Красный город

Одевшись в сухую свежую одежду, выданную ему, Бачира немного виновато смотрел на Исаги. А тот отсчитывал ему, по сути, месячную зарплату его матери, если не больше, и каждую минуту прикладывал платок, ранее найденный в комоде среди других вещей. Омега ещё никогда не чувствовал себя более неловко, чем сейчас. Одежда, хоть и приятная, явно высокого качества, но всё же сковывала его. Чувствовал он себя ещё более неуютно. Особенно после того, как всё сложилось. Едва ли это можно назвать злым роком судьбы. Всё свалилось на него, произошло так скоротечно и неожиданно. Но сейчас Мегуру был благодарен. Этот парень оказался взаправду более податливым и добрым, чем час назад при встрече. И Бачира бесконечно этому рад. — Вот, держи, — протягивает купюры. Стоит, всё ещё насупившись. Видать, не отошёл от того неожиданного удара в нос. — Знаешь, — немного помявшись, Мегуру всё же решает высказать своё мнение, — я и не думал, что ты окажешься таким. — Каким? — Более добрым. Наверное – отзывчивым. Это слово подходит куда лучше. Совершенно другая атмосфера сейчас прорастала и укоренялась. Напряжение стихло и улеглось, как шипящая кошка, которая, успокоившись, стала тереться об ноги, подняв хвост. Накинув рубашку, Исаги продел в рукава конечности и поспешил застегнуть её, остановившись лишь ближе к вороту. Оставил шею дразняще открытой. И если бы не события, произошедшие за последний час, то это можно счесть за очень сексуальный жест. Исаги направляется к двери, заметив, что по итогу не запер её, разочарованно выдыхает. Всё же хорошо, что его никто не навестил. Открыв дверь, выглядывает в коридор. Охает от приятного удивления. Всё же он не ждал, что Баро прислушаться к его просьбе покараулить. — Как хорошо, что ты всё-таки здесь, — расслабленно выдыхает. — Я смотрю, тебе досталось в порыве страсти, — насмешливо произнёс Баро, едва заметив размазанную под носом кровь. — Не придирайся. Всë-таки решил прийти и послушать нашу симфонию любви? — решил подыграть с усмешкой на губах. Но тут же потерялся, чувствуя, как в носу вновь свербит и стекает. Исаги приложил белоснежный платок, частично пропитанный кровью. — Я пришёл пару минут назад и, к счастью, всё пропустил. Так в чëм требуется моя помощь? — красные радужки сердито отблескивают в тусклом свете, — Надеюсь, ты меня не для тройничка позвал. Раздражённый, он опять язвит. И Мегуру, который всё ещё ожидал в комнате, кажется, что парень другим и не бывает. До него сразу доходит: именно он является причиной ярого раздражения, грозящего перейти в скандальное выяснение отношений. Отчего-то такой исход чаще всего всплывал в его размышлениях. Но омега его почему-то не боялся. Или, как говорил монстр, угрозы совершенно не чувствовалось. Сейчас он это ясно понимал. — Да уж, изначально у меня были другие планы. Но теперь мне нужно, что бы ты его подкинул, — пытается донести свою просьбу Исаги, зная, что подобное может крайне выбесить его приятеля, и тот будет ещё безмерно долго ворчать. Впрочем, как и всегда. Но он уже привык к его выходкам, ведь не первый год знает. — Так, стоп! Ты хочешь сказать, что я теперь и его личный водитель? Тебе не кажется, что это уже слишком?— возмущается, переходя чуть ли не на ор, но быстро понижает тон, понимая, к чему это может привести. Ему всё же не хотелось подводить Исаги. — Баро, просто подкинь его. — Хээй, ребят, не спорьте, я сам дойду. Не маленький мальчик, — уверенно подаёт голос омега, выглянув из-за спины Исаги. — Только можно зонт одолжить? — осторожно интересуется, посматривая на нервного альфу, стоящего у противоположной стены. — А твоя новая сучка дело говорит, — едко произнёс альфа, его взгляд цепляется за новый наряд желтоглазого. Он тут же тяжко вздыхает с неким облегчением и в недоумении касается лба пальцами. Отчасти Баро рад, что в Исаги проявились привычные черты доброты, но ему совершенно не хочется возиться с этим омегой. Ему кажется, что этот хитрый паренëк, скорее всего, развёл добросердечного и одинокого, рассказав пару слезливых историй. Как оно обычно бывает. Баро не раз видел таких, немного миловидных, показательно слабых и обездоленных. Строят невесть что после того, как их отымели, да ещё пытаются претендовать на продолжение. Он к таким уже не проникается. А вот Исаги, в конечном итоге, может. — Иди за ним, он тебя подкинет, куда скажешь. И можешь не обращать внимание на его ворчливость. Он всегда такой, — дав наставления, поправил на шее Мегуру синий шарф. Замявшись, Бачира ближе наклоняется, смотрит украдкой. От этого Исаги, не знавший чего ожидать, сосредоточил на нём свой взор. Омега, недолго думая, по итогу наклоняется ближе и быстро целует его в щеку. Это произошло так внезапно, так быстро. Бета совершенно не ожидал подобного, во всяком случае, так скоро. Мегуру решил хоть так отблагодарить парня, помня, что тот привёл его сюда для совершенно иной цели. Отдавать себя в пользование не собирался, особенно, когда всё так складывается. Но от поцелуя в щëку от него не убудет. Напоминает утешительный приз, полученный при больших потерях, без получения выгоды. Таков выбор Исаги и благодарность Бачиры. — Спасибо, — произнёс он, уже поворачиваясь к нему спиной, с улыбкой, слабо проявившейся на усталом лице. — Я всё помню и позже навещу тебя. Не скучай. Исаги осторожно прикасается к своей щеке, проводит нежно, точно, стараясь повторить лёгкое касание губ. Неожиданно. Верно, так оно и есть, но от того и волнующе. Всё же хорошо, что сложилось именно так. Возможно, если бы он довёл дело до конца, то чувствовал бы лишь груз возникшей внезапно вины. Но теперь это не будет тревожить. Не будет ещё тяжелее на его и так неспокойной душе. Есть что-то особенное в этой жизни, судьбе, событии. И, кажется, это место их к чему-то готовит. Жёлтые глаза, смотрящие так по-настоящему проникновенно и живо. Он только сейчас припоминает их. Тот рынок, выстрел, ступор, его заминка и этот взгляд. Возможно, это всё колесо судьбы. Оно завертелось в тот миг, когда все они пересеклись в определённой точке. Подобная догадка до безобразия будоражит разум. Затуманенную сегодняшним днём, темноволосую голову посещают странные мысли. Кажется, он уже сходит с ума, начинает надумывать лишнего. Ведь в тот момент и Баро встретил кое-кого. Особенного для себя человека. Свою истинную пару. В таком случае, наверняка он в скором времени вновь с ней столкнётся. Ведь если колесо судьбы уже раскручено, повторной встречи не миновать. Исаги задумался лишь ещё сильнее. Но к чему ему встреча с этим омегой? Вероятно, судьба готовит его к событию всей его жизни. Если такое ещё будет. С такими мыслями он слабо улыбается, улавливая звуки удаляющихся шагов, почти стихнувших в темноте позднего вечера. Вновь прикладывает платок, ставший больше красным.

***

Поцелуй в спину – это то, чем всегда заканчивался их секс, наполненный небывалой страстью и в то же время робкой нежностью. И сейчас Чигири чувствует осторожное давление вдоль позвонков. Слышит весёлое переливчатое пение птиц за окном, необычайно звонкое и странный скрип, походящий на многоголосый гул. Понимает, что он не в своей постели, чувствуя ломоту в теле. С каждой секундой приходит осознание реальности и ужас свершившегося вчера наваливается невыносимой тревогой. Воспоминания о вчерашнем дне сгоняют остатки сонливости. Подняв веки, он замирает и судорожно вдыхает, чувствуя лишь боль в глубине души, что и так сильно щемит, едва успев очнуться. Голову ужасно ломит, а все его слëзы. Но он просто не мог сдержаться. Не в таком случае, когда думаешь, что возможно, потерял самого близкого человека. Краем глаза замечает умиротворëнные жёлтые глаза, смотрящие со спокойным, но всё же озорством. — Проснулся наконец. Я не хотел будить тебя слишком... Стой, — не успевает предупредить поднимающегося Чигири, и тот врезается плечом в полку. Оседает и тихо шипит. — Чëрт. И как ты только догадался повесить её сюда. — Когда-то думал, что это будет удобно. Книжку положить или кружку поставить с чаем, — при воспоминании о кружке горячего чая на полке, Бачира неосознанно морщится, будто припомнил что-то из разряда ужасно неприятного, — А сейчас всё время забываю её перевесить. Ты уж прости. — Да ладно, ничего. Мне просто интересно, сколько уже ты собираешься её перевесить? — решается продолжить разговор, лишь бы не заплакать снова. Он и так из-за этого доставил проблем своему новому знакомому. — Если учесть, что ставить на неё кружки я хотел ещё ребёнком, то лет шесть или семь. А может даже больше, — задумчиво изрёк желтовласый омега, подпирая рукой подбородок. — После сна на твоей кровати всё тело ужасно ломит, — жалуется Чигири, чувствуя, что сдерживать себя ему становится тяжелее. Он усаживается на кровати, подтягивает к себе ноги, оплетая их руками. — Что ж, она не рассчитана на принцесс, — неловко улыбается Бачира, видя в глазах отблески слëз. Вчера вечером угрюмый водитель подкинул его лишь до аптеки, попутно отпуская едкие замечания в адрес своего работодателя. Да и о себе Бачира тоже услышал немало смущающих фактов, что под конец поездки просто заткнул уши. Неудавшаяся попытка стать карманником обернулась в его пользу, и на сердце от этого становится легче. Отчего-то вспомнились пальцы, проникшие в него, и омега заëрзал на стуле от неприятных фрагментов, всплывших в памяти. Он сомкнул ноги, будто ему что-то угрожало. Впечатления вчерашних прикосновений и осторожных поцелуев остались слишком яркими. Да и Бачира, сам по себе впечатлительный, не скоро сможет от этого отойти. Парень совершенно ни ждал какой-то помощи, сочувствия, не ждал и грамма той заботы, которую к нему проявили. Выданных денег хватило на все указанные в списке лекарства. Правда, потратил на них почти всë, выданное тем богатеньким бетой. Впрочем, он изначально не рассчитывал на такой подарок судьбы. Неожиданно сложилось как нельзя лучше. — Эй, пойдём, умоешься, — голос звучит убедительно и ласково. Так что Чигири кивает даже больше самому себе, будто убеждая, собирается с силами и поднимается. — У тебя лицо после вчерашнего опухшее, — продолжает говорить Бачира, но, ощутив, а секундой позже, поймав колючий взор, смолкает. Всё же он лишнего болтает. За вчерашний вечер мало что успел понять. Лишь то, что очень близкий человек Чигири сильно пострадал, возможно, даже оказался при смерти. Если так посмотреть на омегу, то его поведение всё объясняет, ведь тот убивается явно не из-за мелочи. Но и лезть с расспросами Бачира не хотел. У них двоих свои проблемы, у каждого свои. Сложные, серьёзные и отчасти схожие. Оба боялись потерять близкого человека. Чигири встаёт с постели, подрагивает. Ноги в первую секунду подкашиваются. Но парень удерживает себя и отмахивается, когда Бачира охает и протягивает руку для помощи. — Я не инвалид, обойдусь, — этот парень более закрыт, чем Бачира изначально думал. Но, впрочем, чего ещё ждать от того, кто знает тебя меньше суток. Он провожает парня на кухню, включает воду, даёт полотенце. Сам он давно умылся и почистил зубы. Встал рано, хоть и спал ночью так мало, совершенно не мог уснуть поначалу. Накопившееся напряжение не дало поспать и утром, пробудив в состоянии тревоги. Как же он вчера переволновался с этими уколами, будь они неладны. Он никогда этого не делал и перечитал инструкцию раз сто в ускоренном темпе. Ему даже на мгновение почудилось ощущение того, как игла входит в ткани. Будто он делал самому себе. Такое странное, необъяснимое, но очень неприятное. Самое главное, он справился с этим. А дальше остался рядом и наблюдал. Сонливость даже близко не подходила к нему, но этого ему и не нужно. Выспаться он и позже сможет, не велика потеря для такого сони. Бачира осматривал состояние матери, проверял температуру и через некоторое время обнаружил её снижение. Что, конечно, несомненно радовало. Он сможет её спасти. Теперь ощущал это так явно, надежда крепко схваченная оставалась смирно лежать в его руках. Сейчас всё ему подвластно. Осталось лишь отправиться к Сейширо. Ведь парень, открывший тогда дверь, попросил наведаться сегодня. Вчера, видно и так дел по горло, в частности с близким человеком Чигири. А ведь странно для них обоих. Один пришёл к незнакомому человеку, другой принял у себя дома. И на что только люди идут, чувствуя отчаянье. Возможно, доверие возникло от того, что они оба прониклись болью друг друга. — Тебе же тоже нужно туда наведаться? Вопрос, стоящего у раковины парня, неожиданно застиг врасплох. И он ответил второпях, одним заметным кивком. — Ага-а, — медленно тянет Мегуру, подпирая стену спиной. На плите уже закипала вода для чая, а в сковороде остался ещё тёплый омлет. Правда, Бачира успел позавтракать немного раньше. Живот сводило от голода. За вчерашний день он так и не успел нормально поесть. — Как твоя мама? — на лице длинноволосого омеги проявилось участливое выражение обеспокоенности. — Я облегчил ей состояние лекарствами. Она просыпалась ночью попить, а сейчас ещё спит, — обессиленно произносил Мегуру, посматривая на дверь в комнату матери. Среди ночи он перенëс её в комнату во время пробуждения. Женщина сбивчиво бормотала, пыталась отмахнуться. И вскоре вновь быстро заснула. — Ну что, выдвигаемся? — А позавтракать... — У меня, если честно, нет аппетита, — вишнёвые глаза проникновенно всматривались в Бачиру, что тот ясно понимал. От полученного стресса голод у парня совершенно отсутствует. Чигири лишь набрал стакан воды и жадно осушил его в несколько глотков. Хотя бы жажда присутствовала, оживляя мрачное и потухшее состояние. Чигири повезло встретить желтоглазого омегу у дома Сейширо. Сейчас он понимал, хоть и пошёл по наитию, но явно не прогадал. После произошедшего, домой совершенно не хотелось возвращаться. Ведь мало ли кто наведается. Вдруг захотят проверить, и уже Хëма подвернëтся под горячую руку не в то время и не в том месте. Вдруг там кто-то ждёт. — Так-с, сейчас проверим, высохли твои вещи или нет, — уже направился Бачира прощупать короткую курточку, висящую на верёвке, проведённую поперёк кухни. Как его руку перехватили. — Я сам. Не дав даже прикоснуться к своим вещам, он сам подошёл, снял её, встряхнув, и стал прощупывать. Недовольно фыркнул, поняв, что вещь ещё не успела достаточно высохнуть. Всё же сырость успела всё и всюду пропитать. Бачира же с интересом отметил то, как переменился Чигири. Вчера он, слишком напуганный и заплаканный, жался к нему, ища минимальной поддержки. Но, чуть отойдя от сводящих с ума событий, вёл себя более холодно и сдержанно. Оно и понятно. Вчерашнее взаимодействие – всего-лишь проявление их безысходности. Всё на эмоциях. Они чужие друг другу люди. Им хватает десяти минут, чтобы собраться. Воздух на улице одаривал сыростью и свежей прохладой с самого порога. И, пройдясь дальше, они лишь глубже окунулись в отрезвляющую свежесть холодного после дождей дня. Бачира уже знал, что в середине дня станет вновь жарко, скоро всё прогреется и завтра он по возможности отправится к Саназаки. Нужно хотя бы предупредить её о том, что, возможно, в ближайшие дни он может не заявиться на работу. Соседская детвора уже собралась на улице, играя в, потрëпанный постоянными играми ,мяч. За прошедшие сутки он совершенно не заметил их голосов за стеной. Обычно чаще слышны голоса сильно ругающихся родителей малышей. Бачире всегда немного жаль шестерых ребятишек и их мать. Глава семейства никогда не жалел своих родных, срываясь на них. От наблюдения за соседской семьёй Бачире всегда становилось невыносимо грустно. По возможности, он играл с детьми, поддерживал, а их мамы неплохо ладили. И все они слишком забиты, нет им спасенья от собственного семейного счастья. Семьи простого народа, в большинстве случаев, большие, правда, не всегда счастливые. Но каждый старался найти своё счастье сам. Даже там, где другие не видят. Например, в свежем ветре кажется, что вышедшее солнце ведёт к хорошему началу дня. Это радует. Чигири рядом с ним идёт всё так же молча, даже не переводит на него свой взгляд. Увлечённо думает о своём. Но по вздымающейся груди, вздрагивающим пальцам и так всё становится ясно. Он волнуется. Так сильно волнуется, что растворяется в себе и своих мыслях. — Расскажешь, что у тебя случилось? — всё же решается спросить Бачира, не отводя собранного взгляда. Чигири некоторые время не отвечает, раздумывая над ответом. Распущенные волосы всё лезут в лицо, и Хëма заправляет их за ухо изящным движением руки. Глаза всё ещё полуприкрытые, лицо слегка припухшее, и выглядит он немного помято. Бачира знает почему. — Это не твои проблемы. Не думаю, что это должно тебя заботить, — отрезает возможность продолжить разговор в этой теме. Не хочет об этом думать, не то что говорить. Иначе сойдёт с ума. Его ладони взмокли от пота при мысли, что они в скором времени доберутся. Даже силы иссякли. В ногах лишь вязкая слабость, они словно на клей становились при каждом шаге. Он слишком боится услышать... — Тот парень, открывший тогда дверь. Я впервые вижу его там, — пытается перевести тему, но всё же продолжить разговор. Бачира уже заметил, насколько побледнел омега от его вопроса. — Разве не знаешь? — Чего? — в самом деле заинтересовался Бачира. Ускорился на пару шагов и сравнялся с Чигири. Тот уже во всю мчался, хотя и на вид просто шагал. — Это Рео Сейширо. Он супруг Наги. Они женаты уже где-то больше года, — безынициативно рассказывает, и, кажется, разговор об этом отвлекает и успокаивает его, — А ты выглядел как знающий их. — С ума сойти, неужели этот ленивец женился. Я знаю семью Сейширо ещё с детства. Просто последние пару лет я туда не наведывался. Повод отсутствовал. — К чёрту такие поводы для встречи, — горько усмехается Чигири. И сворачивает первым на нужную им улицу. — Это да. — Какая встреча, — доносится прямо позади них. — Не думал, что увижу тебя так скоро, — между ними вклинивается высокий парень. Тот самый, что заигрывал с Бачирой в булочной и вызывал в нём тревогу. Да и не только в нём. Саназаки тогда тоже заметно нервничала. — Эй, чего тебе нужно? — отшатнулся Чигири. Холод в его глазах прочувствовал даже Бачира. — Какая холодная и острая на язык... Омега, — перевёл всё своё внимание на красноволосого. — Где-то я тебя видел. Ха-а-а, точно, — будто опомнившись, театрально прикладывает руку ко лбу, — Это ведь ты ошиваешься с тем рыжим героем. — Закрой свой рот и не смей упоминать его, — взгляд омеги мечется, хочет зацепиться за что-то. — Или что? Ладно-ладно, не волнуйся, милашка, на этот раз я не по твою душу, — взгляд цепляется уже за стоящего чуть поодаль Бачиру, который нервно сглатывает. Почему-то он смотрит себе под ноги, хочет увидеть чёрную дымку. Монстр не появлялся ещё со вчерашнего дня. — Я просто решил с тобой поздороваться и пригласить на кофе. Ведь в прошлый раз нам не дали пообщаться. — Мне не до общения с тобой, — даёт окончательный ответ. Желтизна в глазах тяжелеет и, завидев это, альфа, наоборот, лишь напористее ухмыляется ему. — Какой резкий отказ. Тогда, может, позже? — На позже, у меня тоже нет времени. Ни сейчас, ни потом. Так что свали с дороги. Или ты на драку нарываешься? — делает уверенный вид, сделав пару решительных шагов навстречу этому парню. По всей видимости, альфе, потому что исходящий от него аромат довольно пряный и резкий. — Ха-а, как страшно. Какие же вы недотроги, — разочарованно восклицает, подняв руки вверх, будто сдаёт позицию, — Позже мы это исправим. — Отвали, сказано тебе, — резко осекает его Чигири. И переводит взор на Бачиру. Кивает ему, указывая на то, что им пора продолжить путь. — Ещё свидимся, — затихает за их спинами. Парень остаётся на месте и лишь провожает взглядом. Его голос звучит уверенно, с долей скрытой агрессией и интереса. По губам расплывается хитрая улыбка, выдающая его натуру обаятельного мерзавца. Его заинтересованность вызывает холодный пот у обоих парней. Бачира не мог сказать, почему именно, но острый взгляд пробирался везде, прошивал насквозь. Рядом с ним возникало странное ощущение липкого страха, берущего за горло и сдавливающего его. По спине Чигири прошлись мурашки. Он помнил этого альфу даже по рассказам. И никогда не думал, что пересечётся с ним именно так. У парня заиграли желваки. Он уверен на все сто. Хитрый ворон внёс свою лепту в случившееся. Удаляясь от места случайной встречи, их спины всё ещё ощущали гнёт чужого взгляда, так внимательно сопровождающего. — Я считаю, что нам необходимо сделать крюк, прежде чем идти к Сейширо. — Оке-ей. Как скажешь, — согласился Бачира, отчасти понимая, для чего это предложил Чигири. Всю дорогу он отмечал лишь то, как проносились масса мыслей на лице красноволосого. Все они отражались на его лице. Он то успокаивался, то наоборот, испуганно вскидывал брови и нахмуривался. По дороге они больше почти никого не встретили. А встретившиеся – всего лишь люди, как обычно, спешащие по своим делам. Успокоение погоды облегчало всем жизнь. Проходящие мимо, вдохновлённые солнцем, отчасти улыбались. Прошедшая мать с ребёнком. Это приятная картина, совершенно отвлекающая и немного успокаивающая. Только Бачира начинает думать, что в дальнейшем может появиться много совпадений. Множество проблем, как сказал тогда монстр. И если такому суждено случиться, то с тем Вороном он вероятно встретится ещё не раз. Двор дома Сейширо встретил их тишиной и спокойствием. В саду листья отзывались приятным шелестом с гуляющим ветром. Чигири, не мешкая, обогнул пристанище молодых медиков, умчался вперёд Бачиры, и тот на мгновение растерялся, наблюдая мелькнувшие за углом яркие волосы. Он всё ещё не услышал стука в дверь, хотя, казалось, парень, с такой скоростью отправившийся туда, уже стоит у неё. И только подойдя, Бачира наблюдал опущенную голову и почти прижатый к груди подбородок. Он так спешил, а постучать не решался. — Волнуешься? — Ещё бы. Но я больше боюсь. Мне страшно, — признался Чигири, подняв вымученно голову. Его брови приподняты и слегка сведены, а в широко распахнутых глазах вновь появляются отблески влаги. — Я волнуюсь тоже. Но всё будет хорошо, что бы не случилось, — спускается к нему Бачира, вновь в этом месте, как и вчера, в нём пробуждается чувство сожаления и желание успокоить. Положив руку на плечо омеги, он смотрит в вишнëвого цвета радужки, приняв невозмутимый вид. Слабо, малоубедительно улыбается и сам выступает вперёд, — Я сам постучу. — Бачира, — звучит встревоженный голос за спиной. — Всё будет хорошо. С равномерными ударами, железо отзывается гулким и сильным звуком. И Бачира узнаёт прозвучавшие за дверью шаги. Вновь им откроет тот омега, что и вчера – супруг Наги. Бачире до сих пор слабо в это верится. Как только смог такой лентяй женится. Его же съедят с потрохами в семейной жизни, ведь придётся вести общий быт. И слабо верится, что Наги способен делать это. Но кто знает, что творится в чужой жизни. Зато хоть в своей Бачира уверен. Он то не собирается создать семью так быстро. Да и пара ещё не нашлась. — Добрый день, — раздалось из-за двери. Перед ними предстал вчерашний омега, только ещё более уставший. Тени под глазами основательно залегли. — Проходите. А ты не будешь истерику устраивать, как вчера? — решает уточнить, ещё помня вчерашнее и поглядывая на Чигири. Ещё бы такое забыть. От одной только мысли, Рео уже начинают мучить флэшбэки его рыданий. — Всё нормально. Я успокоился. Можешь не нервничать на этот счёт. — Надеюсь, — говорил Рео, открыв дверь шире. Мельком оглядев посетителей поблëкшим взором, пригласил зайти. — Что же, заходите. Сначала зайдëм к Наги и всё решим. — А разве его родители... — Они не возвращаются с последней поездки уже второй год, — прерывает его Рео, даже не дав договорить. Он отвечал так, будто уже заранее знает вопрос. Как если бы его озвучивали сотню раз. И отвечал, отвечал так механически, заученно. Бачира замолкает. Он знал, что родители Наги часто отлучаются, но что бы настолько. Таких отлучек не мог припомнить ни он, ни его мама. А от резкого ответа даже в груди всё сжалось. Всё же жизнь Наги не такая сахарная, в ней присутствуют свои проблемы. Видимо, обстоятельства вынудили парня принять бизнес его родителей. Хоть тот и говорил всегда, что ему лень и никогда он не будет заниматься чужим здоровьем. И всё же Бачира видит знакомую картину, когда Рео открывает дверь одного из кабинетов в коридоре. Наги сидел за столом, спрятав лицо в сгибе локтя. Иногда альфа любил так вздремнуть. Но не успели они войти, как тот встал, уставившись на них глубокими серыми глазами, такими же пофигистичными, как и всегда. Но что-то уже не то. Бачира увидел в них изменения. Глубокую тяжесть, засевшую многотонным грузом и что-то, чего он совершенно не мог разобрать. Не сразу, но подмечает на лице ссадину, вероятно, полученную от буйного пациента. Ведь Наги обычно редко выбирался куда-либо. Хотя... Ну не будет же устраивать побои молодой супруг. — Собирайся, у тебя вызов на дом, — чётко выдавал указания Рео. — А ты, — указал он на Чигири и свернул дальше в глубину коридора, — Идëшь за мной и не устраиваешь истерик. Наденешь халат и шапку. — Я и не собирался. Расскажи мне, как он, — последовал вслед за ним с тревогой на душе. Чигири обещает себе больше не плакать, успокоиться. — Когда вы вчера с ним заявились. Мы с Наги чуть с ума не сошли, — признался Рео, остановившись у белого высокого шкафа. В нём он нашёл всё нужное, о чём оговаривался ранее, и протянул: — Держи. Хëма быстро накинул халат, натянул тонкую белую шапочку, спрятав под неё длинные волосы. Он всё ждал, что скажет Рео. Но всё больше успокаивался. Ведь если бы пациент умер, то тянуть издали с такой новостью не стали, озвучив всё сразу. И в потухших тëмно-фиолетовых глазах появляешься отблеск волнения. — Я и подумать не мог, что в нашей практике будет такой необычный случай. Всё оказалось бы куда проще, находись твой парень в отключке. Не страдал бы так. — лицо, измученное, по всей видимости, недосыпом, выражало искреннее чувство сожаления и печали. Сглатывая вязнущую слюну, и видя во взгляде лишь мольбу, Рео продолжает: — Зря вы к нам наведались, мы не профи, у нас даже образования соответствующего нет, — за этим следует тяжёлый выдох. Чигири внимательно слушает и ждёт его следующих слов. — Он жив. А значит, не зря. — Ему легчает после обезболивающих и седативных. Мы только обработали ранение и наблюдаем. Извлечь пулю не представляется возможным, всё же не профессионалы, а для него такая операция может стать последней. С этим Чигири согласен. Он сам, увидев ранение, в первую очередь, потерял любую веру и надежду. Тогда он думал, что рыдает над тёплым телом, и произошедшее после его шокирует даже сейчас. Тогда, в какой-то момент, до него дошло, что до его рук доносится слабое тёплое дыхание. — Вот что ещё хочу сказать, ему дополнительно требуются мощные антибиотики, — вспоминает в последний момент, — Я выдам список на обратном пути. — Пиши всё, что нужно. Я достану, — проблеск решительности озаряет лицо в слабом свете трескучих ламп удлинённой формы. Мигают, издают звук, похожий на затухание сломанных клавиш. И треск. Мрачная атмосфера. — Можешь зайти, только ненадолго, — открывая дверь, Рео даёт ему пройти в небольшую палату. В ней две железные функциональные кровати забирают часть пространства и так небольшого помещения. На одной из них лежит пациент. Взгляд Чигири устремлён к раненому с первой же секунды, едва он успевает переступить порог. Его осторожные шаги громко разлетаются от белой плитки. С болезненной печалью, присматривается к повязке на голове, уже частично пропитанной сукровицей. Глаза и лицо распухшие. Опущенные веки подрагивали. Всё же он ещё спал, хоть и, по всей видимости, беспокойно. Грудь потная и оголëнная, с приклеенными к ней пятью пластиковыми кружками и металлическими кнопками, от которых идут проводки, ведущие к кардиомонитору. Рядом с кроватью стоит высокий штатив с подвешенными растворами и прозрачными трубками, ведущим к катетерам в вене, на сгибе локтя и под ключицей. Различные аппараты тихо жужжат, другие ритмично шумят над больным, и всё это вызывает боль в сердце Чигири. Ему больно смотреть на такого Кунигами. — Не оставляй меня, Ренске, — разлетелось эхом в палате и растаяло в тихом шуме. Пусть он и против всего изначально, пусть и не хотел его геройства. Всё случилось среди бела дня. Хëма не успел ничего понять. Да и как? Выстрел просвистел непонятно откуда, из окружавших их домов со стороны окон. Они беззаботно гуляли вчера в появившийся просвет бесконечного дождя. В тот миг Хëма совершенно не понимал, что произошло. Свист и состояние оглушения, развивающийся в ушах звон. Кунигами услышал звук, крайне необычный, которого никогда не слышал прежде и уверен, что не услышит когда-либо ещё. Звук падающей монеты и её звона. Пронзительного, почти нереального. Он не чувствовал боли. По лицу от рыжих волос быстрой струйкой потекла кровь, заливая уголки глаз, нос, набегала на губы. Тогда пришло осознание его ранения. Но даже так, Хëма чуть позже понял всю серьёзность и испытал впервые в жизни такую панику. Всё накатилось, когда он увидел входное отверстие во лбу от пули. Холод ужаса сковал, и он даже не смог вымолвить слова. Весь его мир оборвался. Кунигами продолжал смотреть на него через красную пелену. — Хëма, — он тронул кончиками пальцев кровь, заливающую его лицо. Попытался рассмотреть, но не смог. И даже тогда к нему ещё не пришло осознание произошедшего, — Что это? Чигири ничего не мог сказать, просто заплакал. Его затрясло. Парень уже не ощущал себя и своё тело. — Не умирай, Кунигами, не умирай, — запричитал омега. Кинулся он к нему, как только тот стал пошатываться и оседать на землю. — По... Пожалуйста, — еле произнëс он из-за возникшей в голосе дрожи. — Я с тобой. Я всегда буду рядом. — Не умирай, не умирай, прошу тебя. — Хëма, я жив. — Нет, твоя голова... Твой лоб... — запричитал, задыхаясь, омега, скосив взгляд. Ему до боли страшно смотреть на ранение любимого человека. Страх тут же пожирал его. Он никак не мог избавиться от мыслей, что это их последние минуты вместе. Тонкие пальцы неосознанно вцепились в шероховатые ладони любимого, когда его взгляд окончательно затуманился. Он осел, свалившись в руки Хëмы, — Не умирай, Ренске.