От точки А до точки Б

— Как ты это делаешь... — вслух себе говорит Армин, смотря на залёгшего на диване Макса. На улицу проветриться так и не вышли. Дышат воздух одной комнаты. Макс открывает глаз. Другой приминается снизу щекой. — Я не знаю, о чём ты, — без долгих мыслей в голове отвечает Макс, — но с французским я, допустим, родился, а сейчас влёжку, ну... не могу уже концентрироваться. Тошнит. А-бе-це, косинус, в кубе действие, напишите четыре варианта решения... Бе. Дёргаются Максовы брови, и он переворачивается лицом к спинке дивана. Армин здесь на козьих правах. Ему выдали кружку, показали место чёрного чая, раскрыли холодильник. — Нет, — мотает головой. — Мне тоже надо переключиться. Как ты себя готовишь к сексу? В нижней позиции? Нет сил возмущаться и дуть реакцию. Утыкается в диван и, как по справочнику, рассказывает действия: — Душ. Сначала. Перед первым разом вовсе дрочка. Шарики всякие и теде. Потом ловлю кайф. — А клизма? — Ты не у доктора, — бубнит лицом в подушку и закрывает глаза. — Сходишь в туалет, и всё. И пусть Армину кажется это слишком радужным, он просит: — Расскажи ещё. Диван под ним прогибается, и Армин, укладываясь рядом, видит потолок. Точно нужен перерыв. И точно нельзя больше кофеина. Пульс бешеный, а сил больше нет. Глаза фокусируются через раз. Выдох. — Тоже про секс? — Давай про него. Тебе сейчас не стыдно, — потому что Макс такой же никакой, как и Армин, — надо пользоваться. — Я только повторить могу, — он хмурится. Голос глушится о диванную подушку. — Не лезь туда без дрочки. Попробуй поискать простату и вышибись от эффекта. Потом... Макс же видел такое порно. Наверняка видел, конечно. «Говори, что ты делаешь, что чувствуешь» — и прочее. Но Макс прекрасно знает, что чувствует сейчас Армин и как не возбуждающе, а глупо это всё звучит. Но продолжает: — Всегда используй смазку. Купи литр и живи с ней. Под комодом. «Похороните меры под плинтусом», — думает Макс. В ногах кровь циркулирует. Вверх и вниз. В Армине уже ничего не циркулирует. — Ты её не для дрочки купил? — Сначала для неё. Но тебе не вариант. Они одновременно жмут плечами. — Даже когда тебя не было, мне легче было что-то другое. Если не утро. — Хочешь попробовать? — Я выбрал себе стул сейчас, да? — и сейчас Армину хватает сил на усмешку.

***

— Ты насколько долго готовишься? Макс прыскает от внезапности. Он покупает цветы. Смотрит сейчас дату доставки белых роз для физики. Обязательно с красной лентой. — За пару дней для неё. — Я про нижнюю позицию. До Макса даже не сразу доходит. А когда доходит, он начинает таращиться на Армина. — Это ты Славе назло? Он ж посмотрит на твоё кривое лицо при ходьбе и меня проклянёт, погоди. — Нет, шары ко мне ещё катятся. Точнее да, я про это. — Так... — с трудом говорит Макс. В принципе, он не против. Может быть, он даже за. Но в голове рисуется настолько пошлая картина настолько не Армина, что Макс хмурится. Такое не надо. Он может быть снизу, это наверняка желательно, но таких фантазий Максу не надо. Армин разволнуется и грохнется в обморок прямо на член. — Так. Повтори вопрос. — «Когда дрочишь, что бормочишь?» — шипит Армин. А Макс, глядя на его лицо, хочет купить ему белково-качковый напиток и хоть немного его орозоветь. Серо-синий. В такой момент он и должен упасть ему рожей на хрен. — Долго ли ты готовишься? — Три дня? — Макс теряется. Сейчас уже меньше. А в первый раз больше. Первый анальный раз от него постоянно уходил. — Всего-то? — дёргает Армин брови вверх. Макс фыркает.

***

— Ты свободен завтра. Днём. Как насчёт ко мне? Макс мечется. «ПослеСлав» его квартиры любое желание губит. Но... Но завтра суббота. Да, завтра выходной. Отоспятся. Армин внезапно улыбается. Потом ухмыляется. Они на прогулке. Ледяное солнышко играет пятнами на щеках. — Для принятия сильного, длинного, — смакует, — большого Максимова члена я готов! Макс тут же вздрагивает, а Армин начинает беззвучно смеяться. Макс тыкает его в бок и шипит: — Комплименты... То есть ты серьёзно? Это было не «просто отвлечься» в моменте? — говорит он про первый их разговор на эту тему. — Мне же надо понять, что ты испытываешь. Может, это будет мой первый сабспе... — Нижность, — перебивает. — Ничего про сабов. Армин продолжает улыбаться. Макс подозревает, не съел ли он увеселительную таблетку. Никотином и травой не пахнет. — Мне так легче это отерминить. Ты же что-то испытывал. Что? Помимо распирания задницы. Максим делает вдох и выдох. Камень под ногами. Ветер с набережной. Ладони чешутся. Ну, он тоже не прочь попробовать. Хотя что там пробовать... Пихаешь член в задницу, и готово. Просто туда и обратно надо. Макс испытывал чувство принадлежности. Об этом Армину не хочется говорить. — Ты сейчас уже готов? — Буду завтра.

***

— Ты не был таким болтливым! Ты... — Приму тебя любого! — Армин заливается. Макс отворачивается. Бессмысленно говорить о таком. Примет. Конечно же. Стул же не с пиками. — А так, — он расслабляется. Устал от эмоций, — всё сделал по инструкции. Страшно нехило, потому что, ну, потому что. Иди ко мне, а? Макс приникает к нему щекой и мажет по губам губами. Армин берёт его за плечи и не отпускает, начиная поцелуй. У Макса щекочет под коленями. Лишь бы это прощальным сексом не было. Макс надеется. Однако если Армин не начал резать другие части тела, а не руки, то он, должно быть, в порядке... Армин сжимает его предплечье и, как желая раздразнить себя и его, целует всё более страстно. Максовы кудри болтаются вправо и влево. Армин наконец-то ниже, тянясь из кресла к стоящему Максу. — Ты как, — вдох, — на предсмертном бое. — Не давай мне повода шутить сейчас. Молчи. Вот сейчас лучше молчи. Армин настраивается. Он отпускает Макса и откидывается назад. Закрывает глаза. Макс тоже переводит дыхание, во рту слюны много накопилось. Трахать он будет Армина не так размашисто из-за первого раза, но он будет тра-хать Ар-ми-на. «Лишь бы он всё сделал правильно», — проговаривает про себя Макс. Да, он сделал всё правильно. Точно сделал. Армин снимает свитер через голову, вытаскивается из штанов и всё глазеет вправо: Макс на тумбочку поставил банку со смазкой и презервативы. Конечно же Армин не будет его просить быть осторожнее. Аккуратнее. Нежнее. «Хотя так было бы проще. Легче бы возбудился», — хмыкает про себя, бросив взгляд на Армина. Хорошо, что у них чистые полы, потому что Макс опускается перед ним на колени и прижимает его бедра к креслу руками. Армин промаргивается. А Макс все вопросы привык решать через рот. — Меня снова ждёт минет? — Армин неловко поднимает брови. Хорошо, что они познакомились. Стали близкого общаться. Теперь не надо фильтровать все слова, которые можно и нельзя говорить. Макс поймёт. Вместо ответа Макс губами обнимает член поверх трусов. Армин в ту же секунду закрывает глаза. И без стеснения кладёт на Максов затылок ладонь. Ещё не давит. Но ягодицы уже напряглись. — Давай лучше в кровать? Так быстрее пойдёт, — предлагает Армин. — Не надо быстрее. Надо нормально, — хмурятся у Макса брови. Макс целует член ещё раз. Слюна мочит тряпку трусов — боже, белую. Армин жмурится. Ладно. Ладно. Если Максу такой план нравится, можно ему уступить. Он явно лучше разбирается. Когда приходит этот сабспейс. — Где тебе хочется, чтоб я тебя коснулся? — плашмя ложится грудью на его бедра, обнимая за спину. — Ну так ты уже начал. Там, — смешок, — неплохо. — А ещё? Армин к удивлению для себя понимает, как хочется, чтобы Макс лизнул ему шею. Слева. Место рядом с кадыком. Сбоку, слева. Он задерживает дыхание. Ему теперь просить такое можно? Рука не поднимается указать на место. Он молчит. Ага, как там? Сабмиссивные гены? Но нет же. — Здесь. Поцелуй меня здесь. И ниже. Слева. С твоего ракурса справа. Макс подтягивается выше и своим весом прижимает к креслу. Руки мгновенно на Арминовых плечах. Максу очень хочется сделать всё хорошо. — Здесь? — он легко касается. Просто вымеряет место. Губы Армина двигаются в нежной улыбке. — Больше сбоку. Но и здесь неплохо. И слезливо закрывает глаза, будто на язык прыснули лимоном. Обнимает Макса за плечи, чтобы в случае чего оттолкнуть. И притянуть. И понажимать на крутую трапецию за ключицами, чтобы Макс тоже — подышал ему на шею и в рот. — И ещё. И ещё можно. Макса касается слабо. Шёлково. Дразняще, пускай Армин и не понимает. Где-то не засос, не укус, а просто погладить языком и поцарапать зубами. Мягко, как царапают воспитанные домашние животные. — Где-то ещё? — Ты будешь меня ублажать? Макс задерживает дыхание на секунду и отклоняется назад. Вдох. Выдох. В такой близи — три ладони до шеи — Макс будто дышит Армином, дышит густым спёртым воздухом, и так ему славно давят на грудь словесные Армина выпады. — Буду. Сегодня точно. Макс говорит уверенно и старается сделать взгляд не мягким и нежным, а острым и твёрдым. Но как были глаза большого пса, так они ими и остались. Большие, круглятся, когда Макс смотрит снизу вверх в Арминовы перетруженные щёлки. Блестящие. Всегда острые Арминовы глаза. Армин вслушивается в ощущения. Грудью вздымается редко и мало. — Сожми губами правый сосок и поцарапай его. Не кусай. Либо слабо. Это не что-то приятное, если сильно. Наверно. Хорошо, что они встретились, сблизились, что был опыт, что Макс не такой крутой, что перед Максом не стыдно. Макс круглит спину и ещё сильнее сгибает колени, чтобы этот сосок принять в рот. Они обычные у Армина. Ничего огромного. Ничего втянутого. Обычные темно-розовые соски взрослого — здесь Макс закрывает глаза — человека. Он ласкает его языком и легонько царапает клыком. Всю шею изогнул, чтобы именно им. Не передними верхними, потому что ими Макс пережмет. Слишком больно сделает. Дразняще царапает и сам быстро, мелко дышит. Армин жмурит глаза ещё сильнее и на выдохе отбрасывает голову назад, к мягкой спинке. Мокрые части шеи — яблочный сок — резво обдулись ветром. Сжались пальцы на ногах. Армин никогда не обращал на себя должного внимания. На своё тело, не мысли. Ему хочется, чтобы Макс вылизал грудь. Всю. Тронул даже сбоку, где косая мышца — чтобы Макс понял, где у него должна быть эта мышца, — заканчивается. Сбоку. Сколько-то сантиметров от соска на правой стороне. Душ он принял. Пот не успел собраться. Армин раскрывает ноги шире и кладет локти на спину кресла. Потому что ему хочется, чтобы подмышечную впадину тоже — лиз-ну-ли. Пока ещё можно это сегодня сделать. Он там бритый, Макс, всё нормально. Хотя бы вчера. Глаза Максима туда стрельнули. — Если не готов, не согласишься, я пойму. Очень хорошо. Пойму хорошо. И вообще хорошо. Просто пойдём дальше. — Там? — Да. Они чистые. Я сам из душа. Остатки воды Армин вытер полчаса назад об одежду. Сглатывают. И замирают. Армин не двигается, чтобы дать решиться Максу, а Макс удерживает свою руку, чтобы не шустро двинуться ей к промежности. Он поднимается окончательно на ноги, трясущиеся на ноги, и задирает Армину за локоть руку. Поддевает её. Смотрит на нежное, белое. Где мышца идёт, там он видит. Вместе с поднятой рукой меняется и прямая между сосками в диагональ. Макс в своё время долго эту зону качал. Он знает, что здесь за что отвечает. Он присасывается и царапает длинную мышцу меж впадиной и самой грудью. Это не то, где просил Армин. Это то, где хочет сам Макс. Шея изгибается ещё сильнее, Армин втемяшивается в кресло, потому что никогда такого не делали. Макс не позволяет себе широкой улыбки. Дёргаются уголки губ, и он снова становится серьёзным. Даже не обращая внимания на пах, он знает, что «мокро» там уже не только от поцелуев. Широко лижет мягким языком ему яму подмышки, где просил Армин. — Здесь никто не услышит. Если хочешь, — кивает самому себе Макс, — отрывайся. В голос, в ругания, в стоны разные. Ну, или всхипы. Если захочешь. Тут не их квартиры. Не Максова дача, где они с Армином были не так давно. Собака вокруг них всё бегала, Макс ругался на грязные лапы и снова выпроваживал в дачный огород. И забирал из огорода, потому что перетоптанные мамины розы, закрытые от холода мешками, хуже следов лап на ламинате. Хотел отнести её на второй этаж, но собака бы испугалась, перегрызла мебель, да и тогда Макс бы нёс её наверх и вниз — был риск свалиться кому-то одному или вместе. Они оставили собаку рядом, а Армин постоянно хохотал от дуризма ситуации. Ты ей гав, она тебе гав. Ты запрокидываешь ноги на партнера, а она тут же ставит тебе лапы на грудь. Честно, потрахаться до дикого оргазма не вышло, но было там хорошо. И стонать тоже было нельзя. Колени Армина снова захотели съехаться вместе, зажав меж собой лижущего подмышку Макса. Даже если б Армин не был в душе прям только что, Максу ударило в голову бы только сильнее. — Всё. Всё-всё-всё. Он берёт его за волосы и отнимает голову от себя. Макс с открытым ртом: раздышался. — Если было неприятно, я не знаю, что ещё я может... — Восхитительно. Вообще идеально. Очень хорошо. Спасибо. Да боже... — Армин заминается, не зная, надо ли говорить. Вдруг он будет выглядеть шлюховато? Или наоборот, как старый мужик, который трахает молодого парня? — Ладно. Да. Спасибо. Макс дёргает его к себе и сильно вминается в губы поцелуем. Ему защекотало веки внезапное моргание Армина. Целуется почти больно. Сильно. С нажимом. Арминово предплечье чувствует колючесть и боль от Максовых пальцев, и он хочет дышать ещё сильнее, не знает, как перестать обращать внимание на его руку и полностью отдаться кусачему поцелую. Очень много слюны. Он хочет от Макса синяков и засосов, чтобы на следующее утро точно видеть, что это было. На Армине либо не было засосов, либо мало. Он хочет по-другому. Он будет хвалиться и дёргать за них себя. Максовы губы обжигающие. Не получается надышаться, и Армин дышит ещё чаще. Попадающиеся по языку Армина зубы острят и царапаются: это не мягкий поцелуй, Макс хочет его. Армин больно щиплет Макса за сосок в отместку, а тот продолжает, будто ничего не было. Только вдох ещё один. Щиплет за второй. Выкручивает их вместе, пока Макс не отрывается и не даёт ему по рукам. С всхлипом. — Понравилось? — Да. Макс запрещает себе тереться обо всё, и это возбуждает ещё сильнее. Армин не запрещает себе тереться, у Армина заняты руки: большой и указательный пальцы всё ещё сжаты вместе после щипков. И готов продолжить. — Я могу... — глубокий вдох. Он не договаривает. — Нет. Сегодня я и тебя. Давай сначала тебя. Где ещё? Что мне полизать? Армин стонет от ситуации. Лучше «вылизать». Полизать — это просто дикая хреновая порнуха. Да, он хочет полизать и может вылизать. Член? Макс смотрит вниз. Под взглядом Армина Макс понимает, кто владеет ситуацией. Всё равно не Макс. Ага. Может, Армина таки по-жёсткому, чтоб он на своё место встал? Ага... Всё равно не перестанет выпендриваться и делать из себя себя. — Поставь мне засосы. Где угодно. Покусай, полижи, но... Да. Да. Я хочу утром видеть, что сегодня это было. Я вообще хочу, чтобы это было. Засосы тоже. Чёрт с ней, пенетрацией. — Нет! — тут же восклицает Макс. — Вот с ней не чёрт! Блин, Арм-мин, ты на хрен пойдёшь, если меня так обломишь! Армин глубоко вдыхает. Сейчас глубоко. Пока есть возможность, надо дышать. — Поставь мне на груди где угодно и в другом любом месте где угодно. Давай. Сядь на коня и преврати меня в долматинца. На слоне сделать пятнышки. Макс кивает. Обнимает его за пояс и тыкается носом больно в ключицу. — Всегда хотел? — Не знаю. Не думал. Никогда не думал. Сейчас просто... ну, очень хочется. Я же тебе их ставил. Вот и я почувствую, когда это делают не только на шее. Больше всего Макс хочет поставить на бедре. Двинуть бельё вверх и на этом месте оставить гематому. Макс не умеет это делать надолго. Губы во время засосов болят. Да и сколько надо всасывать кожу в себя, чтобы не превратить полностью в синяк? Вот хочется, ну... Но Армин попросил, чтобы осталось. Макс глубоко вдыхает и, тронув губами его плечо, начинает с поцелуев. Острые уголки рёбер и гладкий живот. Макс хочет там. С шеей было. Шея напоследок, когда Армин раскочегарится. Хорошо, что Макс не спрашивает, несколько с Армином надо сильно обращаться. Тот скажет: «Максимально». Армин привык загонять себя в могилу. У них со Славой это общее: надо делать всё до истощения. Макс так не хочет. — А я... я же могу менять последовательность? — огорошивает его вопросом. Макс поднимает голову и удивлённо промаргивается. — Поцелуй меня сначала. И заткни этим рот, потому что я могу начать говорить очень пошлые, но хреново пошлые вещи из кинофильмов от смущения. Макс смеётся. Снова налегает на него и, обхватив мышечную шею предплечьями, целует. — Я не против кинофильма. — Я против. Это буду говорить не я, а какая-нибудь Джоли, как ей написал режиссёр. Макс кивнул. — Ещё? — Ещё поцелуй. Да, губами. Нет, мой рот, ты не спускайся, погоди. Грудь дрожит в смехе. А Макс обидчиво хмурит брови. Издевается он. — Джоли была громкая? — Похожая Джоли — да. Но её пороли. — Мне тебя тоже? Армин молчит и уводит взгляд в потолок. Думает. — Ты от этого кончаешь. Я вряд ли. Было бы интересно, но только для интереса. — Я и про шею твою так думал, — бурчит Макс. — Можем попробовать. — Можем. Отлупасишь меня. Но пока доделай, что начал, ладно? А что Макс делал... А, рёбра. Засосы. Только он спускается, как Армин больно дёргает его за волосы вверх. Макс шипит. Но Максу приятно. — Поцелуй. Мы целовались. Макс ругается. Его ведь здесь никто не слышит. Теперь и он может. Липкие звуки поцелуя лиричны и ложатся на всё тело. Тело хочет прикосновений. Тело хочет втереться пахом и поелозить. Или попрыгать. У Макса была поза наездника? Будь это не его день, он бы попробовал, пока Армин бы целовал его тело. Сжимал бы Максовы руки спереди. — Ты всё? — Я почти всё. Остались засосы. После эякуляции нам не понравится. Макс съезжает ниже. Теперь снова на колени. Хорошо стоять на коленях. С его пальца съезжает резинка белья, когда Макс оттягивает её максимально далеко, и она стыдливо, остро хлопает Армина по бедру. Недалеко от яиц. Смачно. Армин вздрагивает. Макс наклоняется сильнее и ласкает сначала языком эту неявную розовую полоску. Щекочет её зубами. И всё сильнее втягивает в рот. Сильнее. Сильнее. Даже язык начинает болеть. В воздухе режущие хлюпы, когда кожа выпускается на секунду изо рта, чтобы сглотнуть. Армин пускает руку ему в кудри. Натягивает и отпускает, будто Макс делает ему минет. Рука Армина уже давно в трусах. Но когда Макс отстраняется от бедра, он тут же её вынимает и сплетает их кисти. Свою сухую с Арминовой липкой. «Не-не», — говорит он через мотание головы. Нет-нет, чтобы Армин не кончил до начала секса. Губы Армина расслабляются, когда он открывает рот. Чего? Армин предлагает ещё и... отсос? — Ты... Но нет. — Что? Я просто дышу. Макс выпускает Арминову руку. — Не делай так. Если будешь дрочить сейчас, у нас ничего не получится. — Понял. Принял. Ты хочешь... — говорит, пока Макс ещё не начинает. Макс пальцем опускает нижнюю губу Армина, сгладив вниз кожу подбородка. Воздух щекочет чувствительные дёсны и язык. Армин не двигается. Разве что случайно сильнее открывает рот. Не даёт своим рукам ползти к паху. Но Макс отпускает. Всасывает кожу у шеи. Целует её на груди. Цапает рядом с соском и позволяет себе укус. Здесь тоже красиво. Здесь красно. Ещё. Ещё поцеловать. Ещё втянуть. Как можно сильнее втянуть! Два ярких засоса: на бедре и груди, у того соска. Первого. Второй Макс так и не поласкал... Суставы Армина хрустят, когда он сжимает сильно руку и пальцы ног. Он елозит. — Давай на кровать... — приникает к нему Макс. Руки сжимаются, как хочется его тронуть. Поласкать. Увидеть. Он тоже может обнять ему запястья. Прижать их к матрасу. Он ведь может. Макс не знает, хочет ли, но может. В груди щекотно. Макс представляет, что чувствовал Армин, когда его ли-за-ли. И он ощущает это на себе. Соски вибрировали у Армина и сейчас чешутся у Макса. Схватили, отпустили — полилась к ним кровь. Армин поворачивается к нему головой. Ему уже понравилось в кресле. Макса бы пригрел на своих бёдрах... Если бы не «новый раз». Он смотрит в одну точку. Армин ломано поднимается: сначала отталкивается одна рука, вторая. Зачем-то тянет время. — Ты нервничаешь? — предполагает нахмуренный Макс. — Да. Нет. Не знаю. Это не полёт в космос, но дико стрёмно сделать что-то не так. Ты ведь понимаешь? А я где-то наполовину. Типа я весь такой, ну... — Стоп. Не накаляй себя. Макс мотает головой, как собака, и перемещается на постель. Арминов хороший накал без проблем превратится в плохой. Его будет не расслабить, и Армин снова станет бревном. Ещё и порвётся. Поэтому нет. Не говори. Макс целует его легко в губы, держась на одном локте, когда Армин садится рядом. Поцелуй как пластырь. Армин на вдохе клонится к стоящему у тумбы рюкзаку. Странно, лубрикант уже есть. Он достаёт оттуда мелкий пакет. Макс от растерянности роняет к плечу голову. Что это? — Я самые большие взял. Они медицинские. И стерильные: я их не трогал. — Тебя то ли обматерить, я не знаю, то ли похвалить... — он теряется. Армин жмурит глаза. И молча надевает пару. — Я начну. Хоть немного. Хоть смазать. Дашь мне место? Откатись на вторую половину. Сюр. Макс растерянно смотрит то на перчатки, то на Армина. — Ты настолько брезглив? — Я боюсь напортачить в чём угодно, поэтому защита везде. Макс фыркает и мгновенно перекатывается к нему. — Ты как будто себе не дрочил голыми руками никогда. Ты же сходил уже везде. Туалет, там, посетил. В душе был. Брезгливость прям выше тебя? — Я настолько параноик. Откатывайся уже! — Я могу тебя размять. — Серьёзно? — Я буду целовать и разминать одновременно. Если хочешь, в перчатке. Но ты с ними как у проктолога будешь... Тебе нормально? — Моё смущение не знает границ. — Не ври. Себе не ври. Не надо столько эмоций делать. Ты играешь Джоли, которую ещё не выпороли, но не себя. Просто расслабься. Макс неловко говорит: — Можешь молчать. Я буду тебя целовать, разминать, а ты можешь просто молчать. Тебя чуть не трясёт от стольких предложений за этот час. Армин судорожно выдыхает и пытается расслабиться. Макс хочет уронить его мягко на матрас, но Армин не двигается. — Ложись. — Ответственность на себя только не бери. — Я просто лучше знаю. Наверное, лучше знаю. Да расслабься ты, у тебя поза и напряжение такие, будто ты хочешь мне вдарить! Армин улыбается. И только Макс встаёт, как он забрасывает ноги на кровать, а головой укладывается на подушку. Она столь тонкая, что через неё чувствуется матрас, а через матрас — рейки. Максовы горячие сухие ладони ложатся на Арминовы запястья, и он, распластанный, в раз усмиряется. Руки расслабляются. Поясницу Армин перестаёт задирать, как на йоге. Он ждёт, что Макс поцелует его за ушком. Поцелует глаза, щёки, лоб, рот — розовые желания ни с того ни с чего. — Ты поцелуешь меня? Сначала? — Как без этого... ты сегодня хочешь побить рекорд наших оральных ласк за всё время? — Я много чего хочу. И это тоже. Он глубоко вдыхает. Он малого хочет. Обычно. Ему недостаточно сна, но ему достаточно бодрствования, ему достаточно еды, общения, связи, любви и ласки теперь. Сейчас он не разрешает себе гасить свои желания. Он хочет сказать их и получить их — все. Макс не будет смеяться. — Поцелуешь меня за ухом? Макс наклоняется с улыбкой. Трогает его шею. Едва массирует ему мочку, а Армин уже хочет сжаться. Сердце трепещет птицей. И когда Макс убирает пальцы, очень хочется попросить продолжить. И только влажные губы касаются перехода шеи в череп, Армин начинает дышать мелко и без остановки. Замерли руки. Он не думает, куда их деть. Он не может дышать сильнее, Макс делает с ним всё, как с фарфоровой куклой: нельзя пережимать — отколется голова, нельзя кусать — будут проблемы. Армин поворачивает голову, чтобы от этого уйти, как будто чтобы от этого уйти, но он открывает Максу всю шею и чувствует кончик носа и щекотку его дыхания. Он ёжится. Капля смазки течёт на простынь. Головка медленно розовеет. Макс накрывает её другой рукой, и Армин, Армин действительно в его руках, Армин замирает. Долгий выдох получается коротким. Армину нравятся игры с шеей. И у Армина чувствительные мочка и хрящи ушной раковины. Он сам от себя не ожидает, почему его тело захотело — попросить ласки там. Там его никогда не целовали. Сердце затрепетало. Макс отводит ему колено на бок и вновь трогает мочку. Без облизывания, чтоб не холодно. Мимолётные шёлковые касания, потрогать Армина пальцами как зелёным листом. Неощутимо. Не чересчур. Армин сам подаётся к нему. Макс выливает на ладонь чуть не половник смазки и вводит один палец. Сантиметр и два — фаланга. С его ладони капает гель. Армин мгновенно замирает и перестаёт дышать. Макс недовольно замирает. — Вдох. Выдох. Блин, у тебя с памятью не слава богу стало, но ты давай. Давай, вдох, выдох. — Мне тебя отхлестать потом? — тут же расслабляется Армин. — Я могу, я теперь знаю, где бить нельзя, а где ты чуть не воешь-б-боже... Армин дёргает тазом, когда Макс легонько жмёт на простату. Рука от уха убирается, и Арминовы бёдра прижимают к постели, будто их привязали к матрасу спортивной верёвкой. Вроде нежно, а вроде не отдерёшь. Максова хватка. — Ты передавливал. Если не нравилось. Армин спешно дышит. — Давай дальше. Не надо перебора. Мне нелегко. Неловко, — глубокий вдох через дрожь. — Да блин, двигайся уже. — Ты говори, если что, или вспоминай таблицу Медлелеева, вот какой заряд у сульфура? — Ты издеваешься? Мы давно на органической. — Я тоже не помню. Ко второму готов? Армин расслабленно бросает голову на бок. — Болтай дальше. Да. Давай. Медленно. Макс нажимает коленом на его бедро, чтобы свободной рукой коснуться ствола. Течёт отличник. Липкая смазка приносит удовольствие. Значит, Макс всё делает правильно. — Очень медле... — замирает телом и жмурит глаза с болезненным от удовольствия вдохом. — Вот здесь... и здесь давай. Давай ещё. А Макс думает, что у Армина наконец поднялась до нормы температура. Щёки, ему кажется, заалели. — Эт прям как я и хлыст, да? — усмехается Макс. У него самого начинается стояк. Смотрит на разложенного гения народной науки, минус Вячеслав и возраст, и сам забывает дышать. А Макс может попросить ему отсосать? А как же те кадры из порно, где и сосали, и дрочили? Учащённый пульс. — Когда тебе не хватило? Когда тебе могло бы не хватить? Армин не может сказать всё и забрасывает руки на спинку кровати. Вцепляется в неё. Хочется открыться ещё сильнее. Чтоб Макс мог коснуться везде. Чтоб Макс всё видел. Армин с открытым ртом закрывает глаза. Серьёзно Макса ещё не пороли. Но возможность, где Максу точно не хватит, уже почти не возможность, а послезавтрашний день. Макс Началов жмёт ему член, и Армин подлетел бы бёдрами вверх, если бы не прижавшее его колено. Макс двигает пальцами, делает ножнички — Армин не зря про них спрашивал. Чувствует детскую победу и очень хочет подарить ему удовольствие от первого раза. Сколько бы не потребовалось времени — Макс готов. Всё равно ведь наденет презерватив и первый раз с ним будет активом. — Я всё ещё верхний, помнишь? С хера издеваться? — Но ты принимающий, и я тебя ласкаю. Максовы губы незаметно расходятся в самой нежной, любящей, совсем не пошлой улыбке. Он счастлив. Ему не смешно наблюдать за открытым Армином. Он ждал этого несколько месяцев. Огонь, трубы. Макс счастлив, конечно, что натянет его, но Макс хочет натянуть максимально приятно для них обоих. — Ты готов? — Я без понятия, я вообще на всё готов. Я не буду вспоминать, сколько пальцев надо для твоего х.., чтоб было соразмерно. Макс кивает. Дрожащие губы. Готов. Уже хочется посмотреть на Армина, который будет сверху, на нём, но в нижней позиции. Когда-то же это случится. Макс на вдохе убирает от Армина руки и тянется за резиной, едва не задевая открытый лубрикант. Страшновато одолевать великана. Будто что-то правильное и неправильное сейчас произойдёт. Но Макс проталкивается в него — Армин крепче сжимает бархатную спинку красной кровати. Заставляет себя не противиться сразу же. Макс двигается ещё немного. И ещё. И как с болью зажимает от кайфа и радости глаза, чуть не падая на Арминову грудь. Обдрочился. Надоело. Соскучился по сексу в главной роли, стёр кулаки и член, а всё равно дрочка не напоминает секс и близко. Жарко. Туманит голову. Не видит, что за окном мигают фонари. Что через полчаса им обязательно будет нужно включить свет. Темнеет полчетвертого. Макс вцепляется Армину в бёдра, и тот задушенно выдыхает. — Я могу..? — Всё медленно. Да. Макс поджимает ягодицы на толчке. Ощущение, что Армин издевается. Но Армин привыкает и резко опускает со спинки руки — он хлопает их болезненно и мурашечно на Макса. Сжимает его спину. Тот вздрагивает. — Ещё пятнадцать секунд, и продолжай. Хоть... — Армин задыхается. Он неправильно дышит, Армин не спортсмен, — подрочи мне. Для приличия. Макс сжимает Армину член и считает про себя. Секунды вертятся на языке. Армин наверняка потеряется в счёте — он запрокидывает голову, по-прежнему глотая воздух ртом. И Макс двигается. Он хочет рычать. Но почему-то кажется, что с Армином сейчас надо молча. Никакой агрессии. Ещё движение. Макс выпадает из всех мыслей, одной рукой сжимая Арминово бедро, а другой — медленно ему дроча. Ещё толчок. Обратно. Окрылённый. Они уже были и в расставании, и вместе, и с болью, и пóтом, и в Арминовой квартире, и на Максовой даче — и так нравится это вспоминать. Но сейчас не те моменты. И ситуация не та. Макс смотрит на движение Арминовых глаз и ресницы. Сейчас им обоим надо только наслаждаться. Толчок. Движение. Армин пригибает его рукой как крючком за шею — Макс как раз хочет быть ещё ближе. И он вминается и зацеловывает его. В мозге останется картина раздёрганного Армина, его белого тела, розовых пятен — слон в крапинку. У Макса высохли все губы. Армин кусает его — ласково, конечно, но Максу больно, и Макс по-прежнему желает ещё, впахивает быстрее. Армин корябает его лопатки. Трясёт от понимания, сколько на нём следов этого секса сейчас и будет завтра, послезавтра. Секс для долгих размышлений ещё не заканчивается. Армин сипит Максу в плечо. Потом не в плечо, а громче в воздух. Макс ему дрочит. Птички за окном и журавль в руке. Под рукой. Макс отталкивается от матраса и смотрит на его розовощёкость, на розовое пьяное тело, на лопнувшие капилляры, на все его следы, которые в сумерках выглядят фиолетовыми. Армин судорожно дышит. Макс трогает его губы и хочет поцеловать с языком — но Армин отворачивается и несколько раз мотает головой. — Без языка. Я тебе его... — вдох, — откушу. Скоро кончу. Уже не очень приятно. Если б дрочить начали раньше, может быть... Вдох. Максовы отрезвляющие ментоловые выдохи холодят щёку. Армин берёт рукой член, мизинцем и безымянным попадая на Маков указательный, и дрочит быстрее. Максов ментоловый фырк — он отклоняется и убирает в смазке руку. По-прежнему ходуном ходят бёдра. Арминов открытый рот. Большие бордовые губы. Давай, давай, ещё немного... Задушенные вдохи с обеих сторон. Макс кончает в резинку не в воздух, а будучи внутри Армина — звезды перед глазами, сломанная крепостная стена, бешеная дрожь всего тела. Армин рукой ещё мучает себя вверх-вниз и не отталкивает отяжелевшего и расслабившегося Макса, когда сам готовится к экстазу. Ещё секунды. Макс втягивает в себя его губы, засасывает Армина и гладит белую шею. Случайно жмёт на поставленный засос, и Армина вздёргивает, он морщится. Ещё немного! Движения рукой, ласка, всё ближе граница перед оргазмом и чернота за ним. Больно держать глаза открытыми. Горло дерёт особо сильный вдох — Армин кончает на Максовом поцелуе и чуть не кусает за губу. Задушенно дышит в чужой рот, хотя Макса с зажмуренными глазами уже не видит. Макс поднимается и опускает правый локоть для поддержания равновесия, хотя с этой стороны 15 сантиметров — и пустота. Главное не соскользнуть рукой вниз. Глаза-блюдца. Макс смотрит на мир и дышит, будто после длительного погружения в черную-черную воду. Сознательно валится на левый бок, больно прокатываясь сухой кожей бока о кожу Армина. Но тот даже не морщится, только грудь двигается вверх-вниз особенно высоко и быстро. У Армина закрыты глаза. Макс скользит потной рукой по презервативу и, с задержкой подцепив его, снимает. После них всё равно будут убираться — вслепую бросает на тумбу. В ушах пусто. В голове пусто. После оргазма будто умирает мир. — Спасибо? — тихо пробует надорвать тишину. Сонливость облепляет влажное тело. Армин вытирает ладонью мокрую шею и отчего-то щурится, не сразу начав отвечать. Плывёт голова. Пусть секс лучше дрочки, после него не удастся подорваться и куда-то заспешить. Говорить тоже нет желания. Его будто выпили: внутри пустота, полые мышцы тяжёлые, каждое движение через силу. Переваливается на бок от Макса и тоже стаскивает презерватив, завязывает узлом. Глубокое дыхание. Сейчас уже без мушек перед глазами. Всё же стать спортивнее вместе с Максом получается само. Они не чувствуют запах пота. Душ тоже никого не привлекает. Двигать чем угодно — мало приятно, и ладно, пусть Макс уже трогает его плечо. Вместо красивого разворота и поцелуя Армин зевает. Русые волосы облепили затылок и лоб. В комнате темнота. Сняли студию, и кухня от кровати находится через 15 метров. Встаёт на ноги первым Макс. Сознательно наливает им две большие кружки воды и автоматическим движением ставит чайник. Свою чашку выпивает залпом. Из-за количества поворотов видно, как трясётся нагретый член. Окно сбоку. Ещё один зевок. Армин так же быстро выпивает всю принесённую воду. — В моменте было круто, — без удивления говорит Армин. Стесняться нечего. — Сейчас не очень. Будто натянули и все кишки вытащили — всё продышаться не могу. Макс кивает. — А ты планировал ещё долгую прогулку.