Полуночная принцесса

      VI

Теплота груди

      Обстановка вокруг помутилась, подобно расфокусированной линзе. Мираж подпространства, — замок Нирваны Ночи, — растворился в чёрной пустоте космического эфира, и наши героини вновь оказались дома — в квартире Моны в Мондштадте, где и начался наш рассказ.              Фишль окинула взглядом убогое убранство комнаты и грустно промычала. Не каждому понравится, когда идеальный выдуманный мирок растворяется, сменяясь скучной реальностью.              — А ты что думала? — развела руками Мона, — Хочу заметить, мне было сложно так долго поддерживать разрыв между реальностью и миром твоих чокнутых фантасмагорий.              — Я понимаю.              Фишль взглянула на Мону, всё ту же — прекрасную Мону, которую она обожает и любит так, как не всякая девушка может любить, — на всё ту же Мону, которую она ревнует к звёздам, к редактору газеты и к (оказавшемуся выдуманным) сыночку богатого банкира.              «Ради неё мне не жалко расстаться с Нирваной Ночи.»              И хоть односпальная кровать была для двух любовниц тесновата, всё же Фишль приласкалась к Моне так, как будто они всё ещё нежатся на широкой кровати с балдахином.              Девушка-астролог зевнула: после нескольких часов в Нирване Ночи она понадеялась на заслуженный отдых, но Фишль снова на ней повисла.              — М-м… Ну нет! — простонала Мона, — Может по́лно на сегодня?              — Ну пожалуйста, я даю слово не сильно тебя тормошить. — Фишль снова стала похожа на ребёнка, выпрашивающего у мамы игрушку, — Просто ляг так, будто собралась спать.              Скрепя зубы, Мона легла на бок, свернувшись калачиком как кошка. Потерев рука об руку, Фишль нырнула под одеяло и, скользнув по обнажённому телу Моны, вынырнула в её объятиях. Девушка-астролог цокнула языком, будто ждала от своей любовницы чего-то подобного. Юная принцесса поцеловала Мону в сомкнутые губы и опустилась ниже, скрывшись под одеялом.              «Что эта дура там мнётся?..»              И в то же мгновение, Фишль обхватила губами сосок Моны.              — А-..хм!..              — М-м-м~ — промурлыкала юная принцесса, поддерживая грудь Моны кончиками пальцев.              Она сжала губами её сосок с настойчивостью настырного любовника и начала посасывать с нежностью грудного ребёнка. Отпрянув от него, Фишль несколько раз поцеловала грудь Моны и впилась губами во второй.              — М...м… — Мона пыталась притворится спящей, сетуя на то, что без ответной реакции Фишль надоест ей докучать. Но тотчас же опомнилась.              «Ну да, конечно! Тогда я стану игрушкой в её руках, которой она будет вертеть, как вздумается.»              — Мх!.. — Мона вздрогнула от того, что Фишль вдавила её сосок кончиком языка.              «Кажется, я начинаю возбуждаться...опять.» — девушка-астролог (как бы невзначай) закинула ногу на бедро Фишль.              Юная принцесса воспользовалась этим проявлением нежности и, запустив руку между ног Моны, начала ублажать её с опытностью, постичь которую не дано ни одному парню.              «Она намокла? — мысленно удивилась Фишль, — Значит я всё хорошо делаю!»              — М-мхм~... — дыхание Моны становилось всё более неровным.              Фишль ловко соскакивала губами с одной груди на другую и обратно, совмещая оральные ласки с ублажением своей любимой кончиками пальцев.              «Может сейчас она наиграется и ляжет спать?..»              Мона недооценивает Фишль, которую чтение книг по ночам сделало компаньонкой совы, урчащей из своего гнезда за окном её комнаты. Впрочем, возбуждение быстро овладело сознанием девушки-астролога, и последняя мысль выветрилась из её головы. Мона обняла голову Фишль и издала ласкающий душу стон.              — Они стали такими твёрдыми. — сказала Фишль, подняв глаза из-под одеяла,              — М-мхн!.. ~ Я тебя ненавижу!              — За что?              — За то, что ты так хорошо занимаешься любовью...              Фишль снова прижалась к груди и продолжила мастурбировать Моне. Она бы с удовольствием переместила свои оральные ласки на промежность девушки-астролога, но тогда бы ей пришлось переместиться на холодный сырой пол — противоречивое удовольствие.              Мона, начав двигать бёдрами в такт действий Фишль, выказала своё приближение к оргазму. Её возбуждённая грудь набухла от приятного жжения в сосках.              — М!~ Мхах!~ Эми!.. М-м-м...А!~ М!              И вот Фишль отдёрнула руку. Ещё бы немного и Мону настиг бы экстаз кульминации, но вместо этого ей завладела агония прерванного оргазма.              — М-ма?!. М!~ — девушка сжала бёдра и заёрзала по кровати, — Ах ты! Эми!              — Неужели вы не предвидели этого, астролог Мона? — процедила Фишль издевательской интонацией принцессы Нирваны Ночи.              И, не выходя из образа Принцессы Осуждения, Фишль обвила руками шею Моны и прижалась своей грудью к её груди.              — М-мхм~... — Мона поёжилась, когда пробитые пирсингом соски Фишль прижались к её возбуждённым соскам,              — Эх, вот бы мы сейчас были на балу, — начала юная принцесса, — мы бы так потанцевали. — и она начала двигаться таким образом, чтобы её пробитые пирсингом соски тёрлись о соски Моны,              — М!~..мх~...ахах! Голые что-ли?~              — А как же? Пускай бы все презренные людишки — эта жалкая челядь — смотрели бы на нашу наготу!              — М-м!..~              — Только вообрази! Сотни изумлённых глаз, обволакивающие нас своими взглядами!              Пирсинг Фишль всё так же тёрся о соски Моны, цепляясь за них и даже царапаясь.              —Мхах!~ Эми!!              — Мы бы кружились в безудержном танце! У всех на виду!              — Хватит! — упираясь в плечи, Мона пыталась отстраниться,              — По нашим телам стекали бы капли пота!              — Эми, я сейчас!-              — И в конце танца мы бы страстно поцеловались!              — А-а-ахах!!!~~              Мона откинула голову, разразившись громким грудным стоном. Её тело содрогнулось безудержной дрожью наступившего оргазма. Ноги любовниц обожгло горячими брызгами, а на постели выступили мокрые пятна.              «Теперь мы квиты, астролог Мона!» — подумала Фишль, поцеловав блаженное, раскрасневшееся лицо Моны...