, что я не смог оправдать доверия герра Рунге. Приношу свои искренние извинения. – Вы извиняетесь? – Гриммер ощерился, приближая свое лицо к лицу Гиллена. Доктор вжал голову в плечи. – А вам не кажется, что эти извинения стоит приносить не мне, а герру Рунге? – Я уже неоднократно извинился перед ним и не знаю, как еще я могу выразить свое сожаление, – Гиллен покачал головой. – Кроме того, за грудки меня сейчас держите вы, а не он. Одно мгновение Гриммер колебался, но потом тряхнул головой и лишь надежнее перехватил пиджак Гиллена. Тот вынужден был привстать на цыпочки. – Извинений все равно недостаточно, – с горечью проговорил Гриммер. – С одной стороны, вы признаете, что совершили ошибку, с другой настаиваете на продолжении этих сеансов. Разве вы заслуживаете доверия? Разве вы научились хоть чему-нибудь? – Я научился закрывать окна на задвижку, – пробормотал Гиллен. Было видно, что происходящее приносит ему сильный дискомфорт, но он держался и не отводил взгляд. – Герр Гриммер, мы разговариваем по разные стороны баррикад, хотя воюем за одно и то же. Я понимаю вашу точку зрения и прошу только, чтобы вы поняли мою. – Сначала вы называете меня проницательным человеком, а потом говорите, что я должен понять вашу точку зрения? Да вы еще и лжец! – Гриммер брезгливо скривил губы. – Я прекрасно понимаю, из каких положений исходит ваша аргументация. Но я не обязан принимать ее! И я не согласен ни с одним из ваших постулатов! – Вы ругаете меня, на чем свет стоит, – Гиллен сглотнул. – И вы правы. Вы полагаете, я хотел браться за это дело? Полагаете, мне доставляет удовольствие извлекать на божий свет то, что не предназначалось ни для чьих умов, раз за разом открывать этот ящик Пандоры и препарировать демонов? Может, когда-то все обстояло именно так, но теперь все изменилось. Я больше не воспринимаю свою работу как череду возможностей, как увлекательное исследование, а, скорее, как свое обязательство перед людьми. Вы не понимаете, что все мои ошибки, какими бы тяжелыми они ни были, перевешивает тот факт, что несгибаемый человек, нуждающийся, однако, в помощи, отказался принимать эту самую помощь от кого-либо, кроме меня. – Замолчите! – Гримммер еще сильнее приблизился к Гиллену. Его лицо перекосило от гнева, а зубы обнажились, как у дикого животного. – Вам не стоит меня злить. Разумеется, я вижу, что с ним что-то происходит. Но вы не сделали лучше, вы только разбередили рану и нанесли множество новых. И впредь я не позволю вам навредить ему. Кроме того, я полагаю, что вы сами отчасти послужили причиной этого его состояния. Ему не нужна ваша помощь, и я не позволю вам больше вторгаться в его жизнь. Если вы не отступитесь от своей затеи и попытаетесь продавить его через дочь, то можете считать меня своим врагом. О, у вас получится, могу вас заверить. Но вы не успеете измучать его, потому что я доберусь до вас первым. Пока Гриммер говорил, Гиллен смотрел на него очень внимательно. В его глазах загорелся огонек понимания и какого-то ребячьего безрассудства. Когда Гриммер закочил говорить и напоследок еще разок встряхнул Гиллена, тот подал голос: – Вы ведете себя как собственник, – он даже позволил себе улыбнуться, впрочем, весьма слабо. – Выходит, вы запретили ему? Вам нравится чувствовать свою власть над таким человеком? Пожалуй, вы намного больше подходите на роль моего пациента, чем он. – Ублюдок, – прорычал Гриммер. От ярости его начало трясти. Доктор Гиллен шел по тонкому льду, провоцируя его. – В том и дело, что он вообще не подходит на роль вашего пациента! Вам не стоило браться за него, вы не должны были браться за него, черт бы вас побрал, и вы все равно это сделали! Проклятье! – Герр Рунге глубоко фрустрирован, и дело здесь вовсе не во мне, – глаза Гиллена лихорадочно блестели, но он продолжал настаивать на своем. – Вы не представляете, насколько глубоки его страдания. Если я не могу ему помочь, потому что вы против этого, и любой другой психолог не может ему помочь, потому что он против этого, значит, вся ответственность за это лежит на вас. Если вы не доверяете мне, то вы сами должны найти способ помочь ему. Гриммер нахмурился. Еще несколько секунд он сверлил Гиллена взглядом, но потом неожиданно выпустил. Вновь обретя почву под ногами, доктор Гиллен пошатнулся, пытаясь восстановить баланс, затем выдохнул. Когда он немного пришел в себя, то обнаружил, что Гриммер уже сидит в своем кресле и наблюдает за ним. – В таком случае, я должен знать, что он рассказал вам под гипнозом, – произнес Гриммер так, будто ничего не произошло. Ухватившись за подлокотник кресла, Гиллен с трудом опустил себя в него. – Это конфиденциальная информация, – устало проговорил он. – Врачебная тайна, если хотите. Я не имею права разглашать ее вам или кому-либо другому. – Вы уже разгласили ее Дитеру, – с показным добродушием заметил Гриммер. Он улыбнулся, и от его улыбки по спине Гиллена пробежали мурашки. – Если я правильно угадал характер этого мальчика, то эти сведения уже давно перестали быть чьей-либо тайной. – Дитер непослушный и не любит сидеть на месте, но он не злой ребенок, – потянувшись в карман, доктор Гиллен достал оттуда носовой платок, чтобы вытереть лоб. – Вы должны понимать его чувства лучше, чем кто-либо другой. Он защищает доктора Тенму подобно тому, как вы защищаете герра Рунге. И точно так же, как вы считаете врагом меня, он считает врагом человека, который долгие годы преследовал Тенму. Ф-фух… Вы здорово потрепали меня, герр Гриммер. – У вас наверняка осталась запись, – будто не услышав его, заметил Гриммер. Взглядом он указал Гиллену на диктофон. – Если вы не можете сами рассказать мне, что тогда произошло, то вы можете просто отдать мне запись. – Нет, герр Гриммер, – Гиллен сильно нахмурился. – Здесь ваши угрозы бессильны. Я бы не отдал вам эту запись ни под каким предлогом, даже если бы она существовала. Однако перед вашим приходом я собственноручно уничтожил ее. Сомневаюсь, что Дитер хоть что-то услышал из нашего разговора. А доктор Райхвайн ответит вам ровно то же, что и я. Произнеся все это, доктор Гиллен решительно выдвинул челюсть и вжался в кресло, приподняв при этом плечи. Гриммер же продолжил разглядывать его. К этому моменту его лицо совершенно разгладилось, и в глазах не осталось и толики былого гнева. Еще немного понаблюдав за доктором, Гриммер поднялся с кресла, закинул на плечо свою сумку и направился к выходу. Возле двери он, однако, помедлил. – Если бы вы хоть что-то рассказали мне или отдали мне запись, я бы прикончил вас на месте, – сказал он через плечо. Гиллен покосился на него из кресла. – Значит, не такой уж вы и червяк. – Я думал, вы убьете меня, – заметил доктор Гиллен. Дрожащей рукой он ослабил узел галстука. – Вы необычный человек, герр Гриммер. Вы были в ярости, однако теперь вы совсем не злитесь, хоть я и оскорбил вас. – Считайте, что мы квиты, – Гриммер обернулся, чтобы лучезарно улыбнуться Гиллену, и двинулся дальше по коридору. Там его настиг голос: – Большинство проблем берут начало в детском возрасте, – повысив тон, произнес доктор Гиллен. Гриммер замер. – Между вами и герром Рунге наблюдается большое сходство, поэтому для ответа на многие вопросы вам стоит обратиться к самому себе. Для человека, живущего своей работой, отказ от работы означает потерю всего. Также обратите внимание на предательство его семьи. Возможно, это событие повлияло на герра Рунге сильнее, чем ему хотелось бы. Гриммер сделал шаг назад, чтобы заглянуть в кабинет. Гиллен по-прежнему сидел в своем кресле. – Благодарю, – сказал Гриммер. – Надеюсь, эта беседа останется между нами. – Поверьте, я не горю желанием поведать всему миру о том, как вы меня здесь унизили, – в тон ему откликнулся Гиллен. Он взял со стола блокнот, чтобы обмахиваться им. – Вы просто чудовище. Приятно было познакомиться. – Взаимно, – улыбнувшись, Гриммер опять двинулся по коридору. Выйдя за дверь особняка, в котором обитал доктор Гиллен, он достал из чехла мобильный телефон и набрал номер.

***

Рунге маячил в арочном проеме, когда Гриммер размашисто прошагал в гостиную и упал на диван. Убедившись, что это тот, кого он ожидал, Рунге вновь удалился на кухню. – Я не думал, что ты приедешь так рано, – заметил он. Гриммер мрачно уставился на то место, где секунду назад он видел Рунге. – Я был в Ганновере, – ответил он, – когда мне позвонил твой гений психологии. Мне пришлось приехать. Рунге вновь показался в проеме. На этот раз он не стал уходить и остался там, чтобы осмотреть Гриммера более внимательно. Тот усмехнулся. – Да, – сказал он. – Доктор Руди Гиллен собственной персоной. Позвонил мне, чтобы обсудить со мной твои будущие сеансы психотерапии. – Он уже звонил мне по этому поводу, но я отказался от дальнейших сеансов, – помолчав, заметил Рунге. Гриммер кивнул. – Я знаю. Он рассчитывал на мое пособничество в этом деле. Рунге ничего не сказал, но многозначительно хмыкнул. Гриммер поморщился. – Да, – ответил он на немой вопрос. – Но знаешь, что? Теперь я понимаю, почему ты его выбрал. Этот Гиллен далеко не так прост. Он изначально догадывался, что дело во мне, что это я препятствую его сеансам. И он устроил все так, чтобы я сам подтвердил его догадки. Он совсем, совсем неплох. Страшно вспотел и чуть не умер от страха, но дал мне достойный отпор. Не спрашивай, откуда у него были предпосылки, ответ будет все тем же: потому что я обезьяна. И я все равно считаю, что тебе не стоит ходить на его сеансы. – Я надеюсь, ты не слишком потрепал его? – уточнил Рунге. Гриммер пожал плечом. – Его самого – нисколько, – буркнул он, сконфуженно потирая затылок. – Разве что его нервы. Справедливости ради, он ответил мне тем же. – Поразительно, – Рунге покачал головой. Он продолжал пристально следить за Гриммером, но в его глазах уже заискрилось веселье. – Мы знатно пособачились, – продолжал, тем временем, Гриммер. – Я был в ярости. Обозвал его всякими обидными словами. Он в долгу не остался и очень прозрачно намекнул, что считает меня убийцей, вором и психопатом… ты смеешься? Рунге действительно улыбался намного шире обычного. – Это самое забавное, что я слышал за последнее время, – подтвердил он. Судя по выражению его лица, он остался доволен услышанным. – Два умных, рассудительных человека сцепились безо всякого на то повода. Это действительно очень забавно. – Неправда, – Гриммер решительно указал на него пальцем. – Повод был. И я отстоял свою позицию в этом споре. Можно сказать, я вышел из него победителем. – А после этого ты пришел ко мне, – усмехнувшись, подхватил Рунге, – чтобы рассказать о своей победе? – Разумеется! – Гриммер выпрямился. В ответ Рунге одарил его такой теплой улыбкой, что он как-то разом растерялся, ссутулился и начал потирать пальцем нос. Его вдруг одолела страшная робость. По правде говоря, Гриммер был почти уверен, что Рунге негативно воспримет его новость о том, как он обошелся с доктором Гилленом. Он никак не ожидал, что Рунге будет веселиться, а тем более одобрит его действия с такой… сердечностью. Без всяких сомнений, он разгадал стремление Гриммера защитить его. И в этот момент, сидя перед Рунге, который читал его как открытую книгу, и при этом улыбался ему без снисходительности, но с теплотой и явным радушием, Гриммер ощутил себя не более, чем шаловливым мальчишкой. – Ты здорово повеселил меня, – проговорил Рунге. Он чуть прищурился, глядя Гриммера. – Гм! Думаю, я знаю, как успокоить твои нервы. Как насчет клопсов? Это не займет много времени. – Сейчас? – Гриммер поднял взгляд и расплылся в улыбке. Ему казалось, что он затерялся в каком-то другом времени. Где-то далеко позади, в месте, которое другие люди обычно называют домом. И это не было плохим чувством. – Было бы чудесно. Этот белый соус – просто пальчики оближешь. Но тебе не кажется, что ты слишком меня балуешь? – Пустяки, – развернувшись, Рунге чинно двинулся на кухню. Гриммер отметил, что за все то время, пока они были знакомы, тот весьма преуспел в готовке.