anima lucia

      Намджун не видел демона уже два года, с того момента, как закончился выпускной вечер, как прогремели салюты, и они танцевали медленный танец на веранде ресторанчика. Под восхищённые и завистливые взгляды одноклассников. Демон растаял в ночном воздухе, на прощание послав своему человеку воздушный поцелуй. Джун хранит его образ, у него даже есть фотография с выпускного: на ней он приобнимает за талию высокую красивую девушку, зная, что на самом деле это лишь одно из обличий демона. В какой-то момент ему даже казалось, что вот оно — счастье, о котором говорил Джин, но всё закончилось в тот вечер, и «счастье» тоже исчезло, оставив после себя лишь воспоминания.       Намджун бредёт домой по тёмной улице, погрузившись в свои мысли, и не замечает машины, внезапно вывернувшей из-за поворота на полной скорости. Яркий свет фар, визг шин по мокрому асфальту… Намджун зажмуривает глаза, готовясь к удару. Темнота. Ничего не происходит уже несколько долгих секунд, Джун открывает глаза: он стоит у двери в свою квартиру. Магия? Колдовство? Демон. Намджун знает: он за ним следит, не показывает себя, но оберегает. Это уже не первый случай, но сколько бы парень не звал своего потустороннего спасителя, тот остаётся во тьме, не выходит.       — Эй, ты! Может, уже перестанешь прятаться? — Намджун стоит на лестничной площадке, крутится вокруг себя, кричит в пустоту. — Я же знаю, ты здесь! Хён? Джин?! Эй!       Намджун знает, что всё тщетно, от этого и злится. Он находит взглядом приоткрытое окно в приглушённом свете подъезда, и в его голове проносится мысль, но ноги быстрее — он делает пару уверенных шагов к окну, почти дотягивается до ручки, хочет рывком открыть окно и… Как вдруг перед глазами темно, он твёрдо стоит на ногах в своей комнате, в темноте, в безопасности.       — Аааааааааа! — срывается Намджун, багровея от гнева, он выходит из комнаты, заглядывая в ванную, на кухню, во все ящики, даже в холодильник. — Вы! Ты! А ну выходи! Хватит с меня, ты понял? Демонюга, да я тебя… Да ты вообще! Какого хрена, скажи! Ащ…       Наоравшись и устав, Джун садится на свою кровать, сжимая голову ладонями. Сейчас хочется что-нибудь бросить или разбить, но ничего подходящего под руками не оказывается.       — Я что, многого прошу? Только ответа! Или… покажись на секунду, чтобы я знал, что не схожу с ума… Тебе жалко? Я просто… — Намджун усмехается про себя, разводит руками и выдыхает: — Я скучаю…       Джин смотрит на своего непутёвого в упор, только бы опять руками не начал размахивать: в этот раз демон еле увернулся. Он наблюдает, как Намджун переодевается в домашнее, грустно шмыгая носом, идёт в ванную, чистит зубы, ложится в кровать. Как и всегда с работы. Джин оставляет его на попечение сна и уходит на кухню, выкидывает из холодильника протухшие продукты, по щелчку пальца заменяет их на свежие, осматривается. Его человек вырос, возмужал, но такой ещё ребёнок. Может, пора вернуть его на путь истинный? Нет, Джин не хочет вмешиваться, он вообще обиделся: после выпускного он оставил Джуну кругленькую сумму с запиской «на университет». И что вы думаете? Этот принципиальный все деньги на благотворительность отправил. Ишь, гордый какой! Ладно, хоть от отца через месяц съехал, иначе Джин бы этого родителя собственноручно придушил. И где теперь Намджун? Связался с какой-то компашкой недомузыкантов-гопников, делишками тёмными промышляет и свои мозги гениальные растрачивает. Тюрьма по нему плачет, сколько раз под белы рученьки да в наручниках уводили, но всё оправдывалось «волшебным» образом. А мог бы сейчас в универе курсовые писать! Никаких сил с ним нет.       Джин присаживается на угол кровати, подтыкает одеяло, пальцами проходится по спутанным обесцвеченным волосам, по морщинке на лбу. Намджуну явно снится что-то неприятное, он скрючился весь, мычит во сне. Джин на него хорошие сны насылает, успокаивает.       — Спи, Джун-а, поговорим завтра… — его как будто слышат и сквозь сон улыбаются.       Завтра у демона не получается: у него своих демонических дел хватает. Впрочем, как и через неделю, и через месяц. В общем, к своему человеку Джин возвращается через год. В аду, знаете ли, время по-другому протекает, да и душе Намджуна ничего существенного не угрожало, вот демон и решил, что ничего страшного, если он не будет торопиться со своими нотациями. Ага. Щас.       Джин перемещается на Землю, как только освобождается от своих дел, спешит к светлой своей душе, что зовёт его отчаянно. Или демону всё это кажется? Никак не думал Джин, что будет сейчас тёмным сгустком энергии виснуть под потолком какого-то притона. Музыка орёт из колонок мощной стереосистемы, куча народа за дверью комнатки в небольшой квартире орёт песни, ругается матом, пьёт, веселится. Кажется, даже дерётся. Джину всё это не важно, он красными глазами из тьмы наблюдает за развалившимся на диване Намджуном. Забитые руки, рваные джинсы, футболка отброшена в сторону, мощные мышцы груди расслабляются под касаниями размалёванной девчонки, старательно вылизывающей его полуоткрытые губы.       Это продолжается уже минут пять, и Джуну явно надоедают прелюдии, он отворачивается в сторону, одной рукой надавливая девчонке на голову, недвусмысленно намекая спуститься ниже. Та совсем не против, умело расстёгивает джинсы, стаскивает их до колен и тянется за ленивым поцелуем, но ей протягивают бутылку пива, от которого она тоже не отказывается, и, набрав в лёгкие побольше воздуха, начинает уже своё дело. Джун стонет сдавленно, в это время зажигает косяк и с блаженством затягивается, откидывая голову на спинку дивана. Едкий сладкий дым бежит по лёгким, с новой порцией расслабляющей неги.       — А я думал, девчонки не в твоём вкусе, — демон не выдерживает, показывая себя перед парнем в своём человеческом обличии. Джун ухмыляется, смотрит на него и затягивается снова.       — Забористая дурь…       — М-да, — Джин подходит к журнальному столику, на котором стоит алкоголь, и перебирает бутылки, с удивлением обнаруживая среди них неплохой виски. Он материализует стакан со льдом и наливает себе на два пальца.       — Как много ты выпил?       — В этот раз ты быстро, — Намджун наблюдает за демоном сквозь туман в глазах.       — В смысле? — Джин отпивает из стакана и становится напротив развратного действа, смотря своему человеку прямо в глаза.       — Хах, как правило, мне нужно косяка три после водки, чтобы ты появился… — Намджун затягивается снова и прикрывает пересохшие глаза всего на секунду, чтобы не спугнуть наваждение. — Но чтобы ты заговорил, нужно что-то покрепче. Типа пороха… ну, знаешь, кокос там или… You know? Хах…       — Подождать, пока ты кончишь? — Джин выгибает бровь, складывая руки на груди. — Или сам снимешь её с члена?       — Ага, — Джун невнятно мычит и тушит самокрутку, вновь откидываясь на диван.       — Ну так ты долго? Поговорить надо.       — Ты исчезнешь, как и всегда… — Джун тянется за своим стаканом с чем-то очень крепким, выпивает, не сводя с демона взгляда, и зажигает новый косяк. — Не хочу, чтобы ты уходил, а ты… всегда и оп тебя нет, а я? Хах, а мне порох надо… You know?.. Или ты исчезнешь, а я опять один…       — Так, может, поторопишься? И мы поговорим. Давай, сосредоточься, девчонка уже красная вся, она вообще дышит?       — Не ври, исчезнешь…       — Джун-и, с кем ты разговариваешь? — девушка выпускает член с хлюпающим звуком, заменяет свой рот руками и старается изо всех сил.       — Не отвлекайся, зайка… — он даёт ей затянуться и гладит по волосам.       — Тебе приятно?       — Очень.       — Фальшивишь по всем фронтам, Джун-и, — передразнивает демон и подтаскивает себе стул, чтобы устроиться поудобней.       — Не отрицаю, — Намджун прикрывает глаза и сосредотачивается на действиях со своим членом, всё-таки это приятно, да и стоит у него исправно, что ж поделаешь, что ни по пьяни, ни в общем, она его не возбуждает.       — Так заведи себе парня, — Джин смахивает с плеча невидимые пылинки.       — Пацаны не поймут… И я не…       — Да что ты? — Джин язвительно ухмыляется, поднимается со стула и начинает медленно раздеваться. Первый натуральный стон срывается с губ Намджуна, когда Джин расстёгивает блузку до пупка и проводит кончиками пальцев по своим ключицам. Парень начинает подмахивать бёдрами на диване, как только чёрная блузка оказывается на полу, а Джин закусывает губу и тянется к пуговице брюк. Джун стонет протяжно, задерживает дыхание, голову на своём члене ритмично направляет. Глаза в глаза. Молния чужих брюк расстёгивается и Намджун кончает, не выдержав.       — Моими сосками можно резать стекло. Намджун-а, ты так красиво стонешь, — Джин наклоняется к парню, ладонью накрывает его скулу, поглаживая, большим пальцем стирает слезу с уголка красивых глаз. — Молодец… А теперь мы поговорим.